Текст книги "Серв-батальон"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Антон не видел бледного лица Саймона, но он и сам выглядел не лучшим образом, такой же напряженный, с резко обозначившимися обтянутыми кожей скулами.

Их первый бой начинался.

Шли последние секунды отсчета перед запуском.

* * *

Орбиты Анкора.

Боевой мостик крейсера «Элиот».

– Внимание, зафиксирован массированный запуск ракет класса «земля-космос»!

Адмирал Ипатов резко обернулся к информационным экранам, но там еще не появилось траекторий, только на фоне укутывающего поверхность, но уже медленно опадающего грибовидного облака яркими точками пылали сигнатуры пуска.

– Есть расчет траекторий!

Тонкие курсовые нити, пополнившие голографическую схему, ввергли всех офицеров находящихся на боевом мостике «Элиота» в секундное замешательство.

– Они атакуют седьмую, девятую и четырнадцатую станции ПКО [27]27
  ПКО – Противокосмическая оборона.


[Закрыть]!

На орбитах началась неизбежная подвижка. Корветы эскадры включили маршевые двигатели, устремившись на перехват шестнадцати ракет, способных превратить в обломки боевые станции.

Счет времени измерялся секундами.

Ипатов, напряженно следивший за продвижением маркеров вдоль нитей траекторий, с облечением понял: корветы успевают поставить заслон.

В следующий миг, подтверждая его мысль, темные корпуса корветов осветились вспышками множественных запусков; все расчеты показывали, что противоракеты перехватят «Пилумы» задолго до рокового разделения боевых частей…

Мысль оборвалась.

Происходило что-то невероятное, по крайней мере, адмирал впервые наблюдал подобную коллизию: включившиеся двигатели ориентации второй ступени внезапно развернули ракеты назад к земле, и почти сразу, не давая шанса на вмешательство в ситуацию, боевые части «Пилумов» начали разделяться.

Экран сплошь покрылся засечками.

Разделившиеся боевые части стремительно неслись к земле, расходясь расширяющимся конусом, – в зоне поражения оказались две наибольшие по численности группы сервомеханизмов, совершавших фланговый маневр в обход базы.

– Проклятье!.. – Вырвалось у адмирала. – Быстро, на связь специалистов по модулям «Одиночка»!

Через пару секунд заработал выделенный канал связи.

Адмирал отвернулся от суммирующего монитора, не желая наблюдать, как бестолково гибнуть сотни сервомеханизмов, не успевших сделать ни единого выстрела по противнику. Рассмотрев знаки различия своего собеседника, он коротко произнес:

– Один вопрос, капитан. Срочно просмотрите запись применения «Фалангерами» ракет класса «земля-космос». Мне нужен ответ или хотя бы компетентное мнение – модуль «Одиночка» в состоянии додуматься до такого?

* * *

На флангах базы РТВ.

8 часов 2 минуты…

Сервомеханизмы фланговых групп двигались вдоль размытой границы дымопылевой завесы, по-прежнему накрывающей всю площадь атакованной базы РТВ.

Их сканеры зафиксировали залп, произведенный двумя машинами класса «Фалангер», но не один серв не отреагировал на него. Ракеты ушли ввысь, а значит, не представляли угрозы. Все остальное совершенно не интересовало кибернетические цепи управления проходящих боевые испытания сервомеханизмов.

Их «мозг» представлял собой мощное вычислительное устройство, связанное с боевым автопилотом, целевым монитором и сканирующим комплексом. Шагающий привод, доведенный в процессе боевых действий до определенной стадии простоты, совершенства и надежности, был полностью скопирован с шасси «Хоплита». Таким образом, механизм, вооруженный мощной лазерной установкой, был дешев в производстве, отличался высокой проходимостью, а по боевым характеристикам представлял реальную угрозу для многотонных серв-машин. «LDL-55» или «шагающие лазеры» (такое название прижилось в войсках) по сути, разрабатывались как ударная сила разового использования. В период испытаний они отлично зарекомендовали себя в составе локальной сети, организовывая различные построения, схемы огневого взаимодействия, применяя простейшие, но эффективные тактические приемы. Если приводить привычные для человека сравнения «шагающие лазеры» действовали коллективно, как стая животных при охоте на крупного зверя.

Единственная боевая задача: «найти и уничтожить», превращала механизмы такого типа в опасную силу.

Второй тип боевых машин, разработанных на Анкоре, получил название «бродячий миномет».

Гусеничный привод, небольшие габариты, в сочетании с «умной» начинкой реактивных боеприпасов, обеспечивающих огромную дальность прицельной стрельбы, плюс грозное противопехотное вооружение, позволяла «МХ-300» работать в одиночном режиме, осуществляя огневое прикрытие «LDL-55». Подключаясь к локальной сети шагающих лазеров «МХ-300» осуществляли серию пусков, и тут же «расползались» в разные стороны, кочуя от одного укрытия к другому, постоянно тревожа противника внезапными ударами, и почти всегда находясь вне зоны ответного огня.

В данный момент около двухсот «LDL-55» и «МХ-300» атаковали базу РТВ с северного направления, еще две группы по шестьсот механизмов в каждой, совершали фланговый маневр, стремясь замкнуть в кольцо окружения высадившийся на планету серв-батальон.

Четырнадцать беспилотных «Беркутов» пока что держались в отдалении.

* * *

Произведя залп, «Фалангеры» Верхолина и Грина синхронно сбросили массивные пусковые устройства «Пилумов», с ноющим визгом втянули дополнительные опоры, и, выпрямив ступоходы, резко ушли с демаскированной позиции.

В местах пуска остались сборки пусковых стволов семиметровой длины, полегчавшие же на несколько тонн серв-машины выдвинули из скрытых под броней оружейных отсеков снаряженные установки тактических ракет системы «земля-земля».

Десятью секундами позже по обе стороны от базы РТВ внезапно засверкали ярчайшие вспышки, они стремительно множились; со стороны могло показаться, что смерть не обрушились с небес, а рвется из-под земли сотнями жадных, черно-оранжевых сгустков – сгорающая на лету почва, смешанная с обломками сервомеханизмов, вторичные взрывы боекомплектов попавших под удар «МХ-300», клубы дыма, тяжкие судороги взрывных волн, – с орбиты были ясно различимы две огненные язвы, внезапно открывшиеся в теле планеты, а с земли удар выглядел еще более впечатляющим: по флангам, там, где только что множились сигнатуры сервомеханизмов противника, вдруг, озаряя воцарившиеся под опадающим грибовидным облаком сумерки, начали извергаться два вулкана…

Основные силы батальона еще не успели вырваться из клещей глубокого флангового охвата, и на тактические экраны машины комбата тут же поступило изображение от сгорающих в адском огне, но до последней секунды выполняющих свои функции микродатчиков: он увидел бьющие ввысь огненные гейзеры, полыхающие остовы вражеских машин, шрапнельный разлет рвущихся от температуры боеприпасов, – майор как будто на мгновенье заглянул в ад, где сгорали созданные для войны машины.

С трудом оторвав взгляд от завораживающей картины кипящей огненной стихии, он взглянул на данные отслеженных «Аметистом» траекторий, мгновенно осознав, что точно рассчитанный и блестяще осуществленный удар «Пилумов», не просто подарил батальону дополнительное время для отхода на новые позиции, – два огненных котла являлись гарантией того, что противник уже не сможет сомкнуть кольцо окружения.

Не выдержав, он связался с Дитрихом.

– Твоя работа?

К его изумлению ответ последовал отрицательный.

– Наши пацаны постарались. Макаров велел им отходить вслед батальону, а они…

* * *

А они не боялись того, что вершили. Рассудок, воспитанный в виртуалке, сопротивляясь данности, где каждый камушек кричал о неизбежности смерти, нашел спасительную отдушину в грезах былых иллюзий; Верхолин и Грин вели «Фалангеров» сквозь руины, и им не было страшно, – все чувства внезапно потонули в диком, необузданном драйве, смерть все еще казалась ненатуральной, абстрактной, они сейчас вернулись в привычный мир, где их психика не испытывала сомнений или неудобств.

Страх придет позже. Они не могли бояться того, чего не знали.

Губительный азарт боя, помноженный на торжество несомненной победы, придавал сил, окрылял, помогал действовать стремительно, принимать решения, не колеблясь.

Два модуля «Одиночек» воспринимали сейчас сплошной поток несистематизированной информации, исходящий от возбужденных до предела разумов пилотов, вычислительные устройства работали на пределе мощности, вылавливая среди мельтешащих мыслеобразов принимаемые к исполнению команды:

Отмена автоматического огня. Все вооружения – режим одиночной стрельбы.

Ограничители перегрузки сервоприводов – сброс значений.

Боевые автопилоты – режим удержания заданного курса.

Система автоматического уклонения от попаданий – работа без ограничений.

«Фалангеры», ломая подернутые трещинами стены уцелевших после удара «Нибелунгов» наземных построек, на максимуме скорости устремились вперед, а позади, опаздывая лишь на доли секунд, рвались, прокладывая две огненные просеки, сполохи разрывов от залпов реактивных минометов противника.

Антон, ты ввел ограничения.

Знаю. Спокойно. У нас боезапас не резиновый. Учись экономить. Никакой стрельбы очередями. Только одиночные.

«Беатрис» не ответила, но искры индикации на голографических экранах преданно взморгнули, подтверждая смену режимов. «Одиночка» автоматически взяла «на сопровождение» пять десятков ближайших сигнатур, выделив среди них наиболее близкие, активные, представляющие наибольшую угрозу механизмы противника.

Антон, триста метров до границы зоны разрушений. Мы покидаем пределы пылевого облака. Вероятность массированного лазерного огня возрастает до критических значений.

– Держи курс! – Хрипло ответил Верхолин. – Правое орудие – наведение по взгляду [28]28
  Наведение по взгляду – в данном случае управляющие сервомоторы независимой подвески орудия реагируют на образы, получаемые от зрения пилота. Задержка взгляда на отдельном объекте автоматически приводит к открытию огня по цели.


[Закрыть]левое в твоем распоряжении, ракетные пуски запрещаю. Саймон?

– Здесь.

– Прорываемся до капониров. По ходу вырезаем минометы.

– Понял.

Что-то кричал по связи Максимов, но Антон, полностью сконцентрированный на противнике, не воспринимал его слов.

Ему бы ответить, – не высовывайся, лейтенант… – Но даже на короткую фразу не хватило времени и сил.

Они были другими. Опытные, битые войной офицеры, повидавшие столько, что бой для них перешел в разряд сложнейших шахматных партий, – брала свое моральная усталость, а воспитанная смертью осторожность не позволяла осуществлять атак, выходящих за грань разумного.

И, как явная противоположность, – Верхолин и Грин, еще не получившие страшного опыта реальных утрат, способные противопоставить липкому страху, неумолимым, но смутно осознаваемым предчувствиям лишь свое, отдающее бесшабашностью искусство управления серв-машинами, отточенное в тысячах виртуальных схваток.

Чем сумеречная, разодранная близкими разрывами, исковерканная реальность отличалась от декораций, что выстраивали сложные системы виртуальных полигонов?

Да, тут все ощущалось жестче, правдивее, как будто окружающему добавили последнюю каплю реализма, но разве их рассудок уже не погружался в подобный сумеречный ад?

Край дымопылевого облака походил на городской смог: дымка, застилающая окрестности, состояла из мельчайших частичек сажи, пыли, истолченного в прах бетона; нагретый воздух ткал знойное марево миражей, но подсистемы «Аметиста» отсеивали помехи, передавая на голографические экраны, окружающее пилот-ложемент, контрастное изображение, в объеме которого алыми контурами пылали сигнатуры вражеских машин.

Линия укреплений, подготовленная для несостоявшихся испытаний, белела свежими стеклобетонными отливками вдали от размытой границы оседающего облака. Между руинами базы РТВ и капонирами для серв-машин пролегало пространство пустоши, наикратчайшее расстояние до ближайшего долговременного укрытия выражалось цифрой в пять километров, до противника – все десять, риск, безумный риск, но Антон и Саймон ощущали лишь захлестнувший рассудок порыв.

Мы можем. Мы уже совершали подобное и не раз…

– Дым!

«Фалангер» Саймона озарился вспышками запусков, плотная дымовая завеса (с дополнительным наполнением из мельчайших металлических частиц) скрыла атакующие машины за секунды до залпа лазерных излучателей.

– Зонды!

Снова раздались отчетливые хлопки, и десяток МаРЗов [29]29
  МаРЗ – малый разведывательный зонд.


[Закрыть]взмыли над дымовой завесой.

– Огонь по выбору! – Верхолин привык командовать, роль ведущего давалась ему без напряжения, атака развивалась успешно, – он всегда считал, что лучшая защита, – это нападение, только что еще раз наглядно продемонстрировав, что и полторы тысячи механизмов, при умелом использовании огневой мощи серв-машин, понесут тяжелейшие потери, если не прятаться от противника, а атаковать.

Со стороны действия двух «Фалангеров» казались яростными, безрассудными, но на самом деле ни Саймон, ни тем более Антон головы не теряли, сохраняя предельную концентрацию, ясность рассудка.

Шестидесятитонные машины, не останавливаясь, стремительно продвигались к укреплениям, их орудия заговорили практически сразу, как только над дымовой завесой развернулась сеть медленно снижающихся разведзондов: выстрелы, подобные раскатам грома, били часто и ритмично, снаряды, рассчитанные на поражение тяжело бронированной техники, неумолимо настигали «МХ-300», превращая реактивные минометные установки в груды горящего, исковерканного металлопластика.

Одиночные выстрелы бесноватых «Фалангеров» звучали так часто, что практически сливались в очереди, приводы независимых подвесок орудий находились в постоянном движении, цепь противника стремительно редела, и в этот момент «LDL-55» сделали, наконец, правильный ход, – они ринулись в контратаку, преодолевая мешающую вести огонь завесу дыма и металлической взвеси.

Лейтенант Макаров, наблюдавший за дерзкой вылазкой двух «Фалангеров», оценив обстановку, скомандовал ведомым:

– Вперед! Прикроем их огнем!

Саймон видел, как на целевом мониторе сразу около полусотни объектов подсветились алым.

«LDL-55», преодолев дымовую завесу, мгновенно открыли огонь, – залп, нацеленный на вырвавшуюся чуть вперед серв-машину Грина, неизбежно прожег бы броню «Фалангера», не начни пилот резкого маневра уклонения.

«Фалангер» Саймона попятился, отрабатывая реверсом серводвигателей, одновременно «наклонив» рубку, подставляя под удар массивный прилив лобовой брони, но времени на полноценный маневр уклонения у него не оставалось, – Грин почувствовал, как разливается в груди могильный холод неизбежности, когда потоки когерентного излучения полоснули по серв-машине, прожигая броню, оставляя глубокие раскаленные шрамы, выжигая датчики подсистем…

Броня держалась, но надолго ли ее хватит? Полсотни лазерных разрядов в одно мгновенье истончили слой бронепокрытия, в некоторых местах керамлит «потек», образуя «язвы», и тут же отвердевая уродливыми наплывами.

Следующий залп станет роковым.

Выравнивая машину, он продолжал отходить, ведя непрерывный огонь из орудий, но мутная пелена дымовой завесы выталкивала все новые и новые сервомеханизмы противника…

Антона напротив обдало жаром, будто не машина Саймона, а его «Фалангер» принял на себя шквал лазерных разрядов.

Он действовал машинально, практически на рефлексах, но успел в полной мере прочувствовать, как модуль «Одиночки» подхватил его стремление, форсируя скорость реакции сервомоторов на мысленные команды пилота.

Резкий разворот рубки, синхронное вращение пилот-ложемента, а вместе с ним и голографических экранов, и, одновременно с движением поворотного механизма, с верхних пилонов ударили выпущенные «веером» тактические ракеты среднего радиуса действия.

Антон не целился в конкретные машины, он вел отсекающий огонь, твердо зная, что произойдет в следующее мгновенье.

Ракеты, выпущенные «Фалангером» Верхолина, ударив по короткой, прямой траектории, подняли тонны земли, но главным поражающим фактором послужила ударная волна, – она обрушилась, как исполинский молот, сбивая прицелы, опрокидывая вражеские сервомеханизмы, и в результате всего лишь несколько разрядов повторного залпа скрестились на рубке машины Саймона, остальные полоснули по земле, ушли в небо, впились в руины маячивших в отдалении зданий.

– Грин, выравнивайся! С тобой все в порядке!

«Фалангер» Саймона, на миг потерявший стабилизацию, все же сумел сохранить равновесие: продолжая пятиться, он прицельно огрызался из орудий, но из-за прикрытия дымовой завесы уже начали бить реактивные минометы: разрывы окольцевали сразу обе машины, – пристрелочный залп едва не снес правое подвесное орудие, град осколков, полоснувший по броне, воспринимался Верхолиным на уровне глухой, саднящей боли, Саймон же, не обращая внимания на смертельный танец разрывов, продолжал отступать, его машину опасно кренило, когда ступоходы внезапно проваливались в свежие, истекающие дымом воронки.

– Саймон ответь!

– Он без сознания. – Раздался в коммуникаторе ровный голос. – Система боевого поддержания жизни работает.

Антон понял: машиной в данный момент управляет «Одиночка».

– Отступай к руинам! Двигаться на реверсе, не поворачиваться к противнику спиной, продолжать вести огонь!

– Принято.

Верхолина крутануло вместе с ложементом, экраны вновь скользнули круговым движением, возвращая привычную центровку.

– «Беатрис», принимай управление огнем!

«Одиночка» повиновалась, выстрелы орудий загрохотали чаще, ритмичнее, Верхолин же перехватил управление, отключив автопилоты.

Начинаются танцы…

Около тридцати «шагающих лазеров» залпом ударили по его машине.

Жар, прорвавшийся в рубку, сизые струйки удушливого дыма, просочившиеся из-под приборных панелей – вот когда реальность достучалась до рассудка, взглянув в глаза Антону холодным пристальным взглядом неизбежности.

Зрение на миг затуманилось, но глубины нейросенсорного контакта между пилотом и модулем «Одиночки», раскрывались сейчас в полной мере, человек и машина стали единым целым, кибернетическая и нервная системы переплелись, вросли друг в друга, произошло мгновенное перерождение, которое у каждого случается лишь раз…

Не всякий человек способен пережить мгновенный процесс, растягивающийся в субъективном восприятии на неопределенный промежуток времени.

С одной стороны «Фалангер» Верхолина, серьезно поврежденный множеством попаданий лазерных разрядов, продолжал бой, а с другой, рассудок Антона как будто падал в бездну, наполненную изменившимися ощущениями – он вдруг обрел способность сочетать холодную расчетливость с клокочущей яростью, и в результате слияния кажущихся противоположностей все четче проявляло себя иное, только что зародившееся самосознание.

Секундный сбой, помутнение рассудка и снова: вой работающих на пределе сервомоторов, глухие удары, зубовный скрежет ломаемого металла, – мощные ступоходы «Фалангера» давили попадавшиеся на пути механизмы противника, шестидесятитонная серв-машина, словно таран ударила в атакующий строй шагающих лазерных установок, курсовые орудия [30]30
  Курсовые орудия – установки малого калибра, обеспечивающие поражение живой силы и легко бронированной техники. Жестко закреплены под рубкой серв-машины, за что и получили название «курсовые».


[Закрыть]не смолкали ни на секунду, с бешеной скоростью расходуя боекомплект, и внезапно мир еще раз изменился: вернулось глобальное восприятие событий, в разум ворвались голоса, бьющиеся в коммуникаторе, прояснившийся взор цепко и привычно обежал полусферу фронтальных и фланговых голографических мониторов…

– Антон, назад! – Резкий голос принадлежал пришедшему в сознание Саймону.

Верхолин действительно опасно вырвался вперед, его машина, покрытая потеками застывшего керамлита, углубилась в медленно оседающую дымовую завесу, лазерные установки, доставившие столько неприятностей, рассеивались по площади, ища укрытия в незначительных складках рельефа, вокруг в бешеном, ассиметричном танце плясали разрывы реактивных снарядов, низвергающихся с небес, как отвесный проливной дождь, а на фоне выхваченных зрением и сканерами картин все четче проступали сигнатуры четырнадцати «Беркутов», уже миновавших линию укреплений.

– Верхолин, Грин, отступайте! Мы прикроем! – Голос лейтенанта Макарова звучал уверено, с металлическими приказными нотками, не оставляющими повода для пререканий, да и Антон с Саймоном, пережив самые острые, смертельные моменты схватки, понимали, что два их «Фалангера», получившие критические повреждения, истратившие оперативный боекомплект станут лишь помехой в следующем, назревающем буквально на глазах этапе схватки.

– Принял, отхожу… – Хрипло выдохнул Антон.

Саймон, остановив машину на границе руин базы РТВ, дал знать: двигайся спокойно, прикрываю огнем.

По каналу связи пришел ободряющий доклад капитана Шелгана:

– Первые три звена трофейных машин перезаряжены, занимают позиции. Не лезьте на рожон ребята, оттягивайте их на меня, тут встретим!

Макаров, приготовившийся атаковать, оценил скорость поврежденной машины Верхолина и вдруг изменил направление, – теперь он двигался параллельно линии укреплений, которую только что пересекли беспилотные «Беркуты». Повернув рубку, его «Фалангер» при поддержке двух ведомых «Хоплитов» обрушил шквал огня на приближающиеся машины.

Антон чувствовал непривычный солоноватый вкус кровы на губах. Гулко вибрировали боевые эскалаторы, подавая из артпогребов к орудиям и ракетным установкам новый боекомплект, включившиеся было автопилоты, опасно накренили машину, и он, не смотря на дикую, непомерную усталость взял управление на себя, поддерживая равновесие за счет собственной координации.

Израсходовав все ракеты «Фалангер» лейтенанта Макарова так же повернул к руинам базы РТВ, отход ведущего прикрывали два «Хоплита», ведущие сдерживающий огонь по целям, в общем, картина складывалась достаточно оптимистичная, – нанеся непоправимый урон группировке противника, серв-машины, прикрывающие отход батальона, начали собственный маневр уклонения, а среди руин базы РТВ уже занимали основательные оборонительные позиции перезаряженные Дитрихом трофейные серв-машины.

Еще три-четыре минуты и оставленный майором Шмелевым заслон, выполнив задачу, мог начинать плановый отход, отступая к намеченной точке сбора.

Антон, погруженный в осознание собственных ощущений, уже не отделяющий себя от машины, не мыслящий после пережитого, что сможет существовать вне рамок нейросенсорного контакта с кибернетической системой, достиг крайних зданий, среди которых держал позицию Саймон, и так же развернулся, чтобы прикрывать огнем отход звена лейтенанта Макарова.

В этот миг из-за теряющей свои свойства дымовой завесы внезапно вырвались пять «Беркутов».

Все произошло в считанные мгновенья, – мощные двухсотпятидесятимегаваттные лазерные установки залпом разрядились по «Фалангеру» лейтенанта, – его машину будто облило огнем, под ударом когерентного излучения целые секции бронеплит теряли свою прочность, начиная размягчаться, приобретая темно-вишневый цвет; еще миг и детонировали заряды обоих подвесных орудий, крепежные пилоны разнесло в клочья, машина лейтенанта на миг остановилась, вверх отлетел сегмент брони и, вслед ему, изнутри рубки ударил выхлоп аварийно-спасательной катапульты, выбросившей пилот-ложемент в дымную хмарь полуденных небес.

«Фалангер» вспыхнул, но роковое событие заключалось не в потере тяжелой машины – беспилотные «Беркуты», не обращая внимания на огонь «Хоплитов», вдруг начали задирать рубки, провожая сфокусированным излучением сканеров катапультированный пилот-ложемент.

Разум Антона мгновенно уловил это движение, его мысль, да что мысль – все существо рванулось на выручку оказавшемуся в беспомощном положении катапультировавшемуся лейтенанту, но ни он, ни кто-либо другой не успели остановить машины противника – последовал еще один залп, и пилот-ложемент превратился в падающий факел…

Первым от потрясения пришел в себя Саймон.

Дико выругавшись, он разрядил все бортовое вооружение в ближайшего «Беркута», вслед ему дали залп Верхолин, Лоренс и Ван Диллан, одна из машин противника вспыхнула, не выдержав множества попаданий, а остальные, совершив свое черное дело, не стали ввязываться в бой, резко отступив под прикрытие дымовой завесы.

– Суки!!!

– Саймон, назад! – Голос Дитриха, прозвучавший на командной частоте, каким-то чудом сумел остановить Грина.

– Отходить! Приказываю всем машинам – отходить к южной окраине базы!..

Антон слышал голос Дитриха, машинально выполнял указания, а внутри разрасталась звенящая пустота, словно только что погиб не едва знакомый лейтенант, а он сам сгорел заживо.

Все прежние чувства бледнели, выглядели лишь тенями на фоне той ненависти, что полыхала сейчас в рассудке.

Так у поколений, не начинавших войну, вдруг в одно мгновенье выгорали души, а пустоту заполняла вязкая ненависть.