Текст книги "Грань реальности"
Автор книги: Андрей Ливадный
Жанр:
Космическая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Они все были равны. Каждый выбирал собственную меру жестокости в этом диком мире и выживал в соответствии с ней.
Крис поднял планку своего цинизма выше всех и потому остался жив.
На Омикроне и Аллоре не было для него ничего родного, да и во всей обитаемой галактике тоже.
В эти минуты, приходя в себя после слепого рывка на гипердрайве, который вырвал его из боя над поверхностью Омикрона-6, Крис окончательно пришел к выводу, что он одинок. У него нет родины и близких, нет привязанностей и принципов, есть только одно разросшееся до безумных рамок желание – жить. Жить, несмотря ни на что. Жить, вопреки всему.
Что он и делал, начиная с того момента, как в призрачном кубе далекого сейчас кьюиганского казино высветилась баснословная сумма его проигрыша.
Он тешил себя иллюзиями, думая, что один мир хоть чем-то отличается от другого. Нет. Все были одинаковы, и все их обитатели в равной степени были озабочены неистовым стремлением к деньгам, карьере, славе, благополучию. Это было обыкновенное желание жить, по сути – голый, древний инстинкт самосохранения, который цивилизация облекла в разные словоформы, часть которых звучала вполне благозвучно.
Вот и все.
Сейчас, глядя на мертвую бездну, что переливалась на экранах мириадами звезд, Крис видел даже немного больше: на самом деле вот уже более тысячи лет кряду был человек и был космос… они смотрели друг на друга, один – настороженно и враждебно, другой – холодно и спокойно. Просто многим людям, спрятавшимся под шапками атмосфер и крышами своих домов, не было видно этого…
«Возможно, на далекой прародине, в какой-то из периодов докосмической эры, и существовал золотой век, – подумал Крис, с тоской и подспудным страхом глядя на немигающие звезды, – но с момента, как мы покинули Землю, каждый из нас стал зверем ради того, чтобы выжить…»
Конечно, Крис не мог объективно оценивать, правильно ли он мыслит, глядя в бездонный провал Вселенной, но в тот момент ему казалось, что он познал истину. Истину, сообразуясь с которой можно продолжать жить.
Два урока, словно наглядный пример, подталкивали его душу на самую вершину горы: стань выше всех, стань сильнее всех, и только тогда ты выживешь, только тогда никто не посмеет вновь швырять тебя, как футбольный мяч, ломать тебе пальцы и вымогать деньги, грозя смертью.
Дважды он вышел победителем из тупиковых, смертельных ситуаций только потому, что подавил в себе все, относящееся к понятию «человечность».
В тот миг повзрослевший Крис Раули не сознавал одного: вершину горы со всех сторон неизбежно окружает пропасть.
Он думал в тот момент совсем о другом.
В накопителях поврежденного модуля оставалось мало энергии для прыжка, а он сам, не будучи профессиональным пилотом, с точностью знал координаты только одного мира.
Этим миром был родной Гефест, откуда несколько лет назад его выжили семейные неурядицы.
* * *
Возможно, судьба наконец сжалилась над ним и предоставила очерствевшей душе Раули последний шанс изменить свой взгляд на мир, увидеть все по-другому, но Крис, измученный и морально и физически, просто не заметил фатального намека, когда дрожащими от усталости пальцами касался сенсоров программирования блока гипердрайва, настраивая автоматику корабля на прыжок к Гефесту.
Как бы там ни было, но вулканический мир, частицу которого удалось терраформировать его прадеду, являлся родиной Криса, здесь он родился и вырос с тремя своими братьями, и вот судьба, замыкая некий круг, вновь привела его домой…
Нет, он не почувствовал этого.
Низкие, напоенные вулканическим пеплом облака Гефеста слишком явно напоминали облачность Омикрона, откуда он вырвался благодаря собственной жестокости и решимости.
Когда десантно-штурмовой модуль вышел из гиперсферы в районе высоких орбит Гефеста, Крис, уже полуживой от усталости, с удивлением заметил огромную, сверкающую новенькой броней станцию, которая величественно застыла в точке геостационарной орбиты высоко над видоизмененной котловиной, где при жизни его прадеда поселились люди и бурно расцвела нефтедобывающая отрасль промышленности.
Крис поначалу не поверил своим глазам. Представшая перед ним конструкция являлась не чем иным, как станцией Гиперсферной Частоты, и первой мыслью Раули, которую породил вид сверкающего, ощерившегося антеннами сфероида, было предположение о помешательстве отца.
Станция ГЧ стоила баснословных денег – вот почему он так грубо отказал Крису в финансовой помощи… Но зачем отец приобрел ее? Кому нужна внепространственная связь с колонией, промышленность которой дышит на ладан из-за оскудевших запасов нефти, а население едва ли насчитывает двадцать тысяч человек?
Гадать о далеко идущих планах отца было бессмысленно. Да, впрочем, Крису было все равно – шанс получить кусок Гефеста в качестве наследства казался ему слишком ничтожным, чтобы задумываться всерьез о проблемах и перспективах семейного бизнеса. Старшие братья, несомненно, позаботятся заранее о том, чтобы вычеркнуть его имя из списка управляющих.
К фрайгу! Крису казалось, что жизнь специально ведет его от одного испытания к другому, и даже возвращение в родной дом, где прошли годы беззаботного детства, несло слишком явный, сегодняшний оттенок горечи. Отец был вовсе не стар, а братья уже делили Гефест так, будто прах родителя давно покоится в фамильном склепе под офисным зданием.
…Его мысли прервал настойчивый сигнал автопилота.
Крис подумал, что кто-то пытается связаться с ним, но ошибся – просто автоматика напоминала о себе, выясняя дальнейшие намерения человека.
Заставив себя отрешиться от гнетущих мыслей, Крис сосредоточил внимание на панелях управления модулем.
Он хорошо знал котловину, образовавшуюся на месте осушенного моря. Офисные здания, являвшиеся резиденцией семейства Раули, занимали плоскую возвышенность, бывшую когда-то островом. Там имелась посадочная площадка для приема небольших космических кораблей, но, взглянув на датчики планетарного горючего, Крис и без вычислений понял – до офиса ему не дотянуть, топлива для двигателей планетарной тяги едва хватит, чтобы сесть не на мертвые вулканические равнины, а на территории самой котловины, поэтому, не мудрствуя, он поручил автопилоту самому выбрать наиболее пригодное место для посадки.
Модуль еще некоторое время неподвижно висел в пространстве, пока автопилот сканировал рельеф котловины и производил необходимые вычисления для маневра, а затем, отработав дюзами коррекции, начал маневр снижения и посадки.
Крис, пристегнувшись к креслу, превратился в пассажира, стороннего наблюдателя и был рад этому. Он слишком устал, чтобы управлять модулем вручную, да и опыт в этой части был у него, мягко говоря, небогатый.
* * *
Атмосфера Гефеста, в основном пепельно-серая от обилия вулканической пыли, имела четко различимое с орбиты аномальное пятно, вытянувшееся в форме овала.
Под незримым куполом климатической защиты, в пику вулканическим выбросам, клубились белоснежные комья облаков, скрывавшие под собой преобразованную людьми котловину. Автопилот модуля, сообразуясь с запасами планетарного топлива, пошел на посадку, следуя к самому краю аномального атмосферного пятна.
Пробив облака, корабль оказался над горным массивом, который окольцовывал всю котловину, являвшуюся дном несуществующего теперь моря.
Крис покосился на датчики приборов. Топливо должно было вот-вот кончиться, и он снова занервничал. Вид проносящихся в опасной близости скал не внушал никакого оптимизма, но автопилот четко исполнял свои функции – заранее наметив площадку для приземления, он вел корабль точно к ней.
В конце концов все закончилось благополучно, хотя Крис, после жесткого удара о выступ скалы, на который приземлился модуль, посмотрел вокруг и испытал тоскливое разочарование: черт его знает, сколько километров отделяло его от ближайших поселений колонии.
Впрочем, это была не худшая из бед.
После стольких мытарств он снова на тверди земной, на родном Гефесте, избежавший смерти физической, но, наверное, погибший морально… По крайней мере его родственники, запомнившие тихого юношу, который не выносил семейных ссор и не любил совать нос в дела остальных, наверняка не узнают в похудевшем, обросшем многодневной щетиной, злом и жестоком молодом мужчине того самого Криса, что покинул Гефест три года назад.
Отдышавшись после жесткой посадки, он окинул взглядом приборы модуля.
Планетарного горючего не осталось вовсе, обшивка имела несколько пробоин в районе десантного отсека, израсходована треть бортового боекомплекта, утеряна связь с базой постоянной дислокации – это был отчет кибернетической системы о состоянии бортовых систем.
Отстегнув ремни, Крис встал с кресла пилота, открыл шлюзовую переборку между двумя отсеками. В десантном отделении горел тускло-красный аварийный свет, на полу валялись какие-то обломки, сквозь дыры в обшивке проникал горьковатый воздух высокогорья и бледный дневной свет.
Открыв хранилище неприкосновенного запаса, Крис достал несколько комплектов выживания, сменил опостылевший, провонявший потом скафандр на легкий боевой костюм, перезарядил «ИМ-12» и пошел к люку, ведущему наружу, когда его остановил ровный голос бортовой аудиосистемы:
– Сэр, согласно инструкции, вы, как последний член экипажа, должны оставить запись в бортовом журнале. Старт с планеты невозможен, реактор модуля и все системы будут переведены в состояние долгосрочного резерва.
Крис со вздохом вернулся в рубку управления. Спорить с машиной было бесполезно, компьютер не откроет люк до тех пор, пока он не исполнит его требование.
«Пошли все к фрайгу!» – вот что он выстучал на клавиатуре, введя последнее сообщение в бортовой журнал, и подписался: Кристофер Раули, свободный гражданин Галактики.
Ему казалось, что на этом все закончится, и он сможет наконец начать свой путь вниз, но, оказывается, ему предстояло еще одно испытание.
– Сэр, ваши действия при старте с Омикрона-6 могут быть неадекватно расценены командованием. Прошу оставить образец ДНК для последующего опознания.
Крису вдруг стало смешно и одновременно жалко тупую исполнительную машину.
«Ну кто тебя найдет здесь, среди скал, на Гефесте, перед кем ты будешь отчитываться за мои действия?..» – подумал он, но, чтобы не осложнять ситуацию, прошел за переборку в хвостовой части модуля, к одной из двух, отделенных от десантного отсека биореконструкционных камер, предназначенных для поддержания жизни и регенерации поврежденных органов у тяжелораненых бойцов, и послушно сунул палец в соответствующее гнездо, позволив машине сделать забор образца его крови.
– Всего хорошего, сэр, – произнес безликий голос, и внешний люк наконец открылся. – Вас будет судить военный трибунал колониальной администрации Аллора, как только поисковые отряды найдут точку приземления модуля.
«Вот это – вряд ли», – подумал Крис, спрыгивая из проема люка на выступ скалы.
Под ним, в белесой дымке облаков, лежала котловина, в центре которой, невидимые отсюда, возвышались офисные и жилые здания резиденции господ Раули.
* * *
Первым, кого встретил Крис неподалеку от комплекса офисных зданий, был его старший брат, Квентин.
С момента аварийной посадки модуля прошла неделя, Крис еще больше похудел, его экипировка запылилась, а растущая борода начала мелко курчавиться.
Спустившись по одному из ущелий к ближайшей буровой вышке, он реквизировал там вездеход, едва не пристрелив рабочего, пытавшегося помешать ему, и прямиком направился сюда, но теперь уже не своим ходом, а на колесах.
Как он и предполагал, его не узнали.
На единственной дороге, ведущей к пробитому под уклоном тоннелю, возвышалась баррикада из двух тупоносых бронемашин. Подле стояли автоматические орудия, завезенные на Гефест еще прадедом Раули.
Всю эту оборонительную конструкцию возглавлял Квентин.
Крису вовсе не хотелось стрельбы, потому, разглядев преграду, он остановил вездеход метрах в трехстах от нее и вылез из машины, демонстративно подняв вверх, а затем бросив на водительское сиденье свою импульсную винтовку.
Очевидно, Квентин не утратил присущего ему здравого смысла, но и осторожности тоже. Отдав какое-то распоряжение расчетам двух извлеченных из хранилищ автоматических пушек, он пошел навстречу незнакомцу, о котором ему передали по рации с одной из буровых вышек, где тот угнал вездеход.
Квентин понятия не имел, кто этот человек и каким образом он оказался на Гефесте. Если бы на нем не было пропыленной формы космической пехоты колониальной администрации, то Квентин Раули, наверное, не стал бы рисковать, а просто приказал бы расчетам двух орудий открыть огонь на поражение.
В конце концов, он ведь считал себя в отсутствие отца полным хозяином данного мира.
Однако эксцессов не произошло, и два брата встретились на полпути между вездеходом и импровизированной баррикадой.
– Кто ты такой? – грубо спросил Квентин, взглянув в заросшее бородой лицо незнакомца, и вдруг осекся, уловив родственные черты.
– Не узнал, братец? – не без мстительного удовольствия усугубил его замешательство Кристофер.
Впрочем, злобное чувство, рожденное грубым тоном Квентина и его наглой самоуверенностью, быстро вспыхнуло и так же быстро угасло, уступив место более положительным эмоциям… Он испытывал их в последний раз, но пока не подозревал об этом.
В этот миг, при виде изменившегося лица Квентина, душой Кристофера внезапно овладело облегчение, граничащее с радостным, щемящим чувством возвращения домой. И плевать, что перед ним был тот самый ненавистный старший брат, который лупил и унижал его в детстве, – все равно Крису вдруг стало спокойно и радостно… пока он не поднял глаза и они не встретились взглядами.
В холодных сузившихся зрачках старшего брата он прочитал ненависть, не угасшую с годами, презрение, беспокойство, даже страх, основанный на немом вопросе: какого черта ты заявился сюда, изгой, промотавший родительские деньги, выделенные на учебу, уж не снова ли клянчить из семейного бюджета или, быть может, ты хочешь остаться здесь и ухватить себе кусок издыхающего бизнеса?
Да, Крис прочитал это в глазах брата.
Глоток эйфории застрял в горле. Жаль, импульсная винтовка осталась на сиденье вездехода.
– Не волнуйся, – не узнавая собственного голоса, хрипло и зло произнес он. – Я проездом.
– Что тебе нужно?
– Хочу повидать отца.
– Его нет. Он улетел.
– Ты за старшего, братец?
Квентин кивнул напряженно, выжидающе.
– Хорошо, тогда я обращусь к тебе… – спокойно произнес Крис, который в эти роковые секунды обмена взглядами успел принять твердое решение относительно своего будущего. – Мне нужно выспаться, получить чистую статкарточку на мое имя и билет до Кьюига, любым классом.
– Это все?
– Все. Больше я вас не потревожу.
Квентин на минуту задумался, а затем кивнул:
– Добро пожаловать домой, Крис.
* * *
Больше, как он и обещал, нога Кристофера не ступала на землю Гефеста, по крайней мере до тех пор, пока не скончался последний из братьев и этот мертвый к тому времени, абсолютно бесполезный кусок безжизненной планеты не перешел к нему по праву наследства вместе со всей превратившейся в ржавые остовы техникой, разрушенным городом и запечатанными офисными зданиями.
Но это случилось четыре десятилетия спустя, а тогда, через неделю после встречи с Квентином, двадцатидвухлетний Кристофер Раули вышел из орбитального челнока в космопорту планеты Кьюиг, взял такси и назвал адрес.
Флайер пролетел через полгорода и плавно спикировал на парковочную площадь перед зданием казино.
Крис расплатился с водителем и поднялся по знакомым до дрожи роковым ступеням.
Вечер еще не наступил, поэтому в игорных залах практически никого не было. Заметив охранника, который тоже устремил на него свой взгляд, Крис напрямую прошел к нему и сказал всего два слова, протянув визитную карточку, которую когда-то дал ему сухопарый старичок:
– Меня ждут.
Охранник отошел в сторону, вынул мобильный коммуникатор, произнес несколько слов и кивнул, выслушав ответ.
– Сюда, господин Раули. – Он указал на широкую лестницу, уводящую на второй этаж.
В кабинете, куда попал Крис, было просторно.
Он сразу узнал этого человека: перед ним за компьютером сидел тот самый старик, что разбудил его своим покашливанием наутро после ночного убийства двух вымогателей.
Охранник вышел, неслышно прикрыв за собой дверь.
Несколько секунд они смотрели друг на друга: старый, матерый волк и молодой волчонок.
Видимо, старик что-то разглядел в глазах Криса, потому что, повертев между пальцев собственную визитную карточку, отданную почти два года назад парнишке, запутавшемуся в тенетах криминального мира, он вдруг усмехнулся и сказал:
– Ты принят на работу, Крис.
Глава 4.
Логрис. Вселенная Раули…
Крис никогда не предполагал, что укрощение собственной памяти занятие тяжелое и утомительное.
Он оказался плохим творцом, вернее, его воображение раз за разом извлекало из глубин памяти совершенно не те эпизоды и интерьеры, которые он желал оставить навсегда в своем виртуальном узилище.
Раули стоял посреди бескрайнего пространства, бывшего когда-то кьюиганской степью, и осмысленными, волевыми усилиями пытался придать этому участку виртуального мира первозданный, цветущий вид.
Получалось из рук вон плохо. Как обычно, когда нужно сосредоточиться на главном, значимом для тебя в данный момент, в голову обязательно лезли посторонние мысли, которые, исходя из особенностей существования внутри Логра, тут же материализовывались в образы.
…Два звена космических истребителей корпорации «ЭХО» уже несколько раз внезапно появлялись у горизонта, перепахивая дымящимися воронками готовый, цветущий травостой, сводя на нет всю его работу, и сознание Криса вновь и вновь возвращалось туда, на Омикрон-6, или того хуже: среди цветущей травы там и тут вдруг начинали в живописном беспорядке появляться тела убитых им людей…
Жизнь Кристофера Раули, которого в узких кругах больше знали под кличкой Скарм, была богата на подобные прецеденты. Как справедливо заметила Дана, ему действительно было что вспомнить, но сейчас, когда его эфемерной душе, запертой в хитроумном устройстве, больше не нужны были деньги, власть и все прочие атрибуты прожитой жизни, взгляд на эти тела вызывал ужас и чувство вины, хотя Крис, при здравом размышлении мог оправдать себя: те, кого ему «заказывали», никогда не относились к категории обыкновенных смертных. Продажные политики, криминальные авторитеты с разных миров, зарвавшиеся наемники – список можно было продолжать до бесконечности, кроме того… можно было убедить себя, что он только исполнял чью-то волю, являлся инструментом, а эти люди, чьи тела его воображение вновь и вновь разбрасывало в окровавленном травостое, являлись преступниками еще более худшими, чем он сам…
«Мне не в чем винить себя!..» – пытался мысленно выкрикнуть Крис, в изнеможении опускаясь на колени среди остро пахнущего островка цветущей кьюиганской степи.
Тщета…
Он думал о них, как о людях… и правильно делал. Хорошие или плохие с точки зрения закона, они были именно людьми, имели семьи, у них были родители, жены, дети…
Вечная жизнь… Крис внезапно расхохотался над злобной иронией этой фразы, а его пальцы невольно загребали в ладони, вырывая с корнем окровавленные пучки пахучей травы.
Вечный ад собственных воспоминаний, электронная преисподняя, откуда нет выхода…
Нет выхода?..
В этот момент он наконец вспомнил про Дану.
Девушка каким-то образом попала сюда. Значит, и он может, образно говоря, «выйти», захлопнуть дверь этой реальности, оставив трупы валяться среди травы, а истребители, вновь показавшиеся у воображаемого горизонта, перепахивать все это дерьмо воспоминаний своими бесконечными атаками.
Он всегда был человеком действия.
Крис встал с колен и решительно пошел в направлении, противоположном тому, где волновалась рябь океана и возвышался вновь отстроенный белый домик.
* * *
Идти пришлось долго, но, в конце концов, даже тут, в виртуальном пространстве Логра, все имеет свои границы, – изгаженная трупами кьюиганская степь закончилась. Ее ограничивала черная как смоль стена, вдоль которой стремительно проносилась широкая, возникающая из ниоткуда и утекающая в бесконечность река разноцветного огня.
Некоторое время Крис стоял, уставившись на это новое, парадоксальное для него явление. Сколь ни тревожил он свою собственную память, как ни старался провести мысленную ассоциацию с чем-либо виденным ранее, ничего не получилось, и в конечном итоге он пришел к закономерному выводу: радужная река не принадлежит миру его личных грез.
И тем не менее она протекала по его территории!
Осознать, что это такое на самом деле, помогли ему воспоминания последних дней жизни, когда, уже получив в свои руки вожделенный Логр, он по привычке стал собирать всю доступную информацию по подобным объектам.
Маленькие кристаллы, соединяясь между собой, образовывали древнюю машину – Логрис, которую люди после атаки харамминов на центральный узел ГЧ системы Элио использовали для временной проводки каналов межзвездной сети Интерстар…
Так вот, значит, как это происходит!
На обеспечение передачи данных по межзвездной компьютерной сети не была выделена какая-то конкретная часть древней сверхмашины: каналы информации текли в каждом Логре, используя лишь ничтожно малую частичку его мощностей, но, в общем, учитывая то, что кристаллов миллиарды, человеческая компьютерная сеть Интерстар протекала по всему Логрису, переливаясь из кристалла в кристалл, и существовала параллельно, никак не влияя на миллионы личных Вселенных почивших тут разумов многих существ.
Это было неожиданное и очень «дорогое» открытие, как выразился бы в прошлом Крис.
Выходит, если ступить в эту реку, отдаться ее течению, то можно плыть по каналам общечеловеческой сети, попутно заглядывая в миры своих виртуальных «соседей»?
Крис сел на берегу, глядя в режущие глаз, ослепительные, причудливо переплетающиеся между собой радужные потоки.
Нет, здесь что-то было не так…
Мысль о проводке каналов сети по каждому кристаллу была верной, но в остальной части своих размышлений Крис усомнился.
«Слишком просто… и беспечно со стороны людей», – подумал он в своей обычной логичной манере. Информационные потоки Интерстар должны быть наглухо отделены от остальной части проводящих их кристаллов, иначе в каждой личной Вселенной умершего уже на следующий день толклись бы сотни фантомов живых людей, путешествующих по сети Интерстар и заглядывающих в миры усопших, так сказать, «по пути»…
Должен быть блок, преграда против подобного соглядатайства. Вот только чей – человеческий или логрианский?
Прийти к однозначному выводу было сложно.
Крис просто видел реку информации, которая текла мимо, ничего не рассказывая о себе.
Что будет, если он войдет в нее? Разобьет ли это течение его личность на отдельные байты, раз и навсегда смешав со своим потоком? Скорее всего, что да. Это будет верным способом виртуального самоубийства. – Вот, наверное, где спрятана гарантия сосуществования двух пространств… – подумалось ему.
Размышляя на берегу и разглядывая поверхность несущихся мимо потоков в попытке определить начало и конец этой разноцветной стремнины, Крис вдруг увидел маленькую темную полоску, перечеркивающую реку информации, недалеко от того места, где находился он сам.
Позабыв о своих недавних проблемах и волнениях, он пошел в направлении аномалии, пока его глазам не предстал тоненький дугообразный мостик, который, изгибаясь, вел на ту сторону реки, уводя прямо в чернильную стену мрака.
«Выход? Выход из моего кристалла?!»
Крис, не колеблясь, ступил на узкий мост.
Конечно, в программном и материальном исполнении все было не так, но разум человека, замурованный на информационных носителях Логра, мог оперировать только доступными его воображению объектами, поэтому, шагая по узкому мостику над радужной рекой, Крис отдавал себе отчет, что на самом деле это не он идет по какому-то там мосту, а набор байт, описывающих его личность, перемещается сейчас по некоему информационному каналу…
Таких структур не должен был содержать в себе настоящий, созданный по технологии логриан кристалл. Или вся техническая информация, которую Крис добывал еще при жизни, лгала, в чем он сильно сомневался. Источники, по его оценкам, были верными… скорее кристалл, доставшийся ему, оказался дефектным.
О том, что копия древнего мини-компьютера, воспроизведенная уже в человеческих военных лабораториях, была специально видоизменена, Раули пока что не догадывался.
Мост окончился.
В черной как смоль стене сияла радужная мембрана какого-то входа.
Крис решительно шагнул в нее, потому что путь назад, на изгаженную трупами и перепаханную воронками равнину, казался ему сейчас менее предпочтительным.
* * *
Мембрана продавилась, но не лопнула, впуская его фантом в сложный лабиринт уже не радужных, а одноцветных тоннелей.
Это была сеть. Локальная сеть какого-то комплекса.
Крис пошел по центральному тоннелю, стены которого показались ему подсвеченными изнутри мягким, изумрудно-зеленым светом.
Странно, что он передвигался тут так свободно и беспрепятственно.
Впервые с того момента, как разум Раули очнулся на информационных носителях Логра, он испытал интерес, никак не связанный с собственным прошлым. Ощущения были новыми – в них, конечно, по-прежнему не присутствовало никакой остроты чувств, только спокойный анализ осознаваемых фактов, но все же… все же это была новизна, пусть не чувственная, но хотя бы информационная.
Его разум продолжал оперировать геометрией доступных образов, воспринимая информационные каналы той системы, куда он вторгся, как некие тоннели, и, соответственно он не удивился, когда изумрудный проход вывел его в огромный зал с множеством разных по размерам входов и выходов, среди которых, если присмотреться внимательнее, присутствовали окна!
Он не сомневался, что таким образом его воображение воспринимало внешние видеоустройства местной сети. Часть из них наверняка являлась контрольными мониторами заурядных пользовательских терминалов, и Крис не мог предугадать, возможен ли взгляд наружу из-за матовой поверхности подобного устройства.
Он вдруг подумал, что сейчас наверняка получит ответ на один из вопросов, который в душе не раз задавали сами себе почти все пользователи: а не смотрит ли на меня сквозь монитор кто-то оттуда, с той стороны экрана?
Нет… окна не имели обратной связи. Крис в лучшем случае видел ту информацию, что отображалась в данный момент на конкретных дисплеях, только буквы и цифры казались ему перевернутыми, словно были отражены в зеркале.
Он на мгновение остановился в некоторой нерешительности. Помимо обычных дисплеев, система должна иметь связь с внешними видеодатчиками, это во-первых, а во-вторых, именно отсюда пришла в его мир Дана, и она говорила об огромном электронном окне…
Да, вот оно. Слишком большое, чтобы оказаться тривиальным монитором.
Крис решительно направился к нему по широкой информационной дорожке.
Через несколько секунд, подойдя вплотную, он смог убедиться, что это окно действительно имеет обратную связь – сквозь него был отчетливо виден фрагмент какого-то помещения.
Присмотревшись внимательнее, Кристофер остолбенел.
Нет… Этого не может быть…
Знакомая спальня, компьютерный терминал, встроенные в стены шкафы для одежды, аппарат поддержания жизни в изголовье кровати…
Это была спальня его отца, Вениамина Раули!
Крис невольно попятился, и изображение послушно стало отдаляться…
В его душе царило смятение. Казалось, что незримая, но безжалостная рука сорвала вернувшийся было полог равнодушия и рациональности с его мыслей, и его сущность вновь окунули в прошлое, словно в бочку с нечистотами.
Немногие сохранившиеся в памяти теплые воспоминания о матери, о первых впечатлениях осознаваемого шаг за шагом детства, об укромных уголках нежности и теплоты – все топил ноющий, ледяной холод: мать умерла рано, он едва помнил ее, а отец и старшие братья не очень жаловали юного Криса…
Впрочем, он всегда отвечал им взаимностью.
Захваченный волной воспоминаний, он некоторое время стоял на мерцающей информационной дорожке неподалеку от электронного окна, потом, опомнившись наконец, подумал: «я должен убедиться, что это правда, что спальня отца – не очередное бредовое воспоминание моей души!..»
Теперь ему стало понятно, почему он мог так спокойно перемещаться по внутренней архитектуре компьютерной системы, – ведь эта электронная машина знала его…
Оглядевшись по сторонам, он взял себя в руки и без труда нашел требуемое устройство компьютерной периферии.
На этот раз информационный канал оказался связан не с электронным окном, а с видеокамерой наблюдения, установленной на вершине комплекса офисных зданий фамильной резиденции Раули.
Отсюда была отлично видна укутанная полупрозрачным саваном испарений, окольцованная горами котловина и мертвый, превратившийся в руины город, лежащий у подножия скального выступа, на котором располагался комплекс офисных и жилых зданий резиденции.
Это, вне сомнения, был Гефест!..
Душу Раули внезапно обдало жаром воспоминаний.
Вот откуда пришла к нему Дана… девушка, влачившая жалкое полуживотное существование в подземной системе городской канализации, среди крыс и мертвых приборов, когда-то предназначавшихся для очистки отходов человеческой жизнедеятельности.
Она… пробудившая его личный ад и назвавшая его богом…
Крис стоял не в силах оторвать взгляд от мертвой котловины, куда, судя по всему, еще не пришел новый хозяин.
А ведь он действительно мог стать для них богом, пока еще был жив.
Сколько денег осталось после его смерти на замороженных счетах в банках различных планет?.. Раули мысленно усмехнулся, совершив нехитрый подсчет. Да… Он мог бы восстановить станции климатического контроля, дать этим людям, по непонятным причинам оставшимся на Гефесте после эвакуации колонии, шанс жить под открытым небом, дышать свежим воздухом, ведь юридически Гефест перешел в его владение по наследству за несколько лет до смерти…
Крис опять упрекал себя и в то же время не чувствовал вины, отлично понимая, что тот, другой Кристофер Раули, отошедший от дел наемный убийца, озабоченный проблемами собственного стремительно ухудшавшегося здоровья, никогда не стал бы тратить ни единого галактического кредита на восстановление климата истощенной и бесперспективной котловины на Гефесте.
Жизнь ради жизни – данный постулат не входил в набор понятий, моральных ценностей, которыми оперировала душа постаревшего Скарма… ему было плевать на изгаженный, брошенный его отцом и братьями кусок мертвого мира, он даже не знал, что тут осталась проживать горстка людей.
