Текст книги "Изоляция"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ну? А двенадцатый?

– Это преждевременный вопрос.

– Боб, какие теперь могут быть тайны?

– Мне запрещено говорить. Да я и не знаю, – неожиданно добавил он.

– Так ты не бывал там?

– Нет. – Скелх заметно напрягся, изменив обычной невозмутимости.

– Для этого создан гибридный корабль? – допытывался Антон.

Боб не ответил.

– Ладно. И как мы попадем в глубины гиперкосмоса? – Теперь он неотрывно следил за воронкой и мощнейшим потоком энергии, уходящим в глубины мироздания.

Скелх перехватил его взгляд, кивнул:

– Да, ты правильно догадался. В системе каждой звезды есть зона перехода. Одна вертикальная взаимосвязь. Опаснейшее, уводящее в глубины течение. Но ты забегаешь вперед. Сегодня мы должны разобраться в структуре первого энергоуровня. Пока ты не освоишь основы…

Антон с откровенным удивлением пожал плечами. При таком совершенном оборудовании, дарующем способность визуализировать энергии, несложно прочесть окружающую картину. Зная, что каждая линия – это гравитационное взаимодействие, идентифицировать объекты не составит труда. Куда больше его занимали вопросы другого плана.

В эти минуты он совершенно позабыл о постоянно работающем модуле технологической телепатии.

Скелх нервно заерзал в кресле.

– Ты действительно понимаешь гиперкосмос? Интуитивно?

– Интуитивно и логически, – честно ответил Антон.

– Хорошо. – Скелх указал на скопление бледных пятнышек, опутанных тусклыми прожилками. От них к планетам и звезде тянулись изменчивые, находящиеся в стадии постоянных метаморфоз разряды. – Объясни, что это?

Антон наморщил лоб.

– Думаю, группа астероидов, – через некоторое время произнес он.

– Абсолютно прав! – Боб был потрясен. – А это? – Гибкая конечность скелха указала на фиолетовую разлохмаченную, окутанную нитевидными разрядами сферу, вокруг которой скользили бледные, похожие на полосы неровного полярного сияния сполохи.

– Третья планета системы. Ее окружают два орбитальных кольца, – ответил Антон. – Лучше объясни, как перемещаться в гиперкосмосе? И почему некоторые корабли навсегда исчезают? Если с каждым энергоуровнем детализация связей скудеет, что я увижу на десятом, к примеру? – Он вдруг засыпал скелха вопросами.

Боб долго молчал.

«Почему он растерялся? – недоумевал Антон. – Омни запретил ему отвечать?»

– Все очень сложно, – скелх, оказывается, собирался с мыслями. – Можно по порядку?

– Ну конечно! – Антон продолжал жадно изучать феерию окружающих «Корпускул» прозрачных световых эффектов различного цвета и интенсивности.

– Перемещение корабля может происходить двумя способами. Либо вдоль навигационной линии, используя ее в качестве ориентира, либо внутри энергетического потока. В первом случае ты тратишь топливо. Во втором прыжок почти мгновенный, но генераторы должны быть настроены точно – если гиперпривод не синхронизирован с горизонталью, которую ты используешь как своего рода тоннель, гибель неизбежна.

– С вертикалью так же? – мгновенно заинтересовался Антон. – А каким способом осваивают гиперкосмос другие цивилизации?

Любознательность человека заводила скелха в тупик. Он тушевался, начинал нервничать.

– На какой из вопросов отвечать?

– Ну ладно, ладно. Что происходит в границах десятого энергоуровня?

– Там исчезают все горизонтали. Остаются лишь вертикальные линии.

– И там же расположена зона перехода к межгалактическим связям?

– Кто тебе сказал?!

– Ты. Разве не помнишь?

– Я лишь упомянул, что на одиннадцатом уровне…

– Да ладно, Боб! Прекрати! Сделать вывод несложно. Тебе омни запретил отвечать на вопросы?

– Нет… Я… Я не успеваю за тобой! Ты перескакиваешь с одного на другое!

– Никуда я не перескакиваю! Просто мне интересно! Значит, здесь можно использовать обычные двигатели, да? Я могу подвести корабль почти вплотную к станции и… – Антон запнулся, – материализоваться?

– Да. Но при этом существует риск «совмещения». Много сложных расчетов. Потеря времени и энергии.

– Серьезно? – Антона вдруг охватил нездоровый азарт. Используя Нейруса как расширитель сознания, он приблизил гравитационный отпечаток станции, визуально оценил интенсивность свечения, мысленно наметил границы, где, по его мнению, проходила обшивка, затем, не спрашивая разрешения Боба, отработал астронавигационными рулями.

«Корпускул» плавно развернулся, коротко включил маршевые двигатели.

Миг.

Скелх не успел ничего сообразить. Отработал контур гипердвигателя, возник бледный, пронизанный разрядами сполох, и корабль материализовался метрах в пятидесяти от закругляющегося борта станции, сманеврировал, резко ускорился и вновь погрузился в гиперкосмос.

Антона переполнял восторг. Кровь кипела от адреналина. Вокруг вновь появились пылающие структуры.

Скелх, бледный как смерть, издал протяжное шипение. Его била крупная конвульсивная дрожь.

– Да расслабься уже! – насмешливо произнес Антон, хотя и его трясло. – Эй, Боб, ты чего?! – Он передал управление Нейрусу, отстегнулся от кресла.

Скелх потерял сознание.

«Вот момент для бегства! – пронзила неожиданная мысль. – Его модуль технологической телепатии отключился! Он не сможет меня остановить!»

Предчувствие свободы окатило жаром, но тут же в сознании раздался тихий голос Нейруса:

– Антон, одумайся. Люди на Альбионе, ты забыл о них?

Проклятье!.. Руки дрожали. Не зная, как нужно приводить в чувство скелха, Антон влепил ему пощечину.

Боб вяло пошевелился, открыл глаза.

– Ты сумасшедший? – выдавил он.

– Ну, наверное, поэтому омни и оставил мне жизнь? – Невзирая на год совместных занятий, Антон испытывал в этот миг мстительные, обжигающие чувства. Он глубоко спрятал свои мысли. Нейрус правильно сделал. Молодец, остановил, предостерег. Нужно тщательно все продумать, подготовить. В ангаре полно крупных кораблей. Надо их изучить под благовидным предлогом. Я смогу вырваться. Эвакуировать колонию Альбиона. Мы скроемся в гиперкосмосе. С таким оборудованием это не составит особого труда.

Боб встал, молча вышел из рубки.

Две белесые жилы мерно покачивались над креслом пилота.

– Нейрус, ты тоже используешь модуль технологической телепатии? – Антон запоздало понял, что корабль общался с ним на мнемоническом уровне при отключенном соединении.

– Только в экстренных случаях, – ответил голос. На этот раз мозг «Корпускула» использовал самовольно выращенную аудиосистему. – Не беспокойся. Я ничего не слышал. Не читал мысленные образы.

– Точно?

– Я был занят. Мы едва не вошли в поток. Ты бросил управление. Так поступать нельзя. Ты не думаешь обо мне. Только о себе.

Антон сел в кресло, пристегнулся.

– Извини.

В рубку вернулся Боб.

– Продолжим занятие? – сухо осведомился он. – У тебя были вопросы. Повтори их.

Он что, ничего не помнит?!

Экстремальная выходка дала Антону не только запредельный, рискованный опыт практической навигации, но и заставила задуматься: настолько ли универсальны скелхи? Похоже, в условиях гиперкосмоса они вовсе не блещут способностями!

– Продолжим, – вслух произнес он. – Ты собирался рассказать о цивилизациях, самостоятельно осваивающих гиперкосмос. И о том, почему многие корабли пропадают без следа.

Боб почесал нос.

– Гиперкосмос осваивают немногие, – начал он. – Успешность путешествий через гиперпространство определяется энергооснащенностью корабля. Как бы тебе это объяснить? – Он беззастенчиво воспользовался модулем технологической телепатии. Антон ощутил неприятное покалывание под черепной коробкой. Скелх искал доступный его пониманию пример. – Ага, – он растянул рот в отвратительной улыбке, пытаясь выразить дружелюбие. – Интересное приспособление. – В рассудке Антона вдруг возникло яркое детское воспоминание. Однажды, когда кочующий лес остановился у побережья, отец сделал ему простенькую удочку и показал, как ловить рыбу. Боб решил использовать образ в своих целях. Иногда его поведение было просто варварским, невыносимым, но скелх, похоже, не осознавал, какую душевную боль причиняет Антону.

– Возьмем устройство поплавка. Без грузила он будет плавать по поверхности.

– Ну?

– Представь, что поверхность воды – это обычный космос. Грузило – реактор корабля.

Антон не счел пример удачным, но протестовать не стал.

– Допустим, твое грузило сделано из материала, который медленно растворяется водой.

Яркий образ возник в сознании Антона. Он увидел, как тонет поплавок.

– Запас энергии корабля истощается. – Перед мысленным взором появилось грузило. Его медленно разрушала соленая вода. В какой-то миг груз отделился от лески, и поплавок тут же выбросило на поверхность. – Гиперкосмос – это область, где могут находиться объекты только с определенными характеристиками, – продолжал пояснять скелх. – Запас энергии – главная из них. Если накопители истощены, корабль отторгается в трехмерный космос. Происходит спонтанный обратный переход. Но большинство цивилизаций, приступая к освоению гиперпространства, совершают другую ошибку. Они монтируют на борту избыточно мощные источники питания.

Антон увидел, как тяжелое грузило прицепили к леске, и поплавок тут же ушел в мутные глубины.

– Энергетическая вселенная обладает своими законами. Первый опыт практического проникновения в иное измерение – это долгий путь проб и ошибок, поиск баланса между риском срыва на вертикаль и возможностью совершения прыжка. Лишь омни сумели построить математическую модель гиперкосмоса, постичь суть энергетической вселенной. Поэтому их техника совершенна. Другие цивилизации либо отказываются от опасных экспериментов, потеряв большое количество кораблей, сорвавшихся на вертикали, либо находят оптимальное сочетание параметров, но такой подход имеет свою отрицательную сторону – конструкция гиперпривода не меняется веками, тысячелетиями, по принципу «лучшее – враг хорошего». Такие расы никогда не освоят гиперкосмос, довольствуясь возможностью коротких прыжков между близко расположенными звездными системами.

Антон внимательно выслушал скелха. Приведенные Бобом сравнения показались примитивными, неудачными, но суть сказанного он понял и сразу высказал свое мнение:

– В идеале корабль должен оснащаться реактором, способным проработать длительное время, но его мощность надо задействовать постепенно?

– В этих целях применяется сложная система накопителей энергии, – с готовностью пояснил скелх. – Для длительного, эффективного и безопасного полета ни один компонент корабля не должен по своим характеристикам входить в противоречие с законами гиперкосмоса.

– И как же этого добиться? – Антон затребовал у Нейруса схему бортового питания. Он никогда не бывал в переделанных отсеках, но «Корпускул», собранный на основе войскового транспорта, обладал понятной конструкцией, и разобраться в усовершенствованиях не составило особого труда. Реактор, обладающий, по словам Боба, избыточными характеристиками, работал сейчас лишь на тридцати процентах мощности. На грузовой палубе Антон обнаружил две сотни накопителей, полностью заряженных, надежно экранированных, но не подключенных в данный момент к бортовой сети.

Манипулируя ими, подавая в сеть нужное количество энергии, можно маневрировать, перемещаться между уровнями гиперкосмоса?

Антон подключился к системам наблюдения.

Он запоминал каждое слово скелха, придавал им особое значение. Анализировать информацию, полученную от Боба, вошло в привычку.

«Однажды мы окажемся в условиях, когда откажет автоматика. – Он придирчиво осматривал накопители. – Как же я смогу оперативно подключать их?»

А, вот и решение! Он заметил: устройства не только надежно закреплены, к каждому подведен толстый кабель, обвитый мышечными тканями Нейруса.

Ну, теперь понятно. Антон не стал комментировать вслух свои наблюдения, наоборот, постарался спрятать мысли, с наигранным равнодушием отключился от технических коммуникаций, повернул голову, спросил у Боба:

– Что дальше?

– Ты готов к тренировкам? Свыкся с новым способом восприятия?

– Вполне. Мне не совсем понятно, почему энергии различаются по цветам.

– Об этом поговорим позже. В ближайшие дни тебе и Нейрусу предстоит научиться мгновенному распознаванию структур гиперкосмоса. Пока мы будем маневрировать в границах этой звездной системы.

* * *

Антон тосковал.

Глубоко спрятанные чувства доставляли немало горьких минут. О них догадывался лишь Нейрус, но мозг корабля помалкивал, не пытаясь расспрашивать о близких Антону людях.

Они снились ему каждую ночь.

Неизвестно, транслирует ли модуль технологической телепатии сны? Антон надеялся, что такая функция недоступна прижившейся в его голове колонии нанитов. Иначе у него вообще не осталось ничего личного, сокровенного, принадлежащего только ему?

В такие минуты невольно вспоминалась Земля. Он не смирился со своим положением, по-прежнему считал омни виновниками трагедии, унесшей миллиарды жизней. Если их цивилизация настолько древняя и могущественная, разве не в их силах было остановить войну, сохранить две молодые экспансивные расы, удержать их на краю пропасти взаимного истребления?

Почему они не вмешались? Тем более что со слов скелха становилось понятно: фокарсиане играли ключевую роль в неких очень важных для омни замыслах.

Антон верил: рано или поздно ответы придут. Он учился. Старался сдерживать себя всегда и во всем. Такие навыки давались нелегко. Контроль над мыслями не присущ человеческой природе. Он сродни насилию, самоистязанию и ведет лишь к глухой депрессии, которая неизбежно завершится нервным срывом.

Сохранить рассудок ему помогал гиперкосмос.

Антон с жадностью постигал энергетическую вселенную, словно поставил себе целью заполнить информацией образовавшийся в душе моральный вакуум.

Открывшийся ему кладезь технологий потрясал, но не предвещал хорошего исхода. Он чувствовал червоточину. Разве омни настолько щедры или беспечны? Нет. По словам Боба, они потратили миллионы лет на изучение гиперпространства, открыли некие потрясающие тайны истинной структуры мироздания – такой информацией не разбрасываются, не передают ее кому попало, подсказывала интуиция.

Значит, его используют. Скорее всего, готовят для разовой, смертельно опасной акции.

Настроение Антона передавалось Нейрусу. Мозг «Корпускула» давно вышел за рамки предполагаемого саморазвития. Постоянный контакт с пилотом влиял на него, формировал личность, заставлял задумываться над своей дальнейшей судьбой.

Иногда, украдкой, он спрашивал Антона:

– Может, сбежим?

– Нет, – следовал категоричный ответ.

– Я не хочу погибнуть в пучинах гиперкосмоса.

– Придется.

Нейрус онемел, не нашелся что ответить.

Боб ушел, сегодня они готовились к вылету вдвоем. Скелх предупредил, что появится только перед стартом. На время длительной рутинной проверки систем он отправился с докладом к омни.

– Антон, ты меня пугаешь!

Вопрос доверия между человеком и нейрокомпьютером все еще ждал ответа.

Может, время настало? Нейрус достаточно окреп как личность. Но где гарантия, что его мысли не станут достоянием омни?

– Не доверяешь? – обжег мнемонический шепот.

Антон промолчал. Гулкая пустота, с которой он впервые соприкоснулся более года назад, постепенно стала частью образа мышления, своего рода щитом, панцирем. Овладеть этим навыком стоило ему тяжелых моральных страданий. В такие минуты всерьез казалось, что от юноши, мечтавшего побывать на прародине человечества, принести спасение жителям Альбиона, осталась лишь физическая оболочка.

Нейрус не сумел пробиться через глухую защиту рассудка.

– Почему не отвечаешь, Антон? Зачем отгородился от меня?

– Придет время – узнаешь.

– Ты перенял манеры Боба?

– Я пытаюсь выжить. Большего тебе пока знать незачем. Лучше ответь: возможна ли связь из глубин гиперкосмоса?

– Мы там еще не были.

– Ну а теоретически?

– Да, возможна. С использованием вертикалей. Генераторы гиперпривода способны передать импульсы в их энергетическом потоке.

– Сможешь отключить эту функцию?

– Да. Антон, неведение заставляет меня нервничать. Ты ведь не собираешься погибнуть, выполняя задание омни? У тебя есть план спасения?

– Может быть. – Он снова уклонился от прямого ответа, а вскоре появление скелха прервало их мысленный диалог.

Глава 4
Станция омни. Внутренний космодром…

– Сегодня важный день. – Боб сел в кресло второго пилота, пристегнулся. Он никогда не пренебрегал мерами безопасности, всегда соблюдал правила.

– Что говорят омни?

– Го-Лоит впечатлен твоими успехами. Он доволен. Сегодня на Альбион отправился еще один корабль с планетопреобразующей техникой. Ты получишь запись события по возвращении.

– Он начал платить вперед? – хмыкнул Антон.

Скелх не понял смысл вопроса, задумался, но затем все же кивнул:

– Твое душевное равновесие ценится высоко.

– Я хочу встретиться с омни.

– Нет, – отрезал Боб. – Можешь передать мне любую просьбу или пожелание.

– Тогда скажи Го-Лоиту: пусть подумает о возвращении людей на Землю. Какой смысл тратить ресурсы на борьбу с чуждой биосферой? Проще очистить от радиации и загрязнений участок родной нам планеты.

– Передам. – Скелх спокойно воспринял слова Антона, никак не обозначил своего отношения к сказанному, что лишний раз убеждало: он марионетка. Биологический робот, одним словом.

«Корпускул» тем временем поднялся над стартовой плитой. Антигравитационные двигатели, установленные на корабле, использовались только для выхода в открытый космос, за пределы станции.

Панорама космодрома медленно проплыла на экранах обзора. Открылись массивные шлюзовые ворота, обшивку объял красноватый свет габаритных огней. «Корпускул» слегка покачнулся, когда из шлюза откачали атмосферу.

– Важный день, говоришь? – Антон вывел корабль в открытый космос. Свитая спиралью, похожая на снятую кожуру апельсина станция начала удаляться. По правому борту виднелся газовый гигант. Его окружали кольца. Знакомое семейство астероидов промелькнуло нечеткими сигнатурами, солнечный ветер, овевающий обшивку потоками заряженных частиц, воспринимался нервной системой как теплое ласковое дуновение.

Жизнь изменилась в корне, но Антон старался сохранить частицы сугубо человеческого восприятия, намеренно переносил знакомые с детства ощущения на явления, никак с ними не связанные.

– Нам предстоит погружение. – Боб визуально контролировал работу бортовых систем. С некоторых пор скелху становилось все труднее считывать мысленные образы Антона, но он ни разу не поднял этот вопрос, не удивился, не спросил, почему так происходит.

Это настораживало.

«Неужели у него есть еще одна, резервная возможность контролировать мой рассудок?»

Чувствуя, что перегибает палку, Антон ослабил защиту. Пусть Боб пользуется привычным способом контроля. Так спокойнее.

– Новый уровень? – как бы между прочим уточнил Антон.

– Все десять, – неожиданно ответил скелх.

Сердце Антона замерло, затем глухо стукнуло в груди. Под черепной коробкой появилось неприятное, но знакомое покалывание – импульсы, исходящие от Нейруса, пронзили нервную систему.

– Почему заранее не сказал? – голос прозвучал хрипло.

– Ага, чтоб ты всю ночь не спал? – усмехнулся скелх. Человеческой мимике он учился упорно, старательно, этого не отнимешь, но результат вызывал у Антона отвращение.

Он размял пальцы, привычно охватил пористые рукоятки астронавигационных рулей.

– Какие инструкции?

– Ты уже погружался.

«Экзамен, значит? Ладно. Стимул есть, опыт накоплен, пора и за дело? Так рассудил омни?»

Антон действительно погружался в гиперкосмос вплоть до четвертого уровня. Но это были плавные, заранее рассчитанные переходы.

– Вертикаль? – предположил он.

– Да. Уходим в пробой метрики. – К Бобу вернулась обычная невозмутимость.

* * *

Пространство первого энергоуровня окатило знакомыми ощущениями.

Слегка покалывало кожу. Зрение на доли секунды потеряло четкость, бездонная чернь космоса исчезла, ее сменил океан энергий – прозрачное разноцветное пламя, окружившее «Корпускул».

Воронка, над которой подрагивал яркий разлохмаченный шарик гравитационного отпечатка звезды, медленно приближалась. Антон не стал тратить время попусту, проложил курс к зоне гиперпространственного перехода и теперь уверенно вел корабль навстречу энергетическому вихрю.

Нейрус готовил «Корпускул» к опасному погружению. Информация от специализированных датчиков, обработанная нейрокомпьютером, передавалась сейчас на контур высокой частоты гипердрайва.

Между срывом на вертикаль и управляемым перемещением в ее потоке существовала огромная разница. На всем протяжении рискованного прыжка гиперпривод должен работать безупречно, в узких границах разрешенной погрешности, иначе последствия непредсказуемы.

«Корпускул» окружила тусклая аура. Корабль по касательной траектории вошел в энергетическую воронку, совершил один резкий виток, и…

Мгновенный сбой в сознании, столь же резкое прояснение рассудка, ошеломленный взгляд по сторонам, контроль приборов, отчеты Нейруса, зафиксированное боковым зрение напряженное, серовато-бледное лицо скелха, – все это промелькнуло одним ощущением, и снова – переход!

Чувство, будто падаешь с крыши небоскреба, а мимо мелькают этажи.

В груди холод. Впечатления появляются и тут же гаснут, сменяясь на новые, еще более острые.

Третий энергоуровень.

Пятый…

Седьмой…

Приборные панели внезапно покрылись россыпями алой индикации. Все кибернетические компоненты «Корпускула» ушли в сбой. Попытка перезагрузки систем ничего не дала.

Вот когда Антону вновь понадобился щит отчужденности, способность отсечь мешающие мысли, сосредоточиться на полном слиянии с Нейрусом.

Теперь лишь две нервные системы управляли кораблем, поддерживали параметры гиперпривода, контролировали работу бортовых устройств, не позволяя «Корпускулу» превратиться в груду высокотехнологичного хлама.

Почему отказали привычные приборы?

Ответы лежали за гранью понимания. Наверняка скелху известно научное обоснование, но Антону было некогда перевести дыхание, все происходило слишком стремительно. Осторожные осознанные маневры, когда переход между уровнями гиперкосмоса занимал по десять-пятнадцать минут, остались в прошлом. Движение в потоке вертикали похоже на стремительное падение в бездонную пропасть – здесь работали инстинкты, способность к предельному напряжению жизненных сил да скорость реакций, помноженная на хладнокровие.

Девятый энергоуровень.

Погасли датчики индикации. Лишь перед мысленным взором развернулась и тут же начала таять сетка горизонталей.

По ощущениям пространство гиперкосмоса стремилось схлопнуться в точку! Миллиарды вертикалей сходились все теснее, все ближе!

Антона трясло. Пылающие нити сливались воедино, образуя поток, но данные, поступающие от Нейруса, упрямо опровергали зрительный образ, – ни одна из силовых линий гиперкосмоса не пересекала другую.

Переход!

Откровенно – Антон простился с жизнью.

Все говорило в пользу точки, в которой сольются бесчисленные вертикали, но… взгляду открылась неожиданная, потрясающая картина.

Он снова увидел мрак. Без звезд. Без границ.

Этот мрак пронзали огненные, туго натянутые струны. Они приходили из бесконечности, с разных сторон, словно среди «абсолютного ничто» распушился ослепительный одуванчик.

Вертикали вливались в тускло-сиреневое пятно, по форме напоминающее миниатюрный галактический диск.

При внимательном рассмотрении сгусток энергии не выглядел однородным. Большинство линий гиперкосмоса растворялись в нем, но в границах сиреневого сияния рассудок Антона различил нечеткие структуры, образующие концентрические окружности, густо оплетенные нитевидными разрядами, объединяющими их.

– Боб, что это? – хрипло выдавил Антон.

Он машинально стабилизировал корабль. Обшивка озарилась сполохами работы двигателей. Импульс неуправляемого вращения был компенсирован и дрейф – тоже. «Корпускул» остановился, если здесь существовали понятия скорости и расстояния.

– Боб?

Тишина. Антон повернул голову. Скелх дрябло обвис, удерживаемый в кресле страховочными ремнями. Либо потерял сознание, либо мертв?!

– Он жив, – мнемоническая связь с Нейрусом прокатилась по нервам обжигающей волной, возвращая ощущения тела, давая понять: мы справились, хотя, вспоминая головокружительное схождение в потоке вертикали, Антон не мог с уверенностью ответить: везение или филигранная точность каждого рефлекторно совершенного действия предопределили благополучный исход?

Скелх застонал. Его внезапно стошнило на пол.

Теперь Антон понимал, почему верные слуги омни не могут выполнять для них определенные задачи. Интересно, а сам Го-Лоит сумел бы совершить управляемый прыжок сквозь десять энергоуровней?

Боб вытер рот тыльной стороной ладони.

Нейрус сформировал для него ряд туго натянутых полупрозрачных мембран, в материале которых начало проступать двухмерное изображение.

Скелх несколько минут пристально смотрел на энергетическое образование и миллиарды вливающихся в него вертикалей, затем протяжно зашипел.

«Как выбираться отсюда? – Антон осматривался. Окружающее пространство взывало к осторожности. – Потребуется время для сбора данных и точной настройки параметров гиперпривода. Совершенно непонятно, как среди множества вливающихся в центральный сгусток линий отыскать вертикаль, которая вернет нас назад».

– Боб? Ты как?

– Порядок, – с трудом произнес скелх, подключаясь к общему ментальному полю. Удивительно, но модули технологической телепатии продолжали исправно работать.

Прикосновение его мыслей вновь обратило внимание Антона на тусклую структуру, едва различимую в границах энергетического сгустка. Концентрические окружности формировали нестабильный, изменчивый полупрозрачный конус. Зона перехода? Но как туда попасть?

Да и возможно ли это?!

Скелх выжидательно молчал. Не знает ответа? Или ждет, пока я сам его найду?

Антон присмотрелся внимательнее и вскоре понял: не все вертикали исчезают в границах сиреневого сияния. Некоторые сплетаются между собой, формируя едва различимый даже при помощи датчиков «Корпускула» поток, уводящий глубже и дальше, в абсолютную неизвестность.

* * *

– И что теперь? – Антон откинулся на спинку пилотажного кресла.

Медленно отпускало предельное напряжение рискованного прыжка.

– Заметил вертикали, образующие жгут? – как ни в чем не бывало спросил скелх.

Антон с усилием кивнул. По его оценке, входить в границы сплетенных между собой линий гиперкосмоса – это чистейшее безумие, верная гибель.

– Мы на некоторое время задержимся тут, – сухо сообщил Боб. – Необходимо зарядить накопители, записать и проанализировать многие параметры, прежде чем приступать к расчетам для обратного прыжка.

Антон был рад передышке. Он чувствовал себя слабым, дезориентированным. Сиреневый сгусток света вызывал у него оторопь. Вскоре Го-Лоит потребует войти в его границы? Мысли отдавали внутренней дрожью. Нечто большее, чем нормальный человеческий страх, сковывало разум. Возникло чувство неуверенности. Прыжок в потоке вертикали пагубно воздействовал на психику.

– Боб, почему ты потерял сознание? – тихо спросил Антон.

– При переходе в это пространство резко изменяется темпоральный поток, – охотно пояснил скелх. – Время тут течет иначе. Оно замедляется относительно привычного для нас континуума. Примерно в девять целых восемь десятых раза.

– А там? – взгляд Антона красноречиво указал на следующую зону гиперперехода.

– Неизвестно. – Боб уклонился от прямого ответа.

Во вселенной есть явления, перед которыми трепещет человеческий разум. Они кажутся непостижимыми, вызывают оторопь, возводят неодолимые психологические барьеры.

Оценивая события последних минут, Антон вдруг понял: ему изменяет решимость. Нестерпимо хотелось назад, в «нормальный» космос. Исчезла уверенность, что он сможет вновь повторить прыжок, зная, с чем именно придется столкнуться. «На этот раз мне повезло, организм выдержал резкую смену темпоральных потоков на границе энергоуровней», – неприятный внутренний озноб сковывал мысли.

Он мог скрыть внезапное душевное состояние от скелха, не от Нейруса.

Фокарсианский нейрокомпьютер помалкивал, не пытаясь ободрить пилота или как-то выразить свое отношение к происходящему, но, несомненно, воспринимал каждую мысль человека, каждый оттенок морального состояния и делал собственные выводы.

Антон отключился от прямого контакта. Нужна передышка.

Скелх повернул голову, вопросительно взглянул на него.

– Боб, дай мне несколько минут, ладно?!

– Плохо себя чувствуешь? – обеспокоился тот, но вопрос остался без ответа – неожиданный толчок покачнул корабль, и изображение на экранах обзора неожиданно начало смещаться!

Антон мгновенно переключился на мнемоническое восприятие и вдруг с ужасом понял: фокарсианский нейрокомпьютер, улучив момент, самовольно включил двигатели!

«Корпускул» получил мощный импульс ускорения и разгонялся, следуя гибельным курсом. Нейрус направил его к центру сиреневого сгустка энергии!

– Что ты творишь?! – закричал Антон, спешно подключая к вискам нейронное соединение.

Ледяная испарина окатила спину.

Нейрус безмолвствовал.

Он спятил?! Не выдержал прыжка?! Сошел с ума в момент резкой смены потоков времени?!

Антон перехватил управление, сманеврировал двигателями, уклонился от трех оказавшихся в опасной близости энергетических потоков, начал интенсивное торможение, но поздно – «Корпускул» уже входил в границы сплетенных между собой силовых линий гиперкосмоса!

С Нейрусом действительно творилось что-то неладное! Фокарсианский нейрокомпьютер поддерживал важные параметры бортовых систем, но делал это скорее машинально. Так происходит с человеком при потере сознания – он продолжает дышать, сердце бьется, организм выполняет миллионы рутинных функций, но процессы высшей нервной деятельности останавливаются.

Никогда ранее Антон не вторгался в физическое пространство Нейруса, но «Корпускул» двигался навстречу гибели! Он отчетливо понимал: корабль, пронизанный нервными тканями, по-прежнему управляем, мы еще можем спастись… нужно лишь шагнуть за грань, слиться с ним, стать кем-то иным – не человеком, сидящим в кресле пилота, не фокарсианской нейросетью, а… гибридной машиной?

Антон понятия не имел, сможет ли его рассудок выдержать подобную трансформацию.

Секунды промедления стали роковыми. «Корпускул» вошел в поток переплетенных между собой силовых линий, неяркая аура объяла обшивку, двигатели внезапно отказали, и корабль, медленно вращаясь, пересек границу опаснейшего явления!

Скелх вдруг пронзительно заверещал. Его кресло потеряло прочность, металл, композит и пластик неожиданно покрылись трещинами. Боб едва успел отстегнуться и кубарем откатился в сторону, прежде чем противоперегрузочная конструкция превратилась в серый порошок!

Рабочий сегмент первого пилота не пострадал в этом парадоксальном явлении. Антон застыл, будто восковая кукла. Казалось, разум человека покинул телесную оболочку, безвозвратно ушел в нейросеть «Корпускула».