Текст книги "Бездна"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Несколько секунд ситуация балансировала на грани неопределенности, и вдруг Инга почувствовала внезапное, резкое головокружение, тошноту; солнечный свет поблек, перед глазами поплыли темные круги, она с трудом удерживалась у поверхности воды, жадно, судорожно дыша.

Через какое-то время ей стало немного легче.

Эмр по-прежнему не подавал признаков жизни, и ее тревога поборола недомогание. В инстинктивном усилии Инга перевернулась на спину и поплыла прочь от границы «кипящих» вод, над которыми стлалось марево желтоватых испарений.

Двигаясь, она глубоко и ритмично дышала, сейчас ее легкие работали за двоих, насыщая кислородом себя и эмиранга.

Солнце находилось почти в зените, но его лучи не обжигали, ветра к счастью не было, поверхность океана плавно перекатывалась отлогими волнами, желтоватое марево постепенно удалялось, воздух становился чище, Инга старалась ни о чем не думать, чтобы не выпадать из ритма движения и дыхания. Она знала, что будет плыть, пока хватит сил, лишь бы эмр почувствовал себя лучше…

В эти роковые минуты их и без того тесная эмоциональная связь стала практически неразрывной.

Через некоторое время, окончательно выбившись из сил, Инга остановилась. Во вдыхаемом воздухе уже не чувствовалось резкого горьковатого привкуса, и она позволила себе короткий отдых, – расслабив мышцы, раскинув руки, она застыла без движения, соленая вода океана поддерживала ее у поверхности, и – сердце радостно встрепенулось – эмиранг пошевелился, вяло, неуверенно трансформировался, создавая дополнительную площадь опоры.

Инга дышала глубоко и ровно. Голова кружилась все сильнее, но эмр, наконец-то, подал признаки жизни, от него исходило благодарное тепло, а о большем сейчас и не мечталось.

Держись. Мы справимся, мысленно разговаривала с ним Инга.

Ее горечь, негодование по отношению к родителям, вдруг утратили остроту. Кем бы я выросла без эмиранга? И как бы он жил без меня?

От неожиданного всплеска эмоций сознание едва не погасло.

Дыши!.. Нашла время переживать!

Мышцы внезапно свело судорогой. Она утратила равновесие, сделала несколько резких суматошных движений и вдруг ощутила под ногами песчаное дно! Образованная течением отмель, оказывается, расширялась, вздымаясь почти к самой поверхности океана!

Инга с трудом удержалась на ногах, затем сделала неуверенный шаг, преодолевая сопротивление воды. Перед глазами все двоилось, сознание едва теплилось, – кое-как она добрела до гребня отмели и рухнула без сил.

Она дышала часто и неровно.

Тело обдавало чередующимися волнами жара и ледяной дрожи.

Ее состояние было похоже на горячечное забытье, мир воспринимался тускло, обрывочно, ощущение времени совершенно пропало, они с эмирангом боролись за жизнь, но сколько длилась отчаянная борьба?

Солнце ушло за линию горизонта, оранжевый свет луны озарил песчаную отмель, затем затеплились краски рассвета – все это смешивалось, превращаясь в калейдоскопические осколки реальности.

…

В очередной раз Инга очнулась от прикосновения ласковых солнечных лучей.

Вода была теплой, небольшие волны накатывались на отмель, по мышцам эмиранга пробегала дрожь.

Она пошевелилась, с трудом села. Вокруг – бескрайняя водная гладь, лишь невдалеке над поверхностью повисла желтоватая дымка.

Куда же вынесло нас коварное течение?

Сейчас многое виделось в совершенном ином свете.

Они остались совершенно одни. Вдали от дома, едва живые, но… стоило запомнить этот миг, когда каждый вдох подсказывал: ты только что заново родилась.

По телу Инги внезапно пробежала волна знакомых покалываний.

Эмиранг встрепенулся, словно отлично понял ее мысль и полностью согласился с ней.

Они возвращались к жизни, а все остальное сейчас не имело значения.

* * *

Несколько дней Инга и эмиранг провели на отмели, приходя в себя, восстанавливая силы после внезапного, едва не стоившего им жизни погружения в Бездну.

Как эмру удалось выплыть?

Девушка терялась в догадках, ведь она совершенно ничего не помнила.

Вряд ли я когда-то узнаю правду, – думалось ей. Понятно, что эмиранги, обитающие в таинственных глубинах тектонического разлома, сильные существа, но даже у них есть предел выносливости. Она искренне радовалась, что им удалось выжить, но все сильнее тревожил вопрос: куда плыть дальше?

Путь к Лазурному Чертогу отрезан кипящими океанскими широтами, да и в каком направлении двигаться? Инга понимала, что безнадежно заблудилась.

Возможно, эмиранг помнит проделанный ими маршрут, но еще раз испытывать судьбу Инга не хотела, ведь, возвращаясь, придется плыть против мощного течения. Такая попытка стала бы откровенным безумием.

Нужно искать другой путь, но сначала необходимо осмотреться, понять, где мы оказались, проверить, насколько полно восстановил силы эмиранг?

Приютившая их отмель отличалась от схожих мелководий Изумрудной Глади, прежде всего скудостью жизненных форм. Инга с большим трудом находила пропитание. Здесь обитали лишь некоторые виды моллюсков, да и те встречались крайне редко, растительность и вовсе отсутствовала, – видимо сказывалось пагубное соседство отравленных подводными извержениями океанских широт.

Утром четвертого дня Инга и эмиранг отправились в путь.

За участком песчаного мелководья, сформированного постепенно ослабевающим подводным течением, начиналось совершенно иное пространство.

Куда ни глянь, сквозь толщу воды проступал унылый и однообразный ландшафт. Замысловатая сеть разломов и трещин, меж которыми высились вздыбленные давним катаклизмом участки подводных скал, простиралась во всех направлениях, лишь пологий уклон дна давал хоть какой-то ориентир.

Инга испытывала чувство глобального одиночества, и только легкое покалывание кожи немного успокаивало, словно эмиранг шептал ей: ты не одна.

Первое неприятное впечатление быстро прошло. После всего пережитого Инга намного быстрее стала справляться с эмоциями. Подплыв к вершине подводной скалы, она удержалась за нее рукой, внимательно осматриваясь вокруг.

Напряжение мысли подключило эхолокатор эмра, и взору открылись очертания рельефа, ранее неразличимые из-за толщи воды и сумеречного освещения.

Сеть разломов казалась бесконечной. Дно океана образовывало исполинскую впадину. Оно полого понижалось, но что находится там, в центре, оставалось загадкой.

Инга обернулась. В противоположном направлении дно поднималось, но из трещин вырывались потоки пузырей; устремляясь вверх, они образовывали сплошную стену.

Реакция эмра, внимательно отслеживающего направление взгляда хозяйки, последовала незамедлительно – он подал недвусмысленный сигнал тревоги, и тело Инги на миг охватил колючий озноб.

Да, я все понимаю, – мысленно успокоила она эмиранга.

На неведомой глубине извергались вулканы. Стена пузырящихся колонн выглядела непроходимой.

Выход напрашивался один: плыть к центру загадочной впадины. В том направлении нет признаков подводных извержений, но куда ведет этот путь?

* * *

Дно продолжало понижаться, но после нескольких часов однообразного, утомительного, полного тревоги погружения внезапно изменился его рельеф.

Эхолокатор эмиранга неожиданно определил сплошное, массивное препятствие.

Инга остановилась. Раскинув руки, она парила в толще воды, сосредоточившись на обостренном восприятии эмра.

Перед мысленным взором постепенно проявился контур отвесной, неровной, изломанной каменной стены. Многочисленные трещины исчезали на границе вертикального препятствия, и Инга поначалу подумала: уж не искусственное ли это сооружение? Ее сердце дрогнуло, воображение тут же нарисовало схожую картину, но меньшего масштаба: стена Лазурного Чертога точно так же вздымалась над уклоном Песчаной Ряби!

Неужели город?!

Она стремительно поплыла вперед, ее нетерпение передалось эмирангу, они в считанные минуты преодолели внушительное расстояние, но, увы, – стена оказалась всего лишь одной из форм подводного рельефа.

Инга замерла, изучая преграду.

Что за силы буйствовали тут в древности, если огромный пласт скальной породы приподняло на десятки метров, выдавило вверх относительно плавного уклона дна? – мысленно удивилась она.

Стена возвышалась метров на тридцать. Обрывистая граница подводного плато уходила и вправо, и влево насколько хватало мощности эхолокатора.

Немного передохнув, девушка начала всплывать, двигаясь вдоль отвесной стены. По внутренним ощущениям глубина перед началом подъема составляла порядка пятидесяти метров. Эмиранг вел себя спокойно, он привычно трансформировался в форму герметичной оболочки, теперь лишь давление, ощущаемое по всему телу, да легкий гул в ушах напоминали о проводимой им процедуре декомпрессии.

Инга на миг почувствовала дурноту. Прекратив подъем, она несколько раз глубоко вдохнула. Сквозь прозрачную мембрану, сформированную эмром, она видела, как взвились вверх мелкие пузырьки воздуха.

Гул в ушах начал слабеть, хотя эмиранг по-прежнему поддерживал повышенное давление в тонкой прослойке между телом Инги и собственной эластичной плотью.

Подобная экстренная герметизация живой оболочки являлась неизбежной процедурой при резком всплытии.

Почувствовав себя лучше, Инга возобновила подъем.

Изломанная стена из красноватого мелкозернистого камня, пронизанного белыми и желтыми прожилками, была покрыта множеством сколов. Температура воды неуклонно повышалась, и вскоре она заметила на скалах тонкий зеленоватый налет.

Водоросли!

После многих часов погружения вдоль пустынного, прорезанного трещинами склона она уже и не надеялась встретить признаки жизни, пока не выберется из загадочной впадины.

Верхняя кромка подводного плато находилась всего в десятке метров под поверхностью воды. Сюда уже проникал солнечный свет, и Инга невольно замерла, пораженная резким контрастом между двумя пространствами: мертвый, изрезанный трещинами склон остался глубже, а тут буйно процветала жизнь!

* * *

Лес водорослей начинался неподалеку от края возвышенности.

Взгляд не находил знакомых растений. Густые переплетающиеся подводные заросли почти не пропускали солнечные лучи, лишь кое-где в прорехах между плавно извивающимися стеблями, средь мясистых листьев, окрашенных в различные оттенки красного, зеленого и фиолетового цветов, прорывались редкие столбы света.

Волшебное, завораживающее царство девственной природы!

Вода здесь была не такой прозрачной, как в Изумрудной Глади, она имела чуть замутненный желтоватый оттенок, в ней плавали мелкие частички водорослей, стайки разноцветных рыб сновали в сумраке подводных зарослей, все твердые поверхности мягко обволакивал бархатистый зеленый ковер, сотканный из миллиардов отдельных живых ворсинок.

Эмиранг глухо забеспокоился.

Что-то насторожило его, возможно, в зарослях скрывался хищник, или какие-то виды незнакомых Инге растений обладали вредными для человека свойствами.

Ничего, милый, мы с тобой разберемся, верно? – мысленно обратилась она к эмирангу.

Ей ответило легкое, утвердительное покалывание.

Создавалось ощущение, что эмр не впервые сталкивается с подобной экосистемой. Инга сделала вывод, исходя из его реакции на перемещение взгляда. Похоже, что он различал, какие из растений опасны, а какие нет.

Откуда бы ему знать? – задумалась девушка. Не мог же он бывать тут раньше?

Хотя, что мы знаем о жизни эмров? – тут же вспомнились слова дедушки Фридриха. Сейчас, в трудную минуту, внезапное ощущение его взгляда, теплого, таящего хитроватую улыбку в сеточке морщин, напомнило о многом, вернуло утраченное на миг самообладание.

Дав себе отдохнуть, а эмирангу завершить процедуру декомпрессии, она все же не спешила углубиться в таинственный лес, продолжая внимательно изучать окрестности.

Странные процессы происходили в сознании.

Глядя на густые сплетения незнакомых водорослей, Инга поймала себя на том, что видит продолжение контуров рельефа, хотя чаща подводной растительности должна искажать, а где-то и блокировать сигнал эхолокатора эмиранга.

Прислушиваясь к внутренним ощущениям, она заметила еще одну странность: на периферии зрения появилось несколько темных пятнышек. Куда бы Инга не смотрела, они двигались синхронно с ее взглядом, не исчезая, но и не укрупняясь.

Непонятные, насторожившие ее пятнышки располагались вверху. Инга машинально запрокинула голову, но увидела лишь солнечные блики на поверхности воды, да стайки рыб, – множество подвижных темных силуэтов на ослепительном фоне. Однако и три крохотных пятнышка никуда не исчезли, они сдвинулись, синхронно с взглядом, занимая прежнюю позицию.

Ничего не понимая, она несколько раз моргнула. Эмр к этому моменту уже завершил процедуру декомпрессии, разгерметизировался, освобождая верхнюю часть лица, и наличие непонятных пятнышек не удалось связать с дефектом временно сформированной им прозрачной мембраны.

Еще Инга ощутила, как настороженность эмра сменилась признаками радостного волнения, словно он заметил нечто давно и хорошо знакомое.

Множество мыслей проносились в голове девушки, выстраивая сложные цепочки ассоциаций. Внезапно и ярко вспомнились первые самостоятельные прогулки. Ее сердце замирало от ощущения глубины, выплывая из батт отсека, она парила над Волнующимся Лесом, а эмр, отвечая на ее восторг и некоторую растерянность, дезориентацию, мгновенно трансформировался, формируя подводные крылья – два упругих кожистых образования, расположенные по бокам. Пока у маленькой Инги все обмирало внутри, он начинал совершать волнообразные движения, – только сейчас, бросив мгновенный взгляд в прошлое, Инга отчетливо поняла, что эмиранг училее плавать, спокойно и уверенно показывая элементарные движения, давая возможность адаптироваться к водной стихии, действуя как спокойный, дружелюбный, но требовательный наставник.

Почему я сейчас думаю об этом?

Инга искала объяснение необычному поведению эмра.

Один из вероятных ответов как раз скрывался среди первых детских ощущений. А что если он не взрослел вместе со мной, как могло показаться? – внезапно подумала Инга, вспоминая множество других, аналогичных примеров. Эмиранг научил ее многому, получается, что уже тогда симбионт обладал запредельным для юного существа жизненным опытом? Возможно, он и прежде контактировал с людьми, но из других, предшествующих поколений?!

Закравшаяся мысль неприятно поразила Ингу, и она тут же отмела ее, как вздорную, постаралась переключить свое внимание на окружающую обстановку.

К ее удивлению восприятие рельефа резко ухудшилось. Перед тем, как глубоко задуматься она ясно различала наклонную плоскость огромного подводного плато, накрененного в сторону центра загадочной впадины, а теперь эхолокатор эмиранга пробивался немногим дальше, чем взгляд, – сигнал искажался колышущимися зарослями, максимум, что удавалось различить, были мягкие очертания ближайших каменных валунов, покрытых толстым слоем водорослей.

Исчезли и пятнышки, так насторожившие Ингу, а к эмирангу вернулось беспокойство, словно эти явления были каким-то образом связаны.

А почему нет? – вновь проскользнула тревожная мысль. Почему я так разволновалась от одной мысли, что эмр может быть очень древним существом и обладать многовековым жизненным опытом, объясняющим его реакции на непонятные мне явления?

Инга ласково коснулась эмиранга.

Мы во всем разберемся, я знаю, подумала она.

Эмр ответил утвердительным покалыванием.

Инга выдержала первый удар судьбы. Ее мир не рухнул. Он стал сложнее, но по ощущениям остался таким же светлым, как и прежде, его не окутала тьма, а что до множества возникающих вопросов, противоречий, тревожных чувств, – это был неизбежный процесс, ведь она, силой обстоятельств, оказалась за гранью всего привычного, по сути, стала первооткрывателем, – ей удалось преодолеть Бездну и увидеть мир, раскинувшийся за кипящими широтами.

* * *

Чтобы не плутать в заповедном подводном лесу, Инга всплыла, стараясь подняться выше густых, непроходимых зарослей.

Постепенно ее взгляду открылся удивительный пейзаж. Высокие, местами достигающие поверхности океана растения, как оказалось, не образовывали сплошной стены, участки густых зарослей располагались в виде отдельных «оазисов». Течения вымывали из чащи длинные мутные шлейфы органики: микроскопические организмы, частички ила, фрагменты водорослей относило на сотни метров, и везде вдоль постепенно оседающих на дно потоков питательных веществ теснились раковины огромных моллюсков.

Обилие пищи порождало необыкновенное разнообразие жизни. Отдельные раковины достигали трех-четырех метров, их размер и причудливые формы невольно притягивали взгляд: за волнистыми краями приоткрытых створок даже издали просматривалась пульсация плоти, – моллюски заглатывали мутную взвесь, прокачивая через себя воду. Множество зеленых мохнатых шаров медленно катились по дну, их то сбивало вместе, то разносило в разные стороны на перекрестках течений, некоторые медленно всплывали к поверхности, другие так же неторопливо погружались, плотные стаи рыб свивались в подвижные, поблескивающие пространственные фигуры, дно усеивали разнообразные по форме и цвету губки, кое-где виднелись замшелые от обилия растущих на них водорослей валуны.

Дальше, за участками подводных зарослей, эхолокатор эмиранга внезапно начал вычерчивать контуры каких-то таинственных образований, сплетающихся в сложную трехмерную структуру.

Сердце Инги вновь сжалось, дрогнуло, забилось глухо и неровно.

Никогда прежде ей не приходилось видеть ничего подобного! За границей зарослей, там, где вода была чистой, почти кристально прозрачной, возвышались отдельно стоящие, занимающие огромные объемы сооружения!

В основе каждой «постройки» (а их были сотни) лежал прочно опирающийся на дно конус с усеченной вершиной. Его боковые поверхности усеивали мелкие отверстия, неровности, наросты и наплывы – в них укоренялись водоросли, некоторые служили убежищем для рыб и других обитателей подводного царства, но больше всего воображение Инги поразили обрамляющие вершину каждого конуса «побеги» – они тянулись в разные стороны, образуя сложные сплетения, отчасти состоящее из геометрически правильных фигур!

Затаив дыхание, она попыталась проследить взглядом за структурой ближайшей «постройки». Родительский конус, расположенный в прозрачной воде между двумя языками мутных течений, дал три мощных побега, растущих симметрично, под углом в сто двадцать градусов относительно друг друга.

Побеги имели около двух метров в диаметре, выглядели жесткими, состоящими из какого-то твердого материала. Они протянулись на сотни метров, образуя каскады фигур: поначалу закручивались тугими спиралями, затем вздувались в форме идеальных сфер, тесно прилегающих друг к другу, как будто огромные бусины, чуть дальше вытягивались в виде цилиндрических капсул с закругленными торцами и вдруг начинали ветвиться, как будто взрывались десятками дочерних побегов, – некоторые из них тянулись ко дну, исчезая между валунами, другие соединялись между собой, образуя замысловатые формы, третьи росли вверх, устремляясь к поверхности воды, но, не доходя до нее нескольких метров, поворачивали, снова ветвились, соединяясь с побегами других «конусов», образуя сложную многоуровневую архитектуру, – изящную, на первый взгляд хрупкую, ажурную, невесомую…

Что же это? – мысленно спрашивала себя Инга. Подводный город? Неоспоримое свидетельство, что планета была заселена разумными существами задолго до появления людей, или все же творение природы, случайно воплощенное в повторении правильных геометрических форм?

Нужно подплыть ближе, осмотреть загадочную структуру!

И вновь Инга испытала секундное замешательство, почувствовав, как внезапно и радостно встрепенулся эмиранг. Пытаясь понять, чем вызван неожиданный всплеск его эмоций, девушка, прежде всего, подумала об удивительном сооружении, но тут же резонно возразила, споря сама с собой: за минуту до этого, когда ее сердце было готово выскочить из груди от волнения, эмр оставался спокоен, так что же случилось сейчас?

Темное пятнышко на периферии зрения!

Инга могла поклясться, – секунду назад его не было!

Что же оно означает? И почему одно, если в прошлый раз их было три?

На этот раз Инга остро, неоспоримо почувствовала взаимосвязь между поведением эмиранга и периодическим появлением странных объектов, но разгадать смысл явления ей не удалось, да и все внимание девушки сейчас было приковано к загадочной подводной структуре.

Охваченная предчувствием близящегося открытия она поплыла вперед, огибая уходящую к поверхности чащу подводной растительности, двигаясь в направлении ближайшего конуса, – того, что показался ей наиболее древним из-за диаметра и протяженности растущих от него «побегов».

* * *

Направляясь к одному из множества конических оснований огромного, ажурного, царящего над плато сооружения, Инга уже практически убедила себя в том, что перед ней город, построенный древними, разумными обитателями планеты!

Находясь в состоянии эмоционального шока, она упустила очень важное сравнительное наблюдение: в конических опорах, усеивающих плато, и ажурных, сплетающихся в сложную трехмерную конструкцию «побегах» не прослеживалось ни малейшего сходства с Лазурным Чертогом.

Не могли же на планете существовать две совершенно разные цивилизации? Даже если предположить, что они развивались не параллельно, а сменили друг друга, все равно особенности среды обитания привели бы к схожести некоторых архитектурных и технологических решений.

Подплыв к коническому образованию, Инга оценила его размеры. В диаметре метров десять, не меньше. Мощная «опора», издали казавшаяся нерушимой, монолитной на самом деле состояла из множества сцементированных друг с другом небольших и достаточно хрупких частичек.

Кораллы!

Поначалу Инга испытала жестокое разочарование. Предвкушение чуда истончилось, поблекло. Как же я сразу не догадалась, мысленно укорила себя девушка, всплывая вдоль наклонной конической поверхности. Колонии примитивных организмов часто образовывали замысловатые удивительные фигуры, в которых с первого взгляда не всегда удается признать творения природы.

И все же ее ожидало новое открытие! Конус, и исходящие от него побеги оказались полыми внутри, – об этом свидетельствовало несколько проломов, выделяющихся угловатыми темными пятнами!

Инга заглянула в одно из отверстий, и перед ней внезапно открылся закрученный спиралью тоннель двухметрового диаметра!

* * *

Никогда раньше она не встречала кораллов, сформированных в столь идеальные, тонкостенные и, тем не менее, прочные структуры. Угасшая мысль о подводном городе вспыхнула с новой силой.

Охваченная волнением, Инга вплыла в пролом. Солнечный свет остался позади, она погрузилась в сумрак, следуя изгибам закрученного в спираль тоннеля. Ей было интересно узнать, существуют ли препятствия внутри полых образований, и не отыщется ли тут чего-то, явно указывающего на истинную природу удивительной конструкции?

Инге были хорошо знакомы коралловые пещеры Изумрудной Глади, но они имели иное происхождение. Их сформировали шторма и течения, – кропотливая работа воды, длившаяся не одно тысячелетие, а тут все выглядело иначе, словно кто-то вмешался в природный процесс, внес необходимые изменения на генетическом уровне, добиваясь вполне определенного результата.

Подобное вмешательство предполагало высочайший уровень развития биотехнологий.

Мысль показалась ей здравой, объясняющей запоздало подмеченную разницу между Лазурным Чертогом и легкой замысловатой подводной конструкцией, внутри которой она сейчас находилась.

Инга просто очень хотела, чтобы этооказалось городом или хотя бы произведением искусства неведомой цивилизации.

От мыслей, надежд и ожиданий захватывало дух.

Она забыла об усталости, внутри все трепетало, эмоции вновь перехлестывали через край.

Тоннель свивался в тугую спираль. От постоянных поворотов немного кружилась голова, но продвигаться было несложно, эхолокатор эмиранга идеально работал в замкнутом пространстве.

За спиральным подъемом ее ждал короткий, прямой отрезок пути и – сердце Инги замерло – круглое отверстие, ведущее внутрь огромной сферы!

Что именно она ожидала там обнаружить?

Множество помещений, схожих с батт отсеками родного города?

Ее встретила тьма огромного пустотелого, наполненного водой сферического образования. Ни перегородок, ни их обломков, или следов крепления, – вообще ничего… Инга внимательно осматривалась, но контуры окружающих предметов, обнаруженные эмирангом и мягко прочерченные перед мысленным взором девушки, не оправдали надежд.

Никаких признаков поселения, вообще ничего. Лишь на дне коралловой сферы она заметила несколько пустых раковин моллюсков, да пара крупных рыб при ее появлении неторопливо уплыла прочь, скрывшись за изгибом спиралевидного коридора.

Ее внезапное разочарование граничило с детской обидой.

Чувства, такие сильные, изменчивые, ломкие, глубоко воздействовали на психику, все воспринималось очень остро, – маленький мирок, в котором взрослел ее разум, окончательно утратил определенные границы, он превратился в огромное, таинственное пространство мирового океана, хранящего тайны тысячелетий.

* * *

Справившись с разочарованием, она продолжила путь внутри загадочной коралловой конструкции.

Вторая по счету сфера оказалась такой же пустой, безжизненной, лишенной явных свидетельств деятельности разумных существ. В ней зияла пробоина, через которую внутрь проникал тусклый рассеянный свет. Инга поплыла в направлении тусклого пятна, и через минуту оказалась у края угловатого пролома.

Что бы тут ни случилось, события произошли очень давно. Мягкая, бархатистая вуаль из тонких нитевидных водорослей почти полностью затянула пробоину, делая ее незаметной с внешней стороны. Раздвинув тонкую завесь, Инга выглянула наружу.

Подводный мир выглядел невыразимо прекрасным и загадочным, но после всплеска эмоций она ощущала усталость, вернулось чувство голода, а вместе с ним и мысли о насущных проблемах. Благодаря эмирангу она прекрасно могла бы выспаться под водой, но, чтобы нормально поесть, нужно не только добыть пищу, но и всплыть к поверхности океана.

С поиском пищи особых проблем не возникало, изобилие подводного плато не уставало поражать воображение, достаточно отыскать знакомый вид моллюсков, чье мясо не требует дополнительной термической обработки, и проблема голода будет решена, но вот подниматься к поверхности океана Инге не хотелось. Солнечные блики исчезли, погода, что называется, «нахмурилась», даже на глубине ощущалось движение водной массы, а наверху сейчас начинался шторм, вздымались огромные волны, наверняка хлестал ливень.

Придется искать подходящее укрытие на глубине.

* * *

Силы постепенно таяли, но непогода не оставила Инге выбора. Набрав съедобных моллюсков и сорвав несколько плодов, против прикосновения к которым не протестовал эмиранг, она вынужденно продолжила путь, двигаясь вдоль уклона подводного плато, в направлении центра огромной котловины.

Пейзаж постепенно менялся. Загадочное сооружение постепенно отдалилось, исчезло, но Инга знала, что сможет легко отыскать его в будущем. Дно вновь плавно понижалось, глубина росла, и растительность стала скуднее. В отдалении она периодически замечала колонии кораллов, но теперь они утратили коническую форму, росли без симметрии, не образуя необычных, привлекающих внимание побегов.

Накопившаяся за день усталость все сильнее давала знать о себе, движения Инги стали медленными, она машинально экономила запас жизненных сил, эмиранг, помогая ей, отрастил два эластичных «крыла», по которым побежали плавные волны мышечных сокращений, что позволило Инге на время расслабиться, внимательнее осмотреться в поисках столь необходимого убежища.

Приемам эффективного выживания ее учили родители. Еще подростком Инга узнала, как следует вести себя, оказавшись вдалеке от дома.

Заметив возвышение подводного плато, выдавленное в виде очередной каменной площадки, она мысленно направила эмра, и тот послушно повернул, уловив направление сосредоточенного взгляда хозяйки.

Инга еще издали заметила прозрачные, почти невидимые для неискушенного взгляда купола существ, схожих с теми, что культивировались на фермах Изумрудной Глади. Эфемеры (так назывались эти обитатели подводного царства) являлись хищниками. Глупые рыбы, двигаясь вдоль дна, заплывали под тонкие, но прочные купола, прикрепленные к камням короткими стяжками, и оказывались в ловушке. Почувствовав добычу, живой купол съеживался, опускался, выделяя едкую жидкость, которая постепенно растворяла жертву.

Эфемеры повсеместно встречались на мелководье, из их оболочек изготавливались «дыхательные купола» в последнее время ставшие неотъемлемой частью Лазурного Чертога, но тут, во впадине, за границей кипящих вод, Инге пришлось проявить внимание и сообразительность, чтобы отыскать их.

Лучшего прибежища и не представишь.

Эмр забеспокоился, он не любил Эфемеров, зная агрессивные свойства выделяемых ими жидкостей, но Инга была непреклонна. Ей требовался отдых, очень хотелось есть.

Подплыв к одиноко расположенному Эфемеру, она действовала быстро и сноровисто. Все необходимое девушка нашла неподалеку, благо в подводных формах жизни она разбиралась прекрасно.

Инга знала, что колонии бактерий, похожие на бурые слоистые наплывы, ютящиеся на камнях, выделяют кислород в процессе жизнедеятельности. Об этом свидетельствовали пузырьки, изредка отделяющиеся от них и поднимающиеся к поверхности океана. Под каждой колонией в углублении камня, обычно задерживался изрядный объем пригодного для дыхания воздуха, но Инга предпочла более быстрый, хотя и затратный для эмиранга способ сооружения временного пристанища.

Подплыв к одиноко растущему Эфемеру, она оценила размер тонкого прозрачного купола. Диаметр метра три. Вполне достаточно, что поесть и выспаться. Она нашла камень с острым сколотым краем, подплыла к хищнику и несколькими точными движениями перерезала стяжки, прикрепляющие его ко дну, затем быстро вывернула купол наизнанку. В этом и заключалась хитрость, – едкое вещество вырабатывал только внутренний слой, снаружи купол состоял из прочной, прозрачной органической пленки. Теперь эта пленка оказалась внутри, струйки же едкого вещества выделялись наружу, тут же растворяясь в массе окружающей воды. Для человека они не представляли опасности при таких низких концентрациях, но вывернутый наизнанку Эфемер продолжал выделять агрессивную субстанцию, отпугивая других обитателей подводного мира, и, тем самым, обеспечивая человеку дополнительную защиту.

Сейчас купол съежился. Инга расправила его, закрепила края найденными неподалеку валунами, затем, убедившись, что он не всплывет, собрала необходимое количество красноватых колоний бактерий, сложила их горкой подле распластанного по дну, прижатого по периметру, вывернутого наизнанку Эфемера, приподняла его край, отдав категоричную мысленную команду эмирангу.