Текст книги "Прорыв"
Автор книги: Андрей Ливадный
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Тогда я ничего не понимаю, – признал Шершень.
– Я тоже. Но на тропе есть пятое тело. Видишь, ноги торчат из «жестянки»? Похоже, отполз туда.
– Ну и что?
– Пойди и проверь. Сдается мне – это мнемотехник.
– Это он заставил обычные металлорастения атаковать наемников?!
– Умнеешь на глазах. Давай, шевелись. Я тут подожду.
Ясно. Именно для таких ситуаций Упырю и понадобился провожатый. Чтоб в случае чего было кому поработать «отмычкой».
Особого энтузиазма майор не испытывал, но и артачиться явного повода не находил.
Преувеличенно тяжело вздохнув, он закинул ИПК за спину и, вооружившись десантным ножом, встал.
– Ладно. Проверю. – Он стрельнул взглядом в сторону Упыря. – Оружието у тебя есть? Прикроешь?
– Кроме «страйка», отроду ничего не ношу, – буркнул в ответ торговец. – Делать мне больше нечего? Я для чего тебя с собой взял?
– Понял. Обойдусь.
* * *
Многое приходилось принимать как данность.
«А как иначе? – подумал Шершнев, начиная спуск по узкой тропе, ведущей через вал искажения почвы вниз к зарослям металлорастений. – Прав был Завьялов: при помощи чистой логики отчужденные пространства постичь невозможно, здесь слишком часто возникают необъяснимые явления, потому психология сталкеров и претерпевает значительные деформации, их восприятие интуитивно, а приобретенный опыт сокровенен, его сложно передать на словах, здесь все нужно почувствовать самому».
Каждый шаг давался с трудом, требуя не только физических, но и моральных усилий. Чувство тревоги, постоянной, окружающей тебя опасности лишь возрастало со временем. Каждая деталь сформированного пульсациями рельефа выглядела противоестественно, здесь все противоречило законам физики, взять хотя бы застывшую волну искажения – какая сила размягчила земную твердь, вздыбила ее вместе со зданиями, а затем вдруг остановила, вернув утраченные физические свойства?
Он перебирался с одного обломка на другой, поражаясь тому, что многие постройки просто утонули в почве, взгляд то и дело натыкался на различные предметы, совмещенные друг с другом. На глаза попался торчащий из стекловидной массы лестничный марш, скрученный спиралью с торчащими из него обломками мебели. Сила, перекрутившая армированный бетон, вкрапила в него пластиковые предметы, совершенно не повредив их. Подобная избирательность в воздействии выглядела жутковато и неправдоподобно, но не верить собственным глазам – тоже не выход из положения… Шершнев понимал – либо рассудок примет дикую, алогичную данность, либо у него незаметно «съедет крыша» от постоянного морального напряжения и мысленного поиска ответов на вопросы, решить которые не способны специализированные научные подразделения.
…Пологая волна деформированной почвы плавно перетекала в разветвленный овраг, склоны которого оккупировал металлокустарник, а по дну вилась едва заметная тропа. Несколько минут назад с высоты все виделось иначе, а сейчас мир вдруг начал смыкаться, автоны подступили так близко, что ветви царапали по экипировке, Шершнев обрубил несколько побегов ударами десантного ножа, но на срезах тут же выступили тягучие капли, отливающие серебром и медью. Ему стало не по себе, и дальше Иван продвигался более осторожно, не срубая, а отгибая упругие побеги, стараясь не провоцировать колонии наномашин – кто знает, как отреагирует очередной металлический куст на полученные повреждения?
– Быстрее можешь? – Недовольный голос Упыря прозвучал в сознании Шершнева. – Ползешь, словно в зыбучий асфальт угодил.
– Сам пробежаться не хочешь? – огрызнулся майор.
– Ты мне не дерзи!
За поворотом тропы показался первый из наемников, и вспыхнувшая было перебранка угасла сама собой.
– Шершень, ты побеги не вздумай рубить! – предупредил торговец. – Вообще не прикасайся к автону. Просто пролезь под лианами.
– Сам разберусь.
Он остановился в двух шагах от неподвижной фигуры. Скрежет «жестянки», до этого воспринимаемый как фон, казалось, стал громче.
Меднорыжие побеги стлались вдоль самой земли. Сначала металлорастение опутало ноги наемника, остановив его, затем гибкие ветви спиралями поднялись выше, прижав руки к туловищу, не давая воспользоваться оружием. Финал мгновенной схватки выглядел особенно жутко: две медные лианы плавно изгибались над плечами боевика синдиката, вонзаясь в его затылок.
Совет Упыря в данной ситуации не подходил. Ни подлезть, ни обойти. Придется рубить – решил Шершнев. Несколько точных ударов ножа с острейшим лезвием перерубили гибкие побеги, и мертвый наемник, потеряв опору, с глухим звуком рухнул на землю.
Шершнев, обрубив лианы, отпрянул назад, но медный куст никак не отреагировал на агрессивные действия человека, что лишь подтверждало версию торговца о воздействии мнемотехника.
Иван перешагнул через рухнувшее поперек тропы тело. Дальше пространство расширялось, стены оврага раздавались в стороны, и ему не составило особого труда пробраться мимо жутких изваяний. Шершнев обошел их справа, где металлическая растительность была редкой и не принимала участия в нападении.
Именно сюда и попытался отползти сталкер.
Его ноги виднелись у поворота тропы. Шершнев осторожно приблизился.
Сталкер лежал лицом вниз. Его экипировка выглядела потрепанной, заскорузлой от грязи и крови. На ногах кандалы из прочного пластика. Пленный?
Майор осмотрелся. Опасности он не заметил, ближайший крупный механоид сканировался метрах в трехстах правее тропы.
Присев, он перевернул безвольное тело сталкера. Тот был без шлема. На голове запеклась кровь.
– Ну что там?
– Сталкер. Вроде жив, но без сознания. В оковах.
– Ладно, жди, спускаюсь к тебе, – судя по голосу, Упырь приободрился.
* * *
Пока торговец, убедившись, что ему ничего не угрожает, спускался по проторенному маршруту, Шершнев занялся сталкером.
Мнемотехник перед ним или нет, сказать трудно. У них на лбу ведь не написано, кто есть кто. Разве что по особенностям имплантов определить, но для этого у майора явно не хватало опыта. Зато оказать первую помощь избитому до полусмерти сталкеру он мог, чем и занялся без промедления и лишних сомнений.
Достав походную аптечку, он сделал инъекцию, затем в отсутствие комплексного медицинского сканера просто склонился над бессознательным телом, пальцем прощупывая пульс.
На тропе показался Упырь.
– Ты чем там занят? – окрикнул он Шершнева, перешагивая через тело первого наемника. – Биоником заделался?
– А тебе что?
– Делом займись, – веско обронил Упырь. – Экипировку с трупов сними, а с этим нечего возиться, только силы зря потратишь. Он идти точно не сможет, только обузой будет.
– Ты его знаешь?
– Корень это. Вольный мнемотехник. Тут, в Пустоши, обретается.
– Так что же теперь, бросим его умирать? – Иван, получив необходимую информацию, понял: действовать придется решительно.
– Я сказал: делом займись. – Упырь разозлился не на шутку. – Ишь, нашелся самаритянин!
– Сам трупы раздевай, если приспичило.
– Поговори у меня!
– Я в падальщики не нанимался! – отрезал Шершнев. Он уже сложил воедино несколько ключевых фактов. Мнемотехника надо спасать во что бы то ни стало. Наемники не просто так конвоировали его. Этот сталкер наверняка знает о них больше, чем все торговцы Пустоши, вместе взятые.
– Неправильный ты сталкер, Шершень. Выгоды в упор не видишь. Ну какой нам толк с полудохлого мнемотехника? Правильно, никакого, – посвоему расценил молчание Шершнева торговец. – А четыре комплекта экипировки на полмиллиона потянут!
– Федор Тимофеевич, ты бы заткнулся, пока тут одним трупом больше не стало.
Упырь насупился.
– Вот так, значит? Ну смотри, Шершень, я такие фокусы не прощаю. Хрен тебе, а не мое посредничество, понял? Нет, минуту, пожалуй, дам на размышление… – Он оценивающе взглянул на экипировку мертвых наемников. – Если одумаешься, так и быть… – Упырь обернулся и онемел на полуслове. Ствол ИПК смотрел ему прямо в лицо.
– Не зря тебя, Федор Тимофеевич, Упырем прозвали, – сквозь зубы выдавил Шершнев. – Тропу видишь? Вот и шагай по ней, пока я не передумал!
– Себе, значит, все решил прибрать?! – визгливо воскликнул Упырь. – Ну смотри, послушничек!.. Устрою я тебе торговлю трофеями! Нигде ничего не продашь, понял? Паршивого артефакта от тебя ни один перекупщик теперь не возьмет!
Угроза Шершнева не впечатлила.
– Я тебе в последний раз предлагаю: шагай, пока жив и здоров.
– Ну ты и тварь, Шершень!..
Одиночный выстрел выбил коническую воронку под ногами Упыря.
Тот побледнел, как лист бумаги, суетливо попятился, затем, встретившись взглядом с Шершневым, окончательно врубился, что шутки закончились, и, бочкомбочком прижимаясь к левому склону оврага, поспешил разминуться со свихнувшимся от жадности (как он считал) Шершнем.
– Урод! – раздался изза поворота оврага его злобный выкрик. – Я тебе припомню! Все припомню!
Иван не отреагировал на угрозу.
Дышать легче стало. Ком, вставший в горле, он сглотнул. Пулю Упырь заслуживал однозначно, но пришлось сдержаться. Кто его знает, как настроен мьюфон торговца? Не исключено, что факт его смерти от рук сталкера по прозвищу Шершень будет автоматически транслирован в сеть, и тогда выполнение задания серьезно осложнится. Так или иначе, но для сбора информации ему придется контактировать с коренными обитателями отчужденных пространств, тут уж ничего не поделаешь. А Упырь свою пулю найдет, рано или поздно. Как бы ни деформировалась психология сталкеров под воздействием специфических условий выживания, понятия об элементарной справедливости все же, по мнению Шершнева, остаются незыблемыми, просто прячутся до поры гдето на донышке…
– Грамотно ты его отшил… – раздался слабый голос.
* * *
Иван обернулся.
Мнемотехник сидел, болезненно морщась. Левая рука висела плетью, правой он уцепился за ствол металлорастения.
Взгляд сталкера блуждал, не останавливаясь на чемто конкретном.
– Что за дрянь ты мне ввел?
– Боевой стимулятор. – Шершнев присел подле него на корточки. – Как зовутто тебя?
– Корнем кличут…
– А я Шершень. – Иван присел на корточки, рассматривая уродливую рану на запястье сталкера. – Ты мнемотехник? – Он задавал вопросы машинально, словно на экспрессдопросе.
– Ну да… Самоучка, правда… – Корень поморщился от боли. – Ногу сломали, твари… Накопитель имплантированный вырвали с мясом…
Шершнев покосился на тела боевиков синдиката.
– Ну, свое они получили сполна, – заметил он, освобождая ноги мнемотехника от пластиковых кандалов. – Что не поделил с наемниками?
– А скорг их знает… С недавних пор шныряют по округе, все чтото выискивают. Убежище мое какимто образом отыскали, твари. Вчера заявились, говорят: на нас теперь работать будешь.
– А ты?
– Послал их. Сроду ни на кого не работал и впредь не собираюсь.
– Далеко их логово?
– Прилично. Тут одна аномалия есть… – Корень, скрипнув зубами, попытался встать, но тут же рухнул, вновь потеряв сознание.
Рваная рана на его запястье все еще кровоточила.
Так он долго не протянет. Иван понимал: чтобы справиться с тяжелыми ранениями, сталкеру необходима ускоренная работа метаболического импланта, но тот бессилен помочь без источника энергии. У Шершнева был в запасе стандартный энергоблок, созданный в одном из военных институтов по технологии, заимствованной у скоргов.
Если поместить его в рану, посадить на торчащие из изуродованной плоти контакты, может, метаболический имплант мнемотехника вновь заработает?
«Рискованно, но попробовать стоит. Все равно хуже уже не сделаю».
Иван быстро достал энергоблок, примерил его к ране, затем, пользуясь бессознательным состоянием Корня, приладил его к контактам, с силой вдавил в изувеченную плоть.
Метод жестокий, но выбирать особо не приходилось.
Через пару минут мнемотехник застонал, очнулся.
* * *
– Ты бионик, что ли? – Корень с трудом присел, поморщился от боли, затем с удивлением взглянул на рану. – Что за дрянь?..
– Энергоблок.
– Вижу, что не кусок железа… Только заряда не чувствую… Расширитель сбоит…
– Извини, другого в запасе нет.
Корень перевел мутный взгляд на Ивана.
– Кто таков будешь?.. – спросил он, словно кратковременная потеря сознания лишила его памяти о событиях минутной давности.
– Шершень я. Забыл?
– Точно… Вспомнил… Так ты бионик?
– Нет. Бывший послушник Ордена. Недавно имплантирован.
– Сбежал?
– Ну да. Не прижился. Не люблю строем ходить.
– Во чудак. А сбежалто зачем? В Ордене никого силой не удерживают. Поговорил бы с Приором… – У мнемотехника явно произошел прилив сил, видно, накопитель все же отдал скудный запас энергии метаболическому импланту сталкера.
– Да занервничал я, – признался Иван. – Знаешь, после имплантации все подругому воспринимается. Теперь жалею, что погорячился.
– Ну, твою проблему решить несложно. Есть у меня в Ордене связи. – Корень подавил стон. – Больно…
– Терпи. Сейчас место перелома зафиксирую, легче станет.
Пока Шершнев накладывал самодельную шину, мнемотехник лишь шумно сопел, стоически перенося боль.
– Готово. – Иван выпрямился. – Теперь убираться отсюда надо.
– Вопрос – куда? – Корень, опираясь на руку Ивана, с трудом встал на ноги. – Долго идти не смогу. Энергии в твоем накопителе – ноль. В форсрежим не перейти. – Он взглянул на свое запястье. – Странный энергоблок.
– Заряжать его надо.
– Ничего не вижу… – Корень пошатнулся. – Все как в тумане…
– Ты много крови потерял. Далеко до твоего убежища?
– Километра три… Но туда возвращаться нельзя… Лучше к Максу, в старое городище скоргов.
– Где это?
– Далеко. Километров десять. В направлении тамбура… – Корень с трудом сделал шаг, тяжело припадая на сломанную ногу.
Иван покачал головой.
«Здесь оставаться нельзя, – думал он. – Наемники наверняка начнут искать пропавшую группу. Десять километров пути Корень не осилит. И накопитель, как назло, оказался малоемким. Единственный вариант – двигаться к ближайшему энергополю. В его границах импланты мнемотехника смогут черпать достаточное количество энергии для перехода в форсированный режим, что приведет к быстрой регенерации тканей».
– Обопрись о мое плечо. Давай понемногу двигаться.
Корень навалился на него, с трудом удерживаясь на ногах.
– Ничего не вижу… Мьюфон вырубился…
– Терпи. Я тебя не брошу. Надо – на себе потащу.
– Странный ты, Шершень… – Голос мнемотехника звучал тихо, прерывисто. – Кто из сталкеров от денег откажется?.. К чему врагов себе наживаешь? Или у тебя свой счет к Упырю?
– Мразь он, – скупо ответил Шершнев, помогая Корню сделать первый шаг.
– И все?.. Так просто?.. – Мнемотехник стиснул зубы, сдерживая стон.
– Я недавно в пространствах. Не адаптировался к сталкерской психологии.
– Чувствуется… – Очередной шаг дался мнемотехнику легче, он постепенно приспосабливался. – На Баграмова ты чемто похож…
– Кто такой? – насторожился Иван.
– Капитан спецназа. Бывший. Сейчас его многие знают по позывному «Аскет». Неужели в Ордене его не встречал?
– Нет. Слышал, конечно, о нем, но лично не знаком. – Шершнев действительно был наслышан о Баграмове, чья группа в пятьдесят первом преодолела Барьер, а затем загадочно исчезла в момент пульсации. А вот информация о том, что сталкер Аскет и легендарный капитан спецназа один и тот же человек, видимо, содержалась в тайне – доступные базы данных об этом факте умалчивали.
Корень тем временем оглянулся, недобро взглянул на застывшие фигуры наемников, еще видневшихся за плавным поворотом тропы, чтото пробурчал себе под нос.
– Пойдем, нельзя тут задерживаться.
– Сталтехов бы из них побыстрому сделать. – Корень скрипнул зубами.
– Скорги сами разберутся.
– И то верно… Пошли…
* * *
Иван медленно, но верно адаптировался к новому восприятию реальности.
Низкорослые, стелящиеся вдоль земли металлокустарники по мере удаления от Барьера стали видоизменяться, принимая формы исполинских деревьев, и вскоре тропа механоидов углубилась в настоящий металлический лес.
Идти было сложно. Корень то терял сознание, то ненадолго приходил в себя. Шершнев взвалил его на плечи и нес, используя всю мощь встроенной в бронескафандр сервомускулатуры. Ориентировался Иван по ярким сигнатурам механических существ. Повышенная плотность «изделий техноса» указывала направление на ближайшее энергополе, являющееся для порождений механической эволюции чемто вроде пастбища.
Он понимал, что сильно рискует, углубляясь в металлический лес, но иного выхода в сложившейся ситуации не находил. Для успешного выполнения задания ему необходима информация о точном местоположении базы наемников. Даже если Корень не обладал нужными сведениями, он оставался лицом заинтересованным. Учитывая его несомненный опыт выживания в отчужденных пространствах, отличное знание Пустоши и впечатляющие способности мнемотехника, он автоматически становился неоценимым союзником для быстрых и эффективных поисков оборудованных Радичем лабораторий.
– Шершень… Где мы?.. – Хриплый голос сталкера нарушил ход мыслей Ивана.
– К энергополю иду. С разряженным накопителем тебе не выжить.
Корень судорожно закашлялся.
– Твоя правда… – прохрипел он. – Наемники… твари… чтото с расширителем сделали… Никак не сориентируюсь, где мы… И мьюфон молчит вглухую.
– Ты силы не трать. Разберешься, когда полегче станет.
Корень ничего не ответил, видно, опять вырубился.
Количество механических тварей по сфере эффективного сканирования тем временем возрастало. Тропа, на которую Иван возлагал все надежды, внезапно свернула в сторону, металлический лес становился все более плотным, теперь между отдельными автонами почти не оставалось просветов.
Шершнев остановился. Неподалеку он заметил возвышенность и свернул к ней, с трудом продираясь через подлесок, образованный различными металлокустарниками.
* * *
В границах энергополя, под покровом металлического леса, окруженные гиблыми чащобами затаились приземистые строения. Ангары, выполненные из активного пластика, окружал периметр защитных сооружений, воздух мерцал и переливался над ними под воздействием работы генераторов маскирующего поля. На территории базы росли металлические деревья нескольких редких видов, подлесок вокруг них был срезан лазерами, пространство между ангарами вымощено толстыми плитами из полимера.
Тщательно подрезанные кроны металлорастений не смыкались друг с другом, что позволяло небольшим глянцевиточерным вертолетам беспрепятственно совершать взлет и посадку.
У основания металлических деревьев, на специальных площадках располагались необычные конструкции. Их образовывали сотни побегов, проросших сквозь отверстия, специально оставленные в пластиковых плитах. Переплетаясь между собой, гибкие металлические ростки создавали сетку трехмерного моделирования, но изделия, прикрепленные к «родительским» автонам, не обладали четкими завершенными формами, скорее они были похожи на результат неудавшихся экспериментов.
Периметр загадочного лагеря патрулировали наемники техносиндиката, облаченные в герметичную броню, выполненную из такого же материала, что и окружающие постройки.
Особняком от ангаров стоял сборный щитовой дом. Внутри он делился на пять комнат, обставленных пластиковой мебелью, – роскошь по меркам отчужденных пространств.
За рабочим столом, в небольшом помещении, условно именуемом «кабинет», сидел Станислав Радич.
Перед ним переминался с ноги на ногу здоровенный наемник.
– Зигмунд, две плохие новости в один день, не перебор ли? – нарушил звонкую тишину Радич. – Отвечай, не молчи!
Наемник шумно вздохнул. В его глазах прятались искорки яростного блеска, но взгляда он не поднимал.
– Мы еще не выяснили, что стало с грузом, – с трудом сдерживая эмоции, произнес он. – Местность прочесали.
– Ну? Что нашли?
– Только трупы. Произошла стычка между нашим отрядом и колонной военных. Контейнер исчез.
На щеках Радича выступили пунцовые пятна.
– Каким образом?! Его сопровождали десять лучших бойцов!
– Случайность. Наш маршрут проложен по краю аномалии, проверен множеством успешных доставок.
– Так что случилось на этот раз?!
– Судя по положению тел, стычка произошла внезапно. Бой привлек внимание механоидов. Контейнер не был разрушен, но его маяк не работает.
– Почему?
– Я предполагаю, что груз вывезли за пределы Барьера.
Радич побледнел.
– Кто?
– Выясняем. Мы обнаружили две подбитые БМД, самоходную платформу, поврежденную и застрявшую в автонах. Но есть следы третьей машины. Ее судьба пока неизвестна.
– Зачем военные сунулись к аномалии?
– Они выпускали «на волю» древнюю сельхозмашину, напичканную разной аппаратурой. Подобными исследованиями занимался институт кибернетики ВКС России, но, по моим сведениям, программу свернули изза проблем с финансированием.
– А ты не подумал, что это нацеленная против нас акция, спланированная спецслужбами? Если программу исследований свернули, то за каким скоргом им транспортировать в Пустошь новые контрольные образцы?!
– Я задействовал наших людей за Барьером. Они все выяснят. Сельхозмашину уже осмотрели, на борту нет специального оборудования, только устройства, фиксирующие стадии захвата скоргами нового носителя.
– Ты даже не представляешь, какие у нас будут неприятности, если контейнер не отыщется в течение суток!
– Мы его ищем, – сжав зубы, ответил Зигмунд.
– Хорошо. Теперь о мнемотехнике. Его схватили?
– Нет. Собираю группу, чтобы осмотреть место гибели наших людей и начать поиски. Со сломанной ногой и вырванным накопителем он далеко не уйдет.
– Сам возглавишь поиск. – Радич гневно взглянул на Зигмунда. – Потерянным грузом я займусь лично. Все, свободен.
Оставшись один, Радич некоторое время мрачно размышлял, затем, коснувшись сенсора на панели связи, отдал два распоряжения:
– Анатолий, выясни, кто из военных сталкеров сопровождал колонну бронетехники. Рихан, временно приостанови программу исследований, пусть мнемотехники займутся всеми механоидами, находившимися в четырнадцатом секторе на момент исчезновения контейнера. Да, и сталтехов тоже! Ктото из них наверняка зафиксировал развитие событий! Все. Жду результата!
Радич порывисто встал, подошел к окну.
Два небольших вертолета, вмещающих по пять человек, как раз поднялись в воздух и исчезли в мутной пелене, беснующейся за куполом защитного поля.
* * *
Упырь не ушел далеко от места схватки мнемотехника и наемников.
Он, как стервятник, ожидал поодаль, наблюдая, как этот придурок Шершень возится с загибающимся от смертельных ран и истощения Корнем.
Жадность – вот тот порок, что выел остатки души.
А ведь когдато он был совсем другим.
«Был да весь выгорел…» – подумал торговец, присев на корточки, спрятавшись за валуном, откуда мог видеть все происходящее на тропе.
Устал он и озлобился. Много лет назад катастрофа в считаные дни сломала его, как ребенок ломает сухую хворостину о колено. Был когдато Федор Тимофеевич, хирург местной больницы в Сосновом Бору, а потом весь закончился вдруг. Осенью 2051го, когда мир сошел с ума, он еще пытался помогать людям, попавшим в ловушку аномальных пространств, а потом, увидев первого прокаженного, инфицированного скоргами человека, попробовал его спасти и…
Нет, лучше не вспоминать.
Испугался увиденного. Бросил умирающего, забился в какойто стылый подвал, бродил по нему как неприкаянный, пока случайно не набрел на вход в старое убежище. Затворился в нем, жил без счета дней, не открывая, не реагируя на стуки, затыкал уши, чтоб не слышать, как снаружи умоляют впустить. Потерял все человеческое…
Потом успокоился понемногу. В убежище оказался запас еды, в основном консервы, сухпайки, вода.
С запасов и начал. Открылась у него необъяснимая жадность, будто в тело вдохнули иную сущность. Начал открывать на стук, выменивал на еду и воду необходимые вещи, затем спустя несколько месяцев после катастрофы с той стороны Барьера пришли первые ходоки.
Поговорил с ними. Понял – возврата к прежней жизни нет. Консервы, вода – это для отчужденных пространств ценность, а во Внешнем Мире после катастрофы хаос уже пошел на убыль, тех, кого изза Барьера эвакуировали, больше, по словам ходоков, и не видел никто. Говорят, гдето в секретных госпиталях министерства обороны их держат. Зато сами ходоки оказались сговорчивыми. Предложили хорошую цену за никчемные для забившегося в подвал старика вещи, принесенные сталкерами. Обещали деньги, если добудет нкапсул. За деньги, сказали, можно назад вернуться. В обход блокпостов, без проверок, куданибудь в глубинку, там, где эхо катастроф только по телевизору, в новостях далеким отголоском прорывается.
Так и стал Упырем.
За лишнюю нкапсулу готов был спорить до хрипоты, за банку консервов – удавить.
Не вышло вырваться. Не отпустили его аномальные пространства.
Затянула торговля, как трясина. Вскоре обзавелся имплантами и уже не помышлял ни о чем ином.
Вот и сейчас, как он мог уйти, бросив на тропе трофеи стоимостью в полмиллиона как минимум?
Говорят, что сталкерам деньги не нужны. Все равно ведь назад уже не вырваться. Чушь. Бредни. Имея деньги и связи, можно устроиться и тут.
Он умел терпеть. Особенно когда речь шла о деньгах. Пока беглый послушник проявлял милосердие, пытался помочь загибающемуся мнемотехнику, Упырь достал небольшой контейнер, взятый из тайника.
Внутри лежали несколько нкапсул, с виду обычные, ничем не примечательные, но торговец отдал за них целое состояние. Сам лично рискнул идти через пространства, чтобы забрать товар из схрона. А причина – Алмазный Мангуст. Легенда ходячая… Вкрапило в него во время пульсации и рывка через иное пространство загадочные, прозрачные, как слеза, камни. Тверже алмаза. Явно неземного происхождения.
Упырь мечтал завладеть ими. Чего только не пробовал, но Мангуст никак не хотел с жизнью расставаться, чтоб старика ублажить. Вот теперь посмотрим. Наномашины, запрограммированные мнемотехниками, работающими на синдикат, должны сработать.
Размышления Упыря прервал шум шагов.
Упертый этот Шершень. Глядика, Корня на себе тащит. Убогий. Так и сгинут оба ни за грош.
Подождав, пока беглый послушник Ордена скроется за поворотом тропы, Упырь быстро вернулся к месту недавних событий.
Трое наемников попрежнему стояли, будто изваяния, опутанные и пронзенные медными побегами.
А экипировка хороша, ничего не скажешь. Только слышал о такой – Упырь погладил черный глянец антискоргового покрытия, затем приступил к делу. Кровь и мертвецы его не смущали. «Дырочки мы заделаем, будет экипировка, как новенькая…» – думал он.
Торговец так увлекся мародерством, что не заметил, как в небесах промелькнула стремительная точка.
Вздрогнул лишь, когда изза поворота тропы появился отряд наемников синдиката.
Упырь резко выпрямился, развернулся. Невзирая на скверную погоду, шлем он так и не надел, даже защитной дыхательной маской не воспользовался. Порывистый ветер, несущий частички серебристой пыли, трепал его седые космы.
Зигмунд, возглавлявший отряд, остановился.
– Упырь, ты рехнулся от жадности?! – резко спросил он, увидев окровавленные, сваленные в груду элементы экипировки.
– Кому Упырь, а кому и Федор Тимофеевич! – моментально взъелся торговец. – Мой хабар! Так что можешь забирать своих мертвяков и вали отсюда!
– В сторону отойди, пока цел! – Зигмунд схватил торговца за плечо.
– Нехорошо поступаешь… – прошипел тот. – Кто нашел, того и добыча, любой сталкер это знает!
– Я не сталкер!
– Ты – «мотылек» недоделанный! – Упырь взъелся. – Хочешь, чтобы тут еще трупов добавилось?
– Старик, ты меня достал! Мне нет дела до ваших диких неписаных законов!
– А если я заплачу? – ухмыльнулся торговец.
– Чем?
– Ну хотя бы информацией. Ты ведь мнемотехника ищешь? Корня?
– Допустим.
– Если скажу, куда он пошел и кто ему помог – один комплект экипировки дашь?
– Говори!
– Корень без сознания, – ни секунды не колеблясь выпалил старик. – Он бы до сих пор тут валялся, да сталкер один ему помог. Шершнем кличут. Беглый послушник из Ордена. Он Корня на себе потащил. К ближайшему энергополю.
– Не врешь?
– Я за ними наблюдал. Ждал, пока уберутся.
Зигмунд взглянул на миниатюрный экран нанокомпа, закрепленного на запястье. Да, действительно, тропа уводила в «жестянку», к энергополю.
– Ну так что?
– Ничего. Наглый ты, Федор Тимофеевич. А я со стервятниками сделок не заключаю. В машину его! Будет в лагере помои выносить!
* * *
С вершины холма открывался необычный вид: широкая полоса металлического леса окаймляла целый квартал полуразрушенных высотных домов.
Корень несколько раз сглотнул, приходя в сознание.
– Пить… – слабо попросил он.
Иван поднес флягу к его губам, позволил сделать несколько глотков.
Мнемотехник с трудом привстал.
– Где мы?
Иван указал рукой на широкую полосу металлического леса.
– За ним энергополе, – пояснил он. – Только ума не приложу, как пройти через эти дебри?
– Чтото местность мне незнакома… – Корень, вытянув шею, осматривался. – На карте у тебя чтото подобное отмечено?
– Нет. В Пустоши вообще никогда высотной застройки не существовало.
– Значит, последней пульсацией принесло. Узел еще и не такое вытворяет…
– Тропы в ту сторону нет, сплошная чаща.
– Сейчас будет. – Корень привстал, хотя каждое движение доставляло ему адскую боль.
Внезапное чувство тревоги охватило Ивана. Он машинально вскинул ИПК, удерживая оружие одной рукой. Сервоусилители мускулатуры чутко отреагировали на напряжение мышц, ствол оружия переместился плавно, автоматически сработали дополнительные системы стабилизации: из запястья с ноющим звуком выдвинулись цепкие манипуляторы – теперь Шершнев мог открыть огонь с одной руки.
– Не дергайся! – резко осадил его Корень.
Энергетическая матрица крупного техномонстра появилась внезапно. Исчадие техноса двигалось у подножия холма, проламывая себе путь через «жестянку».
Мнемотехник напряженно следил за продвижением монстра. Сколько и без того скудных жизненных сил отнимало у него дистанционное воздействие на механическую тварь!
– Хорошо… Сейчас свернет…
Действительно, многотонное «изделие техноса» вдруг начало забирать правее, двигаясь в сторону квартала разрушенных высотных зданий.
Лицо мнемотехника побледнело, мелкие бисеринки пота выступили на лбу.
– Давай за ним… – наконец сипло выдавил Корень, – только не спеши. Держи дистанцию… – Его голос слабел.
Иван обернулся. Мнемотехник хоть и находился в сознании, но идти явно не мог, он и так отдал все силы, чтобы направить механоида в нужном направлении, заставить его продавливать узкую просеку в металлическом лесу.
Шершнев ввел сервомускулатуру в режим максимальной нагрузки, взвалил сталкера к себе на плечи. Датчики уровня заряда батарей моментально сползли в желтую зону, но Шершнев рассчитывал, что по мере приближения к границе энергетической аномалии два артефактных накопителя, встроенные в его экипировку, начнут заряжаться.
Механоид тупо и прямолинейно двигался к окраинным руинам квартала многоэтажных зданий. Несколько минут он придерживался заданного мнемотехником направления, затем внезапно свернул в сторону.
