Текст книги "Смертельный контакт"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Что это?

– Напиток забвения. Он снимает усталость и тревожные мысли.

Логинов чувствовал, что с трудом сдерживает себя. С каждой минутой, проведенной на станции, ему становилось все труднее сохранять самообладание.

Кто хоть однажды путешествовал по миру, должен понимать, что такое семантический шок. Даже в рамках родной планеты, попав в другую страну, расположенную в иной климатической зоне, оказавшись среди незнакомых людей, чуждой природы, неизвестных обычаев, человек, каким бы сильным и «морально подготовленным» он не был, испытывает шок, так что говорить о Логинове, оказавшемся в полнейшем, абсолютном одиночестве, среди существ, с которыми он не сталкивался вообще, либо соприкасался с ними в бою?

– Зачем мне продавать корабль?

– Неправильно… Не «зачем», а «почему», – Ц'Ост оскалился в дружелюбной улыбке.

– Объясни. Я не понимаю.

– Андрий, ты привел к станции боевой фрегат Армохонтов. По закону, боевыми кораблями может обладать только старшая раса. Эшранги.

– Я не из вашего мира. Мне нет сейчас дела до «старших» и «младших» рас. Я ищу свою родину, а без корабля…

– У тебя его отнимут, – Ц'Ост сделал глоток «напитка забвения». – Эшранги разделены на кланы, они враждуют между собой, но когда идет речь о господстве в космосе – они едины.

– Допустим. Что я получу взамен?

– Гостеприимство Ц'Остов. Навсегда.

Очевидно, по разумению метаморфа предложение было более чем щедрым.

– Извини, но фрегат не продается.

– Подумай Андрий. Мы подождем. Хорошо подумай о своем одиночестве в нашем мире.

Ц'Ост встал и, не оборачиваясь, покинул отсек.

* * *

Рефлексия…

Андрей не подозревал всей глубины истинного смысла скрывающегося за этим словом.

Сейчас сидя в «баре» станции «Н-болг» он в полной мере испытывал на себе глубину повторяющийся переживаний, связанных с глобальной утратой .

Он потерял все. Окружающее выглядело настолько чуждым, что лишь многократно усиливало нервный стресс.

Я никогда больше не увижу людей.

Мысль билась в рассудке, и спасения от нее не было.

Нужно сказать, что на станции царили порядки, которые по человеческим меркам можно было назвать анархическими. Сюда прилетал кто угодно, в отсеках общего пользования нередко случались потасовки, а то и перестрелки.

Ведающие всем Ц'Осты относились к инцидентам с абсолютным равнодушием, до тех пор, пока дело не касалось порчи имущества.

Рефлексия. Она затягивала рассудок, как омут, рука невольно тянулась к узкому неудобному бокалу с «напитком забвения» – смесью всякой дряни, выращиваемой здесь, на станции, в отсеках гидропоники и обладающей легким наркотическим воздействием.

Забвения не наступало. В голове плавал дурман, мысли становились обрывочными, воспоминания рыхлыми, но не менее болезненными.

Потом появлялась немотивированная злоба.

Часто вспоминался один разговор, случайно услышанный еще в академии астронавтики, но почему-то запомнившийся, засевший в памяти, или вытащенный на поверхность сознания сообразно обстоятельствам.

Беседовали два кадета, после просмотра очередного фильма:

– Не понимаю, что случилось, – говорил один из них. – Фильмы пошли какие-то дурацкие, герои – комплексующие, рефлексирующие сопляки. Как будто интересно смотреть, как они мучаются.

– Да, – соглашался второй, – уж куда лучше старые фильмы, там хоть герой – железный парень, знающий, что ему нужно в жизни. И без всяких комплексов и стрессов…

Андрей понимал: он ведь был тем самым «железным парнем», а что случилось сейчас? Куда он падает, где дно пропасти и чем завершаться его моральные муки?

Нечего сидеть на станции и смотреть на «братьев по разуму», пытаясь их понять. Нужно искать Землю.

Опять внутри начала копиться иррациональная злоба, хотя вряд ли кто-то находящийся сейчас в этом зале имел прямое или косвенное отношение к его проблемам.

Однако Андрей в некоторые моменты просто не контролировал себя. Он потерялся. Осознание своего полнейшего одиночества било, как контузия.

За три дня, проведенных на борту станции «Н-болг», он достаточно полно ознакомился с нравами пестрого конгломерата обитателей космического поселения.

Информации полученной от метаморфов, вполне хватало, чтобы воссоздать недостающие звенья реальности и, как выразился один из них: «хорошо подумать о своем одиночестве в нашем мире…»

Межзвездная торговля, основанная на еще функционирующих звеньях древней транспортной сети, полностью контролировалась Ц'Остами, но метаморфы не стремились превратить контроль в тотальное господство. Если выражаться понятным человеку языком они «жили одним днем», ища сиюминутную выгоду и не особо задумываясь над ближайшими перспективами.

Иные расы, вернее их остатки, пережившие яростный удар загадочных механоформ, по сути, утратили всякую волю к экспансии в дальний космос. Не имея собственной технологической базы, они пользовались наследием Армохонтов, не пытаясь вникнуть в принципы действия механизмов или постичь тайны эксплуатируемых технологических решений. Небольшой «запас прочности» обеспечивался обилием автономных ремонтных механизмов, обслуживающих космические корабли и поддерживающих небольшие линии производств запасных частей на станциях типа «Н-болг».

За последние сутки, проведенные в тяжелых раздумьях, Андрей все чаще спрашивал себя: «Где же вы – настоящие братья по разуму? Куда исчезла величайшая из цивилизаций космоса?»

Ответа не знал никто. Армохонты действительно исчезли, а все, что происходило в действительности, напоминало древний мир Земли с обилием рас, существовавших в рамках планетной цивилизации: примитивные отношения между различными планетами сводились к торговле, локальным военным конфликтам, – каждый преследовал собственные цели, не стремясь даже задуматься о глобальном.

Андрей не исключал, что на обломках не до конца понятой им системы взаимоотношений «старших» и «младших» рас современного космоса, в ближайшем будущем возникнет нечто вроде империи, которая на краткий промежуток времени объединит разрозненные народы, но что дальше? Несомненно, планетные поселения, не до конца уничтоженные нашествием таинственных механоформ, возродятся, и тогда контроль над транспортной межзвездной системой Армохонтов даст одной из космических рас явное, неоспоримое преимущество над другими.

Ц'Осты не казались Логинову той силой, что способна удержать станции «Н-болг» под своим контролем.

Полученные от метаморфов сведения ясно указывали – в космосе царят силы Эшрангов. Но их цивилизация раздроблена на враждующие кланы, ведущие постоянную борьбу, как друг с другом, так и с независимыми планетными цивилизациями Умров, Хонди и Звенгов.

В этой связи один лишь факт существования установки мобильного гипердрайва, способного освободить корабли торговцев и военные флоты от жесткой привязки к древним внепространственным тоннелям, спровоцирует всплеск событий, разрушив сонное течение жизни на станциях.

Логинов мог поступить двояко: извлечь личную выгоду из обладания рабочими образцами гиперпривода, по которым, даже при существующем уровне знаний еще можно полностью восстановить технологию, использованную при проектировании «Витязей», либо придерживаться избранной линии поведения, всеми силами скрывая факт существования уникальной разработки, памятуя о том, что он по-прежнему офицер военно-космических сил, пусть уже не России, но Земли.

Земли, путь к которой потерян.

* * *

От мрачных размышлений Андрея отвлекло появление Хонди.

– Хомо, есть деловое предложение.

Логинов поднял взгляд. Рядом с его столиком стоял, опираясь трехпалой кистью на столешницу торговец-Хонди, чуть поодаль маячил метаморф.

– Я не интересуюсь никакими предложениями.

Андрей мало того, что находился в наисквернейшем расположении духа, но и успел заметно перебрать «напитка забвения», от которого вопреки заверениям метаморфов, он испытывал лишь легкую одурь да повышенную раздражительность.

Логинов понимал, что агрессия по отношению к обитателям станции «Н-болг» не лучший способ завязать нормальные отношения, но ничего не мог поделать с собой. Существа иных рас вызывали у него резкую неприязнь, граничащую с бесконтрольной и в конкретном случае – безосновательной ненавистью.

Чем провинился Хондийский торговец? Тем, что подошел к нему?

Глупо. Но Андрей почти не контролировал себя. Сколько бы их не готовили к встрече и общению с «братьями по разуму» все усилия преподавателей и психологов, похоже, пропали всуе.

Они были и останутся для него чужими , а собственное одиночество с каждым днем, часом, минутой будет разрастаться, грозя безумием.

Андрей попытался отмолчаться – не вышло.

Хонди хоть и казался миролюбивым, но был настроен решительно. По крайней мере отойти от столика у него не хватило сообразительности.

– Хомо, ты даже не выслушал моего предложения.

– Я не хочу тебя слушать, – четко, делая паузу между словами, ответил Андрей.

Вокруг шныряли сервомеханизмы. Одни разносили еду и напитка, другие убирали со столов, третьи просто толклись у стен в ожидании, когда возникнет потребность в большем количестве обслуживающих машин.

Андрей даже на сервов смотреть спокойно не мог.

Хонди не уходил. От разумного насекомого исходил резкий тошнотный запах, за соседним столиком четверо Звенгов повздорили, устроив шумную визгливую возню, – куда бы Андрей не бросил взгляд в поисках спасения от подступавшего к горлу срыва, он видел кого-то из чужих .

Он не выдержал испытания глобальным, подавляющим рассудок, чувством одиночества.

Не помогла ни подготовка к «первому контакту», где им внушали терпимость к любым мыслимым и даже немыслимым для человека жизненным формам, не помог и робкий голос здравого смысла, пытавшегося сказать: уймись, остынь, если не в состоянии терпеть внешнего вида иных существ, их запахов, звуков их речи – уйди. Встань и уйди на свой корабль и там дай волю свой ярости, своему бессилию…

Нет, он не внял рассудку.

Они чужие. А я один. Я больше никогда не увижу людей. Земля исчезла, пути к ней нет… Я буду скитаться среди чуждых миров, исполнять поручения инопланетных торговцев, чтобы элементарно выжить… А зачем? Где теперь искать потерянный смысл существования? Как примирить себя с абсолютно чуждым миром?

– Я тебя прошу – уйди прочь, – собрав остатки здравомыслия, произнес Андрей, слушая, как автоматическая система переводит его слова на язык межрасового общения.

– Нет, – упрямо проскрежетал жвалами Хонди, – у Хомо есть большой вместительный корабль, у меня – товар, который нужно перевезти в удаленную звездную систему. Говори со мной.

– Я не буду с тобой говорить, – хрипло выдавил Андрей, теряя всякое самообладание. – Убирайся, я хочу побыть один. И передай Ц'Остам: «Хомо не желает никого видеть». Это понятно?

– Нет, – тупо ответил Хонди.

Рука Логинова соскользнула на рукоять оружия.

Палец коснулся сенсора активации. Армейский пистолет снаряженный обычными (в понимании человека) патронами, без сомнения вызовет переполох. Инопланетяне, привыкшие к энергетическому оружию, наверное, никогда не видели и не слышали о чем-то подобном.

Тихо вкрадчиво прошелестел электромагнитный затвор, досылая патрон в патронник.

Андрей балансировал на грани безумия.

Одиночество плескалось в глазах, зрачки Логинова расширились, легкая одурь, вызванная напитком метаморфов, окончательно улетучилась, но сознание не прояснилось, напротив, его как будто подернуло хмарью.

– Значит, не уйдешь?

– Нет, – повторил Хонди. – Сначала договариваться, потом уходить.

Андрей лишь чудом удержался, чтобы не выстрелить ему в лоб.

Резко отведя руку в сторону, он коснулся сенсора огня, и оглушительный одиночный выстрел заставил вмиг умолкнуть гомонящий зал.

Серву, доставлявшему заказ к расположенному неподалеку столику, разрывной пулей снесло половину корпуса, один из оторванных манипуляторов едва не зашиб Звенга, а бесформенный, дымящийся фрагмент механизма, приводившего в движение бытовую машину, с лязгом отлетел под ноги Ц'Осту.

Хонди отшатнулся. Его будто парализовало: пуля прошла в нескольких сантиметрах от головы разумного насекомого.

– Я ведь ясно сказал – оставьте меня в покое! ВСЕ!

Смертельную бледность Логинова подчеркивали пятна нездорового румянца. Пока автопереводчик издавал чирикающие звуки универсального языка, никто не проронил ни звука, затем Хонди опасливо отступил на несколько шагов, а Ц'Ост, напротив осторожно приблизился к Логинову, непроизвольно меняя формы и окраску своего тела, будто рефлекторно пытался слиться с предметами скудной меблировки «бара».

– Это был хороший механизм, – наконец произнес он, вопросительно посмотрев на Андрея.

– Я заплачу, – устало буркнул Логинов.

За спонтанным действием, в котором сконцентрировалось нервное напряжение, накопленное за трое суток пребывания на станции, неизбежно наступила если не апатия, то некоторая внутренняя разрядка. Андрей, конечно, не стал от этого более коммуникабелен и его отношение к чужим не пошатнулось ни на йоту, но он восстановил утраченный на миг самоконтроль.

– Приходи в шлюз моего корабля, – он встал, сверху вниз посмотрев на Ц'Оста. – Договоримся о цене.

* * *

Вернувшись на борт фрегата Армохонтов, Логинов чувствовал себя немногим лучше, чем четверть часа назад. Пока он шел длинными, плохо освещенными коридорами станции, подумать успел о многом. Последствий случившегося инцидента он не опасался, – за трое суток проведенных на станции, Андрей наблюдал более десятка стычек между посетителями бара. Особенно задиристы были похожие на земных мартышек Звенги. В стычках пару раз применялось энергетическое оружие, но оно не причиняло вреда: мощность носимых образцов лазеров была низка, а каждому находящему на борту «Н-болга» существу (как впрочем и обслуживающим сервомеханизмам) Ц'Осты в обязательном порядке прикрепляли портативное устройство размером со спичечный коробок, которое в случае стычки генерировало поле, нарушающее структуру лазерного луча, так что в худшем случае пострадавший мог получить несильный ожог.

Теперь они станут всерьез опасаться меня, наверняка потребуют, чтобы оставлял оружие на борту фрегата. Да и ладно…

Андрей хоть и понимал иррациональность совершенного поступка, но не жалел о нем.

Сойти с ума – раз плюнуть. Только теперь запоздало, но отчетливо пришло понимание – окажись он сейчас среди худших врагов из числа людей, он бы радовался .

Испытание глобальным одиночеством он не выдержал. Да, существовало множество объективных причин, по которым легко найти оправдание любому поступку. Его психика на протяжении последних месяцев подвергалась поистине нечеловеческим испытаниям: сначала имплантация микромашин, затем памятный бой, с участием космических кораблей двух неизвестных ранее цивилизаций, произошедший на подступах к колонии Новой Земли, рывок через аномалию пространства-времени, чудовищное осознание того, что не просто потерял координаты Земли, но и «прожил» три сотни лет, искаженных аномалией в одно мгновенье.

Хуже всего становилось при мысли о собственном бессилии.

Три столетия не отмотаешь вспять. На него смотрели со сдержанным удивлением, заинтересованностью, как на очередной артефакт, осколок прошлого.

Ц'Осты не скрывали: да нам известна раса Хомо. Некоторое время люди (по слухам, приходящим из невообразимой дали) занимались разбоем. Несколько кораблей – переоснащенные транспорты расы Армохонтов – бесчинствовали в удаленных звездных системах, была даже неудавшаяся попытка захватить одну из узловых станций древней транспортной сети.

Людей не любили, их запомнили как существ жестоких, беспринципных.

На прямой вопрос: известны ли современные поселения людей, все, кого не спрашивал Логинов, отвечали отрицательно. Да были, когда-то давно, потом исчезли. Не то выродились, не то были истреблены. О планете Земля и Солнечной системе никто вообще даже не слышал.

Андрею глубоко врезался в память один из первых разговоров с Ц'Остом, который встретил его у шлюза, а затем, не проявляя лишних эмоций, долго и скрупулезно рассказывал о станции «Н-болг», существующих порядках, в общих чертах обрисовал привычки представителей различных рас.

Нужно сказать, что для Логинова эта сдержанная приветливость, стала частью полученного семантического шока.

Веду себя как истерик.

Поучиться бы у Ц'Остов коммуникабельности и отсутствию фобий.

Другие они. ДРУГИЕ.

Ну, подумаешь – человек. Эка невидаль – дикий Хомо, невесть каким образом оказавшийся в окрестностях «Н-болга».

Фрегат Армохонтов – вот это серьезно, а человек…

Сгинет где-нибудь в глухих закоулках станции – и славно. Метаморфы с удовольствием присвоят фрегат, а о нем никто и не вспомнит.

Я не нужен тут никому. Никто мне не дорог и я для них – даже не проблема, а так, диковинное чудом пережившее свою расу существо, за которым не стоит цивилизация, а значит сделать с человеком можно все что угодно.

Срыв, не срыв, а выстрел кое-что расставил по местам. По крайней мере, зарываться не станут.

…Пройдя через шлюз, Андрей оказался на борту.

Алгиты немедленно вышли на связь.

Логинов вдруг поймал себя на том, что ментальный голос вызвал у него чувство тепла и облегчения.

Колония разумных кристаллов стала для него ближе и понятнее чем все иные существа вместе взятые. Нетрудно понять, почему все произошло именно так. Контакт с Алгитами совпал во времени с осознанной, вызванной необходимостью, активацией потенциальных возможностей, связанных с использованием имплантированных в его организм микромашин. Внутренний голос, который он воспринимал во время наивысшей концентрации жизненных и моральных сил, поначалу не имел привязки к конкретному существу, образу, и он подсознательно начал воспринимать его на уровне собственного «я».

Так получилось, что Алгиты в критический период не только оставались его единственными собеседниками, но и помогли выбраться из отрезанной от «обитаемого космоса», погубленной боевыми действиями звездной системы, к станции «Н-болг».

Они единственные, кто не вызывал у него антипатии.

Мы скучаем.

Андрей невольно усмехнулся. Настроение действительно несколько улучшилось.

Скучаем по космосу. Скоро лететь? Станция – неинтересно.

– А куда лететь? – спросил Андрей, направляясь к переоборудованному под каюту отсеку. – Я отказался работать на грузовых перевозках, – признался он, мысленно передав образ Хонди и его настойчивые просьбы.

Было интересно лететь сюда. Ты – грустный. Давай искать твою планету.

Вот так запросто: давай найдем Землю. Андрей даже остановился. Как искать, если нет ни звездных ориентиров, ни каких-то иных навигационных данных?

Мы говорили с другими Алгитами. Транспортная сеть разрушена не в одно время. Долго. Ты говоришь – раньше людей встречали в границах обитаемого космоса. Вывод прост: существовал транспортный канал, через который они попали сюда. Потом канал оказался разрушен.

Если бы кристаллы могли почувствовать тот шквал эмоций, что захлестнул Андрея.

Простая, гениальная в своей простоте логика Алгитов мгновенно возродила в его душе уже угасшую надежду.

Как же он не догадался сам?! Действительно как люди, упоминания о которых сохранились среди Ц'Остов, попали в сектор? Конечно по транспортной сети. И это значит, что древняя система Армохонтов в недавнем прошлом имела соединение с теми районами космоса, где расположена Земля!..

Не работающие, разрушенные врата! Однажды он уже прошел через них, используя гиперприводы «Витязей». Алгиты способны снимать навигационные данные с уцелевших носителей информации разрушенных врат, – если увести фрегат в зону звездных систем, отрезанных от функционирующей части транспортной сети, то он сумеет избежать многих опасностей, о которых только что предупреждал его один из метаморфов.

Вот новая, верная и достойная любых затрат цель – отыскать путь к Земле, двигаясь от одних разрушенных врат к другим, пока среди звездного окружения не отыщутся известные ориентиры, по которым он сумеет определить местоположение Солнечной системы!

Ты зря испугал Хонди…

– Мысли читаем? – спросил Логинов, меняя направление на развязке коридоров.

Нет. Мы разговариваем. Ты спрашиваешь, мы отвечаем.

Андрей вошел в ходовую рубку фрегата, огляделся по сторонам.

– Что-то я не пойму. Откуда Алгиты узнали о Хонди?

Ты передаешь сцену. Много последовательных образов объединенных смыслом. Мы слышим вопрос и отвечаем.

– Допустим, – Андрей сел в кресло. Отрицать, что инцидент с Хонди постоянно присутствовал в мыслях, было бы глупо. – Но я не задавал вопроса!

– Это тебе так кажется, – ответ на этот раз был транслирован через аудиосистему. – Ты задавал вопрос. Мы услышали и ответили.

– И в чем я поступил неправильно?

– У Хонди свои обычаи. Если ты отвечаешь «нет», он не уйдет, пока не повторит просьбу определенное количество раз. Элементарная вежливость их расы. Если Хонди слышит «нет» и сразу принимает отказ, – это равносильно оскорблению.

– А если бы я согласился?

– Он бы ждал, пока ты подтвердишь согласие.

Не ошибается тот, кто ничего не делает…  – мысленно успокоил себя Андрей, – Хотя… Хотя нужно взять себя в руки.

Ему стало неприятно. Третьи сутки на станции, а уже в истерике поднял стрельбу. Хорошее мнение он оставит о людях.

– Алгиты знают обычаи других рас?

– Нет. Знание об обычаях Хонди – случайны. Мы навигационная система. Нас интересуют другие вопросы.

– Ясно.

Андрей не стал мучить Алгитов дальнейшими расспросами. Он видел погибшую колонию кристаллов, которые по все вероятности являлись основной системой управления фрегата. Трудно сразу разобраться во всех нюансах абсолютно чуждых технических решений. А уж психологии иных рас еще учиться и учиться. Любой, бестактно заданный вопрос может обидеть или насторожить Алгитов, или им все же неведомы чувства?

Экспериментировать уже не хотелось.

– Мы отправимся на поиски моей родной звездной системы, – произнес Логинов, принимая решение. – Сейчас улажу с Ц'Остами вопрос по компенсации за уничтоженный сервомеханизм, и начнем подготовку к старту.

– Ты не собираешься лежать с закрытыми глазами?

– Нет, – губы Андрея тронула невольная улыбка. – Отдохну позже после прыжка.

* * *

Договориться с Ц'Остами о компенсации не составило труда.

Представитель метаморфов даже не пытался скрыть своей озабоченности по поводу произошедшего, и высказал искреннюю радость, узнав, что человек покидает станцию.

– Я сумею убедить Хонди, что в действиях человека не было злых намерений. Могу я сказать, что таков обычай твоей расы?

– Придумай что-нибудь. Не хочу распространения дурной молвы. Мне будет урок, а владельцам станции в качестве платы за испорченный сервомеханизм я предлагаю три контейнера с грузом из трюмов моего корабля.

– Что внутри? – Ц'Ост тут же утратил всякий интерес к Хонди – теперь его интересовало исключительно содержимое груза.

– Там запасные части. Насколько я понял – стандартизированные узлы, подходящие для ремонта большинства кораблей построенных Армохонтами.

– Щедро.

– Я хочу, чтобы мой поступок не повлек дурных последствий для других людей, если они вдруг окажутся на станции.

– Каждое существо совершает ошибки, – философски заметил Ц'Ост, – Андрий вернется к нам?

– Не знаю, – честно ответил Логинов. – Я собираюсь путешествовать. Хочу увидеть иные звездные системы. Надеюсь где-нибудь встретить других людей. Ты не знаешь где их искать?

– Нет, – торопливо ответил метаморф, непроизвольно изменив окраску кожи, став почти неотличимым от переборки, на фоне которой стоял.

Лжет, наверное,  – подумал Андрей, но тут же мысленно одернул себя. Хватит уже глупостей. Откуда ему знать, почему метаморфы внезапно видоизменяются?

– Я выгружу контейнеры в доке.

– Договорились человек. Мы будем помнить о тебе… хорошо.