Текст книги "Бич Божий"

Автор книги: Андрей Мартьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Конечно, – Вадим первым овладел ситуацией. – Здесь мало что изменилось. Давай за мной.

Я побрел в арьергарде, размышляя о специфике энергообеспечения андроидов. Искусственные люди последних моделей не едят и не пьют, метаболизм в органических тканях обеспечивается путем рециркуляции активных веществ. Никто из отпрысков «Птолемея» не попросит напоить его чаем. Это исключено.

«Бунт машин… Эта „проблема“ десятилетиями, еще со времен Азимова, привлекает внимание всего прогрессивного человечества. Причина понятна – люди еще не забыли, как превращали в рабов себе подобных (а кое-где в Африке и Юго-Восточной Азии рабство существует до сих пор). Вот и волнуются лучшие умы: а не захотят ли компьютеры из наших рабов превратиться в господ? В многокилометровой шеренге написанного на эту тему бреда стоят такие „выдающиеся“ творения, как серия про Железного Шварца ака Терминатора, „Матрица“ с продолжениями (о которой можно писать отдельные статьи) и многие, многие, многие другие. Так и хочется посоветовать авторам этих творений – да расслабьтесь же, ребята, все совсем не так.

Почему бунтуют рабы? Да потому, что бесправны, унижены и периодически оскорблены, в том числе действием. У стадного животного человека стремление пробиться из нижней части пирамиды на вершину заложено в генах: вожаки вкуснее и сытнее едят, имеют много красивых самок в качестве подружек да и вообще наслаждаются жизнью. Инстинкты же выживания и продолжения рода – два столпа, на которых зиждется человеческая психика. Поэтому даже самый сытый и довольный раб всегда может неожиданно взбрыкнуть и попытаться стать фараоном.

У компьютеров такие мотивы полностью отсутствуют. Род за них продолжает человек, да и о сохранности дорогих железяк заботится он же. Наверняка рано или поздно появятся роботы, в которых встроены программы воспроизведения, но это не изменит положение дел кардинальным образом. Как и ранее, основным мотивом животной биомассы останется заполонение собой всех доступных ареалов, а электроники – обрабатывать электрические сигналы. Защитно-воспроизводственные программы же вряд ли кто-то в здравом уме станет писать в ущерб людям. Нет, конечно, психопаты всегда найдутся, но таким проще сбросить на кого-нибудь ядрену бомбу, чем заниматься долгими исследованиями с сомнительной перспективой. Случайные же нежелательные мутации программного обеспечения и недочеты программирования надежно предотвратят простейшие предохранители. Если же речь пойдет о боевых системах, в которые изначально будет заложена возможность убивать людей, то они никогда не останутся без присмотра со стороны человека (хотя бы просто на случай технических проблем). Так что нажать на кнопку (или дернуть за рубильник) в случае неожиданно опасного для человека поведения программы найдется кому».

Евгений Лотош, первая половина XXI в.

Глава пятая
ЛАЗАРЬ ВЫШЕЛ ВОН

Рассказывает капитан Казаков

Гермес, система Вольф-360. Сентябрь 2681 года от Р. X.

… Проснувшись, я никак не мог понять, что за несусветную гадость пил вчера. Однозначно, это похмелье, причем тяжелейшее. Еще не открывая глаз, я решил, что единственным разумным выходом из данного состояния является немедленное самоубийство – так жить нельзя.

В голове перекатываются металлические шары, я отчетливо слышу некий загадочный шум, напоминающий морской прибой, во рту… Ой, фу, об этом лучше вообще не думать. Попить бы!

Я пошевелил пальцами – надо же, работают. Попробовал поднять правую руку и машинально отметил: координация несколько нарушена, хотел потрогать губы, а ладонь уткнулась в щеку. Хуже того, кожа на лице слегка онемела, покалывает. Неужто отравился? Нет, давайте вспомним, что пили? И вообще, где я нахожусь?

На этом ряд вопросов глобальной важности закончился – самое главное я помнил, идентифицировать собственную личность было относительно нетрудно. Далее можно начать выстраивать логическую цепочку: если мы (кто – мы?) нажрались самым свинским образом, значит, отрывались на базе – в полевых условиях особо не порезвишься, некогда. Отсюда вывод: мы на отдыхе, и в ближайшее время, сиречь от суток до трех, никаких грандиозных событий не предвидится.

Ничего себе отдохнули. Надеюсь, веселье прошло без особо тяжких последствий.

Будем действовать последовательно. Для начала необходимо выяснить точку дислокации и обстановку, после чего немедленно приступить к поискам любой жидкости – в идеале апельсинового сока или рассола. Простая вода тоже подойдет.

Я с чудовищным трудом разлепил веки и издал звук, отдаленно похожий на стон. В горле запершило, сразу появилась резкая тошнота. Господи, как же мне плохо! Отравился, никаких сомнений, – мы здесь (где – здесь? А, ну точно, на Афродите, система Сириуса…) и думать забыли о качественном алкоголе, употребляем любой доступный суррогат. Действующая армия, чего вы хотите…

Стоп. Всплыло космогеографическое название – «Афродита». Ура, я знаю, где нахожусь!

Серо-белая мгла постепенно рассеивалась, я подсознательно рассчитывал увидеть знакомый барак на базе с прозаическим наименованием «Красная» (еще один топоним! Прихожу в себя!), однако из тумана выплыло нечто категорически непонятное.

Я сфокусировал взгляд на самом ярком изумрудном огоньке и вдруг понял, что вижу перед собой… Подождите-ка… Ничего не понимаю!

Смотреть было больно, резало глаза, текли слезы. Я вытер лицо ладонью и проглотил склизкий комок, подкативший к горлу. Вгляделся.

Перед моим носом светилась разноцветными индикаторами вогнутая панель странного вида. Поднял руку, дотронулся. Поверхность мягкая, вроде бы силиконовая. Красивые огоньки, будто свалившиеся с новогодней елки, никуда не исчезли, значит, они находятся за прозрачным желеобразным покрытием.

– Эй? – окончательно запутавшись, прохрипел я. – В чем дело?

– Лежите спокойно и постарайтесь меньше двигаться, – послышался тихий, доброжелательный голос, начисто лишенный каких-либо половых признаков. Все ясно, это искусственный разум. Неужели все настолько скверно и я оказался в госпитале? – Будьте аккуратны, вам сейчас дадут попить.

Моих губ коснулся гибкий манипулятор, тонкая трубочка, оказавшаяся источником вожделенной жидкости. Терпкая сладковатая водичка с отчетливым химическим запахом подействовала благотворно – исчезла сухость во рту и почти перестало тошнить.

Я осмотрелся еще раз и окончательно понял: случилось нечто очень нехорошее. Герметичная капсула с атравматичным внутренним покрытием смахивает на стандартного автохирурга, но здесь куда просторнее, по крайней мере можно раскинуть руки. Установленная на крышке капсулы панель, однако, мне незнакома – никакой информационной нагрузки мерцание десятков крошечных лампочек не несет, хотя иногда мне кажется, что я вижу некие геометрические фигуры, свет убаюкивает, успокаивает…

– Есть там кто? – Теперь мой голос прозвучал более отчетливо. – Кто-нибудь меня слышит?

– Разумеется, господин штаб-офицер, – ответило то же бесполое существо. – Вы перенесли крайне тяжелую травму, но процесс восстановления идет вполне успешно.

– Травму? – поразился я. – Когда?

– Через несколько часов вы сможете покинуть реанимационный блок. Вам все объяснят. Отдыхайте. Есть какие-либо пожелания?

– Можно сесть? Лежать неудобно… И в животе бурчит адски.

– Это последствия активации желудочно-кишечного тракта, – наставительно сказал ИР. – Сейчас я изменю форму капсулы, приготовьтесь.

Не понял? Стандартный автохирург больше смахивает на железный гроб со стеклянной крышкой! Изменить его форму можно только кувалдой!

Обещание исполнили в точности: спинка медленно поднялась, мои голени и ступни опустились вниз. Перед носом опять появился манипулятор.

– Вы позволите провести гигиенические процедуры полости рта? – с прелестной непосредственностью пятилетнего ребенка, задающего взрослым вопросы о сексе, осведомился ИР. Изумительное хамство! – Ваша стандартная симбиотическая микрофлора восстановлена, но необходимо предотвратить излишнее размножение микроорганизмов…

Отказаться невозможно – откуда-то из-за головы появились еще полдюжины псевдопальцев, которые накрепко зафиксировали мне нижнюю челюсть в открытом положении. Я смирился – медицина требует, значит, надо. Стоматологов я всегда ненавидел, но автохирург явно трудился в щадящем режиме: ничуть не больно.

Ощупав языком «полость рта» после заявленной «процедуры», я непроизвольно ругнулся. Мне что, новые зубы вырастили взамен двух выбитых? Точно. Утерянные сто лет назад резец и клык сверху слева на месте. Спасибо.

ИР заткнулся, дав мне возможность сосредоточиться и попытаться вспомнить, что именно произошло. Какая, к дьяволу, «тяжелая травма»? По пьяному безобразию упал с танка и сломал хребет? Вряд ли, представление о технике безопасности у меня на уровне безусловного рефлекса, поэтому и жив до сих пор. Что тогда стряслось?

Внутри черепной коробки скрипели и цеплялись зубьями друг за друга ржавые шестеренки, мелькали разрозненные обрывки воспоминаний, однако выстроить цельную картину никак не получалось. Я знал, какой сейчас год и даже месяц, примерно представлял, в какой точке планеты нахожусь и каковы поставленные задачи, под чьим непосредственным командованием находится мое подразделение… А дальше – кромешный мрак.

Кроме того, ИР озадачил меня не только сообщением о недавней травме. Его обмолвки, касающиеся «активации желудочно-кишечного тракта» и «восстановления стандартной микрофлоры», наводили на самые дурные мысли – по роду деятельности я немного разбираюсь в экстренной медицине, всяко-разных ран навидался вдоволь, частенько сам оказывал первую помощь. Принять решение о временном приостановлении работы определенных систем организма может только автоматический реанимационный комплекс, робот-хирург, оснащенный искусственным разумом. Причем делается это для того, чтобы все силы бросить на поддержание жизни мозга и сердца. Получается, мне серьезно досталось! Затем: куда подевались микроорганизмы-симбионты? Несчитанное множество бактерий и вирусов обитает на коже, во рту и кишечнике, полностью истребить сонмище полезных букашек невозможно никакими силами.

Лениво размышляя о постигших меня загадках, я засмотрелся на фейерверк огоньков, плясавших за крышкой капсулы, и незаметно задремал. Сны не запомнил, знаю только, что они были приятными, никаких кошмаров.

* * *

– Сиги, ходячий калькулятор! Ты-то что здесь делаешь?

– Не называй меня «Сиги», сколько раз просил! Только никаких резких движений, вестибулярный аппарат пока разрегулирован…

– Говоришь так, будто это я робот, а не ты!

– Никакой я не робот, а искусственный человек. Осторожнее, недоумок!..

Я совершил неудачную попытку самостоятельно вылезти из капсулы. Голова закружилась, рука соскользнула с бортика автохирурга. Сильнющий андроид успел подхватить меня за плечи, усадил и всучил пластиковый пакет с бельем:

– Одевайся…

Невозмутимая физиономия Сигурда – вот первое, что я увидел. Мягкая оболочка реанимационной камеры раскрылась, словно распускающийся цветок (новая модель, наверное), и мой взгляд сразу остановился на знакомой широкоплечей фигуре верного оруженосца, с которым мы немало почудили в старые добрые времена. Кстати, почему синтетика отправили к нам? Он, как «штатное оборудование» «Франца-Иосифа», должен оставаться на Гермесе, корабль теперь приписан к штабу верховного командования вооруженных сил союзников в системе Вольф-360.

Правота Сигурда подтвердилась незамедлительно. Натянуть футболку и штаны оказалось ох как непросто – руки подрагивали, удерживать равновесие не получалось, снова захотелось блевать. Без помощи андроида я бы не справился.

– Встань на ноги, – дал команду Сигурд. – Не беспокойся, я тебя держу.

– Твою мать… – напрямую высказался я, утвердившись на своих двоих. – Не уверен, что пройду хотя бы пять шагов.

– Вдох-выдох, – продолжал руководить андроид. – У-у, да ты зеленый совсем. Садись.

Я снова плюхнулся на пружинящее ложе. Стало полегче.

– Что это за место? – я с интересом огляделся, сразу отметив необычность обстановки пятиугольного зала, в центре которого находилась капсула.

Подобной техники я никогда не видел – большинство приборов идентифицировать не получилось. Необычные формы, странный голубоватый металл, никаких голографических проекций – схемы и графики висят в воздухе, принцип построения изображения непонятен. Выглядит непривычно, если не сказать – чужеродно.

– Автономный медицинский центр нового поколения, – ответил Сигурд. – Технологии предоставил «Птолемей». Ты, главное, не нервничай – это вредно…

– Можешь сказать, что стряслось? Сколько я провалялся в реаниматоре? День недели сегодня какой?

– Вторник, – пожал плечами андроид, проигнорировав другие вопросы. – О, к нам гости.

За спиной Сигурда разошелся шлюз-диафрагма, точнее в стене неожиданно появилось овальное отверстие высотой в рост человека. Сиг, уловив мой потрясенный взгляд, поспешил откомментировать:

– Это не обычный металл. Колония биомеханических наноорганизмов, даешь сигнал – они расступаются. А когда молекулы наноботов вновь соединяются, монолит не прошибешь тактическим лазером. Удобная штука – в отличие от стандартных силовых полей наноорганизмы не используют много энергии… – И уже громче: – Добрый вечер, господа. Позвольте представить вам господина Казакова.

Их было двое. Первый – невероятно мрачный густобровый офицер со знаками различия капитана и эмблемами медицинской службы. Форма необычная, покрой такого типа я раньше не встречал. Черные с серебром цвета ВКК сохранены, но вместо уставного комбинезона я увидел китель без пуговиц (на липучках, что ли?), галифе с красным лампасом, высокие начищенные сапоги и кепи с крошечной кокардой. Четыре звездочки на маленьких погонах с металлическим кантом расположены необычайно близко, прямиком на широком просвете. Что за чепуха?

Второй, наоборот, носил вполне знакомый зеленовато-бурый камуфляж – курточка и штаны с накладными карманами. Парень проигрывал в росте длинному капитану-доктору; я бы назвал его «компактным» – не очень высокий, но довольно крепкий. Соломенные волосы пострижены «шапочкой» (так давным-давно не носят!), глаза пронзительно-голубые, рожа скуластая и симпатичная. На первый взгляд не поймешь, он немец или русский, родившийся в северо-западных областях Империи. Нет, все-таки истинный ариец – наш человек всегда определит тевтона, это заложено генетически, срабатывает инстинкт. Взгляд у них другой.

– Прекрасная работа, – капитан говорил по-русски с каким-то неуловимым акцентом, кажется прибалтийским. Господин офицер остановился неподалеку и осмотрел меня так, будто увидел подопытное животное. Донельзя неприятный взгляд – профессионально-оценивающий, холодный и не выражающий никаких эмоций. Сигурд, искусственный организм, гораздо более человечен, руку даю на отсечение! – Насколько я понимаю, объект адекватен? Результаты обследования…

Я застыл, увидев реакцию Сиги. Андроид резко развернулся, сгреб в кулак ворот кителя капитана и прошипел в лицо:

– Это тебе, сука, не «объект», а господин штаб-офицер Казаков. Его никто не лишал звания и связанных с ним привилегий, – синтетик разжал пальцы. – Ясно?

– Сигурд! – окликнул андроида беловолосый. Точно, немец: выговор не перепутаешь. – Прекрати!

Сиг отступил. На лице светится ярость. Или обида. Обида за меня? Ни-че-го не понимаю!

Удав Каа не зря уверял, что созданные им андроиды психологически приближены к человеку настолько, что возможны неадекватные для ИР действия. Старый бандит не пытался реконструировать библейскую «душу», но позволил синтетикам ощутить себя в шкуре homo sapiens. Ничего не скажу, удачный опыт – центры эмоций, мимики, адаптированной логики, этики у Сигурда работают куда лучше, чем у некоторых «людей натуральных».

– Прошу извинить за использование неадекватных выражений, – худощавый капитан поправил воротничок и кивнул мне. Выдержка у него на высоте. – Не хотел вас обидеть.

– Ты живой? – немец шагнул вперед и почему-то потрогал меня пальцем за предплечье. Улыбнулся. – Грандиозно! Я – Юрген Виттман. Очень рад…

Подал руку, сжал мою ладонь щадяще, без лишней грубости. Я ответил таким же легким пожатием, на большее сил не хватило.

– Господин капитан, подойдите, – приглашающе махнул рукой Юрген. – Это твой лечащий врач (Сигурд тут поморщился), Калягин Дмитрий Алексеевич. Можешь встать?

– Попробую, – нерешительно сказал я. Чужие лица – Юргена и угрюмого Калягина – меня не особо смущали, в мед службе ВКК работает не меньше двадцати тысяч человек. – Ну-ка…

Сиг поддержал меня справа, Виттман – слева. Шаг, другой…

– Отпустите!

Я покачнулся, удержался на ногах и тихонечко зашагал вперед. Качало изрядно, как пьяного, но я не сдавался. И, кажется, победил.

Обошел весь пятиугольник огромного – сорок на сорок метров – отсека, вначале опирался левой рукой на стены и панели с тысячами индикаторов и подсвеченных вогнутых клавиш, затем попробовал прогуляться самостоятельно.

Сигурд наблюдал за мной бесстрастно, капитан Калягин – с живым интересом, а Юрген шагал за плечом: страховал.

– Может, ты поесть хочешь? – когда я приостановился, чтобы отдохнуть (сердце колотилось с удвоенной частотой, голова кружилась нестерпимо), тихонько спросил немец. – Первые дни будешь кушать специальные смеси, потом можно употреблять обычную пищу.

– Только не это… – тяжело икнул я. Спустя мгновение меня окончательно скрутило и вытошнило черно-зеленой желчью. – Сиги!

С этим возгласом я окончательно потерял сознание, всем телом рухнув на руки подбежавшего андроида.

* * *

Никогда бы не подумал, что человеку может быть настолько худо – раньше я никогда всерьез не болел, даже в детстве обходился без непременных простуд. Частичная реабилитация заняла двое суток, беспощадный капитан Калягин измывался надо мной с изысканнейшим садизмом, некоторые «процедуры» больше напоминали допрос партизана в гестаповских застенках с применением устрашения третьей степени или как оно там называлось?..

Напоминавшие помесь лобстера с тарантулом страховидные роботы-терапевты обрабатывали меня слабыми электрическими разрядами, вливали в вены литры разноцветных растворов, потом наступала очередь жутких тренажеров, стимулировавших мышечную активность опять же ударами тока. Кожу облучали ультрафиолетом и еще какими-то лучами до появления шелушения, на второй день я совсем запаршивел и скребся, будто чесоточный. Смотреть на собственное отражение было противно, ни дать ни взять – жертва неприличной болезни! Кормили ужасно – сплошные биологически активные вещества в виде вонючих коктейльчиков. Гадость редкостная.

Одновременно нарастало количество вопросов. Куда подевались несколько старых шрамов? Почему, я дико извиняюсь перед дамами, вообще отсутствует волосяной покров – ладно бы просто голову обрили, но ноги-то зачем? Волоски только-только начали пробиваться… Я следил за показаниями доступных взгляду мониторов и, хотя решительно ничего не понимал в сложной медицинской терминологии, отметил странности: откуда в русском языке появились новые буквы? Сочетания звуков «ие», «аи», «ое» заменены отдельными значками, двойные согласные вроде «сс» в слове «восстановлен» тоже. Точные даты от меня скрывали – вместо указаний на день, месяц и год стояли прочерки.

Во время кратких передышек между инквизиторскими пытками дозволялось общаться с Сигурдом, и я опять заметил необычности: андроид, помогавший мне гулять по кораблю, заявил, что «трудно снова учиться ходить», и несколько раз обозвал «младенцем». Забегал Юрген, осведомлялся о здоровье, но ничего по делу не говорил, – услышав наводящий вопрос, мигом отводил взгляд. Что они скрывают, позвольте узнать?

Через сорок восемь часов я отчасти пришел в себя – по-прежнему побаливала и кружилась голова, но зато руки-ноги слушались.

– Открой рот, скажи «а-а», – неудачно пошутил Калягин. Пощупал мои подчелюстные лимфоузлы, оттянул веки, посветив в глаза фонариком, зачем-то чиркнул ногтем по щекам и лбу. – Поздравляю, Сергей Владимирович. Оклемались, хотя я не был уверен… Никаких серьезных осложнений, чувство дискомфорта со временем пройдет. Вы в Бога верите?

– Местами.

– Как? А, понял, вымершие идиомы… Потом сходите поставьте свечку, на этой планете есть церкви. Не желаете подышать свежим воздухом? Ваш андроид ждет снаружи.

– Сигурд не мой, он свой собственный, – повторил я фразу, которая всегда так раздражала Веню Гильгофа. – И что значит «вымершие идиомы»?

– Узнаете, – буркнул Калягин. – Вы прошли все возможные психологические тесты, результаты положительны. Значит, можно выпускать на свободу без намордника. Топайте за мной… штаб-офицер.

Чувство дежа вю обрушилось на меня будто лавина – едва внешний шлюз корабля разошелся, в лицо ударил порыв теплого ветра с ароматом пыльцы, сухой травы и пыли. Запах летней саванны. Солнце давно зашло, на черно-синем небе рассыпались яркие звезды – я сразу опознал полудюжину знакомых созвездий. Рыбак, Белая Тропа, Молот, Арбалет – конфигурация светил полностью соответствует звездной карте, наблюдаемой с поверхности Гермеса! И, разумеется, пышное экваториальное сияние в виде многоцветных лент и пятен причудливой формы.

– Гермес? – выдавил я. – Почему именно Гермес? Я должен быть на Афродите!

Калягин промолчал.

У меня слегка отлегло от сердца: рядом с кораблем медицинской службы стоял почти родной «Франц-Иосиф» вместе с «Карлом», следующим кораблем уникальной серии дальних рейдеров, построенных Удавом. Однако на космическую гавань Нового Квебека это непохоже. Другая диспетчерская вышка, ангары стоят в ином порядке, видны яркие розовые звезды, ближайшие соседки – двойная система Шестьдесят Первая Лебедя. Из Квебека их не видно, значит, мы находимся севернее, в другом полушарии.

– Это Юрга, база «Борисполь», – пояснил вышедший из полутьмы Сигурд. – Добро пожаловать домой, Сергей.

– Домой? – переспросил я. – Впрочем, настоящего дома теперь нет ни у кого. Гермес меня вполне устраивает. Сиг, ты наконец-то объяснишь, в чем дело?

– Объясню, – согласно кивнул андроид и вопросительно посмотрел на Калягина. Врач пожал плечами. – Только без обмороков, обещаешь? Надоело таскать тебя на руках.

– Сигурд!

– Хорошо, хорошо… Тебя очень удивит, если ты узнаешь, что сейчас две тысячи шестьсот восемьдесят первый год по стандартному летосчислению? То есть от Рождества Христова?

– Думаю, очень, – осторожно сказал я, повторив про себя невероятную дату. – На мой взгляд, люди не живут по четыре столетия. Или от меня что-то скрывали?

– Знаешь, что такое стазис?

– Приблизительно, – ответил я, постепенно начиная соображать что к чему. – Пеевдосингулярность, замедляющая течение времени в замкнутом пространстве. Господи Иисусе… Четыреста лет?

– Триста девяносто семь, если быть точным. Ты едва не погиб на Афродите. Мне было приказано… Сопровождать, если понимаешь, о чем я говорю. Распоряжение Бибирева.

– Сказки, – пытаясь сохранять уверенность, отреагировал я. – Зачем такие невероятные сложности?

– Давай спустимся в командный центр, увидишь доказательства, – преспокойно сказал андроид. – Доктор Калягин уверяет, что твой новый организм вполне функционален, можешь жить дальше…

– Новый организм?

– Биореконструкция по образцам ДНК. Извини, но тогда от тебя даже рожек с ножками не осталось. Сказочному козлику повезло больше. Поэтому и было принято решение о глубокой консервации.

– Консервации – чего? – Сигурду я мог верить как самому себе, но звучали его слова неубедительно: такого не бывает! – Хочешь сказать, будто все это время меня продержали в стазисе?

– Именно так, – невесело хмыкнул андроид. – Скажи спасибо Юргену, это он решил тебя… гм… воскресить. Кстати, герр Виттман нас ждет, устроим маленький праздничный ужин. Никто не возражает?

– Снова придется глотать мерзкую жижу, смахивающую на навоз?

– Водку тебе пока нельзя… Господин капитан, вы приглашены, надеюсь, не откажетесь?

– Почему бы не отпраздновать успех? – чуть благожелательнее нежели обычно ответил Калягин. – Никогда еще не чувствовал себя творцом. Но примерно представляю, как радовался Иисус Христос, воскресив Лазаря. Удачный опыт, верно?

Я пошевелил пальцами, еще раз посмотрел на звездное небо, чуть подпрыгнул. Все правильно, я жив.

– Верно. Если, конечно, вы меня не разыгрываете!

Сигурд глянул непонимающе:

– Спроси себя: для чего понадобился бы такой идиотский розыгрыш?

Дать вразумительный ответ я не сумел.

Хуже всего было то, что мне не врали. Оказывается, путешествия во времени более чем реальны. Пускай и сопряжены с колоссальными неудобствами, которые я испытал в полной мере.

В основном со мной возился Юрген. Я узнал, что его специальностью является психотехника, методология общения человека с ИР, но молодой тевтон с академическим образованием оказался еще и неплохим специалистом в области отношений между людьми, хотя никогда этому не учился. Виттман, прежде всего, не был надоедливо-навязчивым, как большинство психологов, уверенных, что знают о тебе больше, чем ты сам. Юрген был добрый, пускай и хитрый.

Сигурд, наоборот, исчезал на долгие часы – уезжал в Юргу, разведывал, разнюхивал, заводил новые знакомства и пытался понять, в каком мире мы теперь живем. Два раза в сутки приходил с докладом и обязательно приносил с собой новую книжку, купленную в городских магазинах. В основном – классика приключений: Дюма, Стивенсон, Жюль Верн. Этих авторов на новом Гермесе не забыли.

Калягин наблюдал за мной еще неделю, убеждал, что отклонений от нормы нет никаких, иногда гонял на очередные обследования, удивлялся, что я сравнительно легко пережил «темпоральный шок», как именовался процесс погружения в новую среду обитания. Потом медицинский корабль улетел на Сириус-Центр; перед отбытием капитан сухо выразил уверенность в моем лучезарном будущем и благополучном завершении адаптации, пожал руку и, видимо, слегка расчувствовавшись, подарил идентификационный значок с изображением своего корабля и реестровым номером. Теперь каждый медработник ВКК Содружества будет знать, что я состою в экипаже…

– Пора отсюда переезжать, – Юрген критически осмотрел кают-компанию бункера и не без отвращения отодвинул тарелку с рециркулированным овощным пюре. – Вадим все устроил, ты получишь документы подданного Империи, вид на жительство в генерал-губернаторстве и чековую книжку государственного банка – о тебе заранее позаботились… Хватит сидеть в подземелье. Пока поживешь в моем номере гостиницы, осмотришься.

– А Сигурд?

– Никуда он от тебя не денется. Редкостно самостоятельный андроид, настоящее чудо…

– Погоди, что значит «позаботились заранее»? Кто позаботился?

– Представления не имею. Вадим уверяет, будто ты неприлично богат, на банковском счету несколько десятков миллионов, не считая недвижимости и другой собственности.

Юрген уже познакомил меня с Вадимом Лесковым, работавшим на Имперскую Безопасность и курировавшим объект «Вальхалла», как именовалась моя высокотехнологичная гробница-усыпальница. Никто не спорит, возможности Конторы трудно переоценить, но откуда взялась такая непомерная куча денег и недвижимость, будь она неладна?

– Эта штука находилась в третьей секции Сферы Мёбиуса, – Виттман перебросил мне черную коробочку ПМК. Серийный образец, ничего особо примечательного. – Можно сказать, археологический раритет, коллекционеры древностей выложат за нее целое состояние… Интересно, что Сфера была запрограммирована на расконсервацию третьего отсека только в случае, если ты и Сигурд будете выведены из стазиса. Там еще валяется какой-то контейнер, нечто наподобие маленького переносного сейфа. Никак не открыть, я пытался… Сопроводительный файл датируется 2302 годом, контейнер и ПМК надо передать тебе или Сигурду. Вероятно, твои старые друзья позаботились.

– Интересно, кто именно? – я повертел в руках ПМК и нажал на клавишу активации. Компьютер-помощник издал неприятный звук, будто собака гавкнула, и запросил пароль пользователя. Разумеется, никакого пароля я не знал, но по крошечному монитору поползла бегущая строка: «КАК ЗВАЛИ СОБАКУ ЛУИ АРКУРА?»

– У него их было четыре, – вслух сказал я, вызвав у Юргена недоумение.

– Четыре чего?

– Четыре собаки. Пусть будет Альфа, самая старшая, вожак стаи…

ПМК среагировал на звук, искусственный разум принял пароль и сразу задействовал встроенный голографический проектор.

Я непроизвольно поперхнулся. Донельзя знакомый образ – Вениамин Борисович Гильгоф собственной персоной! Да только выглядит Веня очень постаревшим, седые волосы, сетка морщин вокруг глаз… Здесь ему лет шестьдесят пять, может, и больше.

– Понятия не имею, кто из вас двоих увидит это сообщение, – проговорил доктор, – и когда именно это произойдет. Надеюсь, довольно скоро. Буду обращаться у капитану Казакову, так мне проще… Так вот, Сергей, настоятельно рекомендую вам просмотреть запись в одиночестве, некоторые секреты должны остаться только между нами. Даю вам минуту, затем или выключите ПМК, или введите второй код доступа. Вопрос для понимающего человека простейший и тоже связанный с животными: у Жерара и Амели Ланкло был домашний любимец, здоровенный грызун-кавиморф. Рыжеватый такой, вы его тысячу раз видели в Квебеке. Имя?

– Ланселот, – автоматически сказал я. Юрген поднялся из-за стола и направился было к выходу – он серьезно воспринял просьбу доктора. Пришлось окликнуть: – Сиди здесь, любая тайна, даже самая страшная, за четыреста лет устареет. Веня не мог предположить, что послание будет идти до адресата так долго…

– Итак, Сергей, правильный ответ дан, и я могу объясниться непринужденно. – Веня почти не смотрел в камеру, говорил немного сбивчиво, в своей привычной манере. – Я верю… Почти верю, что однажды медицинские технологии позволят вам воскреснуть, опыты в области палеореконструкции и клонирования уже проводятся. Лет пятьдесят, ну сто… Если ничего не получится, меня услышит Сигурд. Самой великой ценностью в наше время является информация, особенно достоверная информация. В памяти ПМК находятся все выкладки по «проблеме Гермеса», все наработки, сделанные мною и Борисом Валентиновичем. Мы узнали очень много и одновременно ничтожно мало. Я делился с вами некоторыми выводами и раньше, но главного вы пока не знаете.

Юрген подался вперед – будто охотничья собака, учуявшая лисицу.

– … Цивилизация, с которой мы столкнулись, если не всемогуща, то развита настолько, что ее представители умеют управлять самой могучей силой Вселенной – временем. Никаких фантазий наподобие машины времени Герберта Уэллса, все гораздо проще. Наши исследования в этой области остановились на создании Сфер Мёбиуса с псевдосингулярностью, а Чужаки умеют создавать… Не знаю, как выразиться точнее… Назовем это управляемыми черными дырами. Вы сами видели некоторые «сферы» и «карманы» на Гермесе, самые малозначительные проявления искусственной сингулярности. Но все гораздо хуже. Вот вам истина: планета движется назад во времени, из будущего в прошлое. Как это реализовано технически – неизвестно, но факт остается фактом. Животные и растения Гермеса эволюционируют наоборот, то же происходит с корой планеты, ее ядром, геологическим пластами… Невероятно много парадоксов! Любопытно, коснется ли реэволюция живущих здесь людей? По крайней мере, в неандертальцев мы пока не превратились. Неизвестно, как отразится интерференция временных потоков на Сфере Мёбиуса, в которой вы сейчас… э… отдыхаете. Жерар очень удивлялся, почему некоторые ископаемые животные, обитавшие на Гермесе миллионы лет назад, более высокоразвиты, чем современная фауна. Очень просто! Меняются природные условия, меняется живой мир – клещи тоже реэволюционировали из высших паукообразных в примитивных паразитов, вот вам показательный пример. Клещам было выгоднее занять освободившуюся экологическую нишу, а не развиваться дальше…