Текст книги "Возле Тьмы. Чужой"

Автор книги: Андрей Круз

Соавторы: Мария Круз
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Привалился к столбу крыльца, глубоко вдохнув холодного воздуха, зачем-то посмотрел на часы – к полуночи. Ладно, завтра выходной день, вставать рано не нужно, можно будет выспаться. Что не так? Что меня беспокоит?

Хм… а может, я опять что-то чую? В смысле, как ту тварь на аэродроме?

Закрыл глаза, стараясь отвлечься от любых шумов, любых мыслей, просто прислушаться к самому себе.

– Ты почему от нас ушел? Тебе скучно?

Люси. Блин, такое впечатление, что у нее на мой счет серьезные планы. Ну да, познакомились, вроде даже подружились, а она одинока и боится мира вокруг, и я как нельзя кстати, наверное. Упрощаю, но как-то так все складывается. А женщинам нельзя на мой счет планы строить, потому что я не свободен и потому что я скоро отсюда сбегу. Это плохая идея строить планы на мой счет.

И еще она меня отвлекла.

– Нет, нет, все нормально, просто душно там, захотелось подышать воздухом.

У нее парка накинута на плечи, руки в рукава не продеты и изнутри стягивают ее на груди.

– Постою с тобой?

– Да, разумеется, без проблем!

Что-то не так.

А где не так?

Вновь прикрыл глаза, стараясь включить внутренний «радар», почувствовать направление на то, что ощущаю как угрозу. Есть направление?

– Как ты себя чувствуешь?

Ну почему ты заботливая такая, и так некстати?

– Нормально, даже прекрасно. Подожди, мне надо сосредоточиться.

– А о чем ты думаешь?

– О чем-то важном, дай мне минутку, пожалуйста, – улыбнулся я ей, стараясь не сказать грубость.

Где оно, где оно? И есть ли это направление?

Дом на той стороне улицы, дверь заклеена желтой пластиковой лентой крест-накрест. Что-то именно с ним не так. Или, по крайней мере, в направлении на этот дом что-то неправильно. Я чувствую угрозу, а еще я теперь знаю, что редко в этом ошибаюсь.

– Опечатанный дом, вон тот, – я показал на хорошо видимый отсюда желтый косой крест, – он почему опечатан? Из-за трупов?

– Обычно да, – сказала Люси, посмотрев в ту сторону. – Кто-то там умер и долго лежал. Или что-то в этом духе.

Я когда на этот дом смотрю, у меня словно вибрирует что-то внутри, и в ушах тихий звон. Или в голове. Скорее, в голове, а вообще что-то подобное ощущалось возле Тьмы. Там, откуда я сюда пришел.

– Что с тобой? – присмотрелась она ко мне. – Не говори, что все нормально, я же вижу.

– Чувствую что-то, – не стал я скрывать. – Что-то нехорошее. Прямо в этом доме.

– Там наверняка было нехорошее. – Она посмотрела мне в глаза. – Там умерли люди, возможно, даже много людей, если дом не смогли очистить.

– Что было, то уже было. Там прямо сейчас что-то не так.

Я чувствую это так же ясно, как если бы мне к мозгам привязали веревку и тянули в ту сторону. И вот еще что: это ощущение, чувство опасности, нарастает, словно что-то должно случиться и время вот-вот настанет.

– Зайди в дом, пожалуйста, – сказал я, нащупывая рукоятку «сорок четвертого». – Я сейчас вернусь.

– Куда ты?

– До машины и обратно.

– Я с тобой, – сразу сказала она.

Тоже что-то почувствовала или от меня передалось? От меня, похоже: явно немного испугалась.

– Ты ведь носишь? [8]8
  Do you carry? – подразумевает вопрос о наличии оружия у собеседника (англ.).


[Закрыть]Держи наготове.

– Что случилось? – Она заметно напряглась, но между тем сунула руку под куртку и извлекла «глок».

– Не знаю, не пойму, там что-то есть, – показал я на дом с крестом лент. – Трупоеды.

Мы уже торопились к машине, руки с рукоятки револьвера я не снимал. Подумал, что надо было тревогу объявить, но… побоялся, что буду выглядеть как дурак, на смех поднимут. А чувство приближающейся беды все сильнее и сильнее, и то, что угроза находится в самом доме, уже никакого сомнения не вызывает.

Раздался гулкий удар, словно дверь пытались выломать. Мужики, стоявшие на улице, прекратили болтать, повернулись в сторону звука, один, похоже, достал пистолет.

Поворот. Вон мой пикап, рядом уже. Вокруг угрозы нет. Была бы – я бы ее чуял. Я ее теперь уже точно чую, я прямо ходячий детектор. Мигнули подфарники, щелкнули дверные замки.

Где-то сзади еще звук удара, точно такой, как будто дверь ломают. А ее и ломают наверняка, потому что не знают, как открыть. И скоро сломают.

И еще крики послышались: все же кто-то тревогу поднимает.

– Садись за руль, – сунул я ключи от грузовичка моей спутнице, а сам потянул из-за сиденья моссберг.

Затем вытащил бандольеро с патронами, накинул на себя на манер портупеи.

В голове как струна звенит, которая вот-вот лопнет. И если она лопнет, то случится что-то очень плохое. И мне кажется, я уже знаю, что именно случится. Я даже уверен, что в этом доме был подвал. Или какая-нибудь совершенно темная кладовка. Или что-то в этом духе. Ничто не изменилось.

Заскочил на пассажирское сиденье, захлопнул дверь, попутно опуская окно.

– Веди к дому, я скажу, где встать.

Люси уже вся на нервах, рванула машину назад так, что я чуть лицом в лобовое не врезался. А затем вперед, с пробуксовкой.

– Тише, тише, тише! – осадил я ее. – Спокойней, не гони! Медленней, медленней…

Она кивнула, сбросила скорость и поворот прошла уже плавно.

А дальше события вдруг завертелись быстро, потому что струна в моей голове наконец лопнула. Дверь с желтым крестом вдруг просто раскололась, и нечто темное и быстрое огромным прыжком достигло середины дороги. И следом за первой тварью из дома рванулись другие – одна, вторая, третья, четвертая. Захлопали выстрелы, несколько человек у крыльца, вскинув пистолеты, беспорядочно палили в ту сторону. Одна из тварей завалилась набок, судорожно дергаясь, а остальные бросились в атаку, быстро, молча, даже не пытаясь увернуться.

Закричали, у крыльца началась паника. Расстояние было слишком маленьким для того, чтобы получилось положить всех тварей, да еще и из пистолетов. Кто-то заорал, в дверях началась толчея. Похоже, что люди с улицы бросились в дом, а оттуда, им навстречу, ломились другие, то ли желая помочь, то ли убежать.

На наш приблизившийся пикап твари внимания не обратили: добычи им хватало. Машина остановилась, я выбрался из кабины, вскинув оружие. На фоне пистолетной стрельбы моссберг грохнул басовито, солидно. Картечь ударила в бок твари, приготовившейся к прыжку, свалила, второй выстрел добил ее окончательно.

– Оставайся в машине! – обернувшись, крикнул я и рванул с дробовиком наперевес к дому, туда, где царила паника и суматоха.

Еще тварь, рвущая когтями кого-то, лежащего под ней, вцепившаяся зубами ему в лицо. Кровь, ярко-красная, блестящая в свете фонаря, текла по серому асфальту. Запах этой крови, смешавшийся с запахом твари, уже знакомым, тем самым «змеиным». И знакомое ощущение от близости создания Тьмы – страх, холод, внутренности словно кто-то на кулак наматывает. Вздохнул глубоко, до гипервентиляции, мотнул головой, присел, выстрелил твари куда-то в лопатку, наверное, раз, другой, быстро перезаряжая, выбивая из ее тела облака черных брызг, столкнул ее ногой с умирающего человека, вновь вскочил, ища цели, но дальше справлялись уже без меня: пистолетные выстрелы трещали как фейерверк, небольшая черная туша дергалась у самого крыльца, какой-то мужик в плотной серой рубашке и джинсах присел рядом, приложив ствол своего пистолета к голове твари, выстрелил дважды – та затихла.

Кровь, везде кровь, вот убитый, горло буквально вырвано, а вон раненый – похоже, нога располосована, пытается зажимать рану окровавленными руками. Еще труп: этому вцепились в спину и затылок, он буквально плавает в собственной крови. Шум, крики, все больше и больше вооруженных людей выбегает на улицу.

Вон Барб, с видеокамерой, уже пытается снимать. В профессионализме не откажешь ей, пожалуй. Реджи тоже здесь, старается перевязывать раненого. Где-то слышна сирена, не знаю, «скорой» или полицейской машины. Суета, шум, множество фонарей, лучи шарят по окрестным домам, по окнам, по деревьям, тени мечутся из стороны в сторону.

Дозарядив дробовик, вернулся к машине, вытащил из бардачка фонарик, проверил, как светит. Нормально, ярко.

– Куда ты? – спросила так и сидевшая за рулем Люси.

– Тот дом проверю, – показал я на дом с разнесенной дверью.

– Это опасно! – вскинулась она. – Там могут быть еще трупоеды.

– Нет там уже никого, – уверенно ответил я. – Мне кое-что другое проверить надо. Если хочешь, пошли вместе, это уже безопасно.

– Нет, я боюсь! – аж подскочила она.

– Тогда подожди, я быстро.

Из-за поворота вылетела «скорая», сверкая огнями, проехала справа от нас, остановившись у крыльца, двери ее распахнулись. На меня никто не обращал внимания, а я между тем направился к дому, из которого на нас напали. За спиной послышались быстрые шаги, я обернулся – Люси, бежит следом, «глок» в руках, вид такой боевой, что дальше некуда.

Нет там никого, я бы почувствовал. Нет.

– Пошли, – кивнул я и зашагал дальше.

Вот та тварь, что убили сразу, не шевелится, черная кровь на асфальте. Толкнул ее стволом ружья на всякий случай, но она никак не прореагировала.

– Пошли, – повторил я и поднялся на крыльцо, включив фонарь.

Вновь звук двигателя сзади. Оглянулся – патрульный бронированный «хамви» подъехал к дому, в самую суету. Ладно, он мне сейчас не нужен.

Вошел в дом, держа фонарь в поднятой руке. Странно белый, очень яркий свет осветил небольшую гостиную с перевернутой мебелью. Слабый запах мертвечины чувствуется, такой, застарелый, словно им здесь, наверное, все пропитано. Понятно, почему дом опечатан.

Ага, с подвалом дом, спуск в него прямо из прихожей, и дверь из него точно так же, как и входная, в щепки разнесена. Луч фонаря осветил ведущие вниз кирпичные ступеньки, и под ним, словно под языком пламени, начала плавно осыпаться, обращаясь в серый пепел, совершенно невесомая черная трава. Да, та самая трава, которую я видел уже много раз, но не в этом мире.

– Что это? – шепотом спросила Люси.

– Трава, – так же шепотом ответил я. – Признак Тьмы.

– Чего?

– Тьма сюда проникла, потом объясню, – сказал я и начал медленно спускаться по ступенькам.

Противно заныло в зубах, немного закружилась голова. Чем ниже спускаюсь – тем больше.

– Мне это не нравится, – сказала Люси, шедшая следом. – Не ходи туда!

– Ничего страшного, все твари отсюда уже ушли. – Я медленно спустился еще на три ступеньки. – А вот место надо бы хорошо осветить.

– Откуда ты знаешь?

– Работа у меня такая… была… – сказал я, продолжая спускаться. – Когда-то. Далеко отсюда.

Воздух, воздух в подвале колеблется. Точно так же, как я видел над Денвером, тогда, с самолета. Под лучом фонаря это колебание рассеивается, его как струей воды из шланга смывает. Раньше я такого не видел, но, похоже, что тогда сама Тьма видна была по-другому, но в том, что это она, – у меня уже никаких сомнений. Пустой дом со следами смерти, запертое помещение, в котором полная темнота, – все соответствует.

Луч света убил колеблющийся воздух, исчезли все неприятные ощущения. Теперь это просто место, подвал как подвал, ничего большего. Обернувшись к Люси, я сказал:

– Теперь поехали в госпиталь, как можно быстрее.

– Зачем?

– За тем, что врачам надо подсказать, чтобы они раненого лечили светом. Как можно больше света на раны. Очень, очень много света – здесь это проще, чем там.

– Где «там»? – уточнила она, убирая пистолет в кобуру.

– В другом месте, где я раньше работал. Поехали быстрее, потом поговорим.

24

Мне в госпитале поверили. Пусть и не сразу, но все же поверили. Не знаю почему. Может, потому, что никто не знал толком, что с этим делать, а я вроде что-то конкретное предложил, и еще уверенным голосом, а ведь раньше, оказывается, подобные укусы здесь лечили только ампутацией – укушенное место чернело, вскоре над ним начинал колебаться воздух, и это было уже смертным приговором. Правда, одержимыми от таких укусов не становились, просто умирали, то есть совпадение с моим прежним опытом было все же не стопроцентное.

Принимал раненого тот самый врач-индиец, что встречал меня несколько дней назад, с той же самой рослой медсестрой. Ногу раненого сунули прямо под огромную операционную лампу, или как там она правильно называется, и это почти сразу принесло заметное облегчение, боль ослабела. Раненый – молодой парень лет двадцати с небольшим – до этого только стонать мог, а тут даже попытался сесть и заговорил, не забыв, к слову, еще и «спасибо» сказать.

– Насколько я помню, под светом надо держать постоянно, пока рана не затянется, – сказал я на прощание.

– Откуда ты это знаешь? – подозрительно спросил врач, но я сделал вид, что его не услышал, и вышел из приемного покоя.

Люси сидела на диванчике в холле, листая какой-то старый журнал, из тех, что валялись на столиках еще с былых времен, тех, когда больница существовала в самом обычном штатном режиме, до всяких пандемий. Надо же, ждет, а я чуть не забыл, что она здесь. Мне почему-то показалось, что она уехала с кем-то другим.

– Закончили? – спросила она, поднимаясь и откладывая журнал.

– Все, можем ехать, – сказал я, направляясь к выходу.

На крыльце как-то сразу зазнобило – похоже, что больше от нервов, чем от холодного ночного ветра. Постоял, прищурившись и подставив лицо ветру, потом пошел к пикапу. Люси шла рядом молча, так же молча села в кабину.

Печка заработала быстро, погнала теплый воздух, быстро задавивший озноб. Я наконец немного расслабился. Проехали мимо дома Реджи – там до сих пор было людно, у крыльца мигала всеми фонарями полицейская машина – большой фордовский пикап со светоотражающими надписями и полосами, – много людей вооружилось чем-то серьезней пистолетов, у всех в машинах было оружие, но смысла в нем уже не было, никто никому ничем не угрожал.

Когда подъехали к дому Люси, она спросила:

– Зайдешь?

Вот оно, теперь надо что-то отвечать.

– Ты уверена, что это все… вовремя? – спросил я осторожно, судорожно придумывая повод для отказа.

– Я же не в постель тебя сразу приглашаю, – как-то не слишком весело улыбнулась она. – Мне бы хотелось поговорить.

– Поговорить, – повторил я, побарабанив пальцами по рулю. – Да, наверное, нам поговорить надо, ты права.

Может, оно и лучше будет, расставим, так сказать, все точки над всеми буквами. И к тому же что-то объяснять надо до того, как обо мне начнут говорить. Правда, я бы с куда большим удовольствием сейчас до своей постели добрался и спать завалился. Адреналиновый запал куда-то ушел, вместо него пришла вялость и желание забиться в нору, под одеяло.

Прихватил дробовик, с которым сегодня уже не хотелось расставаться, выбрался из кабины. Люси пошла вперед, открыла дверь ключом, кивнула:

– Проходи.

– Спасибо.

В доме было тепло, тихо, уютно. Слышно лишь, как громко тикают старинные восьмиугольные часы, висящие на стене. У меня в Москве в доме почти такие же, я их купил на «блошином рынке» Портобелло, что в лондонском Нотинг-Хилле, и назвал их «мечта Мапуи». Кто читал, тот вспомнит, о чем это.

– Садись, – показала она на диван, но я благоразумно свалился в кресло, на всякий случай. – Хочешь кофе или чего-нибудь?

– После кофе не засну.

– Пива? Покрепче чего-нибудь?

– Пива, пожалуй, было бы кстати.

Она ушла на кухню, которая в этом старом доме была обычной, а не отгороженной стойкой частью комнаты, хлопнула дверца холодильника. Затем Люси вернулась в гостиную с двумя бутылками «Бадвайзера». Пиво было холодным, но я вроде как согрелся уже.

– Расскажешь что-нибудь? – Она уселась в кресло напротив меня, закинув ногу на ногу.

– Что именно ты хочешь услышать?

Она немного задумалась – явно вопросов до этого конкретно не формулировала. Потом все же спросила:

– Ты как почувствовал трупоедов? Я точно знаю, что ты их чувствовал.

– Я их вообще чувствую. Ну, на некотором расстоянии, – для наглядности я расставил ладони примерно на полметра.

– А эта черная трава на лестнице в подвал… ты откуда про нее знаешь? И про свет на рану?

– Давай так, – я чуть подался вперед, опершись на подлокотники. – Я тебе все-все расскажу. Только в обмен.

– В обмен? – немного озадаченно переспросила она.

– В обмен, – подтвердил я.

– И чего ты хочешь?

– Мне нужен доступ в базу чужих, тех, что прошли через вас, то есть Гарден-Сити.

– Ты чужой? – напряглась она.

– Меня по отпечаткам кто проверял? И прочему? – Я уставился ей в глаза. Она моргнула и отвела взгляд.

– Да, все верно. Тогда зачем?

– Я ищу кое-кого. Кого-то, кто может быть в этом списке.

Люси молча смотрела на меня, достаточно долго для того, чтобы я задумался над тем, что надо делать, если она сейчас попытается поднять тревогу и сдать меня как чужого. Но ничего такого не случилось – она лишь приложилась к бутылке «Бадвайзера», затем спросила:

– А кто ты все же?

– Я – аномалия, – подпустил я загадочности. – Это пока все, что могу тебе сказать. Если мы договоримся о том, что ты дашь мне заглянуть в базу данных, то расскажу намного больше. Она вообще секретная, эта самая база?

– Нет, но… это служебная информация! – вроде как даже возмутилась она.

– Ну и ты у меня служебную выпытываешь, – выдвинул я контраргумент, который ей крыть пока было нечем. – Давай соблюдать интересы сторон. Или не соблюдать в равной мере. И еще: пообещай мне, что сразу после того, как я тебе все расскажу, ты не побежишь докладывать, что вот, пожалуйста, человек-аномалия.

– А почему?

– Потому что тебе от этого повышение, а меня задолбают всякими исследованиями, обследованиями и тысячами тысяч вопросов. Я уже это проходил, больше не хочу.

– Где проходил?

– Это относится уже к закрытой информации. Той, что идет на обмен. Меняемся?

Она опять надолго задумалась. Потом вдруг встала, взяла со стола лэптоп, открыла, я услышал, как компьютер тихо зажужжал, включившись. Она поправила очки, с сосредоточенным видом поводила пальцем по тачпаду, время от времени щелкая по нему пальцем, затем спросила, глядя на меня поверх экрана:

– Кого ты ищешь? Называй имя, у меня здесь все по алфавиту.

– Моя фамилия.

Она удивленно вскинула брови, а я решил, что так любой поиск найдет нужное – фамилии всего одной буквой отличаются. Вот если бы я сказал «Бирюкова», а искал «Бирюков», то мог бы и промахнуться. Я все же оторвал задницу от кресла, обошел стол и навис у нее над плечом, заглядывая в экран. Ага, меню поиска несложное. Если добавлять возраст и пол, то только сузит критерии, не более чем, а так, похоже, фамилии вполне достаточно.

– По буквам давай, – сказала она.

Я продиктовал. После недолгого молчания она сказала:

– Нет совпадений, такой человек через нас не проходил.

Она даже не поняла по фамилии, что речь идет о женщине.

Действительно, на экране была видна надпись «No matches». У меня от души отлегло, но не до конца.

– Попробуй еще раз, набери «Дроздова».

– По буквам, – повторила она.

Появился какой-то Drozdenko, с совпадением в какие-то проценты, как сообщил компьютер. Пол мужской, возраст под пятьдесят. Не она.

– Не подходит?

– Нет, – сказал я, чувствуя, как настроение исправляется с каждой секундой. – Никак не могли пропустить? – спросил я уже для очистки совести.

– Нет, никак. Да и не так много чужих здесь прошло, с пару десятков, а я подключалась к общей базе.

– То есть мы вообще всех чужих проверили, я правильно понял?

– Правильно. С этим закончили?

– Абсолютно! – объявил я и вернулся в кресло, схватив со стола свою бутылку. – Твоя очередь задавать вопросы.

– Хорошо, – она вернула лэптоп на стол, закрыв крышку. – Еще раз: ты чужой?

– Нет, – бодро соврал я.

– А кто ты? Местный?

У них уже слово образовалось – local. Новое значение старого слова. Впрочем, у слова «чужой» – alien – тоже новое значение.

– И не местный. Я – дубль, аномалия.

Она вздохнула, помотала головой, словно отгоняя лишние мысли, затем спросила:

– Дубль – это как?

– Множественностью миров тебя не удивишь уже, так?

– Теперь не удивишь.

– Чужие, которые проваливаются из других миров, не имеют… не знаю как сказать… «аналогов» в этом мире, верно?

– Нет. Пока ни отпечатки пальцев не совпадали ни разу, да и просто по данным не получается.

Вот это хорошо, вот поэтому я пока могу врать, и мне даже будут верить. Главное – не завраться.

А пиво на радостях хорошо пошло, уже и бутылка уговорилась.

– Еще?

– Не откажусь, – поставил я бутылку на стол.

Люси ее сразу забрала и ушла с ней на кухню. Я услышал, как бутылка упала в мусорное ведро, пластиковое, судя по звуку. Опять открылся холодильник. Опять же по звуку понял, что бутылки в двери стоят.

– Держи, – протянула она мне уже открытую, зайдя в комнату. – Продолжай.

– Все очень просто: множественны не только миры, но и люди. Как так получается – расскажу в другой раз, если тебе будет интересно, – я быстро припомнил лекции Милославского. – Получается, что сюда попадают те, у кого здесь нет… других версий, так, наверное, лучше сказать.

– А ты?

– А я уже не в первом мире. И попал сюда не случайно, а прошел намеренно. Просто… просто не совсем туда, куда шел.

– И здесь есть другой ты? – Она ткнула бутылочным горлышком в моем направлении.

– Был. Другой я, который жил здесь, застрелился. Как бы освободил место, иначе, я думаю, я бы сюда никогда не попал. То есть по факту я и есть тот же самый человек, который… ну, чьи документы ты видела.

– И там… в своем мире, ты жил в Грэнби, Колорадо?

– Да, – без всякого усилия соврал я.

Не надо лишнюю информацию выдавать все же. Пусть будет так, меньше подозрений и проще для понимания.

– И ты здесь очутился в своем доме?

– Совершенно верно. Я и пытался попасть в свой дом, только… угодил в другую его версию.

– Как-то слишком сложно для моего понимания.

– У тебя есть бумага и карандаш? Давай рисовать, так проще. – Я попытался вспомнить те графики, которые вырисовывал покойный профессор, ни дна ему, ни покрышки.