Текст книги "Рейтар"

Автор книги: Андрей Круз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Наследник купца Зарама

1

Странно вольному остаться без коня, но приказ толкований не подразумевал. Наша сотня, укрепленная и пополненная тремя десятками головорезов, подобранных лично Сергом Резаным из числа лучших людей его отряда, шла в сторону пристаней в пешем строю, нагруженная ранцами, карабинами, патронами, свернутыми пледами и прочим походным имуществом. Лошади остались с коноводами, которые погонят их дорогами нам вдогонку, с ними пойдет обоз с остатками имущества, но сейчас мы стали пехотинцами.

Раннее утро еще толком не начало разгонять темноту над Леймаром, даже солнце не показалось из-за ряда холмов, а лишь обозначило свой грядущий приход светлеющим небом, а мы уже разгоняли сон обывателей дружным топотом строевого шага, выбивавшего эхо из каменных ущелий узких улочек.

У пристаней, взятых под охрану пехотинцами барона Вергена, нас ожидал небольшой пароходик, дымящий черным из высокой черной же трубы, к которому подцепили на буксир две небольшие баржи. Предназначены они были для перевозки людей, то есть нас, о чем свидетельствовали натянутые тенты от солнца.

– Первый, второй и третий взвод – первая баржа! Четвертый, пятый и шестой – вторая! По местам бегом марш! – скомандовал Хорг.

Подкрепление распределилось не по существующим взводам, а образовало два новых, так что сотня наша стала неуставной, шестивзводового состава. Но она уже и сотней является только по названию, а на самом деле что состав, что статус нашего отряда от обычного воинского отличается очень сильно. И везти нас собирались вовсе не на войну на этот раз, хотя, со слов Арио, рисковать придется сильно.

Долго не канителились. Едва разбились повзводно и разместились на деревянных палубах, пароходик отдал швартовы, свистнул и, выбрасывая клубы дыма и пара, начал отходить от пристани, оттягивая заодно и баржи. Со скрипом натянулись толстенные пеньковые канаты, заплескалась вода под тупыми носами неуклюжих посудин, и наша «связка» начала медленно, но уверенно выгребать на середину реки. Похожий на рисунок из книжки город Леймар понемногу отдалялся от нас вместе с берегом. На него падали первые лучи восходящего на другой стороне реки солнца, и выглядел он от такой иллюминации немного зловеще.

Арио с присными на этот раз нас не покинул, а разместился на этой же барже, на самом носу, прямо рядом с нами, с моим первым взводом. Расположились они капитально, набрав в трюме сена и расстелив на нем свои пледы. Кто лежал, кто чистил оружие, кто нож точил, кто играл в карты. Сам Арио лежал на спине, закинув ногу на ногу, и погрузился в чтение какой-то толстой книги.

Ко мне подсел совсем заприятельствовавший Злой, хлопнул по плечу, здороваясь.

– Кухня на второй барже, – сказал он. – Насчет нее хозяин наш… – он кивнул на Круглого, – недодумал здорово, ума не хватило.

– Чего это? – поинтересовался тот, выглядывая из-за книги.

– Дело нас ждет тайное, так? – спросил Злой. – А там в корыте фасоль замочена, потом, небось, запекать будут и со свининой мешать. Дальше сам соображай, какая уж тут скрытность.

Кто-то за спиной у меня заржал, кто-то сказал: «За сотню картечниц нас примут и сами сдадутся!» Лишь Круглый отмахнулся, сказав с усмешкой:

– Нам пути двое суток, успеете пропердеться. И лучше сделайте это здесь, на воздухе, чем потом в казарме. За совет примите.

– Нет, не заботится он о своих бойцах, – притворно-скорбно сказал Злой.

Арио вчера, после расправы над трактирщиком Вайтом, рассказал нам все же, что от нас теперь требуется. Прав был Злой со своими как-то высказанными намеками, да и я в ожиданиях не обманулся. Круглому нужны были отряды наемников, никак не связанные с Рисским княжеством, но при этом доказавшие свою сноровку и верность. Из подчинения барону Вергену нас вывели, и похоже, что вводить в состав другой армии не собирались. Образ нашего будущего командования вырисовывался в виде «Усадьбы купца Зарама», где всем заправлял «господин старший приказчик».

Ситуация в Риссе назрела для немедленного ее разрешения, для чего мы и требовались. Младший из княжичей, наследников покойного Велима, Вайм, объявил своего старшего брата тронувшимся умом и сумел, опираясь на высокосвященного Берга, возглавившего рисскую епархию обновленца, захватить власть. Но брат его был жив, и хоть находился под домашним арестом, имел немало друзей и союзников, почитавших его как настоящего наследника на рисский трон.

– Брат его, Велим Младший, как князь Велим Второй куда как хорош был бы, – рассказывал Злой, растянувшийся на пледе и закинувший руки за голову. – Сумасшествия в нем ни на грош нет, понятное дело, а ума хватает. И сердца хватает тоже, добрый он человек и правил бы хорошо. Но… не вовремя он родился.

– В смысле? – спросил я, поднимаясь на локте.

– Время сейчас идет такое, не для добряков. Раскол церковный, война повсюду зреет, что сам не отберешь, у тебя другие отберут. Не место доброму правителю на троне, такой, как Вайм, нужен.

– А Вайм, он какой? – спросил я.

– Злобный он, хуже меня, – усмехнулся Злой. – Хромает, в детстве с коня упал, сломал ногу сильно. Тоже умный, как и старший, это у них фамильное. Подозрительный, никому не верит. Как всю власть на себя заберет – много крови прольется, даже в Риссе, крови он не боится, а может, и вовсе алчет, кто его истинного ведает. Пока он еще тихо сидит, не время нрав показывать. Молится, из храмов к народу выходит, детишек благословляет, милостыню раздать не брезгует. Но это не он, это так, маска. Он войны ждет.

– И теперь только за нами дело? – спросил я.

– За нами, верно, – ответил Злой.

«Усадьба купца Зарама», как понял я из намеков Арио, состряпала доказательства заговора среди самых известных сторонников Велима Младшего. Но сама «Усадьба» была людьми малочисленна, а Вайм пока особой воли своей разведке не давал, не хотел раньше времени подозрения вызывать. Поэтому «господин старший приказчик» набрал людей в других землях, сумев их отобрать и даже проверить в деле. Нас набрал. И теперь мы должны были этот самый «заговор» обезглавить, захватив, арестовав, а в случае сопротивления так и убив всех, на кого нам укажут агенты «Усадьбы».

Нас в Риссе ждали, готовились укрыть в казарме полка конных егерей, которые гарантированно подчинялись Вайму. Но сейчас об этом знало всего несколько человек, до самого полка, естественно, такая новость не доводилась. Этот же полк должен был обеспечить нас лошадьми на всю «Ночь цепей», как принято, со слов Злого, именовать большие аресты в Риссе. А вот что будет потом…

– Потом война будет, – предположил Злой. – Вайм реку перейдет и на Орбеля ударит.

– Мобилизация была? – немного удивился я.

– Нет, не было, но и в Валаше ее тоже не было, – усмехнулся Злой. – Начни мобилизацию, и те тоже начнут, а у них в княжестве народу побольше нашего. Вот и рассчитывают, похоже, ударить тем, что есть, по штатам мирного времени, на такую же армию Орбеля, ключевые точки захватить, а уже дальше и мобилизацию начать, их удерживая.

Помолчав, он добавил:

– Да и армию Дикого Барона совсем не стоит со счета сбрасывать, кроме своих двух полков людей он много набрал, валашцы и подумать не могут, что у него на этот раз за сила в руках.

– А дальше?

– А дальше что… как военная судьба вывернет.

– В победу-то веришь?

– А мне все равно, – усмехнулся Злой. – Не удивлен? Я такой жизнью с детства живу и другой не знаю. Что мне с мира? Хотя верю вообще-то, Вайм на одной своей злости победить способен. Ну и такое дело… как вот объяснить… – задумался Злой.

– Как проще.

– Куда уж проще… Вайм, хоть и зверь кровожадный от рождения, нашим землям хорошего хочет. Если люди это поймут – он победит. Сколько тут всяких баронств и княжеств от Степи и до Восточного моря? Тьма-тьмущая, а ведь в других землях тоже люди живут. А мы ведь все, и в Риссе, и в Валаше, и в горах, и Северных княжествах, и в Свободных городах, на одном языке говорим, понимаешь? Нам судьба быть вместе, в одной державе, под одной рукой, пока кто-то не пришел и не разорил наше паучье гнездо, перетоптав всех поодиночке.

– А почему не Орбель тогда? – спросил я с подколкой. – Он ведь тоже все и везде под себя гребет, почему не под его рукой?

– Орбель как паук тот самый, ему лишь бы соки сосать и жиреть, – отмахнулся Злой. – Не видит он в других таких же людей одного языка, они ему чужаки, добыча. Вайм же… – Злой отхлебнул воды из фляги, заткнул ее пробкой и отложил в сторону. – Вайм, говорят, с детства об одной державе мечтал, в которой все земли равны под единой властью, и за этим он войну вести хочет, понимаешь? Царство поставить на месте княжества, силу набрать. Почему обновленцев поддерживает? Потому что хочет Церковь в одну упряжку с мирской властью, а пока она монофизитами управляется, то Всеблаженному Престолу подчиняется и отдельные налоги берет. Что за налоги, если на тебе власть только духовная?

– Понимаю, – кивнул я. – Может, и прав он, почему нет. В землях наших безобразий и вправду много. В войны друг у друга по половине населения выбивали, а ведь за что дрались? То за шахты, то за землю, то за воду. Так и изведем сами себя, Старый Мир нам не наука.

– Не наука, верно, – подтвердил Злой. – Те вроде и летали, и друг с другом через всю землю говорить могли, а тоже, как мы, все мечтали с соседа три шкуры содрать. И доигрались, от них развалины до сих пор на каждом шагу, и людей… сколько вот сейчас людей в мире, как думаешь?

– Не знаю, – ответил я честно. – Кто их считал? Но знающий человек, ученый один, сказал мне в свое время, еще когда я на службе был, что в наших краях в сто раз больше жило.

– Видал! – аж подскочил Злой. – В сто раз больше уживалось, а мы все равно друг другу глотки рвем. Вот она, натура человеческая, а? Хуже волков в голодный год.

– Те тоже уживались, да не ужились, – хмыкнул я. – Может, и вправду природа наша такая.

Сон

Ветер над степью, холодный и пыльный. Гонит рябь по воде, коробит зеркало реки, лежащей между полей. Вдаль идет неширокая дорога, которой раньше здесь не было, ведет туда, где низкое грозовое небо встречается с землей, к тучам, собирающимся на горизонте. Олвин и Лиана играют с котом, но тому играть не хочется, он вяло отбивается и смотрит на дальние тучи, словно чем-то тревожным веет ему оттуда.

Тучи там тяжелые. Свинцовые, низко висящие. Время от времени их пробивает молниями, но грома не слышно, то ли далеко, а то ли его и вовсе нет. Этот мир, у реки, живет по каким-то другим правилам, и здесь все может быть по-другому.

Маленький Дим на коленях у жены сидит, свесив пухлые щеки и скосив глаза к носу. Играет с ее бусами, набранными из самоцветных камешков. Он громко сопит, и я слышу, как стучат друг о друга камешки.

Жена тоже смотрит на тучи, придерживая волосы рукой. Чтобы ветер не бросал их в глаза. Чистые, густые, светлые ее волосы, те самые, что я так любил перебирать в пальцах, когда мы оставались вдвоем, лежа на широкой и крепкой кровати в нашей комнате.

Она не выглядит сильно встревоженной, но не выглядит вместе с тем и спокойной. И мне кажется, что смотрит она не на тучи, а на дорогу, словно ждет кого-то, кто может появиться на ней с той стороны, оттуда, откуда идет гроза.

– Кого ты ждешь? – спросил я, не веря в то, что она может меня услышать.

Но она услышала. Ответ прозвучал прямо в моей голове, жена не обернулась и не разомкнула губ.

– Не знаю, – ответила она. – Мне кажется, что кто-то страшный сюда идет.

– К вам? – спросил я, чувствуя, как страх за них накатывает на меня, сразу захлестывая с головой.

– Не знаю, – повторила она. – Может быть, просто по дороге, мимо нас, и мы ему не нужны. А может быть, и к нам. Не знаю, не знаю… Неважно, мы ждем здесь тебя, и… ты нас защитишь, я знаю.

Мне вспомнился оборванный разговор с настоятелем оскверненного нами монастыря, он тогда сказал: «Берегись того, кто придет к твоей семье». Кто идет к моей семье? Кто может к ней прийти?

– У меня плохо получилось защитить вас, – сказал я. – Я бы всю кровь и душу отдал по капле за то, чтобы вернуть время, чтобы… чтобы суметь вас прикрыть, или хотя бы уйти вместе, но…

– Нет, вернуть ничего нельзя, – ответила она. – Как ты вернешь ту воду, что текла здесь, а теперь уже там, огибает излучину? Побежишь за ней с ведром? – Она засмеялась, и мое сердце сжалось до мучительной боли от ее смеха. – Нет, того, что унесла Река, вернуть уже нельзя. Можно… можно сделать то, что ты должен сделать, а мы все равно тебя ждем.

– Это может быть долго…

– Для тебя, – усмехнулась она. – А для нас нет такого слова. Здесь нет «долго», здесь есть… покой. Был покой, пока… не знаю, как сказать… пока… пока я не почувствовала, что кто-то идет.

2

– Шума не поднимать, повзводно занимаем вон те лабазы! – распоряжался Хорг. – Будут подъезжать фургоны, размещаемся по десяткам, начиная с первого взвода. На месте вас встретит Арио, там разберетесь.

Пароход с баржами прибыл на место ранним утром. Как отбыли из Свирре перед рассветом, так и в Рисс прибыли. Но высаживались не в Альмаре, столице княжества, а в маленьком городке в десяти верстах ниже по течению, в Лурре, где была небольшая купеческая пристань.

Отряд там ждали, никакого удивления и паники появление чуть не полутора сотен вооруженных людей не вызвало. Нас быстро спрятали в заваленных товаром складах, а потом мы пересели в запряженные парой тяжеловозных лошадей фургоны, и уже те везли нас в сторону столицы, причем не колонной, а поодиночке, чтобы лишнего внимания не привлекать. С нами все время были незаметные люди такого типа, которому проще простого потеряться в любой толпе. Они показывали, вели, они держали вожжи, и когда я спросил тихо оставшегося с нами Злого: «Усадьба?» – он утвердительно кивнул.

Фургоны заезжали в высокие деревянные ворота в высокой же каменной стене и оказывались на просторном плаце, вдоль которого выстроились в ряд одноэтажные казармы.

Казармы были почти пусты. Несколько солдат в серо-оливкового цвета форме несли службу у ворот и на вышках, а в основном на территории полка были одни офицеры, да и тех немного.

– Полк на маневры вывели, на всякий случай, – пояснил Хорг, принимавший людей и распределявший. – Из нижних чинов остались только самые проверенные.

– И что теперь делать будем, мастер сотник? – спросил его я.

– Замрем и сделаем вид, что нас здесь нет, – ответил он. – И будем ждать команды.

Казарма как казарма, добротная. Деревянные двухъярусные койки рядами, тумбочки и сундучки. В тумбочках какое-то имущество хранится, казарма-то не пустая, в ней полк конных егерей живет. Следовало бы предупредить новых постояльцев, чтобы к чужому ни-ни, но у нас в сотне люди опытные, сами все понимают.

По мере подъезда фургонов казарма все наполнялась, становилось людно. Фургоны тоже никуда не уезжали, возницы распрягали лошадей и оставались здесь же, занимая соседнюю казарму. Раздали завтрак в котелках прямо в расположении, скрытности ради даже в столовую не повели. Люди отдыхали, спали, занимались немудрящими делами и простыми развлечениями солдат на привале, когда делать нечего и расходиться нельзя. Кто-то в карты или кости играл, кто-то храпел, кто-то травил байки, и слушатели ржали как лошади.

Круглый Арио исчез вместе со всеми своими людьми, предупредив, правда, что к вечеру они все вернутся, и не только они. Затем начали понемногу водить людей к лошадям, знакомиться. Заводных лошадей в полку держали, именно егерям они по штату положены, а вот на учение не взяли, так что на нашу сотню их хватило с запасом. Лошади были сплошь гнедой масти, явно подобранные не только для войны, но еще и для парадов.

По мере того как день катился к завершению, напряжение в отряде росло. Все понимали, что то, ради чего мы здесь, случится сегодня ночью. Все признаки спешки были налицо, да и риск того, что уйдет информация, что возможные враги узнают о появлении банды наемных головорезов возле Альмары, становился выше с каждой минутой.

С наступлением темноты людей в расположении конно-егерского полка прибавилось, появилось множество конных, десятка три, во главе с неизменным Круглым. Он зашел с частью людей к нам в казарму, где наемники приканчивали ужин, сказал громко, обращая внимание всех сидящих на себя:

– Начинаем то, зачем мы здесь. Действуем десятками, к каждому десятку даю двух человек из «Усадьбы», если кто слышал, что это такое. А если не слышал, то они и объяснят. Выполнять их команды беспрекословно, они знают, что делать.

– Задачи какие? – спросил Хорг.

Сам он о задачах наверняка все знал, спросил для своих людей скорее.

– Задачи проще некуда, – обернулся к нему Арио. – Дойти по нужному адресу, войти в дом или усадьбу, арестовать всех, кто там хозяин, а не прислуга. А если мои люди скажут, что нужна и прислуга, – арестовать прислугу. При сопротивлении не щадить. Арестованных распределять по фургонам, фургоны охранять до того момента, как они прибудут на место. Ни в коем случае не дать отбить пленных.

Ко мне подошел Злой, а с ним еще один человек, с незаметным бесцветным лицом. Злой протянул руку.

– С вами иду. Это Бирр, – мотнул он головой в сторону бесцветного, – из «Усадьбы», он все знает, кого брать и куда везти.

Человек кивнул, молча усаживаясь на койку. Я обернулся к своим вольным, сказал:

– Значит, так, братцы! Сделаем все как надо – будет война с Валашем. Иначе зачем мы здесь? Кому ее не надо, тот раньше должен был уходить. Вопросы есть?

– Какие у нас вопросы, – усмехнулся мрачноватый Ниган. – Нам что скажут, то мы и сделаем.

– А от нас другого и не требуется, – ответил я ему. – Дело поручено грязное, но поручитель пока не обманывал. Получится все как надо – увидим князюшку Орбеля Второго на веревке. Плохо разве?

– Того бы неплохо посмотреть, – сказал, застегивая ремни подвесной, десятник Бролт. – Есть за что… за такое и веревки мало, колесовать следовало бы.

– Это верно, маловато будет, – отозвался кто-то из вольных. – Только если не получится, то мнится мне, что сами на веревках окажемся. И хорошо, если на веревках.

Злой достал из сумки начерченный карандашом план трехэтажного дома с маленьким садом, развернул его передо мной. Сказал:

– Сопротивления особо не ожидается, но «клиент» человек лихой, так что всякое может случиться. Полком командовал до недавнего времени, с самого низа начал. Рубака, в общем. Еще у него там ординарец из ветеранов, так что… сам соображай.

– Еще кто?

– Семья. Жена и двое детей, сын и дочь, и прислуга, человека четыре. Больше никого нет.

– А конкретная задача?

– Взять всех живыми, никого не оставлять в доме. Но если начнут стрелять – тоже жалеть их не надо, стреляй каждого сопротивляющегося.

– Понял, – кивнул я.

Хорг скомандовал «по коням» примерно через час. Отряд уже застоялся, обычное перед боем волнение толкало людей к действию, сидеть в казарме было невыносимо. На плацу началась бешеная и на первый взгляд хаотичная суета, в которой, если присмотреться, был бы заметен стройный и разумный порядок. Отряд разбивался на десятки, десятки окружали фургоны, которые ехали по два с каждой группой. Распахнулись ворота в каменной стене, и десяток Нигана, построившись в колонну, проскакал через них. Следом грохотали колесами большие крытые повозки, запряженные парой тяжеловозов каждая.

Именно с первым десятком ехал и я, заодно с блеклым Бирром и Злым. Мощеная дорога вскоре привела нас к дорожной заставе, что на въезде в город, но обычной для таких случаев городской стражи здесь не было. Вместо нее стояло несколько бандитского вида людей из «Усадьбы» и с ними несколько офицеров в форме разных полков. Нас не останавливали, шлагбаум был поднят, а мост через ров, окружающий город, опущен.

– Фургоны пока отстанут, – крикнул Злой, силясь перекричать мечущееся между стенами домов эхо от копыт, – их все равно сразу не надо. Главного злодея в один фургон, к нему только тех, на кого Бирр покажет. Семьи с прислугой во вторую телегу.

Про то, что семьи будут брать вместе с теми, кто предназначен аресту, Злой уже сказал. Не могу сказать, что радовался, даже паскудно на душе было, но… попала белка в колесо, пищи, но беги.

Десяток скакал по темным улицам, освещенным редкими масляными фонарями, следуя за замотанным в темный плащ Бирром, уверенно указывающим в темноте дорогу. Улицы были почти пусты, люди прятались от несущихся всадников в переулки и подворотни. Звякало железо конской сбруи, грохотали кованые копыта по брусчатке. Мы были как неотвратимо надвигающееся бедствие, как болезнь, как сама смерть, приближающаяся к не ждущим никакой беды людям.

И так же, как мы, неслись по спящему городу, по темным его улицам, другие отряды, катили, погромыхивая окованными колесами, наглухо закрытые фургоны. Вот она, княжеская воля и княжеская власть, сила, способная прервать течение жизни и заодно саму жизнь любого, живущего в границах государства. Князь Вайм окончательно подгребает власть под себя и убирает камни со своего пути.

– Там! – крикнул Бирр, указав на дом в конце улицы, за невысоким кованым забором.

В Альмаре жили мирно, спокойно, особенно в богатых кварталах города. Ни решеток на окнах, ни тяжелых дверей, ни собак, ни сторожей. Не было нужды, стабильна и постоянна была власть, богато было княжество, крепка стража, изгонявшая лихой люд за городской ров, а подчас и отправляя в шахты. И теперь это стало бедой для тех, на кого указал княжеский перст.

Не скрываясь и не стесняясь, не опасаясь никого, десяток подлетел к дому. Бойцы спрыгивали с седел, перебирались через ограду в сад. Со звоном посыпались стекла, затрещали рамы – вольные лезли в окна. Изнутри слышны были крики – просыпалась испуганная прислуга.

Входная дверь с грохотом распахнулась – кто-то, кажется Барат, открыл замок изнутри. Холл с лестницами, испуганная женщина в ночной сорочке, тучная, в чепце, наверняка прислуга. Ее схватили за руку, потащили на улицу. «Усадебник» Бирр крикнул:

– Пока в саду собирайте! Прислугу отдельно!

Дом наполнился топотом сапог, криками, запахами конского пота, сапожной ваксы и неуловимым запахом оружейного железа.

Злой впереди, а мы с Ниганом за ним следом побежали вверх по лестнице. Треснул выстрел, порвал на миг темноту вспышкой. Мы пригнулись, пуля ударила в деревянные перила, разлохматив их и бросив щепку в лицо выругавшемуся Нигану. Кто-то укрылся за полуоткрытой дверью. Когда он вновь высунулся – темное пятно на фоне темной стены, успел первым выстрелить я, дважды. Гулко отдалось от стен, дважды подпрыгнул ствол, и укрывавшийся человек осел на пол, звякнув, выпало из руки оружие.

Снизу, следом за нами, уже бежали, держа револьверы наготове, но больше в нас никто не стрелял. Из двери, ведущей в покои третьего этажа, показался высокий седой человек с маленькой бородкой, одетый в кавалерийские бриджи и белую рубашку. В одной руке он держал револьвер, в другой – настольную лампу, тускло освещавшую его и стену за ним, на которой черным пятном отпечатался его искаженный силуэт. Он крикнул:

– Кто вы и по какому праву?

– По приказу Его Владетельной Светлости, князя Вайма! – крикнул Бирр. – Не сопротивляйтесь, и тогда ваша семья не пострадает, таков приказ.

– Ах… князя, – с кривой усмешкой ответил человек с лампой. – Мог бы и сам догадаться, – добавил он. – Я сдаюсь, и будет досадно, если безопасность семьи окажется обманом.

Провернув револьвер на пальце, он протянул его рукояткой вперед, сначала Бирру, а когда тот собрался его взять, передумал и сунул оружие Нигану. Тот кивнул и молча его забрал.

Вязали пленному руки Бирр и Злой, вязали быстро, ловко и умело. Семью он позвал сам, никто больше не сопротивлялся, кроме убитого мной ординарца. Ни жену – полноватую женщину лет сорока, ни детей связывать не стали, просто свели вниз и затолкали в фургон, за которым сразу пристроились двое конных. Пленному же оказали честь ехать во втором фургоне в одиночестве.

Как-то неожиданно дом заполнился другими людьми, тусклыми и незаметными, похожими на нашего провожатого Бирра, которые начали открывать шкафы, выбрасывая из них вещи, перебирать книги, двигать мебель. Обыск. Интересно, что они хотят найти? А интересно ли мне на самом деле?

Бирр куда-то исчез, оставшись, кажется, в доме арестованного, теперь командовал Злой. Он свистнул, и колонна из двух повозок и десятка вольных на рысях помчалась на выезд из города.

– Куда теперь?

– В усадьбу генерала Майра, – ответил Злой. – Его только что арестовать должны были. Усадьба отходит… хм… «Усадьбе», туда всех арестованных везут.