Текст книги "Фарс-мажор. Актеры и роли большой политики"

Автор книги: Андрей Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Мы родителям прямо говорим: «Хотите ехать на сборы – платите за своих ребят и еще вот за этого ребенка тоже…». И вы знаете, у родителей ребят это вызывает понимание, – с недоумением произнесла Ирина Винер.

* * *

Выйдя к журналистам, 83-летний Генри Киссинджер приветливо на них посмотрел и сказал:

– Вы не возражаете, если я присяду в это кресло?

– Конечно, нет! – со всех сторон сочувственно закричали ему телеоператоры. – Но лучше, если вы постоите! Баланс-то уже выставили!

* * *

Вице-премьера Дмитрия Медведева в очередной раз спросили о реализации национальных проектов.

– Проекты? – переспросил Дмитрий Медведев и рассеянно посмотрел на журналистов. – Вся наша жизнь – один большой проект. И делится на несколько более маленьких проектов.

Он вздохнул. Мне вдруг стало остро жаль Дмитрия Медведева. Я сначала даже не понял, отчего меня прямо пронзило это чувство. Потом я понял: потому что, конечно, жалко человека, который даже свою собственную жизнь превратил в проект.

* * *

Вице-премьеру Дмитрию Медведеву задали вопрос, за кого он будет болеть на чемпионате мира по футболу 2006 года.

Наконец он получил вопрос, который застал его врасплох. И он не стеснялся этого. Наоборот, было такое впечатление, что он даже гордится этим – словно давая понять, что только такой вопрос и может застать его врасплох.

– Я, знаете, – сказал он, помявшись, – думал об этом буквально сегодня утром. И знаете, что хочу сказать…

В это время господин Медведев, кажется, что-то еще обдумывал. И обдумал.

– Нет, не за сборную Бразилии! Мне не очень нравится латиноамериканский стиль футбола. Так что сами делайте выводы!

Ну вот, есть чем теперь заняться в свободное от гаданий на кофейной гуще время.

Я, впрочем, решил попробовать прямо теперь:

– За англичан, видимо?

Господин Медведев одобрительно посмотрел на меня:

– Ну да! Или за немцев.

– Да не думайте вы об этом, – сказал я, – все равно игры будут в рабочее время, и вы же не сможете их смотреть, потому что будете заниматься реализацией национальных проектов.

– А я запишу на видео, – не согласился он. – А потом посмотрю.

– А все равно уже счет скажут по радио и по ТВ.

– А я уши заткну, – предупредил он.

* * *

Даниил Гранин стоял у микрофона, глядел на памятник Анатолию Собчаку и говорил, кажется, только с бывшим мэром Санкт-Петербурга.

Потом он повернулся к людям, которые стояли около памятника, и сказал им, тяжело пожав плечами:

– Оказывается, мы любили его.

* * *

– Валерий Павлович, – обратился к губернатору Ленинградской области Валерию Сердюкову господин Путин, – самая лучшая профилактика – это физкультура и спорт. Почему вы этим не занимаетесь? Жаднеете? Вы посмотрите, как в Московской области, в некоторых других регионах активно идет работа!

– Владимир Владимирович, – взмолился губернатор, – я помню, я помню разговор наш по телефону и задание ваше! Мы его глубоко проанализировали! Действительно, немножко, может быть, в последние годы не строили крупных спортивных комплексов. Но в то же время у нас во всех школах без исключения есть спортивные залы, спортивные площадки! У нас 35 бассейнов построено! В прошлом году мы ввели новый бассейн в Киришах, в котором прошел чемпионат Европы по водному поло…

– Это же, батенька, не вы строили, – вздохнул господин Путин.

– Вместе строили, – не согласился губернатор.

– А вот врозь вы что построили? – мрачно спросил господин Путин.

* * *

– Что касается производственных вопросов, то докладываю, что на Кубани период жатвы – на полях и на пляже, – доложил губернатор Краснодарского края Александр Ткачев.

– А на пляжах что жнут сейчас? – пробормотал господин Путин, хотя это тоже было, по-моему, понятно.

* * *

Гендиректор НПО имени Лавочкина Георгий Полищук рассказал Владимиру Путину о грандиозных планах НПО. Так, один планетоход у Геннадия Полищука полетит к Фобосу, спутнику Марса, уже чуть ли не в следующем году.

– Сядет, возьмет грунт… – c наслаждением рассказывал господин Полищук. – Потом половина его останется на Фобосе на постоянной основе, а другая половина (очевидно, лучшая. – А. К.) вернется домой. А вот планетоход, который в 2011 году уйдет на Марс!

– На Марс или на Луну? – с подозрением переспросил господин Путин.

– И на Луну, и на Марс, – ответил господин Полищук. То есть планетоход пойдет со всеми остановками.

* * *

– Конечно, оппозицию сажают на пятый ряд! – закричал господин Жириновский. – А почему на пятый?! А некоторые заместители председателя Госдумы из третьего перелезают в первый ряд, я сам видел! Как не стыдно?!

Я огляделся и не увидел в первом ряду никого, кроме первого вице-спикера Госдумы Артура Чилингарова. Мне было трудно судить о том, как он туда попал.

– А это наш день! Наш, простых горожан! – кричал Владимир Жириновский так громко, что оглядывались, кажется, простые горожане, стоявшие за ограждением на Манежной площади. – На что они меня толкают?! Если я захочу, меня никто ничем не остановит! И что, мне тоже лезть в первый ряд?!

Он как будто просил совета. Я пожал плечами. Этого оказалось достаточно. Господин Жириновский, не тратя больше времени на пустые разговоры, кряхтя, полез через ряды.

* * *

– Как у нас ситуация с социально-экономическим положением? – спросил президента Башкирии господин Путин.

– Я думаю, – ответил Муртаза Рахимов так быстро, что подумать, по моим прикидкам, все-таки не успел, – общественно-политическая обстановка нормальная, а раз так, то социально-экономическое положение тоже неплохое.

* * *

Владимир Путин попытался заинтересовать губернатора Орловской области Егора Строева темой жилья для молодых.

– Для нас, – пробормотал губернатор, – рождаемость – самый главный вопрос, чтобы рождалось население, надо задержать молодое поколение, потому что старики не рождаются, к сожалению.

* * *

– Я вам хочу сказать вот что! – решился министр внутренних дел Рашид Нургалиев.

Было видно, что он не собирался этого говорить, но в последнюю секунду решил, что я должен это знать – только для того, чтобы понимать, как далеко он способен зайти ради безопасности участников дорожного движения:

– Мы, может, вообще синие номера отменим! Да! И такое будет!

* * *

– Первая и главная наша задача: готовимся к зиме, – произнес губернатор Хабаровского края Виктор Ишаев.

– Как идет подготовка? – спросил президент господина Ишаева.

– Подготовка идет, – ответил губернатор, предложив тем самым безошибочный, универсальный способ общения с президентом.

* * *

– Вы только попробуйте на парижский рынок привезти продукцию из какой-нибудь другой страны! – вскричал Владимир Жириновский.

Глядя на господина Жириновского, не хотелось и пытаться.

* * *

Спикера Госдумы Бориса Грызлова спросили, где разместятся игровые зоны, свободные от человеческого проживания.

– Две – в европейской части России, одна в Сибири, одна на Дальнем Востоке, – с удовольствием рассказал он.

– Это новые степные и лесные регионы, – обрадованно добавил господин Жириновский.

– Заболоченные, – удовлетворенно закончил господин Бабурин.

* * *

Вопрос, где Геннадий Зюганов, больше всего обрадовал Владимира Жириновского.

– Он болен! Тяжелая болезнь. Может, с летальным исходом, – мечтательно улыбнулся лидер ЛДПР.

– Я с ним связывался, – пробормотал Борис Грызлов. – По телефону он разговаривает.

– Еще пока, – успел добавить господин Жириновский.

* * *

– Скажите, – спросил кто-то из журналистов появившегося здесь председателя совета директоров АФК «Система» господина Евтушенкова, – вы тоже пользуетесь телефоном Sitronics (очевидно, некоторые журналисты уже успели вставить в сувенирную продукцию фирмы sim-карты. – А. К.)?

– Что вы хотите от меня услышать? – переспросил, очевидно чтобы выиграть время, господин Евтушенков.

– Правду.

– Я правды никогда не говорю, – с достоинством ответил господин Евтушенков.

* * *

Время от времени к Герману Грефу подходили люди. Сначала его дернул за рукав министр иностранных дел Сергей Лавров, который свой брифинг в коридоре уже давно закончил, а когда его попытались так же, как и Германа Грефа, прервать и увести за ту же дверь, он повернулся к вьетнамцам и сказал: «Вы подходите к министру иностранных дел России и трогаете его. И вы считаете, что это нормально?»

У вьетнамцев опустились руки.

* * *

Губернатор Приморского края рассказал, что условия проживания на Дальнем Востоке «являются не самыми комфортными в мире, но в целом самыми неблагоприятными в нашей стране».

* * *

Губернатор Чукотки Роман Абрамович доброжелательно не отвечал на вопросы журналистов.

– Вот вы сидите в этом зале – в одинаковых костюмах, в одинаковых галстуках, в одинаковых очках! – воскликнул господин Швыдкой. – Вы не наденете косоворотку!..

– Почему? – обиженно сказал кто-то из губернаторов.

– Потому что культура внутри вас! – добавил господин Швыдкой. Губернаторы переглядывались. Эта мысль, кажется, никогда не приходила им в головы.

* * *

– Квартиры будете дарить балеринам? – спросил Михаила Швыдкого управляющий делами президента Владимир Кожин.

– Квартиры вы дарите, – ответил господин Швыдкой.

– А за культуру вы отвечаете, – не согласился господин Кожин.

* * *

– А если сравнить Иосифа Кобзона и Фрэнка Синатру, – спросила юная журналистка, – то в чью пользу будет сравнение?

– Это все равно что сравнивать балалайку с гитарой, – ответил Борис Моисеев.

* * *

Минтимер Шаймиев зачитал поздравительную телеграмму, которую прислал на съезд главный раввин России Берл Лазар. В своей телеграмме господин Лазар подчеркнул, что не случайно, по его мнению, съезд проводится в субботу, в святой день еврейской молитвы. Делегаты обескураженно загудели, а президент Татарии Шаймиев попытался загладить неловкость:

– Со своей стороны могу добавить, что идет рамадан.

* * *

Начальник Генштаба Анатолий Квашнин великодушно раскрыл свою диспозицию:

– Вот я был генералом, и у меня был телефон. А у лейтенанта телефона не было. Я за телефон ничего не платил, потому что у меня телефон был, но я-то был генерал. А лейтенант ничего не платил, потому что у него телефона не было. То есть у меня была льгота.

Те, кому не удалось покинуть здание МИДа под прикрытием президента Путина, еще некоторое время пытались миновать строй милиционеров в парадной форме. Но у них был приказ: никого не выпускать. Прорваться удалось только помощнику президента по внешней политике Сергею Приходько. Физических возможностей трех милиционеров, с бледными решительными лицами сцепивших руки, было ничтожно мало для решения этой задачи. Остановить его могла только пуля.

* * *

Под навесом профессор Кирпичников давал последние торжественные указания окружавшим его студентам. Они, впрочем, слушали его довольно рассеянно. В мыслях они были уже с президентом России. Гораздо внимательнее прислушивался к профессору еще один человек, советник президента по экономическим вопросам Андрей Илларионов. Был он в джинсовом костюме и с рюкзаком за плечами. На вопросы, как оказался здесь, отвечал уклончиво.

– Это мой ученик, – еще больше путал ситуацию профессор Кирпичников.

– А что? Нигде круг моих обязанностей точно не прописан, – делал рискованные признания тележурналистам Андрей Илларионов.

Еще одна его обязанность состояла в том, что он был зятем профессора Кирпичникова.

* * *

Председатель Национального олимпийского комитета Леонид Тягачев ответил на вопрос, который мучил меня уже несколько дней: действительно ли, как сообщили информационные агентства со ссылкой на источники в окружении господина Тягачева, ему во время чемпионата Европы по футболу звонил президент страны и просил футболистов не жевать жвачку, когда исполняется государственный гимн России?

Леонид Тягачев категорически опроверг эти слухи. Просто категорически. Зато подтвердил, что он сам, безо всякой подсказки сверху действительно звонил председателю Федерации футбола господину Колоскову точно с такой идеей.

* * *

Она не выиграла в этот день.

– Политикой не будете больше заниматься, Света? – осторожно спросил я у Светланы Хоркиной.

– Поняла! Это ты говоришь про то, как я выступила в МГУ, когда Путин приезжал на встречу с доверенными лицами. Я же доверенным лицом была.

Я тоже был на этой встрече. Она тогда под конец встала и спросила президента, сколько, по его мнению, надо завоевать медалей. В зале засмеялись, а господин Путин ответил ожидаемо. Сказал, что это спортсменам лучше знать.

– Дура, конечно, – кивнула она. – И вопрос идиотский. Но ведь он так и ушел бы, и ничего не сказал бы про Олимпиаду. А это же олимпийский год.

– Не олимпийский, а выборный.

– А?

– Президента России выбирали.

– Ну да, это правильно сказано. Ну, вот и все.

– Что все? – не понял я.

– Вторая дорада у меня кончилась, – пояснила она. – Но я политикой все равно интересуюсь. Американцы сегодня опять бомбанули Ирак. В Осетии стреляют. Я стараюсь вникать, конечно. Но какая же паршивая вещь политика! Я в принципе все поняла: выступишь честно, скажешь что-нибудь от души, а тебя – чпок! Так в политике?

Я кивнул. Светало.

– Ну ладно, мне ехать пора, в деревню, – закончила она. – На море хочу! Сегодня днем плюну на все и поеду.

На следующий день у нее были одиночные снаряды. Разрыдалась она, только когда села в машину.

* * *

– Ни хрена себе! – уважительно сказал серебряный призер Афинской олимпиады по прыжкам на батуте Александр Москаленко, посмотрев сверху, с крыши одного новорусского кафе на руины одной древнегреческой библиотеки. – Вы позволите, я майку сниму, а то жарко?

– Буду только рад.

Мне и в самом деле хотелось посмотреть, из чего сделан человек, в свои 35 лет безоговорочно считающийся, несмотря на вчерашнее второе место, лучшим в мире в прыжках на батуте. Ну что? На первый взгляд стройматериалы примерно одни и те же.

* * *

Мэр Москвы Юрий Лужков рассказывал о совместных проектах Москвы и Азербайджана:

– Конфеты вместе делать будем, красота восточных сладостей вновь придет сюда и станет радовать азербайджанскую диаспору!

Диаспора застонала от предвкушения удовольствия.

* * *

– Я вот еще что скажу, – увлекся Юрий Лужков. – Есть кинотеатр «Баку». Берите!

Восторг азербайджанской диаспоры прервало едва слышное замечание президента России:

– Разбрасываться начинает.

* * *

Владимир Путин встретился с председателем совета директоров и главным исполнительным директором корпорации General Electric Джеффри Иммельтом.

– Здравствуйте! – сказал помощник президента Игорь Шувалов Джеффри Иммельту.

– Hi! How are you?! – обрадовался Джеффри Иммельт.

– Здравствуйте! – еще раз с вызовом сказал ему Игорь Шувалов. Тот потерянно замолчал.

Через минуту к Джеффри Иммельту подошел президент России.

– Здравствуйте! – сказал ему Владимир Путин.

– Hello, – сказал Джеффри Иммельт и осторожно посмотрел на Игоря Шувалова.

Президент страны между тем смотрел на Джеффри Иммельта и ждал продолжения.

– How are you? – еще осторожней произнес Джеффри Иммельт.

– Fine! – обрадовался президент России. Джеффри Иммельт вздохнул с облегчением..

* * *

Виктор Янукович, бросив бюллетень в урну, не был склонен к разговорам. Он был весь в себе. Казалось, он размышлял, за того ли проголосовал.

* * *

Я увидел знакомое лицо. Доктор Мустафа Баргути много лет был одним из лидеров Компартии Палестины, а теперь возглавляет движение «Палестинская национальная инициатива». Мы виделись с ним еще в разгар интифады. Я помнил, как здесь же, в Рамалле, он вытащил нас из-под обстрела израильтян, начавшегося после того, как арабы в пятницу помолились и пошли разбрасывать камни в направлении израильского блокпоста, а потом, когда поняли, что камни им не докинуть, начали стрелять по этому посту из автоматов, – и увез в центр Рамаллы, где был мир. Когда я благодарил доктора Баргути за хлопоты, он сказал, что не стоит: «Просто я опасался, что израильтяне выстрелят по моей машине с вертолета. С вами шансов уцелеть было гораздо больше».

В общем, я бросился к доктору как к родному.

* * *

Госсекретарь США Колин Пауэлл ушел от нас. Горе-то какое.

Уходят, как всегда, лучшие. Уходят в отставку. Уходят молча, с высоко поднятой головой. Уходят, не хлопнув дверью. Уходят не для того, чтобы остаться. Уходят не в Совет безопасности, не в Совет Федерации. Уходят, чтобы написать мемуары. Они знают, что сделают. Они заработают денег.

А что будем делать мы, осиротевшие? Как мы заработаем денег? И даже еще шире: как будем жить? На нас накинутся ястребы. Мы, конечно, отобьемся. Мы сами ястребы. Поэтому нам так и дорог был этот голубь.

* * *

Вспоминаю свои встречи с этим человеком. И никак не могу вспомнить, потому что их не было. Но все-таки. Это открытое лицо. Приветливый взгляд… Этот румянец на щеках… нет, румянца тоже не было. Да, его нельзя было не любить. И все-таки его не любили. Некоторые считали его предателем высших интересов американского народа. А он просто был борцом за мир во всем мире. Он боролся и постоянно проигрывал. Ну кому он мешал в этом качестве?

* * *

– Скажите, – спрашивали Дмитрия Рогозина, – вот вы говорили, что ваше движение «Родина» – это такой коллективный Путин…

– Я? – удивлялся Дмитрий Рогозин. – Такое говорил?

– Ну да.

– Да нет, я говорил, что мы – спецназ Путина.

– Да нет, – перебивали его журналисты, – говорили, что и коллективный Путин тоже!

– Прямо так и сказал?

– Прямо так.

– Господи, чего только я ни говорил!

* * *

– Жалко, что газа только на 80 лет хватит. А вот что дальше делать – не знаю пока, – сокрушался губернатор Челябинской области Петр Сумин.

Петр Сумин, видимо, рассчитывает надолго овладеть Челябинской областью.

Это замечание очень понравилось господину Чубайсу, и он прокомментировал его, обращаясь к губернатору Мурманской области господину Евдокимову:

– Юрий Алексеевич, знаете гениальную фразу Владимира Владимировича «Нас всех когда-нибудь уволят»?

* * *

Владимир Путин провел заседание Госсовета, посвященное административной реформе. Губернаторы считали этот день решающим и ехали писать заявления об увольнении.

– Будете ли вы обращаться к президенту с просьбой о переназначении? – спросил я губернатора Республики Алтай Михаила Лапшина.

– Буду, – сказал он. – Но не сразу.

– Наверное, хочется ведь еще поработать?

– А что? – подозрительно спросил он.

– Ну, силы-то у вас, наверное, есть, – сказал я.

– Силы?! – прорвало Михаила Лапшина. – Силы-то есть! Вы знаете что?! Мои деды-кержаки женщин любили беспощадно до ста лет! Вот какие силы у меня!

* * *

– А вы вообще-то как, освоились на новой должности? – спросил я недавно избранного губернатора Алтайского края Михаила Евдокимова.

– Честно говоря, стесняюсь еще, – развел руками Михаил Евдокимов, точь-в-точь так, как в своем знаменитом монологе о бане. – Дак ведь люди, которые не стесняются, страшноваты мне.

* * *

В Георгиевский зал вошел мэр Москвы Юрий Лужков.

– Вы будете писать заявление о доверии? – спросил я и у него. В этот день других вопросов губернаторам не задавали.

– Нет, – твердо сказал он.

– То есть как? – удивился я. – А все уже, кажется, пишут.

– А я не буду.

– А как же вас тогда переназначат?

– А никак, – сказал московский мэр. Мне импонировало его отчаяние.

* * *

– В Министерстве по природным ресурсам одни зверей охраняют, другие – сосну, третьи еще куда-то пошли… Всю жизнь был один человек, и с ним всегда можно было договориться! – с досадой воскликнул губернатор Орловской области Егор Строев.

Он казался расстроенным, что тех времен уже не вернуть.

* * *

– Я передал вам кусок угля, Владимир Владимирович, через секретариат, – недобро сказал губернатор Кемеровской области Аман Тулеев. – Вам нельзя, оказывается, просто взять и принести.

* * *

– Здрасьте, – сказал Кондолизе Райс корреспондент РИА «Новости» Олег Осипов.

Она с интересом посмотрела на юношу.

– Здрасьте, – ответила она ему с тем же выражением.

После этого госпожа Райс не выдержала и рассмеялась. Ее смех оказался звонким и заразительным. Через секунду хихикала уже половина зала, не понимая, впрочем, что происходит.

– Hello! – мне не оставалось сказать ничего другого Сергею Лаврову.

– Кто сказал «шолом»? – с тревогой переспросил Сергей Лавров, подняв голову (он уже начал изучать какую-то бумагу).

Услышав про «шолом», госпожа Райс показала себя законченной хохотушкой. Она не могла успокоиться полминуты.

– Видимо, на переговорах бурно обсуждалась ближневосточная тематика? – предположил господин Осипов.

На этих словах с госсекретарем США случилась уже истерика. Чуть не сквозь слезы она кивнула: обсуждалась!

Президент Ирана в недоумении постоял перед закрытой дверью. Он ведь пришел вовремя и рассчитывал на взаимность. Но ему не только не открыли, а еще и показали характерными жестами: посторонним вход запрещен.

Президент Ирана пожал плечами, развернулся и быстро пошел прочь. Тут из-за закрытых дверей выбежал министр иностранных дел России Сергей Лавров.

– Где он?! – быстро спросил министр.

– Да вон, уже далеко ушел, – растерянно ответили ему.

– Я его догоню! – пообещал министр и быстро пошел, а потом почти побежал по коридору.

И догнал.

* * *

– Жизнь в условиях гражданского общества требует гражданского мужества, – произнес господин Сурков.

Спустя пару минут он еще раз с удовольствием повторил эту фразу. Он и еще раз повторил бы, мне кажется, ее, если бы представился случай.

– Даже, например, контроль за правительством уже требует большого гражданского мужества, – заметил господин Сурков.

* * *

– Ой, бразилец не слетал еще (в космос. – А. К.), а уже фотографируется, – громко прошептал один член российской делегации, сидевший впереди меня, другому.

– Ну все, смотри, Путин ему руку жмет, – прошептал ему в ответ товарищ. – Можно уже и не летать.

* * *

Господин Михалков рассказывал, что уже поглощен фильмом «Утомленные солнцем-2».

– Генерал будет жить? – с тревогой спрашивал его летчик Игорь Ткаченко.

– Генерал – это я, – отвечал Никита Михалков, явно давая понять, что будет.

* * *

– То, что в докладе министра не было ни слова о неудачах последнего года, вас не насторожило? – спросил я у Валентина Варенникова.

– Нет, – уверенно сказал генерал. – Я в армии 50 лет. И всегда у нас доклады были такими. Не надо, я считаю, делать акцента на то, что у нас не получается. Мы об этом и так знаем.

* * *

По дороге Юрий Лужков дважды отказался отвечать, что он лично думает о проблеме спорных островов. Он отвечал, что по этому поводу выскажется президент, а он раньше его не произнесет ни слова, хотя собственное мнение у него есть, и еще какое. А в том, чтобы ничего не произнести раньше Владимира Путина, и проявляется, по мнению Юрия Лужкова, его высшая мудрость.

* * *

Первый вопрос должна была задать корреспондентка «РИА Новости» Елена Глушакова. Она уже начала говорить, когда ее перебил индийский журналист, сидящий впереди.

– Идиот какой! – возмущенно прошептал со второго ряда глава Росатома Сергей Кириенко, обращаясь к министру обороны Сергею Иванову.

– Провокатор! – с готовностью поддержал его министр.

* * *

После пресс-конференции я догнал стремительно идущего к выходу из зала Сергея Кириенко. Я спросил его, как ему на новой работе.

– Вникаю, – поделился глава Росатома.

– Учебники по физике читаете, что ли?

– Читаю, – кивнул он на бегу с таким озабоченным видом, словно торопился поскорее проглотить главу «Инфляционный период расширения ранней вселенной» из учебника «Физика элементарных частиц».

* * *

– Сможет ли господин Вексельберг стать губернатором Камчатки? – поинтересовался я у полпреда президента в Дальневосточном федеральном округе Камиля Исхакова.

– Не, ну на этой работе надо, чтобы у него нутро было, как у Романа (Абрамовича. – А. К.).

– А у него какое нутро?

– Оно у него горит, – уверенно сказал господин Исхаков. – Так, как он, к делу относится… Это…

Я понял, что господин Вексельберг к делу так относиться не может.

* * *

– Вчера был руководитель Росбанка на встрече, – вспомнил президент Путин.

– Надеюсь, что не подвел нашу группу, – осторожно предположил господин Потанин.

– Он делал конкретные предложения. У него хорошие мысли, – сказал президент.

Поза господина Потанина в кресле изменилась. Он еще не чувствовал себя в этом кабинете как в своем рабочем, но и чужим он для него уже не был.

* * *

– Не было ни одного госчиновника, – воскликнул президент РЖД господин Якунин, – который верил, что этот порт (торговый порт в Усть-Луге. – А. К.) состоится.

Себя он, судя по всему, исключением из этого корпоративного списка не считает.

– Если Петр Первый прорубил окно в Европу, – говорил он, – то мы прорубили ворота, в том числе железнодорожные! Это было даже не строительство в поле. Это была водная гладь!

* * *

– Наш вагоноопрокид – самый лучший вагоноопрокид. По крайней мере в Европе! – воскликнул президент РЖД Владимир Якунин.

Кто бы сомневался.

* * *

– Сейчас важнейший наступает этап урегулирования, – заявил господин Лавров, и инверсия, которой он пользовался в своей речи, только подчеркивала важность этого этапа.

Министр, волнуясь по этому поводу, начинал выражаться, как магистр Йода из кинокартины «Звездные войны». И это обстоятельство тоже многое говорило о том, что это будут не просто переговоры. Это будет война.

* * *

Подъехал Геннадий Зюганов. Сидевшие в зале сербы встали.

– Всю жизнь был против коммунистов, – сказал, с энтузиазмом пожимая ему руку, пожилой серб, – но не против русских.

– Спасибо! – от души поблагодарил его Геннадий Зюганов. И даже, по-моему, прослезился.

* * *

Когда одно из соглашений было предложено подписать министру железнодорожного транспорта, шаг вперед твердо сделал глава ОАО РЖД Владимир Якунин. Но дальше переводчик употребил китайскую фамилию, даже отдаленно не напоминающую фамилию главы ОАО РЖД, и господин Якунин, тяжело вздохнув, остался на месте. В другой раз, когда переводчик назвал именно его фамилию, господин Якунин помедлил, словно решив удостовериться, что и в самом деле наконец-то пришла его очередь, и только потом подошел к столу. Его место, впрочем, было уже занято, и он сел на свободный стул. Тогда выяснилось, что перед ним папка с чужими документами, которые он сгоряча чуть не подмахнул.

* * *

Гости Русского дома в Турине не расходились. Они пили глинтвейн на крыше и танцевали до упаду. Я спросил у господина Куснировича, кто это такие в основной своей массе.

– Наследный принц Савойский, – начал перечислять он. – Заместитель министра сельского хозяйства Италии… Российский бизнес представлен – пока неполно… Эх… мать, кого тут у нас только нет! – в сердцах закончил господин Куснирович.

* * *

Отвечая на вопрос, продолжатся ли консультации российского руководства с «Хамасом», так бурно стартовавшие в Москве почти сразу после победы «Хамаса» на выборах, заместитель министра иностранных дел России Салтанов ответил:

– Конечно! Самое неправильное – загонять действительность в угол. А то она ответит!

* * *

Президент Мордовии рассказал, что ситуация очень неплохая, растет добыча молока, мяса… Но самое главное сообщение господин Меркушкин приберег напоследок.

– Яйцо выросло на 58 процентов! – с интригующим видом сообщил он президенту России.

Владимир Путин ахнул.

* * *

– А у вас депрессивный регион? – спросил я у президента Калмыкии Кирсана Илюмжинова.

Кирсан Илюмжинов задумался.

– Понимаете, у нас в Калмыкии наполняемость 60 процентов, – осторожно произнес он.

– И что это значит?

– Ничего страшного, – признался он.

* * *

На ипподроме у входа на VIP-трибуну я увидел премьера Чечни Рамзана Кадырова и члена Совета Федерации Умара Джабраилова. Оба они были в костюмах и белых рубашках, расстегнутых на три пуговицы каждая.

– Чеченская лошадь бежит? – спросил я их.

– Конечно! – ответил господин Кадыров. – В четвертом забеге, в президентском. Джасил очень хороший. Он только что международные соревнования выигрывал, вы об этом знаете?

Он подозрительно посмотрел на меня. Мне что-то не хотелось отвечать, что я не знаю, и я промолчал.

– На что рассчитываете? – спросил потом я.

– Второе место для нас – это смерть! – мрачно сказал Рамзан Кадыров и расхохотался.

Но он не шутил.

* * *

– Распределительные и прежде всего магистральные сети должны остаться под контролем государства. В законе даже написано, что доля государства должна быть увеличена до 70 %. Хотя про проценты можно спорить, – сказал руководитель РАО ЕЭС Анатолий Чубайс и, подумав, решил на всякий случай добавить: – Но никто не спорит. Все согласны.

* * *

– Я не хочу сказать ничего антисемитского, – сказал Иван Стариков, председатель комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике, – но ведь на минеральной воде, произведенной евреями, стоит пометка: кошерный продукт, одобрено раввинатом! Я в этом смысле подумал бы о возвращении нашей православной церкви 40 млн сельскохозяйственных угодий, которые были у нее когда-то во владении. Это, если хотите, проблема реституции… Только еще раз хочу сказать: ради бога, не подумайте, что я антисемит!

* * *

– Скажите, а правду говорят, что у нас в этот день садились на палубу «Адмирала Кузнецова» и взлетали все, кто сейчас на это способен в России, – то есть четыре экипажа? – поинтересовался я.

– Нет, – не согласился министр. – У нас были готовы 19 экипажей. Вот это действительно все. А четыре было три года назад. Так что у вас устаревшая информация.

* * *

В заключение он рассказал про очередные учения – в октябре-ноябре этого года, на этот раз на территории Индии.

– Воздушные десантники будут прыгать на неизвестную местность в незнакомых условиях, – доложил министр обороны.

В глазах его были тревога и восхищение.

* * *

Владимир Путин в Ново-Огареве встретился с членами сборной олимпийской команды нашей страны.

– А вот Светлана Хоркина хотела задать вам вопрос, – сказал президент Национального олимпийского комитета Леонид Тягачев.

– Когда придет время, тогда и задам, – перебила его Светлана Хоркина.

Ей, как доверенному лицу Владимира Путина, вряд ли понравилось, что простой президент НОК указывает ей, когда можно начинать разговаривать с кандидатом в президенты России.

– Загадочная вы… – сказал ей Владимир Путин.

– Но могу и сейчас сказать! – Светлана Хоркина продолжала говорить загадками.

* * *

– Вы не боитесь ходить по улицам? – прямо спросил я лидера украинских коммунистов Петра Симоненко.

– Я не боюсь, – ответил он, подумав. – Мне недавно новую кожаную куртку порвали, когда я вот так же на улицу вышел во Львове. Ну и что, с кем не бывает?

– Тогда куртку порвали, а теперь просто растопчут вас, – сказал я.

– Эти? – возмутился он. – Да кто они такие?!

– Это народ, – объяснил я ему.

– Да? – удивился он. – Не уверен.

* * *

Председатель Госкомспорта Вячеслав Фетисов не очень охотно комментировал возможный уход Вячеслава Колоскова с должности президента РФС. На днях господин Фетисов заявил, что тот по предложению президента страны согласился покинуть свою должность. Сам господин Колосков, судя по всему, не может этого ни подтвердить, ни опровергнуть.