Текст книги "Вовка-центровой-5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 6

Событие шестнадцатое

Мы в ответе за тех, кого напоили!

Пиво к обеду в меру бери. Пей понемногу – литра по три.

Я столько читал о вреде алкоголя, что решил навсегда бросить читать.

Просто счастье, что соперником оказался новичок высшей лиги челябинский «Дзержинец». Это будущий «Трактор». Сначала обзовут лет через пять «Авангардом», а ещё лет через пять «Трактором». Команда создавалась эвакуированными из Ленинграда в годы войны рабочими. Конечно, никого из них не осталось, подросла молодёжь, попался директор огромного завода – любитель спорта, и создал вот эту команду. До уровня «Динамо» «Дзержинцу» очень далеко. Именно так и решили все до единого динамовцы. А ещё наложились два обстоятельства. Часть народа обмывала присвоение звания ЗМС и выдачу приличной премии, и эта часть пригласила в ресторан вторую часть. Премия была большая и потому водка с белой головкой лилась рекой. Вторым обстоятельством было то, что практически две недели та часть команды, что не поехала в Давос и Париж, тренировалась очень и очень спустя рукава. Старшим Чернышёв поставил нападающего Николая Поставнина, а ещё приглядывал время от времени за ними и Якушин. Люди, предоставленные сами себе, а ещё немного обиженные, что за границу не взяли их, приходили на тренировку, делились на две половинки и в своё удовольствие часок играли без особого энтузиазма, потом ехали, обедали в столовую и расходились по домам. Мужики в основном женатые, семейные, есть чем заняться дома.

Вовка молодёжь перед отъездом накачал, настращал, что приедет и устроит тесты, на скорость, на выносливость, на точность паса и старшим поставил Льва Яшина. Этого фаната домой приходилось выгонять, ну, в общежитие. И он так же с недетским фанатизмом отнёсся к возложенным на него обязанностям. Замордовал пацанов. Ничего, то, что их не убивает, делает только сильнее.

С водкой так не работает. С водкой работает наоборот. Она не убивает, но делает слабее.

На матч Чернышёв, очевидно, предчувствуя результаты вчерашнего обмывания красивых значков, дал команду прийти мужикам на полчаса пораньше. Вовка тоже предчувствовал. Он и Вальке Кузину дал команду чуть пораньше прийти и сам приволокся с формой. Синяк никуда не делся и, трогаешь когда его, отдавался лёгкой болью, нос вёл себя ничуть не лучше, он хоть и перестал сливу огромную напоминать, но при попытке себя пропульпировать, отзывался тупой болью где-то в центре мозга. И губа верхняя разговаривала плохо. То ли мазь так подействовала, что врач наложил, то ли это процесс заживления такой, но она тоже прилично опухла и саднила. Выходило, что в целом, голова была к матчу не готова. При соприкосновении с противником она сразу о себе напомнит. А хоккей это не шахматы, и соприкосновения будут, если выйти на площадку.

Поединок команд «Динамо» Москва и «Дзержинец» Челябинск начался 12 января в шесть часов вечера. За то время, что они в Москве отсутствовали, чуда не произошло. Вышек с прожекторами по углам площадки не поставили, деревянных трибун тоже не добавилось. Всё по-прежнему. Деревянные борта из неструганных досок с наружной стороны засыпанные снегом, для прочности, трибуны амфитеатром из утоптанного снега и новогодними гирляндами лампочки в семь рядов над площадкой. Стабильность. И не менее стабильно пришло посмотреть матч почти десять тысяч человек, которые не вошли на трибуны. Несколько тысяч человек столпились за трибунами из снега и видеть ничего не могли, два источника информации у них имелось, чуть хрипящий и не всегда внятный комментарий Вадима Синявского и крики счастливцев, оказавшихся на деревянных и снежных трибунах.

Синявский перед матчем по своей привычке зашёл в раздевалку к динамовцам и пожелал удачи, а заодно и поздравил новых заслуженных мастеров. От Вовки отшатнулся.

– Это да! Как под трактором побывал. – Потом осмотрел ещё раз, покачивая головой, – Ничего, Фомин, заживёт до свадьбы. В хоккей играют настоящие мужики, а их синяки и шрамы украшают.

– Угу. Теперь традиция у нас такая в команде, как важная игра, так Артист побитый и играть не может, – буркнул стоящий рядом Чернышёв.

Несло перегаром от всей команды. И несло – это самый безобидный из эпитетов. Разило лучше. С ног сшибало – в самый раз. На разминке покидали единственному адекватному игроку в команде Вовке Третьякову по нескольку шайб, да проехались от ворот до ворот. Третьякова Фомин на обмывание значка не пустил. Заманил к себе и тётя Света сняла с него мерки. Тоже ведь в сумме больше пяти тысяч получил. Вполне на новое пальто, новый костюм и пару рубашек заработал. Его же отправил Вовка на Казанский вокзал за швейными машинками и чемоданом с тканями со Светой. Сам пугать москвичей сине-зелёной физиономией не стал. Страна, конечно, должна знать своих героев, но не в таком виде.

И не понятно, то ли зря отправил, то ли наоборот правильно поступил, но швея уж очень тщательно с Третьякова мерки вечером снимала. И ещё они договорились на следующий день после матча сходить в коммерческий магазин за тканями и там вместе выбрать, что «Вовочке» понравится.

Ну, а что хотел? Тётя Света отлично понимает, что Наташа – это стена и её не отодвинешь. И так же отлично понимает, что если охомутает Третьякова, то считай, половина дела сделана. Вовка получает иногда за месяц больше, чем высокооплачиваемый слесарь шестого разряда за год. И если они вернутся чемпионами мира по футболу или хоккею, то и нормальная квартира в Москве перепадёт. А ещё подарки из-за границы. А то что она на восемь лет старше Третьякова, так что. Повезло, выходит пацану и мать будет и любовница и жена одновременно.

– Ей, Артист, а ты чего не на площадке? – Вовка сидел на скамейке запасных, завёрнутый в одеяло, и смотрел, как ползают по льду динамовцы, и не заметил, как со стороны трибун подошёл Якушин. – Ох, ты! Ничего себе! Аркадий говорил, что тебя избили, но что ты такой красивый постеснялся сказать.

– Пусть не лезут.

– Ну, ну. Видишь, что творится? – Хитрый Михей сделал всеохватывающий жест в сторону динамовцев.

– Переоделся даже.

– Правильно. Не знают мужики меры. И Аркадий хорош. Иди, разминайся и десяти минут не пройдёт, как ты там понадобишься.

Событие семнадцатое

Если похмелье не лечить, то оно проходит за день! Если лечить за десять дней.

– А что будет, если выпить очень много водки?

– Будет послезавтра.

Хитрый Михей ошибся. Первый период динамовцы продержались. Вернее их продержал Третьяков. Сейчас всякой статистики – сколько та или иная команда бросила в сторону ворот противника, сколько в створ ворот, никто не ведёт. Вовка, сидя на скамейке, и хватаясь за голову, и мысленно и на самом деле, тоже точно не считал, но выходило, что челябинцы бросили по воротам Третьякова раз двадцать и один раз даже почти щелчок у них получился, а Вовка пропустил только один раз, и то шайба очень хитрая получилась. Она ударилась о конёк кого-то из «Дзержинца», отскочила в штангу, от неё отправилась назад на площадку, но тут конёк Васи Комарова её полёт прервал и отправил в свои ворота.

Надо отдать должное динамовцам и лично Чернышёву, они после пропущенной шайбы на пару мгновений встрепенулись и сумели на личном мастерстве Аркадия Ивановича создать несколько голевых моментов. У челябинцев Третьякова на воротах не стояло и третья попытка завершилась взятием ворот. Последние пять минут периода джержинцы уже тоже наелись, и игра шла вялая. Зрители начали свистеть и орать оскорбления обеим командам. Они пришли после тяжёлого рабочего дня и морозят сейчас сопли совсем не для того, чтобы за хороводами наблюдать. А именно это и происходило на площадке. Кто-то завладевал шайбой и не спеша вёл её к воротам соперника, а остальные девять человек пристраивались в хвост и ждали, чем это действо закончится. Заканчивалось по-разному, динамовцы мазали, а челябинцы не могли пробить Третьякова. Свист арбитра за свистом стадиона еле услышали.

Вовка ожидал, что Чернышёв будет кричать в перерыве на мужиков, но произошло все неожиданно.

– Легли все на пол! – Аркадий Иванович первым на пол сполз. – Артист читай свои молитвы про Солнце и море.

В первый раз сам предложил. Фомин, преодолевая боль в губе, «отчитал молитву» стараясь растянуть её на весь перерыв. В раздевалку сунулся было Хитрый Михей, но увидев процесс аутотренинга, закрыл дверь с стой стороны и стоял на страже, изредка было слышно, как он посылает подальше желающих «подбодрить» команду.

Чуда настоящего не произошло. Из положительного можно отметить, что народ не переругался и что за пятнадцать минут мужики всё же отдохнули. Ракетами после перерыва не летали по полю, но хоть не устраивали разборки друг с другом. А вот «Трактор» будущий завёлся, набрал оборотов и стал всё чаще и чаще окапываться на половине поля «Динамо». Звезду строить они не умели, как и использовать передачу за воротами, но старались из всех сил, и это старание принесло им успех. Игрок со смешной фамилией Женишек чисто по-бобровски встал перед воротами и, получив шайбу от товарища, отправил её между ног Третьякова, перед этим ложным замахом обманув его.

– Шайбу на пятой минуте второго периода в ворота «Динамо» забросил Георгий Женишек, – перекричал гул болельщиков Вадим Синявский.

И не собрались подопечные Чернышёва, как в первом периоде, и ещё сам Аркадий Иванович забыл всё, что от Фомина почерпнул. Он не стал меняться. Взыграло ретивое, на похмелье наложившись, и первая пятёрка провела на площадке почти весь период. Нужно было Чернышёву обязательно отыграться. И народ вместе с ним окрысился. Они даже минут на пять зажали дзержинцев на их половине и устроили расстрел ворот. Прицел только сбился, да и вратарь у челябинцев был не плох. Он одет был далеко не во вратарскую амуницию Третьякова и шайбы, которые динамовцы умудрялись поднять, встречал почти голым телом. Что там за защита из свитера и надетой под ним футболки?!

Под конец периода, так и не заменившись, Чернышёв и его пятёрка сдохли. И этим челябинцы воспользовались, они организовали быструю контратаку и выехали втроём на Третьякова. Первую шайбу Вовка отбил, но неудачно, прямо на клюшку всё тому же Георгию Женишеку, удар и обить щитком Третьяков сумел защитить ворота, вот только опять на челябинца. Удар.

– На последней минуте второго периода шайбу в ворота «Динамо» забросил Владимир Штырков. Счёт стал три – один в пользу «Дзержинца».

– Не работает Артист твоя молитва! – первым делом зарычал на Вовку в раздевалке играющий тренер.

Вовка тоже разозлился, а ещё больше опытный тренер Челенков, они забыли на минуту и про губу и про разницу в положении, осталась только разница в росте. Фомин был на десять сантиметров выше Чернышева, он приподнялся ещё на носки коньков и совсем навис над тренером. Кричать не стал, а прошипел.

– Аркадий Иванович, почему вы не заменились?!

– Да, ты…

– Почему вы не заменились? Вы же видели всё в Давосе. Почему? – Почти на шёпот Вовка перешёл, что уменьшить градус противостояния.

– Готовься, в третьем периоде играешь. – Чернышёв махнул рукой и сплюнул на пол, потом нагнулся, растёр плевок крагой и скомандовал весело так:

– Ложимся мужики. Про солнце и море слушать будем.

Событие восемнадцатое

Хоккей – уникальный вид спорта в том смысле, что вам нужно, чтобы каждый парень помогал друг другу и двигался в одном направлении, чтобы добиться успеха.

У. Гретцки

Легко сказать, иди, играй. Нужна победа. А играть-то с кем? Что, вдвоём с Валькой Кузиным? Ишин так толком и не поправился. Всё. Угробили его венгры. Остаётся, как и советовал он Василию Сталину поставить Вовку Ишина тренером созданной Сталиным младшим молодёжки. Но пока у ВВС нет этой молодёжной команды. Ишин бегает, прихрамывая, как может на тренировке и киснет. Не знает, чем теперь занялся. Вовка пока его обнадёживать не стал. А вдруг Василий не создаст команду или не поставит туда тренером пацана.

Первое звено привлекать к штурму ворот «Дзержинца» нельзя, они выдохлись. Особенно Чернышёв. Всё же возраст. Нужен ещё один нападающий, если их с Кузиным считать. Сергей Соловьёв? Он весь второй период просидел на скамейке. И почти весь первый. Так что самый свежий из старичков. С защитой ещё хуже. Есть только один не сдохший, как вся первая пятёрка. Это Олег Толмачёв. Всё, настоящих защитников больше нет. Есть Георгий Павлов. Он, в принципе, иногда играет защитником. И он медленный для нападающего и масса маловата. Если Фомину память не изменяет он 1922 года рождения. То есть, двадцать семь лет человеку. Староват амплуа менять. А куда деваться?

Вот такая пятёрка получается. И она совершенно не сыграна. Ни разу вместе не играли.

Вовка наблюдая за игрой в первом, а потом в валидольном втором периоде, несколько раз ловил себя на мысли, что сравнивает этот «Дзержинец» с той командой, прошлогодней, на игре с которой его и заприметил Аполлонов. Серьёзно добавила команда. Звезду ещё делать по-настоящему у них не получается, но явно казачки на матчах прошлогодних и начала этого года побывали, и казачки эти были не дураки, они сделали вывод из увиденного. Просто уровень исполнителей пока низковат. И даже ясно почему. Они на тренировках пытаются включить этот эпизод в игру, не отработав его отдельно без помех, не разобрав на элементы. Потому, чаще всего пас на то место, где игрок был пару мгновений назад. Но люди поймут. Эти умные засланные казачки сделают вывод. А вот главного открытия даже эти умные ещё не сделали. Они по-прежнему считают, что на площадке пять игроков и вратарь. Они не догадались ещё, что борт – это шестой игрок и с ним вполне можно играть, и он может отдавать точный пас. Нужно только вспомнить физику, что угол падения равен углу отражения. Под каким углом шайба в борт пришла, точно под таким и уйдёт. Бильярд им в помощь. Все современные хоккеисты, в смысле «канадцы» они выходцы из русского хоккея. А там нет бортов, там просто брошены на лёд скамейки, которые очерчивают площадку, и не более. Никому в голову там не придёт воспользоваться бортом для передачи мяча партнёру. Тем более что мяч – не шайба, и он летает.

Фомин в молодёжке передачу через борт отрабатывал особо. И пытался это донести и до основного состава «Динамо». Медленно, но начали парни пользоваться этим приёмом.

Свисток судьи и Вовка поехал на вбрасывание в центр ледовой площадки. Он наблюдал за трактористами будущими, их казачки не оценили того момента, что московские команды берут клюшку уже все обратным хватом. Оценят и внедрят, даже сомнений нет, но сейчас ещё выезжают дзержинцы на вбрасывание, держа клюшку, как при игре.

Фомин легко выцарапал шайбу и между своих ног отправил её на Сергея Соловьёва, и рванул к воротам челябинцев на правые усы. Соловьёв, как и договаривались, послал сразу на Кузина. А вот с Валькой они на тренировках молодёжи пас через борт отрабатывали. Щелчок, борт и на приличной скорости шайба скользит мимо вставшего в позицию для удара Фомина. Замах. Вратарь всё же хорош у соперника, он среагировал. Присел и клюшкой прикрыл левый угол. Удар и шайба верхом устремляется в открытый правый угол. В девятку. Гол. И тут Вовка получает удар коньком по голени. Это дзержинец футбольным подкатом решил его срубить. Если бы не металлический щиток с подкладкой из войлока, переломал бы кость.

Фомин грохнулся на подкатчика. Намерение у дзержинца были очевидные – выключить навсегда Вовку из игры. Ничего не изменилось за год, главное оружие челябинцев – очень грубая игра. Потому и Фомин не церемонился, он, падая на противника, со всей силы и всеми своими восьмьюдесятью пятью килограммами вдарил локтём правой руки в лицо соперника. Хрясь. Нос точно сломал. Но как же болит нога.

Вовка поднялся с помощью Толмачёва и поехал на одной ноге к скамейке запасных. Облизнул языком подбородок. Так и есть – солёный. Губу все же не уберёг, опять порвал.

Глава 7

Событие девятнадцатое

Шайба: твёрдый резиновый диск, по которому бьют хоккеисты, если не могут ударить друг друга.

Джимми Каннон

Чернышёв смотрел, как легко получилось забить гол Артисту, и клял себя. Ну, вот чего устроил во втором периоде, почему не заменился. И себя и мужиков загнал и никакого толка. Есть вполне подготовленная вторая пятёрка, разве с защитой и на самом деле чуть проблема, но вот решил же её Фомин.

– Гол! Молодец, Артист! – подпрыгнул Аркадий Иванович вместе со всем стадионом, и тут защитник челябинцев Василий Беляев нырнул ногами вперёд и со всех сил саданул коньками Вовке по голени. – Гад! Сволочь!

Чернышёв вместе со всей командой бросился на лёд. И только в самый последний миг остановился и наоборот встал на пути динамовцев, даже пришлось Револьда Леонова на лёд уронить. Парочку оплеух дзержинцы всё же не успевшие отъехать получили, но на помощь тренеру пришли арбитры, и драку команда на команду удалось предотвратить.

А тут Фомина Толмачёв до скамейки довёз.

– Что нога? – растолкал мужиков, окруживших Вовку, Аркадий Иванович.

– В щиток попал. Болит. Ушиб. – Фомин снял маску. Мать её, ну и рожа, а ещё и в крови вся. Губу всё же задели ему при падении.

– Иди в раздевалку. В крови весь. – Чернышёв оглядел динамовцев, на льду четверо осталось. Ну, их-то менять точно рано, только кем Артиста заменить? – Револьд помоги ему. Отведи в раздевалку. Витька Климович, замени Артиста. Мужики, – он подозвал подъехавших к скамейке хоккеистов, что сейчас были на площадке. – В точности повторяете, что сейчас делали. Только вместо Фомина будет Клим. Если не получится, строите звезду.

Пока Аркадий Иванович раздавал команды, на площадке происходило интересное действо. Беляев по-прежнему лежал на льду, его перевернули и пытались оттащить к противоположному борту, но почему-то остановились и врач команды «Дзержинец» выскочил на площадку. Он чего-то повертелся вокруг лежащего на льду хоккеиста и подозвал арбитра. Вдвоём они всё же подняли Беляева, и под руки донесли до калитки. А там перевалили через борт.

Чернышёв решил проверить, что там творится. Но игроки «Дзержинца» его к своей скамейке не подпустили, и чуть не с кулаками набросились. Потом уже, подъехав, главный судья матча объяснил, что Беляев без сознания и из него чуть не литр крови вытек, вон весь лёд в крови. И точно, огромное чёрно-красное пятно чуть размазанное было на том месте, где лежал челябинец.

– Так он Артиста, тьфу, Фомина на себя уронил, наверное, задел при падении.

– Я видел. Локтём ему Артист ваш в нос попал. Специально, я думаю, но удалять Фомина не буду, а вот этого на десять минут удалю. Специально покалечить Фомина хотел. И рапорт напишу, чтобы его дисквалифицировали до конца сезона. И вы напишите. Действие было не спортивное и умышленное.

Чернышёв снова подъехал к стоящим у своих ворот игрокам «Динамо» и порадовал:

– Удаление будет. Так что против четверых играете. Соберитесь мужики.

Вовка в раздевалке был привален к стене и врач команды ваткой сначала, а потом мокрым бинтом смыл с подбородка и губ кровь.

– Жить будешь, только не долго, если так будешь к здоровью относиться, – продолжая смывать кровь, проговорил Исаак Абрамович. – Вот, ватку подержи у губы. Я пойду к себе за мазью. Ещё на площадку собираешься?

– Да я до дому не дойду. Губа не проблема, хоть и неприятно, мне коньками по голени врезали. – Вовка хотел поморщиться, но тут и губа о себе напомнила. Больно морщиться. Непруха.

– А ну-ка давай, посмотрим, – и доктор стал расшнуровывать ботинок.

На голени оказался приличный кровоподтёк. Исаак Абрамович Фельдман наложил на него компресс с мазью и в это время стадион взорвался второй раз, за то время, что Вовка сидел в раздевалке. Даже гадать не надо, что произошло. За челябинцев так бы болеть не стали. Выходит, сумели и сравнять счёт и даже вот только что вперёд выйти.

– Ну, хоть не зря красотой рисковал. Ай! – это Вовка попробовал над своей шуткой посмеяться. Губа была против.

– Перелома нет, трещина может быть, но тоже сомнительно. Сильный ушиб. Спасли тебя Фомин эти щитки. Хорошую ты штуку придумал.

В это время стадион снова взорвался криками и свистом. А ещё через минуту гул стал другим. Таким он бывает, когда арбитр свистит, возвещая окончание матча. Зрители радуются победе своей команды. Вскоре и динамовцы гурьбой гомонящей ввалились. Совсем другие люди, прямо ничего общего с теми проклинающими себя и водку мужиками, что выходили на третий период из раздевалки.

– Это обмыть надо! – Крикнул Фомин, когда все уже зашли и дверь за собой закрыли, отсекая клубы пара.

Гомонящий народ стал стихать.

– Артист, он и есть Артист. Вот, правильно всё сказал, а так и хочется ему по башке его зелёной дать. – Чернышёв показал Вовке кулак. – Молодой ты ещё. Не понимаешь, что такое для человека звание «Заслуженный мастер спорта». И что такое премия в пять с половиной тысяч рублей. Такое раз в жизни бывает. Матчей сотни ещё будет. – Аркадий Иванович махнул рукой.

– Так что не идём в ресторан? – хохотнул Поставнин.

– Не идём у нас послезавтра матч с летунами. Пусть они идут в ресторан. Они днём выиграли пропущенный матч у Спартака 3:1. А мы завтра полноценную тренировку проведём и отработаем приём, что сегодня у Артиста получился. Его ведь не будет на матче с летунами. Вон, нога вся красная и опухла. Придётся без палочки – выручалочки справляться.

Событие двадцатое

Вроде бы все наладилось: на работу устроился, машину купил, ипотеку погасил, деньги на Таиланд скопил, а тебе – бац, и 60 лет!

Домой Вовка попал уже после полуночи. И довёз его виновник этого опоздания. Или задержки? Только Вовка начал переодеваться, постанывая, как столетний дед, как в раздевалку вломился слегка поддатый Аполлонов. Растолкал довольно настойчиво голых и полуголых мужиков и пробился к извивающемуся на лавке Вовке. Извивался Фомин, пытаясь с себя одежду снять, и при этом ни голову не задеть, ни ногу.

– Что с ногой, зятёк? Что ты за человек такой. Вчера рожу начистили, сегодня ногу сломали. Несчастье ходячее, как за тебя дочь отдавать, ты её быстро вдовой сделаешь. И мне на кутью расходы. – Аркадий Николаевич нашёл глазами Аркадия Иваныча, – А ты старый пень чего над ребёнком издеваешься? Зачем его с такой рожей на поле выпустил?

– В хоккей играют настоящие мужчины! Трус не играет в хоккей! – за Чернышёва, спасая того, ответил Челенков.

– Настоящие? – Генерал осмотрел динамовцев голых в основном. – Ну, есть признаки. Ладно. У меня там машина с Сергеем, шофёра нового дали. Поехали, зятёк, отвезу тебя в Кащенко, пусть и ногу на рентгене посмотрят и голову заодно.

– Так с ногой… – начал Вовка.

– Я с врачом говорил, он не уверен. Может быть трещина. Зачем ты Наташке с трещиной?

– Аркадий Николаевич, не смешно в сотый раз. – Вовка попробовал поморщиться, показывая, насколько ему не смешно, но губа морщиться отказывалась. Болела и снова опухла.

– Не смешно ему. Аркадий, – выудил Аполлонов спрятавшегося за спины динамовцев Чернышёва, – Этого симулянта несмешного одеть и отнести к машине.

Бамс и Фомин уже в Кащенко. Пальцами нос позадевал, глаза позакатывал, какую-то несмешную скороговорку повторил и был признан симулянтом. Рентген тоже трещины не нашёл. Хотя вид рентгенолог имел потасканный, явно из-за стола с водочкой подняли и за шиворот притащили. Так что, вполне возможно, что он и не нашёл трещину, потому что не хотел искать.

После этого Аркадий Николаевич отвёз его домой. Сам помог подняться на второй этаж, и сам потом пять минут осматривал тётю Свету, выскочившую открывать в той самой ночнушке подергушке.

– Хм! Ты это, Володя, вот это видел? – Ну, так себе кулак. У Фомина раза в два больше.

– Это родственница матери. Тётка мне. – Всем нужно врать одинаково.

– Эх, мне бы тётку такую. Смотри. Узнаю… Лишу наследства. Ха-ха-ха. – Аполлонов развернулся телом, продолжая головой обозревать спрятавшуюся за штору тётю Свету.

– Утром… А да завтра девкам в школу. Тоню пришлю проведать.

– Хорошо.

– Хорошо ему. А «Динамо» каково? И если у тебя не заживёт нога к этому студенческому чемпионату. Пришлю к тебе завтра врача, какого поопытней, со спортом связанного. Пусть правильных мазей выпишет.

Вовка послушал, как топают унты тестюшки по лестнице в подъезде, и обратился к «тёте».

– Света, выходи. А, Сим-сим откройся.

– Чего?

– Это из книги.

– Вова, тебя опять избили? – «сожительница» вышла из-за шторы и присела перед сидящим на табуретке в прихожей Фоминым.

– Ух, ты!

– Тьфу, на тебя. Сейчас платье надену.

– Может не надо…

– Ну, не надо, так не надо.

Через полчаса разгорячённые лежали рядом на коротковатой генеральской кровати. Тётя напрыгалась и накричалась. Вовка пластом лежал и ойкал при слишков высоком прыжке. Нога тогда сама тоже постанывала вместе с наездницей.

– Света, а как же Третьяков? – чуть повернулся к сопевшей под боком швее-мотористке.

– Вовочка? Он хороший. Только он ребёнок совсем.

– Так ты за него замуж пойдёшь?

– Пойду, если позовёт. Вот только что это за жизнь семейная. Он в общаге мужской, а я где? Ты Володя подумал, где мне жить?

– Нда. Нет. Мне тут посоветовали купить дом, Сталин в прошлом году, а ну, теперь в позапрошлом постановление напечатал в газете. Там ипотеку дают на строительство своих домов.

– Что дают?

– Вон газета лежит на тумбочке. Подай и свет зажги.

Ох, блин. Лучше бы не зажигала.

– Нет. Давай читай. Потом!!! – Вырвалась наездница.

– «Установить, что строящиеся во втором полугодии 1946 года и в 1947 г. 50 650 индивидуальных жилых домов продаются в собственность рабочим, инженерно-техническим работникам и служащим предприятий по следующей цене: жилой дом двухкомнатный с кухней, деревянный рубленый – 8 тыс. руб. и каменный – 10 т. руб; жилой дом трёхкомнатный с кухней, деревянный рубленый – 10 т. руб. и каменный – 12 т. руб.

5. Для предоставления рабочим, инженерно-техническим работникам и служащим возможности приобретения в собственность жилого дома обязать Центральный Коммунальный Банк выдавать ссуду в размере 8-10 т. руб. покупающим двухкомнатный жилой дом со сроком погашения в 10 лет и 10–12 т. руб. покупающим трёхкомнатный жилой дом со сроком погашения в 12 лет с взиманием за пользование ссудой 1 % (одного процента) в год.

Обязать Министерство финансов СССР ассигновать на выдачу кредита рабочим, инженерно-техническим работникам и служащим до 1 миллиарда рублей.

Председатель Совета Министров Союза ССР И. СТАЛИН

Управляющий Делами Совета Министров СССР Я. ЧАДАЕВ».

– Восемь тысяч рублей!!!??? Да где такие деньжищи взять? – схватилась за голову тётя.

– Ну, во-первых, ссуду дают, а во-вторых, Вовка только что получил вместе с зарплатой почти семь тысяч рублей. Я ему могу одолжить пять тысяч Можно купить каменный трёхкомнатный дом с кухней. Это как раз двенадцать тысяч рублей.

– Ох, Вовочка.

– А!

– Ой, Вовочка.

– Твою!!!

Событие двадцать первое

При храбром командире и трус храбрый.

У хорошего командира нет плохих солдат.

Каков сортир – таков и командир.

Мама Тоня прибыла обследовать гнездо разврата ни свет ни заря. Или лучше так – раным-раненько. Или вот так: поутру, ранним утром, спозаранок, чуть свет, раным-ранехонько, до петухов, раным-рано, раным-ранешенько, спозаранку, до света, с петухами, на заре.

А дальше строго по товарищу Островскому. Не этому – тому. Тому, который А. Н.

Вовка в школе милиции учился изредка и набегами, но задание-то получал, и вот в одном задание, по литературе, было – прочитать и написать сочинение по пьесе Островского «Свои люди – сочтёмся». Прочитал, чего в дороге не прочитать. Так приходит там Аграфена Кондратьевна в комнату и как давай с порога: «Так, так, бесстыдница! Как будто сердце чувствовало: ни свет ни заря, не поемши хлеба Божьего, да уж и за пляску тотчас»!

Одно слова только заменить надо. Вовка прихромал дверь открывать с гантелей в руке.

– Так, так, бесстыдник! (В трусах же сатиновых). Как будто сердце чувствовало: ни свет ни заря, не позавтракав даже и не выздоровев, уже за гирю свою хватаешься! Где эта тётя твоя? Почему котлетками жаренными с кухни не пахнет?

– Антонина…

– Сорок лет Антонина. Где она?

На начальственный рык из своих комнат в коридор высунули личики и Стеша, а Степанида Григорьевна и Светлана…? А как тётю по отчеству? И тётя Света. Фу, слава богу, тётя была не в рубашонке выше колена, а в халате генеральском.

– Ты чего, родственница, за больным не ухаживаешь, не кормишь его, и чего он с утра пораньше с гирей тут на одной ноге скачет. Ему покой и нормальное питание нужно. – Она глянула на контингент вверенный генеральским взглядом. – Вова марш в постель. Стеша, разводи огонь. Холодно у вас, и я котлеты принесла с пюре, нужно разогреть. Я-то, в отличие от вас, до полночи вчера стряпала, как узнала от Аркадия, что с Вовой приключилось.

Надо же?! Стеша не махнула рукой и не послала пришлую генеральшу по матушке. Она шмыгнула на кухню. Всё же генеральство – это заразно. Как там: «С кем поведёшься от того и наберёшься». Нужно сразу с генералами водиться.

– А ты родственница чего стоишь, как в гостях. Переодевайся, сейчас, уборку будем делать, он вон голыми ногами по грязному полу скачет.

И это была правда. Вовка был в валенках вчера и перед домом дворник песка насыпал, густо-густо, и этот песок к растаявшему на валенках в машине снегу прилип и приличную жменю его Фомин вчера с собой занёс в квартиру, и пока прыгал на одной ноге, пытаясь разуться, весь песок по коридору рассыпался. Стеша бы бросилась прибираться, но Аполлонов привёз Вовку за полночь и спала уже другого генерала родственница, а так как глуховата, то и не слышала, как они припёрлись. Опять же приличная звукоизоляция в квартире. Умели раньше толстые стены строить.

Антонина Павловна сунула тёте Свете в руку сумку с кастрюльками, звякнувшими, и остановилась перед наблюдавшим умильно за этой сценой, перенятия руководством частью, Фоминым.

– Ох, Вова, ну, как же так, ты посмотри на себя в зеркало…

Договорить обличительную речь генеральше не дали. В дверь настойчиво забарабанили.

– Кого это может принести в такую рань?! – Осуждающе глянула на Фомина тёща будущая.

Она открыла дверь и удивлённо уставилась на ломанувшуюся в квартиру дивчулю в шубке цигейковой и клубах морозного пара.

– Вы, девушка кто? – далеко пройти ей тёща не дала.

– Это – врач нашей команды – Галина Шалимова.

– Володя, я вчера не смогла к тебе пробиться. Тебя увезли сразу. Решила сегодня до работы заскочить, – стала расстёгивать шубку Галину.

– Домой? – это мама Тоня приревновала.

– Антонина Павловна. Мама Тоня, Галина замужем за нашим футболистом Виктором Шалимовым. И она лучший массажист в стране. Может мне ногу…