Текст книги "Одинокий демон. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Кощиенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 104 страниц) [доступный отрывок для чтения: 37 страниц]

– Какой?!

– Мягкой и теплой…

– Мягкой? Теплой? Ты что, дурак?

– Сама дура… – хмуро ответил я, поднимаясь на ноги и морщась от боли, – где мои штаны?

– Сам ищи свои штаны!

– А ты одеться не хочешь?

– Ой!

Штаны мои обнаружились на ее мантии. Мантия на полу, штаны – на ней.

Все чище, чем на полу, подумал я, с кряхтением нагибаясь за ними. Только поднял – сзади, обдав меня в ментале волной возмущения, резко дернули за рукав мантии, и Стефина ученическая одежка улетела за меня. Напялив штаны, я притормозил с рубахой и, создав два небольших зеркала, принялся осматривать свою спину, чтобы узнать, что же у меня там такое щиплется? Позади меня, там, где была Стефания, раздавался шорох одежды и сердитое сопение.

Мда, подвел я итог осмотру, как говорится, кто бы мог о ней такое подумать? Что ж… Будем лечить… Благо я теперь могу сам.

Убрав зеркала, я осторожно накинул на себя свою белую рубашку и, морщась, принялся застегивать пуговицы. Внезапно эмоциональный фон за моей спиной сменился с возмущенного на агрессивный. Оборачиваюсь. На уровне глаз – остро отточенный карандаш. Сзади – взлохмаченная Стефи, уже успевшая влезть в свою зеленую хламиду. Карандаш она держит в вытянутой правой руке, словно шпагу.

– Эриадор Аальст! – Ее голос полон возмущения. – Ты совершил недостойный поступок! Воспользовался моим дружеским отношением к тебе, чтобы сделать эту гнусность!

Пауза. Смотрю на чуть дрожащий острый кончик, потом перевожу взгляд на ту, которая тычет им в меня. Румяные щеки, припухшие приоткрытые губы, белые блестящие зубки… Черные глаза широко распахнуты, ноздри гневно трепещут, волосы в беспорядке. Решила сразу расставить точки над «i»? Правильно. Самое время.

– Собираешься заколоть меня карандашом? Добить хочешь?

– Добить?

– Давай я тебе коечто покажу, жертва гнусного поступка…

Я принялся вновь расстегивать на себе так до конца и не застегнутую рубаху.

– Что ты делаешь? Зачем… опять ее снимаешь?

В голосе Стефи легкая растерянность.

– А ты глянь, – ответил я, скидывая рубашку и поворачиваясь к ней спиной. Руки я поднял вверх на манер цирковых атлетов. – Ты не знаешь, случаем, это следы чьих ногтей, а?

Сзади потрясенное молчание.

– Ты в лохмотья разодрала мне спину своими когтями, – сказал я, опуская руки и поворачиваясь. – А вот эти зубы… тоже не знаешь, чьи они? Вот, вот и вот.

Я поочередно прикладывал указательный палец к левому плечу, указывая на места укусов.

– И на правом тоже есть. Вот и вот. И на шее. Судя по всему, тебе было совсем не плохо, коль ты так по мне прошлась. Разве это не говорит о твоем желании и согласии? Почему ты теперь обвиняешь только меня? А ты что?

Стефи втянула голову в плечи и насупленно, изпод бровей разглядывала синяки на моем теле. Карандаш она нехотя, но опустила.

– И вообще, – я сделал шаг к ней, – если ты бросаешься к парню на шею и целуешь его в губы… То чего же ты ожидаешь в ответ?

Я сделал еще шаг, еще и еще. По мере того как я наступал, Стефи пятилась, пока не уперлась спиной в стену.

– Скажи мне, темноглазка, – спросил я, уперев левую ладонь в стену, рядом с ее головой, и приблизив свое лицо к ее лицу. – Скажи! Мне очень интересно – чего ты ожидала?

Стефи молчала, смотря в пол и закусив нижнюю губу.

– Ой! – Внезапно она вскинула голову, и ее глаза и губы оказались близкоблизко с моими. – Мне же… нужно…

Зрачки ее стали расширяться, а в ментале я почувствовал страх.

– Пусти! – отпихнув меня, нависающего над ней, в сторону, она выбежала из комнаты.

Бум – хлопнула дверь.

Стремительный стук сбегающих по лестнице каблучков, хлопок внешней двери и тишина…

– Мда, – сказал я, послушав эту тишину с пяток секунд и оборачиваясь к лежащей на боку кровати со сломанными ножками и скинутой на пол постелью, – вот так встреча…

Стефи

Дзинь!

Запущенный мной что есть силы пустой пузырек разлетелся на множество осколков, разбившись о каменную стену дома.

Ну что я за дура! Ну один раз можно было в лавке появиться, но прибегать снова всполошенной курицей и опять лепетать о своей подруге? Старушка конечно же все поняла! Она ведь не такая идиотка, как я! Иначе зачем ей было мне предлагать «замечательное средство с гарантированным сроком в один месяц»? Ууу… как стыдно… Больше ни за что сюда не приду! Позориться… Но что же мне теперь делать?

Я в растерянности стояла посреди улицы и не знала, куда мне пойти.

Вернуться в университет? Там Эри… Я представила его ироничную улыбку, взгляд и передернула плечами.

Брр! Не хочу его видеть! Как у нас с ним это могло случиться? У меня теперь двое мужчин! О Мирана! Этого просто не может быть! Я же не падшая женщина? Только у них бывает много мужчин! Нет, нет и нет! Я не такая!

Мысли метались в голове, словно люди на пожаре. Во рту стоял горький вкус только что выпитого зелья.

Пойду запью чемнибудь в кондитерскую. Там можно взять коффай и у них всегда свежая сдоба. Посижу и успокоюсь…

Приняв решение, я пошла в нужном направлении, продолжая размышлять о случившемся.

Не хотела я его в губы целовать! Хотела в щеку! А он повернул в этот момент голову. Если бы я стояла на ногах… то я бы успела изменить направление. Просто… он качнулся… От того, что я прыгнула на него… Это он не удержался! Стоял бы крепче, я бы его поцеловала в щеку, и все… Он виноват, он! И потом, ну и что, что я его поцеловала в губы? Я ведь не имела в виду ничего такого! Это была случайность! Это не повод так поступать!

Тут я дошла до кондитерской, и мне пришлось прервать поток своих мыслей. Сделав заказ и сев на удачно оказавшееся пустым мое любимое место у окна, я стала ждать, когда мне принесут его. И конечно же вновь начала думать о случившемся. Но в этот раз, словно гдето открыли ворота, на меня нахлынули другие воспоминания: вот кончики пальцев Эри скользят по шее вверх и зарываются на затылке в мои волосы… Молнии, пробегающие вниз по позвоночнику от прикосновений этих пальцев… Его внимательные глаза, смотрящие так, что почемуто подгибаются колени… Уверенные ладони, исследующие мое тело… И такое ощущение, что нет никакой мантии… Словно они скользят прямо по коже… А потом, я… Ух! Неужели это делала я?

Кровь прилила к щекам, воротник прижал горло, а целительская мантия внезапно стала тесна в груди, не давая никак полностью вздохнуть.

Это было как… как огонь! Огонь, раздуваемый сильным ветром! Да! Жаркий и все сжигающий на своем пути пожар, от которого нет спасения! Можно только сгореть в нем, моля, чтобы он не сжег тебя до золы, оставил хоть капельку… хоть уголек! С Динием было не так… С ним я словно растворялась в золотом свете… задыхаясь от переполняющей меня нежности и любви…

Я задумалась, вспоминая и сравнивая, и тут мне в голову ударила мысль:

«Богиня, что я делаю?! Как я могу их сравнивать? Так, словно у меня действительно теперь есть двое мужчин и я собираюсь быть с каждым из них! Нет! Так нельзя! Я не такая!»

– Прошу вас, госпожа, ваш заказ! – внезапно сказали рядом, заставив меня вздрогнуть.

Девушкаофициантка начала переставлять заказанное мной с подноса на столик. Я кивнула, стараясь вздохнуть и както унять бешено стучащее сердце.

Надеюсь, я не слишком красная? Чувствую – щеки горят. Как бы она не подумала чего…

Я низко наклонилась над чашкой, пряча свое лицо.

Как стыдно… Если бы она узнала, о чем я думаю, я бы точно провалилась на месте…

Но как такое могло со мной случиться?

Я снова вернулась мыслями к волновавшему меня вопросу, едва официантка ушла.

Я же всегда была скромной. Старшая сестра даже говорила – чересчур. А теперь у меня двое мужчин! Как же так? Нельзя любить сразу двоих! А что, разве я Эри… тоже люблю?

Я задумалась, пытаясь определить – люблю я его или нет? Постаралась припомнить все с ним наши разговоры. Как он на меня смотрел, что говорил… Что я при этом чувствовала?

Вспомнив все, что вспомнилось, я сделала вывод: Эри – хороший друг, он мне нравится, и я всегда ему нравилась! Он всегда оказывал мне знаки внимания! Если бы я не встретила Диния, то я, наверное, влюбилась бы в Эри. Ведь недаром говорят, что «от дружбы до любви – один шаг»! Но я люблю Диния и… и что же мне теперь делать? Если я все расскажу ему… он ведь… он не простит! Я клятвопреступница! Я обещала ему… А Эри? Зачем он так сделал? Он же знал, что я с Ди… Нет, не знал! Его тогда не было. Я ему сказала об этом позже… потом. Он тоже больше не захочет говорить со мной! Он станет презирать меня! И я потеряю их обоих! Что же мне делать?

Я почувствовала, как мною овладевают паника и страх. Страх, завязывающий живот узлом ужаса. Очертания окружающей меня обстановки поплыли в предательских слезах.

– Боги… за что мне такое наказание? – прошептала я, чувствуя, как слезы бегут по щекам. – Я ведь умру без них обоих… Мое сердце разорвется на две половинки и полетит за ними…

«Тебе придется разделить свое сердце…» – внезапно прозвучало у меня в голове.

– А? Что? – вскинулась я.

Я испуганно оглянулась по сторонам, но вокруг никого не было.

Какаято знакомая фраза, где я это слышала? Мм… Сатия! Точно! Она мне тогда это в парке нагадала! И еще она сказала: «Тебе нужно опасаться темноглазого демона. Он может все погубить…» Неужели… Эри – тот темноглазый демон? Ах! Не может быть!

Меня словно окатили ледяной водой. Я стала лихорадочно припоминать мой разговор с богиней.

Сатия еще тогда переставляла камни… Она сказала, что я светлый камушек – агат. Он был рядом с большим красным камнем, а потом она передвинула его между черным и красным! Темноглазый демон, черный камень – это Эри? У него темные глаза! Сходится! А Диний – красный камень, принц крови! Да! Именно так! А потом она придвинула еще два камешка – голубой и розовый… Кто это? Маленькие камушки… голубой и розовый… это… мальчик и… девочка? У меня будет двое детей? От кого? От Диния или… Нет! Я не могу думать об этом! Я сейчас с ума сойду! Боги, зачем мне это? Я не хочу! Мне страшно!

Я сидела, вцепившись в маленькую коффайную ложку обеими руками, и меня колотила крупная дрожь.

«Поговорить не желаешь?»

– Ай!

От хмурого бестелесного голоса Эри, внезапно раздавшегося у меня в голове, я подскочила на месте. Белая фаянсовая кружка с остатками коффая и блюдце, задетые локтем, полетела на пол.

«Словно моя жизнь, – внезапно подумала я, глядя на разлетевшиеся по полу белые осколки, – моя прежняя жизнь…»

Скандалистки

– Что это она там пьет? Это детям не повредит, а? – озабоченно нахмурив брови, Марсус задал вопрос богине жизни, глядя, как Стефи, задрав подбородок, поглощает содержимое пузырька.

– Каким детям? – подняла брови та.

– Двойне. Которую ты ей сделала.

– Ничего я ей не сделала.

– Почему не сделала? – поразился Марсус.

– Я что, похожа на дуру?

– Почему на дуру? – повторившись, вновь не понял бог войны. – Избранный в които веки нашел себе подружку. Поступил с ней как нормальный, закаленный в боях воин, берущий добычу! Самое время заделать ему пару отпрысков от наложницы! Мы же договаривались! Ты что?

– Марсус, приди в себя, – насмешливо произнесла Хель, – я знаю, в Восточном халифате была знатная резня и ты только что оттуда. Но здесь не халифат. Очнись. Какая наложница? Какой воин? Тут империя.

– Какая разница! Халифат, империя… Законы жизни везде одинаковы! Убей – или будешь убитым, сожри – или останешься голодным, трахни или ее трахнет ктото другой!

– Квинтэссенция философии войны… – иронично прокомментировала богиня смерти.

– Ой, да ладно! – махнул рукой Марсус. – Можно подумать, что ты этого не знаешь! Еще скажи, что это не так!

– Ди, – не ответив ему, Хель скосила глаза на Динаю, – как тебе такие «законы жизни»?

– Смотрю, тебе хочется пофилософствовать? – ответила ей та вопросом на вопрос.

– Гимнастика ума позволяет неплохо скоротать время… Ди, а действительно, почему ты не вдохнула в нее новую жизнь? Момент ведь был подходящим.

– Я что, похожа на идиотку, чтобы лезть к избранному?

– Вот как? – подняла брови Хель. – Значит, потвоему, я идиотка? И Мирана тоже идиотка?

– Я чувствую, что тебе хочется скандала.

– Отнюдь. Но почему я должна спокойно пропускать мимо ушей такие заявления в свой адрес?

– Я совершенно не имела в виду то, что ты подумала. Я просто хотела сказать, что это совсем не тот момент, когда следует рисковать.

– Какой такой момент? – заинтересованно подавшись вперед, спросила Хель.

– У нее две золотые ниточки. Одна идет от нее к ее принцу, а другая – к нашему избранному. Так не бывает! Истинная любовь только одна. Мирана может это подтвердить. Правда, Ми?

– Сама ты идиотка! – совершенно не по теме выпалила в ответ богиня любви. – Я, значит, чуть не развоплотилась, таская из огня каштаны для всех, а теперь меня, значит, идиоткой называют? Хорошенькая благодарность!

– Прошу всех присутствующих, – богиня жизни протяжно вздохнула, закатив глаза к потолку, – принять мои глубокие извинения за легкомысленно произнесенное слово. В следующий раз, обещаю, я буду более осмотрительна в своих высказываниях…

– Да, именно – легкомысленно произнесенное, – после некой паузы, воцарившейся за извинением Динаи, произнес Коин. – Слова – они очень много порой значат… Но оставим этот разговор. Так что там с нашим избранным, Мирана? Что, действительно у него две нити?

– Не у него, а у Терской, – скривив хорошенькое личико, ответила та, – у него, как и раньше, нет ни одной!

– Да? А что же тогда значат эти две у Терской?

– Откуда я знаю? – откровенно огрызнулась богиня любви. – Такого и правда раньше никогда не было! Хочешь – поймай Сатию и спроси у нее, что это значит!

– А признайся, Мира, ведь Сатия тебя сделала! – радостно улыбнувшись, обратилась к ней Хель. – Влезла без спроса в твой огород любви.

– Я смотрю, что ты действительно приперлась сюда с надеждой на скандал! – окрысилась в ее сторону Мирана.

– Ты так думаешь? Ах, действительно, и зачем я сюда пришла? – Хель задумчиво приложила указательный палец к щеке. В глазах ее плескалась ирония.

– Так, девочки, заканчивайте с руганью! – стараясь, чтобы это прозвучало как можно солиднее, произнес Коин. – Диная, ты недорассказала нам про Терскую. Итак, почему ты не побеспокоилась о том, чтобы у нее были дети от Аальста?

– Я же говорю – у нее вторая истинная любовь! Это уже само по себе ненормально. А она еще рядом с избранным. Я посчитала, что риск чересчур велик, и не стала ничего делать…

– Риск слишком велик, риск слишком велик! – сморщив нос, передразнила ее Мирана. – А как меня, значит, всем скопом в спину толкали – давай, давай, – так никакого риска не было? Конечно, это же я рисковала – не вы!

– Это была только твоя ошибка! – парировала Диная.

– Ах, моя ошибка? Только моя ошибка?!

Задохнувшаяся от возмущения Мирана вскочила изза стола.

– Моя ошибка?!

– Мира, успокойся! – произнес Коин.

– Успокойся?! Успокойся?! – Богиня любви обежала всех взглядом. – Да идите вы все…

– Зачем вы ее дразните? – осуждающе спросил Марсус, переводя взгляд с пустого места, где только что была Мирана, на богинь.

– Зачем так бурно реагировать? – пожала плечами Хель.

– Просто она очень чувствительная и до сих пор остро переживает случившееся с ней. А вы смеетесь…

Марсус, насупившись, посмотрел на Хель.

– Зато у тебя есть прекрасный повод сходить и утешить ее. Ведь ты же любишь это делать?

Хель улыбнулась Марсусу широкой, дружеской улыбкой.

– Да иди ты… – ответил ей тот и исчез.

– Знаешь, Хель, – секунду спустя сказал Коин, поджимая губы, – когда у тебя дурное настроение – все всегда обязательно закончится скандалом! Это уже надоело!

Поболтаем?

«Поговорить – не желаешь?» (Хмуро.)

…

«Ты еще не успокоилась?»

…

«А мне кажется, что ты уже способна поддерживать разумный разговор».

«Что тебе нужно?!» (Резко.)

«Мне? Ничего. Хочу только сообщить, что в доме, кроме нас, никого не было. Все, похоже, были на занятиях. И если ты не будешь нигде открывать свой рот, об этом никто не узнает. Поняла?» (Недовольно.)

«Почему ты разговариваешь со мной таким тоном?» (Удивление.)

«А что, у меня есть повод для ликования?» (Саркастически.)

«Ты… Ты! Я даже не знаю, как тебя назвать после этого! Так со мной поступить! И теперь еще имеешь наглость разговаривать таким тоном и выражать какоето недовольство! Ты мне все испортил! Всю жизнь перевернул!» (Возмущение.)

«Это был не я. Это мое тело. Я тут ни при чем». (Хмуро и недовольно.)

«Теело? Как тело? Что значит тело? А ты где был?» (Искреннее недоумение.)

«А я… я отсутствовал». (Мрачно.)

«Что за глупости ты говоришь! Как можно быть отдельно от своего тела?» (Неверие.)

«Ну, вот попробуй себе такое представить…» (Уклончиво.)

«Бред. Такого быть не может!»

«Та ладно, себя вспомни. Много ты чего соображала, когда с Динием зажигала».

«Чтоо? Да как ты смеешь такое говорить? Откуда тебе про это знать?»

«Оттуда. Ты ведь не удосужилась в ту ночь поставить эмощит, не так ли? Результат – всем тем, что ты тогда чувствовала, ты щедро поделилась с окружающими. Например, со мной. И мне приснился потрясающий сон. Так что не нужно мне рассказывать про постоянное единение души и тела. Я знаю, как и что там было…»

… (Ощущение как от удара поленом по голове.)

«Чего молчишь?»

«Ты – подслушивал?!» (Дикое негодование.)

«Да не ори ты! Я не подслушивал. Я спал. А ты нет. И тебе было так здорово, что ты влезла в мой сон и поделилась своими восторгами. И все. Закрываться нужно было. Я же тебя научил как. А ты этого не сделала. Сама виновата!»

«Э… а… Так ты что, всевсе… «слышал»?» (Потрясенно.)

«А о чем я тебе тут рассказываю?»

«Уууй… (Стефи схватилась руками за голову.) Это что же, значит, тогда получается – я… мы… вм…»

«Вм – это вместе? Если да – то да, вместе. Считай, что мы делали это втроем». (Широкая улыбка Чеширского кота.)

… (Небеса разверзлись, земля раскололась, море вышло из берегов.)

«Поэтому, если бы ты не вешалась мне на шею и не лезла с поцелуями, то все было бы нормально. А так – думаю, все вспомнилось, и крышу у меня сорвало…»

… (Ощущение бесконечного падения в безбрежное черное небо.)

«Говорю еще раз – все произошло совершенно случайно, и моей вины в случившемся нет. Предлагаю нам с тобой забыть данное происшествие и жить дальше, как будто ничего и не было…»

«Ты… ты… Ты – чудовище! Как я могу забыть?! Такое и забыть?! Идиот! Не смей больше даже подходить ко мне! Понял! Ты понял? Все!»

«Хм… хм, да, я знаю, что осознать сразу мою мысль будет непросто… Стефи? Ты тут? Закрылась. Ну и ладно, пусть пока мысль усвоится…»

На следующий день

Ректор магического университета господин архимаг Мотэдиус, нахмурив брови, смотрел на дверь своего кабинета, которую только что закрыл за собой его студент князь Эриадор Аальст, он же – головная боль господина Мотэдиуса в последнее время. За длинный и обстоятельный разговор с ним, продолжавшийся без малого почти час, у Мотэдиуса сформировалось четкое убеждение в том, что тот не сказал и половины того, что мог бы.

«Что теперь следует предпринять? – подумал ректор, глядя на закрывшуюся за Аальстом дверь. – Непонятно… По логике следовало бы сообщить обо всем службе безопасности, и пусть она разбирается. Но… но… но! Есть много «но!», которые следует тщательно взвесить, прежде чем принимать решение… Когда он отправился к рекомендованным мною магистрам, то о произошедшем я никому не сообщил, решив сделать это немного погодя. Больно уж нервозная была обстановка в столице. А потом, поскольку ничего не происходило, я затянул с докладом… Видно, просто оттягивая неприятное событие. Мда… Однако теперь Аальст вернулся, и нужно чтото решать…»

Мотэдиус вздохнул и принялся перебирать в голове различные варианты его дальнейших действий. Если сообщить службе безопасности, то… первой проблемой станет убедить эту службу безопасности в том, что я не сошел с ума. Если Аальст возьмется все отрицать, как я докажу? Терская? Думаю, что своего дружка она будет покрывать до последнего. Какникак вместе воевали. Это многого стоит. Да и вообще, что там у них между собой, одна Мирана знает. По виду вроде незаметно, да и этот последний скандал с ней во дворце… но такую вероятность сбрасывать со счетов не стоит. Поэтому, если они упрутся, придется прибегнуть к напоминанию о данной ими императору клятве и спрашивать уже под присягой. Не думаю, что это улучшит наши отношения… А с Терской мне еще не одно столетие общаться. Да и магическому совету тоже. Испортить все можно быстро, а вот восстановить, потом… как прежде… жизни не хватит. Ту же Люсинеллу Гай вспомнить… До сих пор некоторые простить не могут друг друга, хоть уже сколько времени прошло… Потом, даже если удастся получить от Эриадора признание, то окажется, что беспорядки в столице – дело рук моих студентов, которых я покрыл. Это очень неприятно, хоть и можно пережить, однако эльфы… Они открыли посольство благодаря явлению им на грязной улочке крылатой вестницы и теперь терпеливо ждут ее второго пришествия. Что будет, если они узнают, что это все розыгрыш? Я даже боюсь представить реакцию его величества. Он активно развивает отношения с Вечным лесом, высокородные эльфы – постоянные гости во дворце. Что будет после того, как правда раскроется? Представить несложно… И вот тутто возникает вопрос: нужна ли она, эта правда? Пожалуй, сейчас она будет очень неудобна для всех… Вот только что будет потом, когда все в конце концов выплывет наружу? А почему оно должно выплыть? Если эти двое будут молчать, то я тоже промолчу. Кроме того, Аальст упоминал Алатари… Да и крылья… Думаю, что без вмешательства богов здесь не обошлось. И что же? Что следует из этого? Хм… Боги ведут свою игру, правил и целей которой я не знаю. Стоит ли влезать в нее? Нет и еще раз нет! Никто лично ко мне из них не обращался, приказаний не давал. Значит, они прекрасно обходятся без меня. Это хорошо. Я тоже прекрасно обхожусь без них. Абсолютное безумие – вслепую, добровольно лезть в такие игры. Нет! Оставим все как есть. Тем более даже если я выскажу свои предположения всем – ну и что, где доказательства? А если они и найдутся – что может совет или император предпринять по этому поводу? Уверен – ничего. Посланцы богов – это их игрушки. И ничего простым смертным тут не сделать. Нужно будет – хозяева игрушек самолично явятся и подтвердят, что их любимцев трогать не нужно. Да так подтвердят, что мало не покажется. Пусть лучше всякие фанатики, типа ордена, об этом ничего не узнают. Мало ли что им в голову взбредет по этому поводу? А ответить за их действия могут все. Поэтому не видел и не слышал! Решено. Значит, делаю вид, что поверил Аальсту и принимаю его на должность младшего архивариуса. Пусть копается в архиве, коль ему так этого хочется. В принципе настойчивость, с которой он добивался этого, достойна поощрения. Тем более что исследование порталов в связи с последними событиями – весьма и весьма актуальный вопрос… Коль чтото найдет, что позволит решить проблему или хотя бы продвинуться вперед, это будет большим плюсом для нас… Думаю, что вариант оставить все как есть – оптимальный. Единственно… Аальст… Похоже, он считает себя тут самым умным… Думает, что может обвести любого вокруг пальца… Нужно будет немного сбить с него гонор. Если все оставить как есть, боюсь, зазнайства ему не миновать. Уверен, он думает, что я буду плясать под его дудку, поскольку покрываю его выходки. В этом случае, как говорится, лучше лечить болезнь вначале, чем потом ее запущенную форму. И, кажется, я знаю одно хорошее лекарство. Специально для него… Думаю, он это оценит… Парень он умный…

Архимаг усмехнулся и потянулся за колокольчиком.

– Узнай, пожалуйста, – обратился он к вошедшему секретарю, – в столице ли сейчас начальница тайной стражи Этории леди Эстела Элестрай? Хотя нет, постой! Дай мне бланк с официальным приглашением на встречу, я коечто в нем допишу. Пусть потом передадут его варгам, а они уж разберутся, как ему быстрее найти своего адресата…

Эри

– Господин Аальст! А выто что тут делаете? – Магесса Элеона с неподдельным удивлением взирала на меня изза кафедры.

– Сижу, – лаконично ответил я и дипломатично улыбнулся – мол, что за дурацкий вопрос?

– То, что вы сидите, я вижу. Меня интересует вопрос – зачем вы здесь сидите?

– Учиться хочу, – следуя канве выбранного общения, так же лаконично ответил я.

Вокруг раздались смешки. Действо происходило в аудитории целителей, куда я прибежал, чуть не опоздав к началу, после затянувшегося разговора у Мотэдиуса. Едва я успел усесться, как буквально следом вошла Элеона и неподдельно удивилась, увидев меня.

– Учиться? – не поверила она. – Да неужели? Както раньше я за вами не замечала такой тяги к знаниям.

– Произошла переоценка ценностей, – в тридцать два зуба улыбнулся ей я.

– Что ж, похвально и весьма приятно слышать. Лучше раньше, чем никогда, как говорится, но, вы уж извините меня, в вашем случае – поздно. Целитель должен обладать способностью к магии. У вас ее нет.

В аудитории повисла напряженная тишина. Я чувствовал, что все взгляды обращены на меня.

– Я собираюсь учиться впрок, – ответил я и снова лучезарно улыбнулся.

– Впрок? – Магесса приподняла свои тонкие, ровные брови. – Что значит – впрок?

– Это значит, когда моя магия вернется, я буду знать весь теоретический материал и смогу завершить процесс обучения быстрее…

– Ах, вот оно что, – кивнула магесса, – значит, господин Аальст, вы не сдаетесь? Что ж, это делает вам честь. Однако есть правила, в которых ясно и четко прописано, кого я могу учить, а кого нет. При всем моем уважении к вашей решимости и лично к вам, князь, вопрос вашего присутствия на моих лекциях вы должны решить с господином ректором. Только так, господин князь, только так.

– В посещении господина Мотэдиуса нет необходимости, – ответил я, – у меня уже есть разрешение.

– Да? Позвольте взглянуть?

– Пожалуйста. Нет никаких проблем.

С этими словами я вынул из кармана значок и не торопясь, даже, пожалуй, несколько демонстративно, приколол его к своей зеленой мантии.

– Вот, – сказал я, опуская руки и выпячивая грудь.

– Вечный студент… – поднимая подбородок вверх, протянула магесса.

– Который может посещать лекции, какие хочет и сколько хочет… – продолжил я недосказанную ею фразу.

– Да… я забыла об этом. – Элеона слегка поджала губы. – Хорошо, будем считать, что вопрос с вашим присутствием на моих занятиях решен. Однако скажите, вы что, решили начать все с самого начала? Зачем вы пришли на занятия первого курса?

А ято думаю, почему столько незнакомых лиц!

Оглядываюсь. Множество (преимущественно женских) глаз с любопытством и интересом смотрят на меня. Хотя я вижу и знакомых – вон, вон и вон. Второгодницы…

– Госпожа магесса, – оборачиваюсь я к Элеоне, – я так спешил попасть к вам на занятия, что даже толком не посмотрел расписание! Вы же знаете, что я прихожу в совершеннейший экстаз, слушая лекции по целительскому делу!

В аудитории засмеялись. Элеона тоже усмехнулась.

– Ну что ж, господин торопыжка, коль так, то жду вас на занятиях второго курса. Я посмотрю, как вы успеете нагнать пропущенное и каков при этом будет ваш экстаз.

Вокруг снова засмеялись.

– Вот за что я люблю вас, госпожа Элеона, так это за строгость!

– Мда? Хорошо, я постараюсь, чтобы ваше чувство стало еще сильнее… Эриадор! Вы срываете занятие.

– Все понял. Ухожу. Госпожа магесса, господа, – сделал я два поклона, стоя уже в дверях, – прошу прощения.

– Идите уж! – милостиво махнула рукой Элеона и повернулась к аудитории. – Итак, приступим…

Я вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собою дверь.

Елки! Промахнулся с расписанием! Поторопился… Ладно, бывает. Вот как только я практику буду отрабатывать? Теория – это, конечно, хорошо, но полученные знания нужно будет на комто и «обкатать»…

Я вздохнул.

Связался я с этой Алатари! Ведь не хотел, а связался! Придется теперь отрабатывать, эльфов спасать, добирать необходимые знания, чтобы понять, что же и как мне нужно сделать. Конечно, очевидно, что в получении информации придется сделать основной упор на книги, но поддержкой и опытом такого специалиста, как Элеона, пренебрегать не стоит. Вполне возможно, вместо лихорадочного рыскания по гримуарам лучше обратиться к ней, так как ее ответы на мои вопросы будут гораздо точнее и получу я их быстрее Да и на других известных целителей через нее можно будет выйти…

– Эхехе, – снова вздохнул я и почесал в затылке, – придется ходить на лекции… учиться! Сирота я, сирота… Как же я так умудрился богам задолжать? И главное – было бы за что!

День спустя

– Итак, господин Эриадор, имперский магический университет готов принять вас на должность младшего архивариуса… Вы попрежнему желаете получить эту работу?

– Да, господин Мотэдиус! Попрежнему!

– Что ж, замечательно. Условия в договоре, который лежит перед вами. Вы согласны со всеми его пунктами?

– Да, господин ректор!

– Даже с размером жалованья? Оно весьма небольшое…

– Я рассчитываю получить с этой должности гораздо больше… я имею в виду в будущем. Знаниями.

– Будущее покажет, насколько оправдаются ваши ожидания… а сейчас, если вы согласны, то подписывайте. На обоих экземплярах.

– Пожалуйста, господин ректор. Вот!

– Замечательно. Теперь я поставлю свою… Здесь и здесь. Так. Теперь пройдите к господину секретарю, он поставит печати. А затем со своим экземпляром сходите к господину эконому и покажите его. Пусть он с завтрашнего дня начнет начислять вам жалованье…

– Не сомневаюсь, что он обрадуется тому, что мы будем работать с ним вместе!

– Гм… Возможно. Жду вас завтра на работе, господин младший архивариус!

– Непременно буду, господин ректор!

«Ты не хочешь со мной разговаривать?» (Нейтрально.)

«Не хочу!» (Категорически.)

«Ну и ладно… Бывай!» (Равнодушно.)

Паадумаешь, переспали с ней! Фифа. Еще неизвестно, кто понес больше убытка. Мои моральные страдания вообще бесценны! Да и было бы за что, как говорится… Ничего «такого» я както не ощутил…

«Может, для этого нужно любить? – задал вопрос внутренний голос. – Она его любит, поэтому такой эффект и был. А ты так, случайно попал…»

«Любить? Низшую? Еще чего! Хватит с нее моего к ней хорошего расположения! Пф! Слишком много о себе воображает!»

– Сю, твой красавчик вернулся в столицу…

– Какой красавчик?

– У тебя их много? Хехе…

– А то ты, можно подумать, не знаешь. Так ты про кого?

– Князь Аальст уже как три дня вернулся в университет.

– Аальст? Вернулся?

– Да. Его приняли на должность младшего архивариуса. Будет теперь работать в архиве.

– Вот как? Он же написал мне, что собирается уйти в наемники?

– Ну не знаю, дочь… Может, чтото не сложилось и он решил вернуться?

– Да? Странно… А… почему ты мне об этом говоришь?

– Просто подумал, что тебе будет интересно. Знаешь, я чувствую перед тобой вину за случившееся с ним…