Текст книги "Одинокий демон. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Кощиенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 104 страниц) [доступный отрывок для чтения: 37 страниц]

Медведь лежал неподвижной мохнатой горой темного мокрого меха, полузакрыв глаза.

– Ну ты… животное, – сказал я, неспешно подходя к нему, – сдать бы тебя на окорока, но вот только мясника рядом нет… Повезло тебе, чучело…

Тот в ответ лишь слабо шевельнул ухом. От него сильно пахло мокрой шерстью и зверем. Я присел на корточки рядом, несколько секунд рассматривал, а потом легонько потыкал указательным пальцем ему в черный мокрый нос. Мишка шумно выдохнул. Но попытки встать даже не изобразил.

– Что, тащишься, зверюга? – понимающе усмехнулся я. – Вот уж обломилось тебе сегодня… Ладно, коль ты попался на моем пути, проведу я с тобой пару смелых опытов… Не пропадать же добру? Проверю, как там у меня со знаниями от эльфийской богини…

Используя свои новые умения, я не спеша по слоям просмотрел медведя. Кожу, мышцы, внутренние органы. Как бьется сердце, заставляя бежать по артериям кровь, как расширяются и опадают легкие, насыщая текущие сквозь них кровь кислородом. Даже сам процесс сброса углекислоты и забора кислорода подсмотрел. Так интересно! Я себе организовал креслооблачко и устроился рядом с объектом своего исследования в сухости и комфорте. Мишка несколько раз приходил в себя и пытался проявить двигательную активность, но я ему вкатывал еще одну дозу «наркоза», и он затихал до следующего раза. Очень понравилась мне реакция в его мозгу в момент «шока». Какието просто фейерверки. Разноцветные пульсации и цветные взрывы в его разных частях. На первый взгляд, совершенно хаотичные, но после третей «анестезии» стала заметна повторяющаяся картина. И еще голубые волны по позвоночнику, вдоль спинного мозга. Очень красиво.

«Нужно обязательно будет попробовать это нарисовать!» – сделал я себе заметку на память.

Я долго развлекался, изучая медведя. Часа два с лишним потратил. Наконец я почувствовал, что засиделся и, пожалуй, пора бросать заниматься натурализмом и двигать дальше.

– Ладно, животное, – сказал я, вставая на ноги, – пошел я. Недосуг мне. Могу сказать напоследок, что здоровье твое отменное и все внутри у тебя нормально (ну, по крайней мере, мне так кажется!). Так что прожить ты должен долго, если, конечно, будешь себя беречь. Не попадайся охотникам, не дерись с другими медведями и хорошенько чисти зубы на ночь! Будешь следовать моим рекомендациям – проживешь сто лет. Ну бывай, животина! – Медведь в ответ на мой спич лишь слабо пошевелил ушами.

Еще раз на прощание сделал я ему «шок любви» (так сказать, «на посошок») и пошлепал прочь по мокрому лесу, размышляя над вопросом – а чего я его не грохнул? Скастовал бы вместо «шока» «копье праха» – и от миши бы только когти на земле остались бы. Или «паралич». Правда, он парализует все мышцы, и объект воздействия банально задохнется через пару минут, если не снять заклинание. Ну в принципе медведем больше, медведем меньше! Какая разница? Может, я действительно добрый, как уверяла меня Стефи? Гуманистприродовед… Да и Амали тоже об этом говорила… У нее медвежонок тряпочный есть. Любит она с ним таскаться… Кошмар какойто! Это что, на меня так сильно тела влияют? Не приведи Сихот, если это правда…

Поздно ночью, встав на ночевку, я был разбужен своей охранной системой, установленной вокруг поляны. Судя по вибрации, там было чтото крупное.

«Ну и кого там несет», – подумал я, сонными глазами смотря в направлении приближающего гостя и одновременно слушая ментал, пытаясь понять – чего ожидать?

Большое. Темное. Сопит. Агрессии не чувствую… Скорее добродушие. Медведь! Блин… Все ясно!

Мише, видно, понравилось его дневное приключение, и он отправился по моим следам с целью продолжить «приятное знакомство». Но в этот раз настроение у меня добродушным не было. Вот еще, будут тут меня будить по ночам всякие очарованные медведи!

– А ну пшшшел отсюда, скотина! – зашипел я на него змеей.

Но скотине мое шипение было безразлично. Шел себе да и шел вперед.

Так, значит? Игнор, значит? Ладно. Что там у меня из неромантических заклинаний есть? Не то… Не то… Это вообще ацкая вещь… Но ведь было же! А, вот оно – «ужас»! Синий… сиреневый и серый… О, даже как! Три варианта. Думаю, хватит с него синего «ужаса». А то еще навалит с перепуга, вонять потом будет…

– Ша!

Легко свившееся заклинание улетело в сторону приближающегося зверя. Медведь взревел и ломанул кудато вбок, через кусты.

Эх, подумал я, прислушиваясь к удаляющемуся топоту и треску веток. Не сообразил! Нужно было сначала сориентировать его в нужном мне направлении… Завтра бы полдня по просеке шел…

Потянувшись, я зевнул.

Разбудил, животное… Такие варги с голыми ногами снились… Хм? Варги? Голыми? Это еще к чему? Может… распогодит?

Варги

– Тетя! Бассо пропал!

– Как пропал?! Он же только что в кроватке лежал?

– Лежал! А сейчас нету!

– Не может быть!

Эстела подскочила на ноги и ринулась в соседнюю комнату. Все верно! Две кроватки. В одной спит внучка, а внука нет! Пусто!

– Ведь мы же сидели тут! – потрясенно повернулась она к Дине. – Мимо нас никто не мог пройти! На окне решетка! Под окном охрана! Куда же он мог деться?

Дина ответила тетке безумно перепуганным взглядом. Секундная пауза…

– Тревога! – Начальница тайной стражи ринулась к выходу. Туда, где стоял ближайший пост охраны. – Тревога всем постам!

С четверть часа на сверхсекретном объекте творилась форменная истерия, главной движущей силой которой была Эста. Дина сидела в комнате под охраной двух варг, вытаращив глаза и крепко прижав дочь к груди. По коридорам и лестницам, вдохновляемые Эстой, носились варги, осматривая все углы и эмпатически пытаясь обнаружить врага. Хлопали двери, перекликались голоса, скрепели половицы. Пятерка, вооруженная амулетами, сканировала двор, ища спрятавшегося под иллюзией мага. Нарезая, наверное, уже пятый или шестой круг, Эстела заскочила в комнату, где сидела Дина. Окинув взглядом племянницу и убедившись, что с ней все в порядке, она заглянула в детскую, собираясь бежать дальше. Заглянула и встала как вкопанная, вытянув шею.

– Вот же он… – севшим голосом, произнесла она.

– Где? – подскочила к ней Дина.

– Вот… – недоуменно показала рукой Эста.

В кроватке Бассо мирным сном младенца спал ее хозяин, чуть посапывая носиком.

– Басик! – сунув тетке в руки дочь, кинулась к нему Дина.

Басик был вытащен и разбужен на предмет осмотра, категорическое несогласие с которым он тут же заявил во всеуслышание. Вердикт – жив, здоров, все на месте!

– Что же это было? – задумчиво произнесла Эстела часом спустя, расслабленно сидя в кресле после беготни. – Версия с похищением не выдерживает никакой критики. Украсть, чтобы затем положить обратно? Чушь!

– А что тогда? – спросила Дина, сидевшая на диване и не выпускавшая детей из рук.

– Тогда? Думаю, что тогда остается единственный вариант – папочка… наследил.

– Наследил? Как это? – нахмурила брови Дина.

– Он ведь у тебя кто? Маг, – пояснила Эста. – Вполне возможно, что Бассо унаследовал от него какието способности. А это было их проявление. Отвод глаз… или невидимость. Или еще чего…

– Бассо – маг?

Лицо Дины выражало искреннее, неподдельное изумление.

– Почему бы и нет? Если он единственный мальчикварг, то почему бы ему не быть еще и магом? Уникальный – так во всем.

– Но ведь… Тетя! Это же чудо!

– Чудо, чудо… но вот только что теперь с этим чудом прикажешь делать? – сварливо произнесла Эстелла.

– В смысле? А что с ним нужно делать?

– Вот именно нужно. Его нужно учить будет! А кто это будет делать? Магов пригласим? Или в университет отдадим? А?

– А…

– Вот тебе и «а», – глубоко вздохнула начальница тайной стражи. – Сдохну я когданибудь от всех этих забот… Как пить дать сдохну…

Эри

– Бааа! Дорога!

Я не смог удержаться от возгласа радостного изумления, выбравшись из кустов, сквозь которые продирался последний час. Проклятые растения! Цеплючие, колючие и все норовят ветками в лицо попасть! А мозгов сразу поставить щит не хватило… Четверть часа назад только сообразил… и вот – дорога! Пусть узенькая, плохенькая, но дорога. Награда. Награда за мучения в диком лесу, намекающая, что цивилизация гдето рядом! Не скажу, что я сильно устал от неудобств (их в бытовом плане практически не было), но вот одиночество… Стало уже потихоньку доставать. Поговорить не с кем! Дичать начал…

И вот дорога! Со следами повозок. Это хорошо. Значит, гдето за поворотом есть жизнь. Но куда мне теперь по ней идти – налево или направо?

Я задумался, вспоминая карту.

Если я начал отсюда… шел примерно туда… то… То тогда я сейчас гдето посредине, и сворачивать мне лучше налево. К основному тракту…

Приблизительно сориентировался я уже на второй день своего лесобродяжничества. Ежесекундно рискуя жизнью, забрался на скользкое мокрое дерево и, приложив ладонь ко лбу, оглядел горизонт. Равнинас… Одни верхушки елок торчат. Во все стороны – сплошная зелень. Никаких явных ориентиров! Но по видневшимся вдали чуть горбившимся холмам я както сумел задать себе направление. Оказалось, что даже правильно. Вот, дошлепал…

Я повернул налево и пошел по краю дороги, искренне надеясь на то, что в своих расчетах я ошибся и жилье гдето совсем рядом. Там можно будет купить лошадь (Сихот с ней, согласен на ее присутствие!), или, может, какой почтовый дилижанс останавливается… Куплю билет…

– А ну! Стоять! – донеслось из кустов справа, грубо прерывая мои грезы.

Опс! Цивилизация! Стою. Жду.

На дорогу вышли пятеро. Вид – помятонебритый. Взгляды – угрюмомрачные. В руках – железяки.

– А ну гони деньги! Все! И одежду снимай!

– Что, неужто грабите? – обрадовался я.

– Нет, подарки дарим, – ухмыльнулся в ответ самый здоровый. – А ну живо! И без шуточек! Враз приласкаем!

В подтверждение словам он внушительно качнул сжимаемым в правой руке мечом.

– Да, вижу по вашим рожам, что ласка – это то, чего у вас давно не было. Сейчас я это исправлю!

– Ну ты… – начал было, похоже, главарь, но закончить фразу не успел. Наслаждение накрыло его с головой.

Дзынь. Звякнул о какойто камушек на дороге выпавший из его разжавшихся пальцев меч.

Както часто я стал пользоваться эротическим заклинанием, отметил я про себя этот факт, делая шаг назад и ставя вокруг себя «щит». Может, стоит подумать о повышении частоты его кастования? Весьма удобная штука, оказывается… И без всяких внешних эффектов делается. Незаметнонеожиданно…

Подельники «приласканного» пока не поняли, что чтото пошло не так. Они со зверскими рожами стояли по бокам своего предводителя и пялились на меня, создавая «страшную массовку».

Нет, определенно стоит подумать над повышением скорости, решил я, закончив со «щитом» и начиная вновь создавать «шок любви».

Красный лицом, атаман стал приходить в себя, но едва он набрал в грудь воздуха, собираясь чтото свещать, как его вновь накрыло. Причем так, что в этот раз он упал на дорогу.

– Маг! – заорал один из разбойников.

– Бей! – закричал другой.

Дальше началось движение.

Самый умный, который крикнул «маг», кинулся бежать, тот, кто крикнул «бей» – задрав к небу меч, ринулся на меня, двое оставшихся разбойников остались стоять неподвижно, видно соображая, что им выбрать из предложенных вариантов?

Я сделал шаг вбок, уходя с линии атаки нападающего, одновременно хватая его одной телекинетической рукой за запястье руки с мечом, а второй – потянувшись за давшим деру. Убегать он мне тут будет! Ничего себе! Целых два камня! Щас!

Короче, недолго музыка играла. Ну что они могли противопоставить великой силе любви? Та ничего! Я связал потерявших всякую агрессию после вкачанного каждому «шока» разбойников и запихал их в свой невидимый мешок.

Удачното как, подумал я. Вот и средства обмена…

– С тебя десять камешков, – сообщил я, едва Уртриш появился в пентаграмме в образе демонессы.

– А где… – начал тот, глянув на пять тел у его ног и уставившись на мои ноги в штанах.

– Прекрасная эльфийка? С голыми ногами? Уехала она, – перебил я его. – Слушай, давай не будем разводить словесности! Мне уже жуть как остохренел этот мокрый лес, эти бесконечные беседы с облаками и деревьями. Я не эльф. Я хочу хоть в какуюникакую, но цивилизацию! Забирай этих пятерых неудачников, отсчитывай мне мои десять камешков и бывай до следующего раза! Когда я буду в состоянии вести долгие разговоры!

Мой торговый партнер пристально посмотрел мне в глаза, хмыкнул, чуть пожав плечами, достал из воздуха мешочек из красной ткани и высыпал на ладонь все, что в нем было. Отсчитал десяток камней, положил их обратно. Остальные камни снова запрятал гдето в воздухе.

Фокусник, подумал я, внимательно наблюдая за его манипуляциями, както это смахивает на Абасовский пространственный мешок… Уж не у демонов ли утащил он свое заклинание?

– Десять, – сказал мой партнер, нагибаясь и кладя мешочек на землю.

Я кивнул.

– Удачи, – на прощание сказал Уртриш, исчезая вместе с разбойниками.

– И тебе, – ответил я уже в пустоту. – Она нам всем нужна…

В зеленых лучах гаснущей пентаграммы на земле лежал маленький красный мешочек.

Интересно, сделал он мне какуюнибудь гадость или нет?

Но ничего аномального в нем мне обнаружить не удалось.

Хорошо. Продолжаем сотрудничество. Я наклонился за мешочком.

Стефания

– Нет, госпожа маг! Пощадите! Молю всеми богами! Неэт! Нет! Аа!

Распятый на дыбе заключенный забился, дергая руками настолько, насколько позволяли ему веревки. Его бледное лицо с вытаращенными глазами было перекошено страхом, а открытый рот с гнилыми зубами исторгал вой ужаса, эхом отражавшийся от низкого каменного потолка и стен, резко отдаваясь в ушах.

Перед дыбой в длинном черном плаще до пят, с откинутым на спину капюшоном стояла Стефания. В ее правой, поднятой и развернутой ладонью вверх, руке клубилось небольшое темное облачко. Залитые тьмой глаза поблескивали, отражая свет масляных ламп на стенах. Позади и немного сбоку от Стефании стоял ее учитель – магистр Николас, тоже в черном плаще до пола. Он контролировал процесс.

– И долго мы будем еще слушать его вопли? – поинтересовался он, видя, что его подопечная замерла и не двигается. В интонации вопроса было слышно недовольство.

Стефи не ответила. Темное шарообразное облачко проклятия все так же неспешно вращалось над ее неподвижной ладонью. В этот миг она размышляла о том, как все цепляется одно за другое, создавая цепь вроде случайных событий, но которые в итоге становятся жизнью. И изменить в этой цепи уже ничего нельзя. Ничего… Письмо, обнаруженное под дверью, вызвало желание отомстить. Желание превратилось в просьбу – обучить проклятиям. Но обучение невозможно без практики. И вот она стоит в пыточной городской тюрьмы, а перед ней визжит от страха выделенный «на опыты» заключенный.

«Если я ошибусь, то, вполне возможно, я его убью, – подумала Стефи, глядя на извивающегося на дыбе человека, – убью, смотря ему прямо в глаза. Не в бою, не защищая свою жизнь, а так… ради опыта. Ради того, чтобы стать магом… Это бесчеловечно! Я ведь не убийца! Но если я сейчас этого не сделаю, то я так и останусь никем!»

Перед внутренним взором девушки замелькали картинки: ухмыляющаяся Алистера, кричащая на нее императрица, внимательный взгляд Хайме, болтающие за кустом сплетницы…

«Я не могу быть никем! – с отчаянием выкрикнула про себя Стефания. – Со мной должны считаться, я должна иметь чтото, с чем могу бороться за себя, защищать тех, кого люблю! Это правильно. Но… получается, что для этого я должна стать… палачом».

Стефи обернулась на магистра. Николас, наклонив к плечу голову, ответил ей заинтересованным взглядом. Похоже, он понял, какие мысли обуревают его студентку и чем вызвана задержка. Магистр ничего не сказал в ответ на ее взгляд.

«Нет! Он в свое время сделал выбор. Свой выбор. А я должна решить за себя! Сама!»

Стефания вновь обернулась к воющему заключенному. Выгнувшись дугой, насколько получилось, тот выл на одной ноте, задрав подбородок. Изо рта текла слюна, и от него пахло мочой, помоями и давнымдавно не мытым телом. Окинув его взглядом, девушка вновь заговорила сама с собой:

«Разве он стоит моего будущего?»

«Ему больно и страшно».

«Он вор. Он воровал».

«Он страдает. Он живой».

«Все равно его казнят. Или отправят на рудники. Оттуда не возвращаются».

«Но его смерть будет не на твоей совести. Палач не может быть целителем».

«…»

«Палач не может быть целителем».

«Наверное, мне придется отказаться от мечты стать целителем. У меня все равно ничего не получается…»

«Отказаться от мечты помогать людям? Вместо этого – убивать их?»

«Я должна хоть кемто стать! У меня нет выбора!»

«Выбор есть всегда!»

Секундная пауза. Закончив спорить сама с собой, Стефания глубоко вздохнула, закрыла глаза и приняла решение.

Темное облачко стремительно метнулось из разжавшихся пальцев к телу заключенного, ударив его в грудь. Дикий крик резанул по ушам и оборвался, замерев на высокой ноте. Выгнутое дугой тело обмякло, косо повиснув на удерживающих его веревках.

«Убила!»

– Слишком много силы вложила, – спокойно произнес Николас, глядя на труп. – Твоя обычная ошибка – неумение контролировать силу. Еще не стоит думать о посторонних вещах, когда творишь заклинание. Концентрация и еще раз концентрация! Вот твой путь к успеху!

Магистр нравоучительно поднял вверх указательный палец. Стефи же, закусив нижнюю губу, расширенными глазами смотрела на тело.

«Убила, убила, убила…» – уколами пульсировала в ее мозгу единственная мысль.

– Нужно будет поработать еще, – повернулся к своей студентке магистр, – чтобы в следующий раз проклятие немоты вызывало немоту. А не смерть…

«Следующий… раз? Еще раз? Ой, мамочка! Я больше не смогу! Не смогу!»

Стефи почувствовала, что еще мгновение – и у нее начнется истерика.

Бум стукнула о стену открывшаяся дверь в пыточную, звякнув металлическими кольцами.

Николас и Стефания оглянулись на звук. В дверном проеме стояла фигура в белом.

– Исчадия тьмы, – после секундного взаимного разглядывания произнесла она обвинительноуничижительным тоном. – Коверкаете и губите невинные души?

– Не преувеличивайте, отец, – с иронией в голосе ответил Николас, – не такие уж они тут и невинные.

– Всякая душа может получить покаяние!

– О, несомненно. И после покаяния загубленные ими души тут же восстанут из могил живые и здоровые…

Голос магистра переполняла ирония.

– Я не буду говорить с тобой о душе, некромант. Ты уже давно умер и проклят навек. Ты сам знаешь это. Но все равно тащишь за собой в бездну других. Ты погубил невинное дитя, толкнув ее на путь соблазна повелевать жизнями других…

Голос, идущий от двери, был ровен и спокоен.

– Увольте меня от ваших проповедей! – пренебрежительно усмехнулся магистр, махнув рукой. – Всякий раз, когда я слышу подобное, мне кажется, что говорящий бредит!

– Твой разум закрыт для сокровенного знания.

– Мои мозги на месте. И прекрасно понимают, что им рассказывают сказки, которыми вы кормите всех уже несколько сотен лет. Так что можете не затрудняться повторять. Я их знаю уже наизусть.

– А документы у вас есть? Разрешение… – вкрадчиво прозвучало от двери.

– А как вы думаете? – с иронией ответил вопросом на вопрос магистр.

– Покажите.

– С каких это пор служитель ордена требует документы у магов? Я что, чегото не знаю?

– У вас нет документов.

– Посетите начальника тюрьмы и спросите их у него. Его можно найти: длинная лестница наверх, потом справа длинныйдлинный коридор, перейдете большой двор, серое здание и на второй этаж. Думаю, что немного подвигаться вам не повредит. Движение – это жизнь. Вы же боретесь за жизнь, не так ли? – В голосе магистра была неприкрытая издевка.

– Да, мы боремся за жизнь, в отличие от вас… Я знаю, где кабинет начальника тюрьмы. Обязательно посещу его.

– Ни секунды в этом не сомневаюсь, отец.

Стукнув, дверь закрылась. Маги вновь остались одни.

– А… что тут делают орденцы? – непонимающе спросила Стефания, поворачиваясь к магистру. – В тюрьме?

– Облегчают путь к Хель всякой мрази, – презрительно усмехнулся Николас, – душа и все такое… Заодно всякие секреты, пожертвования и места кладов от приговоренных воров и разбойников, в обмен на обещание легкого пути. Ладно, пойдем! А то тут воняет.

Эри

«О, альмаматер! Прими своего вернувшегося студиозуса под благостную сень твоих стен!»

Я ерничал, стоя в тени главного учебного корпуса, и, задрав голову, смотрел на острый конек его крыши, четко вырисовывающийся на фоне голубого неба. Прошло уже почти два месяца, как я выбрался из леса, и вот, наконец, столица! Ничего интересного за эти два месяца абсолютно не произошло. Дорога, дорога и еще раз дорога. Гдето грязная, гдето пыльная, по большей части тряская и абсолютно скучная. Случайные попутчики в дилижансах, убивающие время за бессмысленными и скучными разговорами. Один раз, правда, удалось послушать то, что заинтересовало меня, – последние столичные сплетни. На постоялом дворе встретились какието дальние родственники, едущие в сторону столицы, и те, которые только что из нее. Естественно, без пересказа новостей встреча обойтись не могла. Ну и я послушал, благо за соседними столами сидели. Про праздники в честь эльфов и последующие безобразия, последовавшие вслед за их приездом, я слушал вполуха, поскольку эти новости для меня были уж не такими и новыми, а вот сплетня про то, что принц привел во дворец темную невесту, которую ее родители выгнали потом взашей, меня заинтересовала. Как и все последующие подробности на эту тему, многие из которых звучали слишком невероятно, чтобы быть правдой.

«Всетаки Стефи ромашка! – подумал я, жуя пирожок и задумчиво оглядывая грязный потолок придорожного трактира. – А ведь я ее предупреждал, чтобы, перед тем как чтото делать, думала! Но нет, похоже, не судьба… Сидит теперь небось вся в соплях и травят ее все кому не лень… Белая и пушистая повелительница Тьмы…»

Вот, пожалуй, и все, что было интересного в дороге. Путешествовал я в дилижансах под видом студента. Дилижансы – дешевый вид транспорта. Социальная ступень между откровенной голытьбой и бедными. Для благородных – ездить в таком не комильфо. У них все свое должно быть – лошади, кареты, возницы и конюхи. Дворянин поедет в дилижансе только в случае крайней нищеты, делая при этом вид, что он тут «ну совершенно случайно»! Видел я одного такого. Весьма забавно выглядел. Меня же вопрос ранга совершенно не жал. Студентам было допустимо ездить. Да и мне было все равно. Кто меня тут потом вспомнит? А при выборе между каретой и лошадью карета выигрывала по комфорту. Поэтому я спокойненько нацепил на себя значок факультета целителей и отправился в дорогу вместе со всякими ремесленниками, еще не разбогатевшими торгашами и болееменее крупными местными фермерами. Легенда у меня была простая и понятная: «Отправлен мастером на поиски редкого цветка «эдельвейс», необходимого для создания эликсира долголетия, цветок не нашел – еду назад». Услышав про долголетие, народ сразу начинал прикидывать, скока на этом можно заработать, и беседа уходила в одно и то же русло – «что за цветок такой?». На это я предъявлял заранее заготовленный рисунок, и дальше можно было с часок спокойно подремать, пока мои попутчики спорили между собой на тему «что это такое?». Честно говоря, я сам не знаю, чего я там за ассорти нарисовал. Главное, что без зубов вышло и поэтому за цветок прокатило. Единственно, что было неприятно в таком путешествии, – проверка документов. Очень любила охрана на границах княжеств этим заниматься. В общемто понятно. Всяких имущих особо не поостанавливаешь. Нет, можно, конечно. Но неприятности себя ждать не заставят. А тут целый фургон людей с какойникакой денежкой и не благородных. В общем, хоть есть указ императора о порядке движения по дорогам, можно попробовать развернуться. В одном месте попробовали. И меня «привлекать начали», хоть я им и сказал, кто я. Однако не возымело, ибо действом руководил заливший глаза сынок местного барона, которому в тот момент море было даже не по колено, а разве что по щиколотку. Ну глянул я на это раз, глянул два, а потом сынок как рванул! Только запах остался. Птицей перемахнул канаву, сквозняком прошел сквозь плетень, огораживающий огород у дороги, но сквозь глиняную стену избы просочиться не сумел – остался лежать под ней, хряснувшись со всей дури головой. Однако, мне кажется, что используй я не сиреневый, а серый ужас, он бы и эту преграду взял. Было бы тогда в избе входное и выходное «благородное» отверстие… Вообще обнаглели… Какойто занюханный баронет на студентов столичного университета магии наезжать будет…

Завернул по дороге к одному из магистров, рекомендованных ректором. Сделал крюк, чтобы «поцеловать дверь». Маг уехал кудато в гарнизон, планируя вернуться эдак через полгода, к весне. Ну я «поцеловал», плюнул и поехал дальше, в столицу, решив, что такие встречи нужно обязательно обговаривать заранее. Ибо тут такие дороги и транспорт, что просто так не намотаешься.

Первым, на кого я наткнулся, пройдя ворота университета, была Алистера.

– Графиня, вы с каждым днем все прекраснее и прекраснее! – сделал я комплимент, галантно поклонившись.

Она на меня вытаращилась как на говорящее дерево, гуляющее корнями по улицам. Я не стал дожидаться, пока у нее замкнет в голове и она чегонибудь скажет в ответ. Вдруг гадость какуюнибудь? Настроение испортит. А у меня сегодня прекрасное настроение! Я улыбнулся Алисточке в тридцать два зуба и пошлепал к ректору, надеясь, что мне там обрадуются больше, чем на воротах. Увы и ах! Я ошибся. Ректор впал в ступор почти так же, как и графиня. По глазам было видно, что он мне совсем не рад.

«Какие же кругом черствые люди!» – подумал я с улыбкой про себя, серьезно глядя на озабоченное лицо Мотэдиуса.

Ну никто не хочет вскрикнуть при виде меня: «Хай, привет! Как дела?» Однако, думаю, что все же одна личность мне обрадуется…

Похоже, ректора больше всего интересовало, куда делась Эриэлла? Поскольку свой первый вопрос он задал об этом.

– Так… – неопределенно сказал я, демонстративно наматывая на правый указательный палец отсутствующий локон, – както все само собой рассосалось… Проснулся утром, и вот я – снова я!

Я лучезарно улыбнулся ректору, предлагая ему разделить мое солнечное настроение, но у него было «дождливо».

– Хм… рассосалось? – насупив брови и хмуро глядя на неспешное вращение моего пальца, произнес он. – Как такое возможно?

– Алатари его знает… – туманной фразой ответил я.

– Алатари?!

Вскинувшись, ректор уставился мне прямо в глаза. Я снова ему улыбнулся, постаравшись сделать это как можно кокетливей, как сделала бы это Эриэлла.

– Ага, – подтвердил я и задал вопрос: – Господин ректор! Перед моим отъездом мы говорили о моем допуске в архивы. Чтото изменилось… с той поры?

Слегка скривившись, Мотэдиус ответил, что разрешение на мой допуск получено, но сейчас ему кажется, что этот вопрос «в связи с некоторыми обстоятельствами следует рассмотреть внимательнее…». Такое заявление меня абсолютно не удивило. Иного ожидать и не следовало. Длинной фразой, с иносказательными заворотами, я сообщил собеседнику, что я невероятно белый, пушистый, лояльный и склонный к переговорам зверь в его зверинце под названием университет, и могу принести главному укротителю просто массу пользы, если меня будут выгуливать и кормить. И не злить…

Ректор мой сложный «въезд» понял и принял к сведению. На этом я откланялся, сообщив, что у меня все просто отваливается с дороги, и я буду рад побеседовать немного позже… Когда приду в себя.

Оставив господина архимага складывать в голове комбинации и придумывать, чем заполнить отсутствующие куски, я пошел к себе, благо узнал от него, что моя комната до сих пор числится за мной и я могу спокойно в нее вернуться, что я и решил сделать. И вот я стою перед главным корпусом, в трех минутах ходьбы от цели.

«Привет! Ты занята?» (Улыбка.)

«Ой! Эри?! Ты?» (Неверие.)

«Я».

«Ты вернулся?!»

«Я же обещал. Ветер оказался попутным, и я снова здесь…» (Улыбка.)

«Где ты?» (Нетерпение.)

«Через пару минут буду у себя в комнате. Зайдешь?» (Любопытство.)

«Спрашиваешь! Конечно, приду! Ой! До конца занятия еще десять минут… Ууу…» (Страстное желание вскочить и бежать.)

«Я жду».

«А где ты был?»

«Придешь – расскажу». (Улыбка.)

«Умм…» (Недовольство, каприз.)

«Всего лишь десять минут…» (Ирония.)

«Хорошо, я подожду…» (Недовольство.)

Я иронично ухмыльнулся и неспешно пошел к своему домику. Поднялся по лестнице, зашел в комнату. Огляделся. Кругом порядок. Пол чистый, пыли нет, кровать застелена чистым бельем. Что ж… Замечательно.

Пум – хлопнула внизу наружная дверь.

Торопливый стук маленьких каблучков, бегущих вверх по лестнице. Наклонив голову к плечу, оборачиваюсь, улыбаясь.

Тах – распахивается дверь в комнату. На пороге – сияющая, слегка запыхавшаяся Стефи.

– Эри!

Ученическая сумка, кувыркаясь, летит в кресло, а Стефи кидается мне на шею.

– Эээри! – радостно визжит она, вися на мне и болтая от восторга ногами в воздухе. Внезапно я ощущаю прижавшуюся ко мне ее грудь и все тело.

– Эри! Я так скучала! Так скучала!

От переполняющих ее чувств она наклоняет голову и целует меня… в губы. Я вытаращиваю глаза, держа обеими руками повисшую на мне Стефи. Какая она мягкая! Полсекунды, секунда, и вдруг чтото как замкнуло!

Немного времени спустя

Прихожу в себя. Смотрю. Близкоблизко лицо Стефи. Надо мной. Сверху. Смотрит в упор. Выражение – обалдевшее. Пауза, секунды на три, в которую я мысленно пробегаю по себе, делая ревизию. Вроде все на месте – руки, ноги, туловище. Ничего не болит. Ощущение легкости. Скашиваю влево глаза – завалившаяся набок кровать со стянутым на пол матрасом и простынями. Я на полу. Сверху Стефи. Гм… А почему у нее голые плечи? Где ее платье?

В этот миг Стефания наконец отводит глаза от моего лица и опускает их вниз, упираясь взглядом во чтото… Я тоже смотрю туда, куда смотрит она. Грудь. Моя голая грудь… Голая! Секунду недоуменно смотрим друг на друга.

– Аа… Что мы наделали!

Закрыв щеки ладонями, Стефи шумно втягивает в себя воздух и садится на мне.

– Уй… – отреагировал я на ее движение, – слезь с меня! Ты мне чтото придавила!

Ойкнув, она вскакивает на ноги. Смотрю на нее, потом на себя. Ну так и есть – нудистка! И я тоже…

– Я же обещала Динию… Я же пообещала…

– Обещать не значит жениться! – хмуро изрек я, садясь. Сихот, что так спину жжет? – И что ты ему пообещала?

– Он просил… стать его женой… Я согласилась! Он подарил мне кольцо! Мы с ним помолвлены!

«Крандец…» – подумал я, рассматривая свои плечи.

– Что я теперь ему скажу? Как я буду ему в глаза смотреть? А? Что ты наделал?!

– Я наделал?

– А кто? Не я же!

– Сначала мы, теперь вдруг я… Сама виновата!

– Я виновата?! Я?! Это чем же?!

– Нечего быть такой…