Текст книги "Одинокий демон. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Кощиенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 104 страниц) [доступный отрывок для чтения: 37 страниц]

– Ну что ж, – пожал я на это плечами, – три так три. Едем!

И начались двухдневные сборы. Готовили к дороге карету. Собирали вещи. Но я, естественно, в этом не участвовал. Я был VIPперсоной, задачей которой было не выбиваться из образа. Ходил (правильно – ходилла!), не улыбаясь, молчалла. Смотрелла со значением и тренироваллась правильно говорить. Летал, отдыхал, после полетов, привыкал к своему новому виду, пытаясь понять – что это вообще такое? По идее должна быть иллюзия. Причем без тактильного эффекта. В смысле, что при прикосновении можно заметить несоответствие между внешним видом и ощущением от прикосновения. А тут полное соответствие! Что видим, то и чувствуем! Кожа – гладкая и нежная, волосы – тяжелые, тянут голову назад. Грудь, пальцем тыкаешь – мягкая!

«Хорошо, ума не хватило не привернуть пятый размер… – пришло в голову, когда я разглядывал себя в зеркало. – С таким «богатством» Сихота бы с два я бы тогда полетал! Только бы и кувыркался, головой вниз…»

Однако сколько бы я себя ни разглядывал, загадки своего внезапного превращения я решить не смог. Ну ладно, немножко выпил, ну чегото там накрутил в заклинании… Но иллюзия должна быть иллюзией! А не не пойми чем, неотличимым от обычного живого тела. Ну не могло такого быть, чтобы вот так вот в один момент оно стало другим! Я же не оборотень какойто из земного фильма, который немного поизгибался, повыл на луну, поскребся, и вот те вам – шерсть и когти! Можно изменить тело, можно. У меня это дома делают. Но не в один же миг! На модификацию внутренних органов только с год времени уходит. Даже если использовать заклинание ускорения времени – и то несколько месяцев. А тут раз – и готово! Безобразие! Как говорится, куда смотрит правительство? Но факт в зеркале. Эльфиечка с большими, от своего разглядывания, глазами. Очень, очень странно… Может, боги подсуетились? Вряд ли… Они меня боятся… Тогда пророчество? А смысл сего? Притащить эльфам их богиню? Какое это отношение имеет к концу света? Как голову ни ломай, ничего в нее не приходит, кроме того, что она нынешним богам даст прикурить. И что, изза этого наступит конец света? Не… Притянуто за уши и высосано из пальца. Скорее какоето неизвестное мне свойство этого мира. Чтото глубинное, присущее только ему. Связанное с магией… В пользу этой версии говорит еще проблема с одеждой. Когда я проблему обнаружил, то буквально чуть не онемел от возмущения! Надеваю, значит, на себя белую шелковую рубаху из своих запасов, а она на мне превращается в эдакий легкомысленный топик! Как вам это нравится? Мне совсем не нравится! Ну в концето концов, нельзя же так внезапно! Можно и с ума сойти. Неподготовленномуто!

Путем длительного эксперимента (перемерив всю свою одежду из потайного мешка) я получил результат: чем больше (длиннее, шире, объемней) я надеваю вещь, тем меньше, уже, короче она на мне выглядит. Отличные всепогодные кожаные штаны для верховой езды превратились в плотно сидящие коротенькие черные шортики, надетые, по их виду, «с мылом». Зато просто трусы превратились в элегантные бриджики. Почему «ки»? Потому что выяснилась еще одна засада – мужское на мне превращалось в женское, а женское – в мужское. Это я выяснил, примерив женскую одежду, оставленную в комнате выставленными мною за дверь служанками, когда они попытались помочь мне переоблачиться.

– Итишкин ты кот! – прокомментировал я вслух это открытие.

И как… теперь? Что мне теперь, в нижнем белье бегать? Пусть по виду в зеркале трусы превращаются в штаны, но не комильфо мне, Сихот меня побери, в одних трусахто рассекать! Это даже моя пластичная психика с первого раза не переварит! Значит, теперь каждый раз, меняя одежду, я буду по два часа разгадывать шараду – что из этого выйдет?

«Нормально, – сказал внутренний голос, – будешь теперь, как всякая приличная девушка, тратить три часа на сборы… Никто не осудит… красотку… хехе…»

«Та пошел ты!» – сказал я ему, ошеломленный распахнувшейся передо мной перспективой.

И ведь даже заняться вплотную этой проблемой нельзя! А ну как обратно отщелкнет, если займусь исследованиями? И окажусь я в трусах и майке посреди какогонибудь парадного эльфийского зала… Побьют ведь! И возможно, даже ногами… Ладно. Одежду – на потом. Притрусь какнибудь!

Но если не считать казуса с одеждой, то все остальные изменения тела были терпимы. В силе я, похоже, не потерял, невзирая на свой хрупкий вид. Как ощущал энергию мышц в теле Эри, так она и сейчас ощущалась. Но вот в гибкости я явно прибавил. Особенно несколько непривычна была внезапно выросшая подвижность в области талии. Ну ладно. Пусть будет еще один бонус этого тела. В компенсации шмоточных проблем… Главное – крылья!

Летал я ежедневно и по нескольку раз. В первый день, подремав после раннего завтрака до обеда, я вышел на улицу и, прямо с крыльца, без разбега, прыжком маханул в голубое небо с мелкими белыми облачками. Сделал пару кругов, осматривая сверху окрестности, но почувствовал, что ничуть, как оказывается, я не отдохнул, и усталость ночного полета вновь наливает тяжестью плечи. Решил, что на первый раз достаточно, и пошел по спирали вниз, постепенно снижая круги. Как же это здорово, скользить на распахнутых крыльях! Становясь почти вертикально в вираже, набирая скорость, а потом тормозить в горизонтальном полете, вплоть до полной остановки, и снова сваливаться на крыло, уходя в следующую петлю спирали… Полет… Разве можно его с чемто сравнить, на чтото променять? Кто летал, тот знает. А кто нет… Этого не расскажешь! Можно только пережить. Когда я закончил снижение и оказался у точки своего старта, я был встречен толпой. Повидимому, все обитатели дома дружно стояли на коленях, задрав головы вверх. И Таурэтари была с ними. Правда, стояла она не на двух, как они, а на одном колене, но суть особо от этого не менялась.

– Крылатая… Крылатая… – благоговейно понеслось от толпы коленопреклоненных, когда я весьма удачно (не грохнувшись на глазах у всех с непривычки!) приземлился на ноги, – крылатая…

Я убрал крылья, неспешно обвел всех взглядом, кивнул и направился в дом, не намереваясь произносить какиелибо речи или давать какиенибудь обещания. Как выяснилось чуть позже – и без «сольного выступления» я сиганул в самый «топ радиостанции». Одной демонстрации крыльев оказалось достаточно для причисления меня к сонму эльфийских богов. Ну почти богов… Совершенно неожиданным результатом этого для меня стала моя изоляция. Просто поговорить с кемто стало решительно невозможно! Когда твой собеседник через каждое слово пытается поклониться, встать на колени и смотрит на тебя восхищеннопреданным взглядом… Это… утомляет. Уже через полторы минуты. А через две думаешь: уж лучше бы ничего у него и не спрашивал! Какие, оказывается, верующие эти жители леса! С хозяйкой дома, конечно, можно было поговорить в любой момент, но я хотел еще пообщаться так… в неформальной обстановке. С разными эльфийскими персонажами. Узнать, чем живут, чем дышат? Но не вышло. Внезапно выяснилось, что единственная, с кем можно говорить сколько угодно и почти на какую угодно тему, – это Амалира. Ей было совершенно наплевать на мою божественность, крылатость и избранность. Нет, не плевать, она об этом, конечно, помнила, но на первом месте у нее, как и у меня, была развлекуха. Она записала меня в свои подружки и постоянно терлась рядом, засыпая меня вопросами, как только ей подворачивался случай. Еще ей понравилось ходить рядом со мной, принимая знаки поклонения от встречных эльфов. Причем делала она это с детской непосредственностью, совершенно не смущаясь. Мы же подружки! Чего, мол, там?

Да. Характер у девочки, немного понаблюдав за Амали, как сокращенно называла ее прабабушка, подумал я. Та так вообще не вмешивалась. Смотрела со стороны и улыбалась. Меня такое запанибратство поначалу сильно напрягало. Тем более что я не знал, как себя вести в возникшей ситуации. Сихот его знает, может, вестницам положено любить детей? Вон бабушка не пытается ее както особо одернуть. Что это? Это нормально или просто Амалире позволено все? Но не может же Таурэтари допустить, чтобы внучке причинили вред? Значит, она уверена, что с ней ничего не случится… И значит, действительно вестницы любят детей… Ну и я старался, так сказать, «дипломатично любить» ребенка правителя леса. Вежливо, на расстоянии и с пресечением попыток сесть себе на шею. Эта запросто залезет! Но Сихот меня побери, я никогда до этого столько не общался с детьми!

Умею не умею, но вот пришлось. Ничего. Жив. И намереваюсь жить дальше…

– Скоро уже! – отрывая меня от созерцания неспешно ползущих мимо окна придорожных кустов, сказала сидящая рядом Амали. – Когда мы приедем домой, я тебе покажу свою комнату. Она у меня большая и красивая. Тебе понравится!

Даже если не понравится, придется сказать, что нравится. Других вариантов, я, так понимаю, быть не может, подумал я, глянув на улыбающуюся милой старушечьей улыбкой Таурэтари. Она сидела напротив и всю дорогу с умилением на нас смотрела.

– У меня есть много кукол, – продолжала хвастаться между тем Амали. – Целый шкаф!

Ну, если папа у нас король, то почему бы дочурке не иметь шкафчик игрушек?

– А хочешь, я тебе подарю куклу? Любую! Какую захочешь!

Девочка повернулась ко мне. Глаза ее горели азартом.

– А если мне понравится твоя… самая любимая? – с невинным выражением лица поинтересовался я.

Амали нахмурилась и задумалась.

– Дам тебе совет, – заговорщицки наклоняясь к ее уху, негромко сказал я, – перед тем как приглашать меня в гости, спрячь сначала свои любимые игрушки, а потом приглашай…

Амалира вытаращила на меня глаза, забавно приоткрыв рот.

– Тетя плохому не научит… – улыбнувшись, не удержался я от дальнейшего развития своей мысли, несмотря на сидящую напротив удивленную таким советом бабушку. – Учись. Взрослые называют это дипломатией…

Девочка глубоко задумалась, забавно сморщив лоб. Ну и славненько. Чем больше она будет думать, тем меньше она будет говорить. Ушито у меня не казенные! Кстати, об ушах. Выяснил я, какой они должны быть формы. Почти как у людей, но верхний край чуть острее. В общем, со своими я угадал. Прятать не нужно…

Карету качнуло. За окном кареты появился и исчез, промелькнув, дом. За ним еще один. И еще…

О! Вот и домики пошли! Лес – это, конечно, хорошо… Экология там всякая, свежий воздух, но, пожалуй, урбанизация мне больше по душе…

Яркое солнце в прозрачноголубом, слегка выцветшем августовском небе. Дворец. Размерами и архитектурой весьма уступающий своему человеческому собрату в столице империи. Площадь перед дворцом, мощенная ровной плиткой из светлого камня. Три длинные линии почетного караула эльфов в серых, шитых серебром парадных одеяниях. Поблескивающий на солнце начищенный металл. Раскатанная вдоль строя толстая, яркозеленая ковровая дорожка. На одном ее конце – слегка запыленная карета, с четверкой переступающих с ноги на ногу лошадей серой масти. С другой стороны – владыка Рассветного леса, за спиной которого его сановники с торжественными и, пожалуй, слегка растерянными лицами.

По дорожке, мягко ступая высокими каблуками и держа абсолютно прямо спину, уверенно идет девушка с сияющими золотом волосами. Окинув взглядом замерший и, похоже, даже не дышащий караул, она подходит к владыке и останавливается, вопросительно смотря на него яркозелеными глазами. Несколько мгновений они смотрят друг другу в глаза. Секунда, другая, и владыка склоняется перед ней в глубоком поклоне. Сановники за его спиной повторяют его движение.

Выпрямившись и глядя в лицо гостье, он произносит звонкую фразуприветствие на древнеэльфийском языке, делая приглашающий жест рукой.

Видно, что девушка не поняла. Немного наклонив голову к правому плечу, прищурившись, она прислушивается, задумавшись на несколько мгновений и наконец произносит в насторожившейся тишине:

– Пожалуйста, повторите еще раз…

Звонкая фраза вновь взлетает к прозрачному небу.

Девушка чуть склоняет голову и улыбается краешками губ:

– Приветствую и благодарю тебя, владыка Рассветного леса! – медленно произносит она на древнеэльфийском, так, словно давнымдавно на нем не говорила и теперь вспоминает. – Я принимаю твое приглашение. Я вступлю под сень деревьев твоего леса.

За спиной золотоволосой девушки с легким хлопающим звуком распахиваются огромные белые крылья…

День рождения

– Отец, у меня скоро день рождения…

Принц Диний произнес это как бы между прочим, словно эта мысль так, случайно, пришла ему в голову. А на самом деле он полностью поглощен другим. Наблюдением за вольтижировкой молодого жеребца с черной атласной шкурой. Облокотившись на деревянные перила площадки, принц вместе с отцом смотрели на загон.

– Мда? – отсутствующе отозвался Хайме, не отвлекаясь от движений коня и наездника. – И… что? До него ведь почти месяц с лишним.

– Я подумал, что гостей ведь нужно предупредить заранее…

– Да ну? – не поверил император, переведя взгляд с коня на сына и с удивлением посмотрев на него. – Тебе ведь всегда было все равно, кого пригласят? И когда пригласят!

– Ну… мне вдруг подумалось, что если это мой праздник, то мне следует отнестись к его проведению более ответственно. Проследить за подготовкой. Ведь приглашенным нужно время, чтобы собраться. Не в последний же момент они будут все делать!

– Разумно, – согласился Хайме, кивнув головой, – слышу слова взрослого человека. Я скажу Робэрто, пусть перепишут прошлогодний список и дадут тебе. Посмотришь. Кого добавишь, кого вычеркнешь…

Произнеся это, Хайме отвернулся от сына, вновь наблюдая за жеребцом. Однако в уголке рта императора появилась ухмылка, а в слегка прищуренных глазах – смешливые искорки.

«Похоже, это было вступление, – подумал он, – посмотрим, чем он его закончит…»

Долгая пауза. Наконец принц не выдержал.

– Знаешь, отец, – задрав голову в небо и совершенно равнодушным тоном, словно о какомто пустяке или незначащей вещи, заговорил он, – как ты смотришь на то, что я в этот список внесу Стефанию Терскую?

Пользуясь тем, что сын не видит его лица, Хайме ухмыльнулся. Вот, значит, к чему этот разговор! Чтото в этом роде он и предполагал…

– Стефанию? – с наигранным удивлением повернулся он к Динию. – Терскую? Но ты же знаешь, что ей запрещено появляться во дворце. Ты забыл?

– Отец! Ведь ты можешь приказать. И ее пропустят.

Улыбаясь, император несколько секунд смотрел в полные ожидания глаза Диния.

– Что, сын, она столь хороша, что мне следует отменить решение совета магов и моей службы безопасности?

– Нуу… – замявшись, протянул в ответ тот.

– Так да или нет? – легко рассмеялся Хайме, собирая морщинки в уголках глаз. – Както ты неуверенно отвечаешь. Ты уж определись, коль взялся просить.

Принц вздохнул.

– Хороша… – вновь вздохнул он и потупился.

– Да. Мне она тоже понравилась.

– Правда? – Сын взглянул на отца.

– Глазки у нее хорошие. И ножки… Симпатичная девушка. Как я понимаю, ее присутствие будет для тебя лучшим подарком на день рождения?

– Ну…

– И жеребец, значит, тебе не нужен? – уточнил Хайме.

Принц перевел глаза на вставшего в этот момент на дыбы жеребца, под тонкой шкурой которого четко проступили напряженные мышцы.

Секундная пауза принятия решения.

– Не нужен! – решительно сказал он.

– Договорились, – усмехнулся император, – тогда я его забираю себе! А тебе приглашение. Согласен?

– Согласен! – улыбнулся во всю ширь Диний.

День рождения, грустный праздник…

Плохо освещенный закуток зала. Широкие, тяжелые портьеры, закрывшие окна. Слышны приглушенные звуки музыки и людские голоса. За колонной, близкоблизко друг к другу, две фигуры. Звук поцелуя.

Тихий, взволнованный шепот:

– Ди, что ты делаешь…

Звук поцелуя.

– Ди… ну нельзя та…

Звук поцелуя. Частое дыхание. Поцелуй.

– Куда ты меня тянешь? Нас увидят…

– Тсс! Иди сюда. За портьеру…

– Дии…

Звук поцелуя. Частоечастое дыхание. Шорох платья.

– Пойдем…

– Куда?

– Тут увидят. Пошли.

– Ди… Тебя же будут искать…

– Пошли, пошли…

– Ди…

Стефания

Медленно, легкой тонкой струйкой уходит сон. Просыпаюсь.

Чтото такое снилось… Яркое… Не открывая глаза, пытаюсь вспомнить, цепляясь за остатки сна. Нет. Не помню! Жалко…

С удовольствием потягиваюсь, зеваю и открываю глаза.

Бах! Это не моя комната!

Мое платье, снятое впопыхах и кинутое коекак на стул. Туфли, валяющиеся рядом. Чулки… А я… Я в чужой постели! И на мне ничего нет! Я совсем голая, под одеялом! Ди… Мы… с ним… вчера…

Я почувствовала, как заалели мои щеки.

Я переспала с ним! Что я наделала?! Какая же я дура! Что он обо мне теперь подумает? Какой стыд! Где он? Ушел! Нужно срочно бежать! Я не смогу посмотреть ему в глаза! Бежать!

Однако я не успела. Только я дернулась к одежде, как рядом раздались шаги, и знакомый женский голос с насмешкой произнес:

– Ну и долго ты еще собираешься валяться в постели, лежебока? Твоя Стефания уже небось встала и наверняка пишет тебе письмо с пожеланиями доброго утра. А ты еще даже глаза не продрал. Дииинчик!

Рывком сев в постели, я, сжавшись и подтянув колени к груди, натянула на себя одеяло так, что у меня наружу остались торчать только нос и глаза.

– С добрым ууутрооом! Подъеоом, лентяй! Вперед, вперед, труба зо… Ой!

В этот миг появившаяся на пороге спальни принцесса Сюзанна увидела меня. Глаза ее от изумления стали круглымикруглыми, а рот открылся.

Я, сгорая от стыда, втянула голову в плечи и постаралась еще больше зарыться в одеяло.

– Э… а… у… – разводя руками в стороны, издала несколько звуков потрясенная Сюзанна, видно пытаясь чтото сказать.

Я молчала, до боли закусив нижнюю губу.

Та между тем справилась со своим изумлением, глянула по сторонам, осматривая спальню, задержалась взглядом на моем брошенном платье, туфлях, всем остальном и повернула голову ко мне.

– Доброе утро, баронесса! – с легкой насмешкой в голосе произнесла она, приветственно чуть наклоняя голову. – Вы случайно не знаете, где мой брат? Я зашла разбудить его на завтрак.

Я несколько раз моргнула в ответ, не зная, что сказать.

В этот момент раздались шаги, и за спиной Сюзанны появился Диний с букетом белых роз в руках.

– А… Вот и он! – радостно произнесла она, оборачиваясь.

– Что ты тут делаешь? – напустился тот на нее.

– Что? Как обычно. Пришла растолкать тебя к завтраку, – ответила она, пожав плечами, – а ты уже встал!

– Давай иди, иди отсюда!

Диний обхватил сестру свободной рукой за талию и потащил ее спиной вперед через порог. Прочь из спальни.

– Пусти меня! Что ты меня тащишь? – возмутилась Сюзанна, пытаясь оторвать от себя его руку.

Дверь в спальню закрылась. Я вскочила с кровати и, прикрываясь одеялом, кинулась к платью.

– Ты зачем это сделал? Ты что, дурак?

Ухватив брата руками за грудки, Сюзанна прижала его спиной к стене.

– Сама дура! Отпусти!

– Как ты мог с ней так поступить? Ведь она же тебя любит! А ты…

– А что я?

– А ты, скотина, воспользовался этим! Что она теперь будет делать, ты подумал? И не тычь мне своим веником в лицо! Убери!

– Что она должна делать? Выйдет за меня замуж, и все. А ты не обдирай мне розы своей физиономией! Пусти!

– Чегоо? Ты что, жениться решил? На ней?

– А что? Она любит меня, я люблю ее. Что еще?

– И когда же ты собираешься сделать ей предложение руки и сердца?

– Сейчас и сделаю. Вот… за цветами ходил.

Сюзанна, онемев, большими глазами смотрела на брата.

– Что ты на меня так уставилась? – не выдержал ее взгляда Диний.

– Знаешь, – медленно произнесла принцесса, видно чтото решив для себя, – я думаю, ты поступаешь неправильно. Предложение руки и сердца – это событие. Его нужно делать в присутствии ее отца и матери. Иначе будет не по протоколу. Но ее родителей тут нет… Знаешь тогда что? Сделай это в присутствии наших родителей! Они сейчас как раз будут на завтраке!

– Ээ… – растерянно протянул Диний, похоже никак не ожидавший такого развития событий.

В этот момент раздался звук открывающейся двери, и в комнату, из спальни, осторожно выглянула лохматая Стефания.

– Баронесса, пойдемте со мной, – обернулась к ней Сюзанна, протягивая руку ладонью вверх. – Мои служанки помогут вам привести себя в порядок – умыться и уложить волосы.

– Э… а? – издал непонимающий звук Диний.

– Не спорь, – наклонившись к его уху, быстро прошептала Сюзанна, – ей нужно привести себя в порядок. И ты займись собой! А то достаточно одного взгляда на вас, чтобы понять, чем вы тут всю ночь занимались…

– Э… да! – благодарственно кивнув, согласился Диний.

– Мы быстро! – громко сказала Сюзанна брату, сделав от него шаг назад. – Не скучай!

«Представляю, что сегодня будет на завтраке, – несколькими секундами спустя подумала она, ведя за руку к двери вяло переступающую ногами Стефанию. – Бедный, бедный Динчик! Глупыш…»

Звук открывающейся двери.

– Сколько можно спать? – недовольно спросила Анжелина Хайме, строго глядя на вошедшую в столовую дочь. – Мы с отцом уже почти закончили завтракать. Уже коффай пьем, а вы все спите!

– Прости, мамочка, – скромно опустив глаза, сказала Сюзанна, усаживаясь на свое место.

– А где Диний?

Принцесса неопределенно пожала плечиком, окидывая взглядом еду, стоящую на столе.

– Ему сегодня можно, – сказал Хайме, переворачивая листок с кратким отчетом событий за прошедшую ночь. – Он вчера столько танцевал. Наверное, просто не смог встать.

– Да уж… – протянула императрица, вспоминая вчерашний праздник. – И все со своей Терской! Вот ведь выбрал. Было бы, как говорится, что!

Император не ответил. Ограничился движением бровей вверх, которое можно было интерпретировать как: «Ну… мало ли!» – и продолжил читать.

Анжелина вздохнула и поднесла к губам низкую фарфоровую чашку с коффаем.

«Небось проснулась сегодня на седьмом небе от счастья, – подумала она о Стефании, делая небольшой глоток, – как же мне ее от него отвадить?»

В этот миг обе створки двери столовой распахнулись. На пороге стояли растерянная Стефания, прижимающая к себе левой рукой букет белых роз, и держащий ее за другую руку сияющий Диний.

– Отец, мама, – поочередно обратился он с полупоклоном к удивленно вскинувшему брови отцу и к испуганно замершей с кружкой у рта матери, – разрешите вам представить мою невесту – Стефанию Терскую!

– Кхакхакха! – захлебнувшись коффаем, зашлась в приступе кашля бедная мама…

Разбитая пополам о блюдце чашка с остатками коффая. Облитая скатерть. Коричневое пятно на светлом платье вытирающей слезы императрицы. Сунувшиеся навести порядок слуги выгнаны. Принц с невестой выставлен императором за дверь столовой «на пять минут».

– Это ты во всем виноват, – немного в нос и вытирая уголком платка правый глаз, обвиняющее произнесла Анжелина. – Ты ему всегда во всем потакаешь… Зачем ты разрешил пустить ее во дворец? Зачем?

– Ну захотел сын пригласить себе на день рождения подружку… Что тут такого? – пожал плечами Хайме.

– Подружку? Подружку? Проститутка она, а не подружка! Не успели оглянуться, как она к нему в постель залезла!

– Он у нее первый… – подала голос Сюзанна, тихотихо сидевшая до этого с краю стола.

– Это она тебе сказала? – повернулась к ней мать.

– Нет. Я сама убедилась. Пока Диний приводил себя в порядок, я пробралась к нему в спальню и посмотрела. Можно вместе сходить и посмотреть.

– Вот еще, – фыркнула Анжелина, – много чести! Да и вообще, что это такое? И это мои дети? Брат развратничает, а сестра бегает и смотрит простыни! Для чего я тебя воспитывала? Чтобы в один прекрасный день узнать, что моя дочь ведет себя не как принцесса, а как любопытная трактирная девка? А? Что это такое, Сюзанна? Я тебя спрашиваю?!

Сюзанна неопределенно пожала плечиком и, опустив глаза, уставилась в стол.

– Или, может, ты ему помогала? Может, тут все давно уже про все знают, и только одна я, как последняя дура, борюсь за то, чтобы сохранить остатки приличия?

– Нуу, мамааа, – надула губки Сюзанна, – ну не ругай меня… Я совершенно случайно узнала. Честное слово! Пришла будить его на завтрак… А она там! А потом пришел Диний с цветами… Собрался делать ей предложение…

– Идиот… – прокомментировала сквозь зубы императрица. – И что, сделал? А ты не могла его остановить? Сказать ему, что он дурак безмозглый?

– Так бы и стал он меня слушать! Я поступила хитрее. Я сказала, что это будет не по протоколу, так как нет родителей, и отправила его сюда. Чтобы вы его остановили.

Император хмыкнул, одобрительно посмотрев на дочь.

На несколько секунд над столом повисла тишина.

– И что теперь делать? – задала вопрос в пространство Анжелина. – Вот что теперь делать? – секунду спустя повторила она вопрос, обращаясь уже к мужу.

– А что, чтото нужно делать? – задал тот ей встречный вопрос. – Чтото случилось?

– Каак? Как не случилось? – вскинулась Анжелина.

– Сю! Выйди! – приказал император.

– Хватит сходить с ума, – сказал Хайме, дождавшись, когда за дочерью закроется дверь. – Ну переспал он с ней. Все равно бы он когдато начал. И с когото. А так сделал себе подарок на день рожденияя.

Император ухмыльнулся.

– Так ты что, с самого начала знал, чем это кончится? Знал и специально разрешил ему?

– Ничего я не знал. И не планировал. Поверь, внезапная прыть, которую проявил наш увалень, удивительна для меня самого. Не ожидал от него такого… не ожидал…

Хайме покачал головой с видом «ну надо же, кто бы мог подумать!».

– Он попросил разрешения ее пригласить, – продолжил он. – Я подумал, ну потанцует он с ней, ну может, прижмет пару раз в уголке… Ну чего там? Парню восемнадцать исполнилось! В его возрасте уже пора ухаживать за девочками.

– Вот именно! Ухаживать! А не спать сразу с ними!

– Что я могу тебе на это сказать? Ну шустрый он у нас в плане женского пола вырос. Гордись!

Император вновь ухмыльнулся, разведя руками в стороны.

– Чем? Чем гордись? Тем, что он теперь будет не пропускать ни одной юбки?

– Это вряд ли. Мне кажется, что Диний в этом вопросе будет щепетильным. Сама посуди – не со служанок, как старший, начал! Хаха!

– Тебе все шутки! А у меня сердце кровью обливается! Он же жениться на ней собрался!

– Да ладно! Это просто восторг после первого раза. Кстати! Ведь твое воспитание! Обесчестил девушку – женись! Вот он и следует твоим заветам. Так что ты должна быть довольна. Но чтото я не вижу на твоем лице радости от того, что твой сын вырос порядочным мужчиной…

– Ну не на ней же!

– Да, – согласился, цыкнув углом рта Хайме, – партия – так себе. Но с другой стороны – можно легко решить проблему. Вот если бы он дочь Берге трахнул…

Император на миг задумался, видно представляя себе картину.

– …вот тогда бы я точно просто так бы не отвертелся! Вполне возможно, что пришлось бы Диния женить… А с отцом Терской я договорюсь без проблем.

Император опять призадумался.

– Но с другой стороны… – продолжил размышлять он вслух, перебирая варианты, – она маг. Сильный. Наши внуки могли бы тоже быть магами… А вдруг?

Хайме повернулся к жене, поднятыми бровями и выражением лица предлагая обсудить эту интересную мысль, пришедшую в голову.

– Внуки? – вскинула голову та.

– Угу… Тогда можно было бы… в совет магов…

– Внуков не будет!

Анжелина вскочила со стула и, подхватив юбку, понеслась к двери:

– Не будет!

Пах – хлопнула за ее спиной дверь столовой.

Император посмотрел на дверь, подвигал бровями вверхвниз, пожал плечами и повернулся к столу.

– Ну не будет, так не будет, – вздохнув, философски пробурчал он под нос, берясь за ручку коффайника.

– Пей!

Не терпящим возражения жестом императрица протянула Стефании наполовину наполненный водой прозрачный стакан. Только что вылитое в него содержимое темного пузырька зелеными клубами, бледнея, растворялось в воде.

– Что это?

– Это? Это чтобы твое ночное приключение осталось только приключением. Ты поняла?

– В… смысле?

– Бастарды мне от тебя не нужны, – жестко, глядя в глаза девушке, произнесла Анжелина. – И ему не нужны. Пей!

– Не буду… – сделав глотательное движение горлом, тихо ответила Стефания.

«А вдруг она меня решила… отравить? – подумала она, глядя в злое лицо Анжелины. – Или… у меня потом вообще не будет детей?»

– Ты будешь мне перечить? – удивилась императрица. – Ты? Вертихвостка!

Стефания упрямо сжала губы.

– Неужели ты надеешься разжалобить мое сердце, родив ребенка? Так вот – можешь на это даже не рассчитывать! Моему сыну нужна не такая жена! Ты недостойна даже одного его волоска! Пей!

Пауза.

– Пей, я тебе говорю! На!

Внезапно волосы Стефании заструились на невидимом ветру. Протянув руку, она взяла из рук Анжелины стакан, секунду подержала и резким движением швырнула его в угол.

– Не буду! – четким голосом произнесла она, глядя на свою мучительницу стремительно темнеющими глазами.

– Темная тварь! – наклонив голову и без страха смотря в ее изменившееся лицо, прошипела императрица. – Я не позволю тебе причинить вред моему сыну! Я не подпущу тебя к нему!

– Вы не сможете запретить мне его любить! – также прошипела в ответ Стефания, глядя прямо в глаза. – И ему не запретите!

– Увидишшь!

С грохотом распахнулась дверь. В покои Анжелины, в которые она привела Стефанию «поговорить», ввалились всполошенные всплеском силы дежурные маги, сопровождаемые гвардейцами. Следом за ними вбежал с перепуганным лицом Диний, ожидавший окончания «разговора» в коридоре. Не обращая внимания на толпу посторонних, императрица повернулась к сыну и громко приказала:

– Чтоб ноги ее тут больше не было! Видеть ее не желаю! – Вон отсюда! – повернулась она к Стефании, властно указывая ей рукой на дверь.

– Мама, что… – начал было говорить Диний и осекся на полуслове, уставившись на Стефанию.

Та, с развевающимися волосами и целиком черными глазами, выглядела жутко.

– Видишь, кто она такая? А? Куда ты смотрел? – с торжеством в голосе обратилась Анжелина к сыну, указывая на Стефанию рукой. – Выведите ее из дворца! – приказала она магам и гвардейцам. – Немедленно!

Те несколько неуверенно двинулись к девушке.

Стефания, не обращая на них внимания, несколько секунд молча смотрела на Диния своими антрацитовыми глазами так, словно чегото от него ждала. Затем двумя руками приподняла юбку и пошла к двери, прямо на толпу. Охрана стремительно расступилась в стороны, освобождая ей дорогу.

– Э… а, – издал звук принц, стоявший с открытым ртом, когда она проходила мимо него.

Однако Стефи ничего ему не ответила. Даже не повернула голову в его сторону. С прямой спиной, с развевающимися волосами, вдоль двух рядов расступившейся охраны, при всеобщем молчании, она дошла до двери и вышла в коридор.

– Проводите! – царственно махнув рукой ей вслед, приказала Анжелина. – И освободите мои покои. Но ты, сын, останься!

Эри

Сегодня мне ночью приснился дивный сон… Яркий, цветной. И эротический! Что было весьма странно. За все время пребывания в этом мире ничего подобного мне не снилось.