Текст книги "Бинарная плащаница"

Автор книги: Андрей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Газарра вздрогнул, услышав знакомое имя, и нахмурился, стараясь постичь, каким образом старый подельник связан с происходящим насилием и при чем тут он сам. Хуго не стал медлить, развеяв сомнения и недосказанности:

– В среде своих коллег Джозеф был также известен под кличками Плоский, Солянка и Колорадо, – зачитал он с глазного экрана. – Вернувшись на разрушенную природными бедствиями родину, Мартинес решил отдать ей свой гражданский долг, сам записавшись сначала в санитары, а затем – когда его умения были замечены, – в роту восстановления компьютерной безопасности.

Кеннет прокомментировал услышанное медленным кивком. Ему вдруг стало казаться, что он легко отделается, сохранив и жизнь, и здоровье, и деньги. Речь, похоже, заходила вовсе не о его сомнительных делишках на посту коменданта базы беженцев позапрошлой зимой, а совсем о другом человеке…

– Нам известно, что вы сдружились с Колорадо, мистер Газарра. Крепко. – Энквист не спрашивал, он констатировал факты, откопанные Неврозом в сети и вызнанные Бригеллой у бывших пехотинцев Гвардии по местным барам. – Вы вместе выпивали, вместе ходили по кабакам и борделям. Вместе грабили денверских тритонов, выметая у них последние дозы «синдина», вместе воровали провиант со складов…

Газарра дернулся сильнее, будто протестуя. Но Хуго проскочил этот этап его биографии, переходя к сути.

– Когда активная работа на правительство штата была завершена, Мартинес покинул территорию США и Конфедерации вообще, снова перебравшись за океан. – Он сделал паузу, концентрируя внимание клиента на следующей фразе. – Уверен, что перед отбытием Джозеф поделился своими планами с единственным приятелем по эту сторону большой воды. С вами, Кеннет…

Тот хотел облизнуть губы, но не смог даже чуточку приоткрыть залепленный рот. Конечно, он помнил Колорадо, машиниста с философской точкой зрения на жизнь и темным прошлым за спиной. И совместные похождения тоже помнил. Но какого черта эти трое хотят от Газарры? Если тритон задолжал им, Кеннет не имеет к этому никакого отношения!

– Мистер Газарра. – Блондин с пронзительным взглядом наклонился к связанному, доверительно понижая голос: – Я хочу, чтобы вы честно и максимально подробно поведали мне, в каком направлении и как именно отбыл Колорадо. И тогда, обещаю, завтра утром вы вернетесь домой. С ноющими руками, да, но целым и невредимым.

Он замолчал, позволяя пленнику обдумать услышанное. В голове Газарры пронеслось несколько метеоритов – запись на «балалайке», жена, пистолет под курткой, все еще витающий в номере запах соблазнения. Метеориты сшиблись с грохотом лавины, и Кеннет лихорадочно закивал.

Энквист протянул руку, заставив капитана вздрогнуть. Взялся за край склеивающей рот ленты.

– Я сниму пластырь, а вы не станете кричать, хорошо? – предупредил он. – Иначе мой товарищ достанет «дыродел» и снесет вам голову, о'кей?

«Товарищ», сидевший рядом, довольно улыбнулся, предлагая испытать угрозу на искренность. Пришлось снова кивнуть.

– Вот и договорились.

С противным хрустом, цепляя щетину, липкая полоса оторвалась от пересохших губ.

– Великий Иисус Лоа, да на кой ляд он вообще вам сдался, этот чокнутый бритоголовый? – прохрипел Кеннет Газарра, уже не столь самоуверенный, как час назад. – Люди, вы ж меня до смерти перепугали! Я уж был готов попрощаться с собственной задницей…

Энквист недовольно нахмурился, мягко хлопнул в ладоши.

– Если выпродолжите задавать вопросы, мистер Газарра… в особенности, глупые вопросы… – многозначительно сказал блондин, подбирая слова, – нам не выйти на уровень конструктивного диалога.

Кеннет открыл рот да так и остался лежать, похожий на выброшенную на берег рыбину. Он уже слышал тон, которым произносились подобные угрозы. И не имел ни малейшего желания проверять серьезность намерений пленителя. Мысленно вознес молитву Иисусу Лоа, поклявшись с этого дня навсегда завязать с сомнительными знакомствами и изменами жене.

– Понял, умолкаю… – Газарра покорно прикрыл глаза, размышляя над вопросом белобрысого. – Да, мы действительно дружили с Колорадо. Знаете, он в последние годы стал загибаться. Кашлял все время, ничего ему не помогало. Все твердил про искупление грехов. Но после увольнения у меня о нем данных нет, клянусь. Вроде он на запад подался, к поднебесникам.

Словно дождавшись кодовой фразы, Хуго сделал знак Кодо.

Тот встал, подняв штаны капитана и вытряхнув скопившееся в карманах барахло прямо на голый живот Кеннета. Посыпалась мелочь, освежающие пастилки, огрызок карандаша, презервативы. И коммуникатор, который Шигеру тут же подхватил, включил и сунул Газарре под нос.

– А вы зайдите в базу данных штаба Национальной Гвардии, Кен, – вполне дружелюбно предложил Энквист. – Поищите там. Сроки расчета, дата выписки с базы. Может быть, Гвардия помогала ему оформить транспортные листы?

Назанин, уже натянувшая свитер и джинсы, встала с другой стороны кровати, отвязывая одну руку пленника от рамы. Капитан повращал затекшей кистью, забирая аппарат у Бригеллы.

– Не возражаешь, если я посмотрю? – Тот придвинулся ближе, заглядывая в коммуникатор. – На случай, если ты решишь вызвать подмогу…

Этого в мыслях Газарры не было и в помине, но он похолодел. От движения пальца по сенсорному экрану в ближайшие минуты будет зависеть его жизнь, и от осознания этого факта руку свело от локтя до ногтей. Но Кеннет справился с собой, отдаваясь на волю бандитов.

Он искренне не понимал, зачем трансеру и ее друзьям понадобился подыхающий тритон. Но если это все, чего желала троица, – поможет с чистым сердцем.

Войдя в базу данных детройтского штаба Национальной Гвардии, Газарра ввел персональный пароль, принялся листать файлы. Едва ли не впервые за всю карьеру он по-настоящему возрадовался занимаемой должности, открывающей доступ к документам многолетней давности.

Восстановленная сеть Детройта была ненадежной, сонной, отчего «окна» подгружались медленно и частями, заставляя капитана нервничать. Энквист же, напротив, оставался совершенно спокоен и нетороплив, с интересом наблюдая за действиями клиента.

– Действительно, – задумчиво пробормотал Кеннет, раскрывая на экране нужные бандитам файлы. – Я уже и успел забыть… Вот, видите? – Он подвернул комм чуть правее, будто сидящему рядом блондину было плохо видно. – Безналичная оплата билета на «Королеву Нуйинг Харк», бонус от фирмы с сокрытием фамилии пассажира… Но это точно он, клянусь! Знаете ведь, что после Катастрофы появились такие корыта, переделанные из нефтеналивных танкеров с барахлящими реакторами? Шанса добраться до пункта назначения никакого, трюмы забиты, в пути дохнет четверть пассажиров, еще четверть хватает «лучевку»… Но популярностью пользовались. Все помнят, как пару лет назад народ пытался перебраться на новые места. Люди думали, там будет лучше…

Кен осознал, что от волнения начал болтать лишнее. Спешно перелистал пару электронных документов и чуть не выронил коробочку коммуникатора на грудь.

– Вот, смотрите, дата отплытия и порт назначения…

Хуго осторожно забрал у капитана устройство, передавая напарнику. Кодо, психоприводом подключив устройство к своей «балалайке», начал копировать файлы.

– Что еще сообщал вам Колорадо о своем путешествии? – деловито осведомился Энквист, сделав девушке короткий жест.

Та ухватила правую руку Газарры, возвращая на привязь.

– Каковы были его планы по прибытию в Боли?

– Не знаю… вроде ничего… – Догадавшись, что его вовсе не собираются освобождать, Кеннет занервничал, едва удержавшись, чтобы не рвануться из пут. – Мартинес когда выпивал лишка, кое-что болтал о том, что они сделали много дурного… он и другие тритоны… И что поиск бога нужно вести не в иконах, а в собственной душе… Может, Джозеф в отшельники подался, жить-то ему еще год назад оставалось меньше малого? Вы же меня отпустите?..

Блондин ничего не ответил на последний вопрос, произнесенный настолько жалостливо, что Фарахани поморщилась. Вернулась к кровати, взглядом испросив разрешения, и когда командир кивнул, снова залепила рот Газарры широкой полосой липкой ленты. Тот замычал, глаза его выпучились так сильно, что стало больно смотреть.

Хуго встал, отодвигая стул в сторону.

– Не нужно трепыхаться, Кеннет, – посоветовал он. – Никто не причинит вам вреда или боли. Просто постарайтесь заснуть, набраться сил. Утром вас обязательно освободят, но до той поры придется потерпеть.

Он уже двинулся к двери, но вдруг остановился, вспомнив нечто важное.

– Кстати, я мог бы ввести вам препарат, очищающий память, мистер Газарра… – Энквист задумчиво провел рукой по карману, наблюдая за реакцией клиента. – Скажите, в этом есть необходимость?

Капитан замотал головой, одновременно мыча, хмыкая и сопя так энергично, что из носа потекло. Хуго улыбнулся, понимающе кивнув.

– Я знал, что вы разумный человек… И не забывайте про запись, Кен. Почувствуем внимание копов, видео будет опубликовано. – И швед подмигнул распятому на мятой постели мужчине, будто прощался со старым знакомым.

– Это ты выронил на стадионе, папочка, – проинструктировала «Синтия», забирая его «балалайку». Хотела спустить в унитаз, но выбранная «соблазнителем» гостиница не включала в услуги водоснабжение, предпочитая экономить на насосах. – В полицию не обращайся.

Шигеру Кодо, почти все представление промолчавший в сторонке, старательно протер служебный коммуникатор детройтца, бросая его на кучу сваленной на полу одежды. Он пленнику внимания уделял не больше, чем газовому рожку на стене.

Затем троица погасила свет, бесшумно прикрыла дверь и покинула номер, оставив капитана Газарру в беспомощном одиночестве…

Гостиницу – шестиэтажный дешевый мотель на окраине промышленного квартала – покинули через запасный выход, предварительно взломанный Бригеллой. Спустились с крыльца в темный переулок, зашагали вдоль заводского забора к припаркованному на пустыре мобилю.

– Ты молодец, Наза, – не оборачиваясь, похвалил Хуго, кивая для убедительности. – Четко сработала.

– Спасибо… – Фарахани, навороченный трансер со способностями менять цвет волос и оттенки кожи, вдруг покраснела, и управляемые «балалайкой» наны здесь были совсем ни при чем. – Это вообще не моя заслуга, дело сделали феромоны…

К мобилю, втиснутому между двух бетонных будок, вышли через несколько минут. Уселись: Кодо за руль, девушка рядом. Сам Энквист, вынимая из специального подсумка на кобуре незарегистрированный комм с протоколом двойного шифрования, загрузился на заднее сиденье.

Включив машинку, Хуго последовательно ввел три пароля, только после этого попав в систему. С тонким жужжанием извлек из коробочки вытяжной шнурок психопривода, нащупывая на затылке разъем. Не дожидаясь командирского распоряжения, Шигеру завел мотор и вырулил с замусоренного пустыря.

«Детройт отработан. Новостей нет. След уводит в Боли. Ждем дальнейших указаний». Закончив набирать короткий рапорт, Энквист сбросил сообщение по известному адресу. Сеть, хоть и крайне нестабильная, над промзонами Детройта держалась круглосуточно – многие предприятия столицы штата вкалывали в несколько смен.

Письмо растворилось в цифровом океане. Теперь предстояло ждать.

Вертя комм в пальцах, Хуго раздумывал, каким именно будет ответ. И когда? Не исключено, что не сегодня, ведь Энквист даже понятия не имел, в каком часовом поясе сейчас находится верхолаз, финансирующий агентство «Горностай».

Мысли невольно переключились на персону хозяина. На весьма богатого человека, не сломленного ни глобальным финансовым кризисом тритонов Сорок Два, ни последовавшим далее бедствием планетарного масштаба. На человека, настоящего имени которого никогда не знал ни швед, ни другие члены группы.

Энквист и их нынешний работодатель познакомились семь лет назад, задолго до кровавого события, открывшего новую страницу человеческой истории. Группа, уже тогда плотно сыгранная меж собой, действовала на территориях Анклавов Западного полушария, нынче в основной массе слизанных взбесившимся океаном. Работали через сервера dd, по большей части специализируясь на выслеживании и похищении VIP-персон.

Одним весенним днем на схожее задание их и нанял человек, впоследствии ставший основным поставщиком заказов. Нанял как боевую единицу. Но после анализа проведенной операции оценил истинный потенциал будущих «Горностаев», предложив Хуго Энквисту длительное сотрудничество.

Так, за несколько лет до Инцидента, на свет появилось на 90 % легальное оборонное агентство, официально представлявшее интересы фармацевтического концерна из северных штатов Индии. У агентства возникли представительства, вербовщики, арсеналы, лицензии, транспорт и много другое…

Стержень организации составили люди Энквиста. Именно они вшестером натаскивали первых офицеров агентства, набранных из бывших безов, откровенных уголовников, демобилизовавшихся вояк со всего мира и решивших поменять профиль dd. Именно они формировали отделения, бодались с конкурентами, выбивали заказы и управляли активно растущей системой, почти распрощавшись с грязью оперативной работы…

Северянин улыбнулся, неожиданно вспомнив, как попытался вычислить, откуда тянутся нитки финансирования. Но Невроз, вскопавший сеть в поисках ответов, почти сразу предложил оставить эту идею. Всего лишь намекнув, что они работают на дочернюю фирму, а настоящий след уводит высоко-высоко наверх, к одной из крупнейших корпораций южной Европы. А еще предположил, что в этом каким-то образом может оказаться замешана Ассоциация. И если Хуго и Даниэль не мечтают проснуться в ванне со льдом, им лучше оставить затею по выуживанию лишнего из темной воды…

Затем случился Инцидент, о котором они узнали многим позже других. Катастрофа, совпавшая с деликатным и особо важным заданием из числа тех, на которые Энквист предпочитал лично возглавлять свою свору. Бедствие, заставшее их во время погони по колумбийским джунглям, выхода из окружения и гибели Севастьянова…

После операции в Колумбии старшие «горностаи» затаились на год, промышляя случайными заказами и дожидаясь, пока мир определится – жить ему дальше или окончательно сдохнуть. А затем работодатель снова нашел их, предложив вернуться на службу. И пусть часть сегодняшней зарплаты люди Энквиста получали качественным провиантом, таковы были реалии современного мира, и Хуго не жаловался.

Конечно, после Дня Станции «Горностай» лишился половины личного состава. И полевых баз лишился, и офисов, и собственной армии. Многие погибли, многие разбежались. Подготовленный людьми Энквиста офицерский костяк, по слухам, вообще перевели на какой-то иной, принципиально новый проект корпорации.

Но официально оборонное агентство все еще существовало, с легкостью вхожее и в Анклавы, и в столицы государств. А это означало, что найдется и работа. Благо ее-то хозяин шведа подбрасывал регулярно…

О том, что у их «личного» верхолаза не было проблем с деньгами даже после Инцидента, говорило многое. Свободная аренда транспорта и снаряжения в любой точке цивилизованного мира, куда прибывал отряд. Связь, питание, достойное премирование наиболее успешных миссий.

Чего только стоили постоянные перелеты на межконтинентальных лайнерах, оплачиваемые для людей Энквиста помимо иных затрат? Да большая часть населения Европы в своей жизни отныне никогда не покинет ареал обитания! А «горностаи» только за минувший месяц дважды пересекли океан по воздуху. Каждая такая поездка стоила разовую зарплату всех, вместе взятых, наемников блондина, и если заказчик был готов столь щедро сорить деньгами…

Размышления Хуго прервали два события. Первое – Назанин припарковала мобиль возле гостиницы, где остановилась группа, вопросительно развернувшись к командиру. Второе – на коммуникатор пришел ответ. Не успев удивиться, швед открыл сообщение, быстро пробежавшись по строчкам письма.

«Такома, штат Вашингтон. Причал «Спанч Бэй», док № 6. Борт «Нобунага», через три дня. Остается в полном распоряжении группы для действий в тихоокеанском регионе».

Энквист удалил сообщение и выключил комм.

Значит, теперь им предстоит путь по большой воде. Значит, и на этот раз у хозяина не кончились ни ресурсы для перемещения «горностаев» по свету, ни терпение на координацию действий боевого звена.

Неужели текущее дело, нацеленное на поиск наследия «Кромлеха», и впрямь стоило растрачиваемой энергии, денег и сил?..

Бинарный код 1010

«Вселенная без границ и преград, без ненависти и страха, преисполненная Чудом, Надеждой, Временем и Человеком. Человеком, жизнь которого идет вперед, а не к концу. Человеком, которого боится время. Человеком, озаренным надеждой. Человеком, познавшим чудо».

Сорок Два

Родители учили ее, что главным врагом человека является вовсе не дикий зверь. И не другой человек, жадный до чужого имущества, жены или крови. Не жадность или гордыня, побеждаемые тренировками силы воли и изнуряющим физическим трудом. Главным врагом человека во все времена был его собственный ум.

Не острота его и скорость реакции, не умение писать стихи хайку, не багаж знаний и умений – все эти качества только помогают в жизни. Враждебным фактором была склонность подвергать все сомнению, пробовать «на зуб», оспаривать и выискивать несоответствия. Да, такой образ мысли подходит ученому на пороге нового открытия. Но обычному человеку, а Риоко Хамасаки относила себя именно к таким, жалкие метания ни к чему.

Подчиняйся своему господину. Уважай мнение старшего. Почитай родителей. Люби супруга. Старайся не грешить. Ежедневно оставайся готовой отдать жизнь за семью и босса. Избегай позора всеми возможными способами. Будь честной и открытой. Постоянно ожидай смерти и готовься к ее приходу. Эти и подобные простые истины, с точки зрения Лавы, не только помогали человеку жить достойно, но и упрощали существование в сложных ситуациях.

Самураи прошлого немало удивились бы, узрев в начальнице отдела безопасности корпорации «Gruppo Aggiornamento» так много от собственных учений и ценностей. Но современный мир, столь не похожий на скованный условностями мир прошлого, впечатлил бы их не только этим…

Лава держалась на пассажирском сиденье прямо, не давая пояснице ни минуты отдыха или расслабления. Остальные – а кроме женщины в седане «Кадиллак Бизон» находились еще трое вооруженных корпобезов – сначала старались копировать выправку начальницы. Но вскоре не выдержали, наперво ссутулясь, а затем и вовсе откидываясь на спинки сидений. Ночь предстояла длинная, к чему истязать себя лишними нагрузками?

Причуды Лавы вообще стали притчей во языцех, создав вокруг Хамасаки мифический ореол «самурая в юбке». Впрочем, юбку Риоко не носила, предпочитая ей удобные штаны и мужской пояс-оби, за который, на манер катаны, затыкала пистолет в кожаной кобуре. А еще – великолепнейшей закалки танто в деревянных ножнах, который пускала в ход значительно чаще огнестрельного оружия…

Не обращая внимания на едва различимые усталые вздохи подчиненных, Лава смотрела ровно перед собой. И по ее лицу было неясно, медитирует женщина, читает новости через «балалайку», пересчитывает микротрещины на лобовике «Бизона» или змеиным взглядом изучает дешевый мотель на другом конце площади…

Будь терпеливым и последовательным. Вручи свою жизнь тому, кто спас ее – теперь она принадлежит именно ему. Благодари за добро и не прощай зла. Восхваляй предков, принося им дары. Отделяй плотское от духовного. С одинаковой легкостью умей подчиняться и отдавать приказы.

В универсальной хрестоматии по проживанию правильнойжизни Риоко Хамасаки находился ответ на любой вопрос, даже самой невероятной сложности. Причем чаще всего ответ настолько очевидный и простой, что иногда женщина от души сочувствовала своему сятёу, перегружавшему мозг лишними фантомами сомнений.

Однако ни разу, ни единого разу за почти сорок лет совместного сосуществования с господином, Риоко не позволила себе указать на ущербность его мышления. Потому что для Раймундо Гамбы женщина по имени Лава была не просто любовницей, охранником, советником и верным плечом. Она была его рабыней, неотъемлемой собственностью. А меч, пусть и самый верный, никогда не намекнет своему хозяину, что тот косолапит или вкушает пищу с неприкрытым ртом…

Даже если старик окончательно выживет из ума, возьмет в каждую руку по «дрели» и отправится разгуливать по этажам корпоративного небоскреба, стреляя во все, что движется, Хамасаки не осудит его. Более того, она пойдет сбоку и чуть позади, добивая раненых и прикрывая широкую спину седого итальянского медведя. Потому что если кто-то спасает твою жизнь, он получает ее всецело…

Это случилось много лет назад.

Во времена, когда мир еще не знал о приближающемся Перерождении, кровожадной орде Сорок Два, секретной и могущественной Новой Энергии и океанах «синдина». Мир тогда едва оправлялся от Нефтяных Войн, восхищался открытием профессора Ллейтона, зализывал раны и искренне полагал, что хуже быть не может…

«Gruppo Aggiornamento» набирала силу, подобно крепкому молодому жеребцу. Структурой управляли два брата – дядя и папа дона Раймундо, открывшие предприятию горизонты интеграции с криминальным синдикатом, известным под именем всемирной Ассоциации Поставщиков Биоресурсов. Отец ее господина, тогда еще статного красивого юноши с густой копной светлых вихрящихся волос, впервые посетил Японию.

Братья Гамба пытались наладить связи с японским отделением Ассоциации, невольно вступив в непримиримые противоречия с осакскими кланами из могущественной семьи Инагава-кай. Поделить рынок работорговли мирным путем не удалось, переговоры зашли в тупик, и Якудза объявила гайдзинам открытую войну. Первую войну ее господина, в которой тот проявил себя блестящим тактиком и отважным воином.

Бойня в районе Тсуруми стала одним из величайших сражений местного криминала с чужаками, пытавшимися откусить от желанного пирога. В ней пали почти полторы сотни якудза, три десятка безов и не меньше сотни наемников, обеспечивавших силовое прикрытие лидеров Ассоциации. В ней был ранен будущий господин Риоко. В ней погибла ее семья. И еще двести мирных жителей Анклава, оказавшихся на линии огня.

Сражение продолжалось не один час. Грязное сражение, кровавое. С заложниками, заминированными коридорами многоквартирных домов, обрушением перекрытий и пальбой из пулеметов.

СБА пришлось подтянуть технику и ввести в Тсуруми тяжелые отряды в «саранче», объявив территорию района зоной чрезвычайного положения. Ассоциация не брала пленных. Якудза убивали всех подряд. СБА валили и тех и других, не жалея ни патронов, ни репутации – на кону стояло гораздо большее.

Итогом схватки стала своего рода ничья, когда ведро ледяной воды в лице «ревунов» и газового оружия разняло дерущихся псов, так и не позволив выяснить, кто оказался сильней.

Позже братья Гамба нанесли Якудза еще один удар, прицельный и жестокий, в один день перебив всю верхушку местного отделения Инагавы. Но в тот самый – ужасный, наполненный завываниями «дрелей» и запахом гари – день четырнадцатилетняя Риоко Хамасаки не имела об этом ни малейшего понятия. Запершись в своей крохотной квартирке на семнадцатом этаже жилого муравейника, она мечтала только об одном – уцелеть и спасти родных.

Не удалось.

Обдолбанные наркотиками, одетые лишь в штаны, тяжелые ботинки и яркие клановые татуировки, якудза врывались во все квартиры без разбора, превращая их в огневые точки для обстрелов улиц. Устанавливали на балконах портативные гранатометы. Минировали двери. И стреляли во все, что двигалось или умело говорить…

Посланный судьбой и небесными покровителями, Раймундо Гамба появился чуть позже, чем о том молила Риоко. И чуть раньше, чем оборвалась жизнь осакской девочки. Высокий, облепленный бронежилетом и со штурмовой винтовкой в руках. Убийца и торговец органами, спасший будущую Лаву и отомстивший за ее родных. Не это ли считается чудом?

Раймундо пробрался в квартиру в тот самый момент, когда охваченные лихорадкой боя бандиты уже отняли жизни матери и отца. Двое дюбелями приколачивали к подоконнику «сошки» пулемета. Еще двое напивались эфедриновым саке, собираясь забрать честь и здоровье зареванной девчонки. Гамба не позволил.

И дело было вовсе не в том, что люди Инагавы-кай являлись его врагами. Дело было в самом Раймундо. Во взгляде, в горевшей в нем ненависти, выкручивающей кишки страхом неумолимой расправы. В нежелании гайдзина позволить выродкам совершить задуманное.

Человек, с легкостью пускающий под нож сотни себе подобных, чтобы выгодно продать почку, легкое или костный мозг, вступил в драку с четырьмя якудза, и дрался он за нее – за Риоко Хамасаки…

Позже она думала, что некрасивый светловолосый чужак сохранил ей жизнь, чтобы пустить на органы. Для того же забрал из отчего дома, даже не позволив оплакать погибшую родню. Но значительно позже, уже прилетев в Рим и поселившись в резиденции Раймундо на правах почетной гостьи, девочка поняла, что в голову ее нынешнему сятёу никогда не приходило ничего подобного. Не это ли называют чудесами?..

И тогда она вспомнила все, чему учил ее отец.

Выбрала путь.

Начала тренироваться.

В шестнадцать лет она впервые разделила с господином постель. В семнадцать лет побывала в Ватикане на крестинах крохотного Витторио. В день восемнадцатилетия настояла на том, чтобы войти в один из европейских отрядов корпорации. В девятнадцать приняла командование над этим отрядом и получила жарко-текучее прозвище. В двадцать один почти год считалась пропавшей без вести, но все же смогла организовать побег из частной тюрьмы корпорации «NDC». В двадцать два завязала с оперативной работой и превратилась в личного телохранителя Раймундо Гамбы. В тридцать лет скорбела на похоронах брата своего господина, а через год – на могиле его отца.

Когда в возрасте сорока одного года Раймундо взошел на трон корпорации, став полноправным оябуном, Лава возглавила глобальную службу безопасности «GA». Навсегда. До тех самых пор, пока судьбе не будет угодно отнять ее жизнь вместо жизни господина…

Любил ли оябун Гамба свою Риоко Хамасаки? Возможно. Когда-то давно. Нестерпимо давно, когда они были молоды и рвались вперед, с одинаковой легкостью убивая и любя. Но и сегодня, глядя на невысокую жилистую женщину совсем иными глазами, он не забывал одаривать ее своим вниманием и мужской силой. Которые Риоко принимала с благодарностью, почтением и искренним восхищением.

Как меч, обнажаемый для услады взгляда. Как старая добрая книга, перелистываемая время от времени. Как бутылка доброго двухсотлетнего арманьяка, из которой за год отпивают один-единственный глоток…

Блуждающий взгляд женщины уперся в примитивный алтарь, спрятанный в темном переулке слева от «Бизона». Аляповатый, но построенный с любовью, он был одним из детищ нового мира, коих в последнее время на улицах стало больше, чем бездомных.

Несколько пластиковых ящиков подпирали друг друга, образуя подобие миниатюрной пирамиды майя, вокруг виднелись огарки и битые масляные лампы. По обеим сторонам от алтаря на ветру шептались обрывки самодельных тряпичных плакатов, на которых самый любопытный смог бы разобрать: «Славьте Копье!» и «Воцаримся в покорности пред смертью».

Что ж, кому-то в новом мире действительно лучше смириться с участью…

– Госпожа, они покидают гостиницу…

Из размышлений Лаву вывел голос одного из корпобезов, сидящих в машине вместе с ней. Риоко распахнула смеженные глаза, всматриваясь в дешевый шестиэтажный «Holliday Luxxxe Inn», аварийный уже четыре года и работавший мимо всех мыслимых городских инстанций.

– Вышли через заднюю дверь, госпожа Хамасаки, – продолжал отчитываться сидящий позади Лавы мужчина. – Двое европейцев и женщина, идут вдоль промзоны на северный пустырь. Неидентифицированный местный? Понял. Госпожа, его с ними нет.

Прямой эфир на зашифрованном канале сидящий в «Бизоне» боец поддерживал с пятым из агентов их небольшой группы. Вырубив электрошокером смотрителя, почти час назад тот разместился на вышке прилегающего к площади завода. Оттуда гостиница и транспортная развязка перед ней виднелись как на ладони, позволяя даже заглядывать в окна.

– Прикажете держать наблюдение?

– Нет, – наконец подала голос Риоко, открывая тяжелую дверцу «Кадиллака». – Слежку свернуть, агенту вернуться к машине и взять под контроль внешний периметр. Расположение?

Женщина не по годам грациозно выскользнула в ночной сентябрь, запахивая длинный черный плащ с розовым орнаментом вдоль подола. Остальные корпобезы – трое крепких, отобранных лично Хамасаки боевиков – выбрались следом, бесшумно прикрыв двери «Бизона». Один из них, все еще общаясь с наблюдателем через «балалайку», продолжал докладывать на ходу:

– В течение десяти минут с момента входа объекта в гостиницу свет дважды зажигался на четвертом этаже, единожды на шестом и пятом. За пять минут до того, как наемники покинули гостиницу, свет погасили на шестом.

Не ответив и чуть заметно кивнув, Риоко зашагала к зданию мотеля, выглядящему так, словно было готово вот-вот обвалиться. С испорченной канализацией, отсутствием водопровода, системой ненадежной и взрывоопасной газификации, в глазах японки оно представлялось настоящей дырой. Крысиной норой, в которую не только любовницу привести стыдно, но и мимо-то проходить. Однако даже обшарпанный вид гостиницы что-то колыхал в душе, и Риоко была ему за это благодарна…

Потому что в последние годы Лава нечасто выбиралась на задания лично.

В большинстве случаев не пускал сам сятёу. Иногда в присутствии начальника службы на месте проведения операции не было никакого резона. Зачастую справлялись и вышколенные заместители. Но время от времени Риоко Хамасаки все же заставляла себя покидать кабинет, тир и спортзал, погружаясь в зловоние улиц, воспитавшее в ней воительницу и цепного пса.

Сейчас, по самым незначительным признакам определив, что новое увлечение юного наследника действительно интересует ее хозяина, Лава не могла оставаться в стороне. Она лично доложит айдзину деликатные новости о действиях агентов Витторио и ходе проводимого ими расследования…

В тесный холл со стойкой дежурного консьержа вошли быстро и уверенно, как завсегдатаи гадкой ночлежки, почти не бряцнув расхлябанной дверью.

Худой паренек на ресепшене вскинулся от экрана портативного коммуникатора, на котором пересматривал запись вечернего матча по файтболу. Приветливо, насколько позволяли покрывавшие лицо язвы, улыбнулся в искренней надежде на очередного клиента. Но произошедшее далее резко испортило его настроение, заставив пискнуть и рвануть в глубь подсобных помещений.

Не дожидаясь приказа госпожи, один из агентов нырнул в плексигласовую кабинку, легким движением вырвав не только дверной замок, но и саму створку. Догнал консьержа на пороге кухонной зоны, переоборудованной в склад и спальню. Цепко прихватил за болезненно-пятнистую шею, приставляя к затылку крохотный шокер. Нажал на спуск. Заряд не только лишил ночного смотрителя сознания, но и на всякий случай сжег его персональный чип.