Текст книги "Бинарная плащаница"

Автор книги: Андрей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Люди толпятся у дверей, понимаешь, братушка? – обреченно поинтересовался Юрий. – Они, как пробка в цветочной вазе. Вазы разбиты, люди падают в пустоту. – Он отрешенно покачал головой, потер виски мизинцами. – Другие это запомнят, смогут передать пользу. Их сомнения не нужны. Никому не нужны. Это закон зачатия, от него поколения смогут признать непостоянство.

– Привлеки его внимание… – наконец разобрал Жицкий в собственном ухе сквозь трескотню статики. – Уводи от шизофренической демагогии.

– Юрий? Керамика? – Наклоняясь ближе и заставляя себя не морщиться от страха и брезгливости, Невроз заглянул сумасшедшему прямо в глаза. – Ответь на мой единственный вопрос, ладно? Не отвлекаясь, хорошо?

– Конечно, братушка! – Тот сел прямо, как прилежный школьник, готовый рассказывать урок.

– Над чем именно работала группа «Кромлех»? – старательно выговаривая слова, спросил Даниэль, вцепившись в край стола, лишь бы не отодвинуться.

Какое-то время русский молчал, покусывая губу. Так долго, что Жицкому начало казаться, что он снова упустил сознание безумца, отчалившее в дырявой лодке здравого смысла по безбрежным просторам шизофазии.

– Мы создавали… Бога, – распахнув глаза, вдруг прошептал ломщик, наклоняясь так близко, что «горностай» почувствовал его гнилое дыхание. – Нарушали законы мирозданья. Сжигали души во имя Цифры. Сингулярика воплощает вектор потенциала. Она – величайшее зло и добро. Для тебя. Для меня. Для всех них…

Он обвел беспалой рукой зал «Дигитале рейхстага», задумчиво уставившись в кружку.

– Плотник совершил ошибку. Уподобившись Творцу, часто забываешь закрыть заднюю дверь. От мух еще можно отбиться, но от пчел не спастись…

Его лицо дрогнуло, словно Гончаров собирался разрыдаться. Циркулярка, следившая за диалогом от стойки, с укором посмотрела на сумасшедшего клиента, сочувственно качая головой. Она не слышала беседы, это считалось в нейкистских барах дурным тоном, но искаженное лицо русского говорило о многом.

– Плотник? – спохватился Даниэль, впиваясь в новое имя, как тонущий – в спасательный круг. – Кто это? Кто еще может знать о «Кромлехе»?

– Все мертвы, – просто ответил Керамика, пожимая плечами. – В небытии. Мертвы. Ушли. Знал Мартинес. Да, он многое знал, первым все понял… Да, Колорадо вовремя спрыгнул.

– Колорадо? Кто это? Гравер, тритон? Как мне его найти?

Казалось, жизненные силы покидают взгляд русского, отчего Невроз затараторил быстро-быстро. «Горностай» и не заметил, что уже не первую минуту обгладывает ногти на руке. Видимо, они с Юрием сейчас выглядели весьма знатно – парочка определенно съехавших с катушек машинистов, ведущих бредовый диалог.

– Белый вудуист, – к удивлению Жицкого, произнес беззубый, шмыгнув носом. – Из Америки, ага. Спрыгнул, братишка, как пить дать, спрыгнул. И в Штаты укатил, грехи замаливать. Говорят, в Гвардию подался машинерить, но кто его знает… Нужно отлить…

Керамика неуверенно поднялся из-за стола, и Невроз чуть не встал следом. Чего он хотел от русского в туалете? Подержать и стряхнуть? Чувствуя, что краснеет, «дознаватель» опустился на дерматиновый диван, расстрелянный дробью сигаретных ожогов.

Шатаясь, спятивший ломщик исчез в направлении туалетов, и возле стола тут же появилась Циркулярка. Забирая кружку с выдохшимся пивом, она испытующе посмотрела на недопитую «Дефрагментацию». Даниэль не отреагировал, и барменша унесла еще и коктейль.

Уже возвращаясь к стойке, вдруг обернулась, недоверчиво хмыкнув.

– Нашел, значит, своего приятеля? – В ее голосе сплелись жалость и раздражение. – Да, уже не тот Керамика… А знаешь, говорят, это у него крыша протекла от неграмотной варки «динамита». Хотя, может, и «синдин» эффект дал… Я тут третий год, таким в точности его и помню, несет всякую ерунду…

Она на мгновение задумалась, словно Жицкому был интересен ее треп.

– Хотя нет. Вру. Не таким. Все хуже и хуже Керамике, с каждым днем чахнет…

А тот, легок на помине, уже вернулся из уборной. Однако вместо того, чтобы сесть на прежнее место, вдруг упал на диван за соседний столик, завороженно уставившись в сердцевину догорающей свечи.

– Циркулярка, где тебя носит?! – звонко выкрикнул он, заставив Жицкого вздрогнуть. – Пива принеси!

И скользнул по лицу Невроза таким безразличным взглядом, что не снился ни одному театральному актеру на свете во все века. Подделать такой взгляд было столь же легко, как синтезировать «синдин» в кухонных условиях. Одним словом, его было невозможно подделать – русский просто не узнал машиниста, пять минут назад угощавшего его выпивкой.

Барменша, к подобным поворотам сюжета привыкшая, понимающе кивнула из-за блестящей дуги пивного крана. Даниэль неловко заелозил по шершавому дерматину, пытаясь выбраться из кабинки и намереваясь возобновить разговор, но тут в ухе снова сработал передатчик.

– Невроз? – Голос Энквиста был удивительно спокоен, что совсем не вязалось с услышанным далее. – Остаешься один, действуй по обстановке. Мы отлучимся на пару минут. Главное, все записывай…

Жицкий похолодел, намертво сросшись с диваном. Конечно, он понимал, что в случае неприятностей боевые братья снаружи ничем не смогут ему помочь – не выламывать же, в конце концов, двери, переступая через трупы вышибал? Но знание того, что тебя слышат и контролируют, успокаивало.

Что означало «действуй по обстановке»? Должен ли он продолжить общение с Керамикой? Или больше из русского ломщика, ставшего безумнее сказочного Шляпника, уже ничего не вытянуть?

О том, как поступать дальше, Невроз не имел ни малейшего представления.

И о том, что происходило за экранированными стенами «Дигитале рейхстага», – тоже.

А там, в черном дизельном «Дромадере», припаркованном в сотне метров от бара, Хуго Энквист отключил микрофон, чтобы его дальнейшие слова были слышны только сидящему рядом напарнику.

Тот, уже несколько минут назад спрятав серебряный шиллинг в карман, хмуро пялился в зеркало заднего вида, управляя углом обзора с пульта на руле. Взгляд Бакли не предвещал ничего хорошего.

– «Кассава» в двух кварталах к западу? – на всякий случай уточнил швед.

– Точно. – Гордон хищно прищурился, из добродушного увальня превращаясь в человека, способного пальцем пробить селезенку. – Запомнил ее еще с Фриц-Шубер-Ринге, едва в зону действия сети вошли.

– Безы?

Хуго неторопливо отстегнул от воротника микрофон, убирая радиостанцию в «бардачок» машины. Вынул портативный тепловизор, пригодный для установки на армейский шлем. Извернувшись на сиденье, прицелился в дальний конец улицы, подстраивая увеличение.

– Вряд ли, уровень не тот… скорее уголовники.

Модный тонированный мобиль и вправду никак не вязался с прагматичным стилем сотрудников СБА. Низкий, прилизанный, он полностью оправдывал свое название, взяв имя вымершей габонской гадюки.

– Внутри двое, – сообщил блондин ирландцу. – Большего с такой дистанции сказать не смогу.

– Пощупаем? – запросто осведомился здоровяк в ответ.

– Непременно…

Особенного удивления Энквист не испытал. Специфика работы сказывалась, да и заваруха в Монреале дала понять, что их расследованием кто-то заинтересовался.

Принадлежность перебитых dd все еще находилась под вопросом. Но в том, что на группу напали не обычные уличные стрелки, возжелавшие легкой наживы, швед был уверен на 100 %. Оставалось надеяться, что хозяин задействует свои, самые что ни на есть верхолазные каналы, в самое ближайшее время установив потенциального противника…

Вынув из кобуры «корд», Хуго дослал патрон. Плавно щелкнув затвором, аналогичную операцию проделал и Гордон. Вмешательства СБА Энквист не опасался, он уже разработал план, по которому пострадавшей стороной будут выглядеть именно пассажиры «Дромадера». Нельзя исключать, конечно, что затем «горностаев» возьмут под более пристальный контроль, но лидер группы всей душой надеялся, что их миссия в шумном Франкфурте скоро подойдет к финалу…

Его охватил азарт, снова закололо ладони, спрятанные под бархатистыми перчатками без пальцев. Активировав одну из программ «балалайки», Энквист подготовил к запуску систему «Уайатт Эрп». Контролируя имплантат в правом локте и предплечье, боевой софт не только увеличивал меткость, но и позволял выхватывать оружие с немыслимой скоростью.

Улица, прилегавшие к ней переулки, бары и публичные дома Сумеречного Квартала превратились в шахматную доску, на которой Хуго предстояло сыграть свою очередную партию. Указав вперед, он отдал приказ.

– Через шестьдесят метров направо и включай «зонтик».

Конечно, если СБА найдет в «Дромадере» собранное Неврозом устройство, возникнут вопросы и претензии. Но безы по умолчанию предполагали, что у сотрудников частных военизированных фирм рыльце в пушку, а потому феерического скандала Энквист не ждал. Да, пошумят. Влепят штраф и пару предписаний, устройство наверняка конфискуют. И то, если не удастся решить дело взяткой.

Кроме того, польза прибора оправдывала все возможные риски – «зонт» на короткое время создавал вокруг транспортного средства такой уровень помех, что стирал его с радаров, спутниковых навигационных программ и систем городского слежения. Жицкий утверждал, что его разработка способна заглушить даже армейский наноскоп, но проверять последнее утверждение Хуго не мечтал…

Едва «Ауди» тронулась с места, плавно выруливая на проезжую часть, «Кассава» ожила. Включать фары, позволяя обнаружить себя раньше времени, не стала. Но и мешкать ее водитель тоже не собирался – отлип от тротуара, плавно катясь следом за внедорожником. Мобилей на улицах Сумеречного Квартала было не очень много, потому тот и не думал затеряться в потоке. Просто держал дистанцию, притормаживая возле скоплений уличных проституток и всем видом демонстрируя праздную ленцу.

Проехали под информационным щитом, нависавшим прямо над дорогой. Не электронным, как в былые времена, а жестяным, с ровными светящимися буквами, наклеенными по трафарету. «Служба Безопасности Анклавов предупреждает: не принимайте приглашения незнакомых лиц по пересылке волонтеров на Станцию «Науком». Требуйте лицензию и иные официальные документы! Не доверяйте свою жизнь и судьбу мошенникам и торговцам людьми!»

Перебравшись на заднее сиденье, Энквист нащупал в багажном отделении легкий бронежилет, втянул экипировку в салон. Надел, хрустя «липами», и подсел к левой задней двери ровно в тот момент, когда Бакли сворачивал в переулок. В нескольких словах обрисовав замысел, Хуго выскользнул из машины, даже не сбавившей ходу.

Через секунду Гордон включил «зонтик». Резко дал по газам, одним рывком пролетая пару десятков метров пустынного переулка. И застыл, погасив габаритные огни.

Улица пролегала между кабаре и круглосуточной забегаловкой, где можно было почти задарма набить живот безвкусной синтухой. В темный поворот дороги выходили разгрузочные ворота, двери запасных выходов и вентиляционные короба, дышащие влажным паром, будто мифические драконы.

Плавно, в несколько движений забравшись на крытый мусорный контейнер, Энквист подпрыгнул еще выше, хватаясь за край пожарной лестницы. Перебрался на крышу одного из дымящихся коробов. Присел на корточки, почти незаметный снизу, и расстегнул кобуру «корда».

А еще через пару мгновений в переулок суетливо сунулась «Кассада». Пронырливая, похожая на океанского угря, выискивавшего добычу в хитросплетениях рифа.

Как и предположил Хуго, их вели с помощью инфракрасной метки, ориентируясь на радар. Когда метка вдруг исчезла с экрана по велению «глушилки», преследователи заволновались и увеличили скорость. Бакли дал им чуточку времени, позволяя окончательно втянуться в ловушку, а затем врубил задний ход, предусмотрительно пристегнувшись.

«Кассада» резко затормозила, крылом почти зацепив крыльцо служебного входа закусочной. Начала пятиться. Но многотонная туша «Дромадера» уже надвигалась на нее, набирая скорость.

Грохот тарана взметнулся по переулку, наполняя бетонный мешок скрежетом сминаемого металла, лопнувшего пластика и стекла. В один присест легковой мобиль лишился морды. Подстелился под внедорожник, взгромоздившийся на его обтекаемый капот.

Не дожидаясь, пока колеса «Дромадера» перестанут вращаться, Бакли выскочил наружу, держа перед собой «дыродел» с глушителем.

«Корду» Энквиста дополнительные устройства гашения звука были не нужны, пистолет и так бил почти беззвучно, оставляя после себя тонкие пластиковые гильзы, растворяющиеся с первым дождем. Как только тяжеловес врубился в «Кассаду», швед ловко спустился с наблюдательного пункта, пружинисто приземляясь ровно позади легкового мобиля. Выхватил оружие, огибая приземистый спорт-мобиль справа.

Водитель «Кассады», насколько позволяла рассмотреть тонировка стекол и густая сеть трещин, потерял сознание. Уткнулся лицом в руль, едва не придавив клаксон, и теперь заливал штанины кровью из рассеченного лба. А вот его пассажир от удара пострадал намного меньше, тут же перейдя в контрнаступление.

Поземкой зазмеился по асфальту, едва приоткрыв дверь. И сразу, без выцеливания или подготовки пустил в сторону шведа короткую очередь из «дрели». По крыше «Кассады» плясанули гильзы. Чудно и диковато взвыло, вынудив блондина до хруста в коленях рвануться за багажник легковушки. Бетонная стена кабаре оскалилась свежими щербинами, дым из-под разбитого капота смешался с кухонным дыханием переулка.

Хуго выстрелил в ответ. Дважды. Не в цель, а чтобы не дать противнику развить атаку. С противоположной стороны машины сочно хлопнул «дыродел» Гордона. Раздался вскрик, за ним еще одна очередь, безжалостно раскрошившая заднее стекло «Дромадера».

Тогда Энквист бросился вперед.

Вывернул из-за прилизанного багажника, не торопясь выпрямляться. В два длинных скользящих шага очутился за спиной стрелка. Тот, зажатый с двух сторон, попытался перенести огонь на новую угрозу, но швед уже выбивал оружие из его рук.

Хлестнул рукоятью «корда» в гортань, ударом ступни сломал колено. «Дрель» завертелась по асфальту, отскакивая под мусорный бак. Ее обладатель – худой турок из коренных немцев – взвыл громче залпов собственного оружия.

Хуго отступил на шаг, полагая врага деморализованным, но тот вдруг выхватил из-под куртки нож. Длинный, гибкий, выплавленный из матового черного пластика, неподвластного оку сканера и наноскопа. И сразу, словно забыв о нечеловеческой боли, рванулся на шведа, целя в пах.

«Дыродел» Бакли хлопнул еще раз.

В голове раненого раскрылась алая роза. Ударившись о борт легковушки, он сполз на пятую точку, оставшись сидеть подле машины с безвольно раскинутыми руками.

– Время идет, а проблемы у турков все те же… – с неодобрением пробормотал Гордон, ногой толкая труп так, чтобы тот отлип от борта «Кассады» и распластался по асфальту.

– Осмотри… – коротко бросил Энквист.

Сам же обогнул полуспортивный мобиль, пережеванный внедорожником, подскакивая к водительской двери. Как выяснилось, вовремя: второй турок, носящий козлиную бородку без усов, уже приходил в себя, сонно пытаясь передернуть затвор «дыродела». Распахнув створку, Хуго вырвал оружие из рук водителя, наотмашь ударив в нос рукоятью пистолета.

Турок вскрикнул, схватившись за сломанный клюв, которому позавидовал бы горный орел. Дернулся выбраться наружу, одновременно потянувшись под куртку. Но наученный предыдущим Хуго опередил, выхватив из подмышечных ножен длинный гибкий клинок.

– На кого работаешь? – хрипло спросил «горностай», хватая водителя за волосы и откидывая голову назад. – Кто послал?

В ответ турок разразился таким потоком брани на смеси немецкого и родного, что «балалайка» Энквиста подвисла, прежде чем сумела предложить пользователю возможные варианты перевода.

Опустив «корд» вниз, Хуго всадил пулю в левое бедро пленника. Тот вскрикнул еще раз, дернувшись так, что в пальцах стрелявшего остался клочок черных волос.

– Кто послал? – бросив короткий взгляд через плечо, повторил блондин.

В переулок уже совались зеваки – в основном уличные феи и рикши, караулящие подвыпивших клиентов на официальной парковке. Неожиданная авария, да еще и с характерным вокалом «дрелей», не могла не привлечь лишнего внимания.

– А ты бы сказал, белобрысый ишак?.. Amina koyim in den arsch…

Турок вязко сплюнул кровью. Ею было залито все лицо – из разорванного лба, а также шрама на переносице. Энквист рванул чернявого за рукав куртки, проверяя, сможет ли оперативно забросить тело в багажник «Дромадера». Почуяв это, противник намеренно обмяк, пытаясь отползти как можно дальше в глубь разбитого мобиля.

– Нужно уходить, безы в пути, – констатировал Бакли, обходя «Кассаду» со стороны багажника. – Это рядовые dd, у мертвяка наколка на шее. Не уверен, что им сообщили о предпосылках задания…

Ирландец, разумеется, был прав. Кто бы ни нанял двух вооруженных наемников проследить за «горностаями» на территории Анклава, вряд ли объяснил тем суть миссии. Их со шведом противниками в темном дымном переулке стали обычные головорезы. Причем, вероятнее всего, втянутые в работу весьма поспешно…

Выдернув из затылка водителя «балалайку», Хуго брезгливо отер окровавленные пальцы о его штанину. Ствол «корда» все еще смотрел в лицо турка, чуть повыше дурацкой бородки, но стрелять Энквист не спешил.

Он хотел надиктовать послание, которое раненый был бы способен донести до своих заказчиков, но слова упорно не желали подбираться. Тогда Хуго выбрал самое простое сообщение из доступных, чуточку отстранившись и спустив курок. Тявкнув, «корд» оставил в щеке турка крохотную дырочку и забрызгал спинку водительского сиденья клейко-розовым. На асфальт упала тонкая пластиковая гильза.

Бакли, уже заведя «Дромадера», рванул вперед, одним скачком сорвавшись с хрустящего месива, в которое превратилась «Кассада» преследователей. Внедорожник от аварии почти не пострадал, лишь отломился фаркоп и помялся массивный бампер. Энквист запрыгнул на заднее сиденье, хлопнув дверью так, что раздробленное пулями заднее окно окончательно вывалилось наружу.

Не включая фар, черный «Ауди» проскочил переулок, потерявшись в лабиринтах Сумеречного Квартала…

– Невроз? Слышишь меня? – Спустя пару минут ирландец протянул назад передатчик, и Хуго снова попытался наладить связь с машинистом. – У нас тут легкие неприятности. Поэтому возьми, пожалуйста, рикшу и возвращайся в квартиру.

Даниэль, сквозь шум статики разобравший только слова «неприятности», «рикша» и «возвращайся», окончательно погрустнел и побрел к выходу из «Дигитале рейхстага».

Циркулярка, на прощание получив щедрые чаевые, приветливо помахала ему вслед. И с тяжелым вздохом покосилась на Керамику, спорившего с невидимым собеседником.

Бинарный код 1000

«Бессмертия нет, потому что нет смерти. Есть замкнутый цикл рождения, становления и распада, и каждый круг дает нам нечто новое. В этом смысл вечности».

Всадник, региональный менеджер Консорциума Транснациональных Перевозчиков

Удар. Еще один удар. Самодельная боксерская «груша», собранная из синтетической мешковины и самого настоящего песка, гулко отзывается на выпады ибн Шавката, пружинит и покачивается. Коренастый машинист скачет вокруг, вымещая на беззащитном предмете всю скопившуюся злость.

– Подумать только, какие сволочи!.. Дети блудливой волчицы, пожравшей собственных щенят!..

Последние слова тонут в шипящих ругательствах на родном языке Муджалида, весьма приблизительно переведенных «балалайкой» Бифорда. Несмотря на нелюбовь к физическим нагрузкам, сейчас старший декомпилятор тоже в крохотном спортивном зале, оборудованном в одной из каморок убежища.

– Недоношенные выродки пришили обоих, не так ли?

Кончар наносит «груше» еще несколько ударов и отходит в угол, легко прыгая на месте и примеряясь бить снова.

– Вычислили и замочили!

Передумывает продолжать, замирает на месте. Его боевой танец подходит к концу, время возвращается к привычному течению…

Ибн Шавкат наклонился над микроскопическим умывальником, брызнул в лицо теплой застоявшейся водой, сорвал с крючка полотенце. Плотник наблюдал за буйством товарища с плохо скрываемой неприязнью. Даже несмотря на обуявшую обоих тоску и злость, Орландо не позволял себе лишних эмоций, предпочитая взвешивать факты на трезвую голову.

Обтерев шею и лицо, Муджалид отошел к противоположному углу, стягивая влажную майку. В тесном спортивном зале пахло застарелым потом. За дверью негромко общались рядовые члены «Кромлеха», их бубнеж пробивался через тонкую створку.

И все же Кончар был абсолютно прав.

Люди, за которыми декомпиляторы попробовали установить слежку, не только сорвались с крючка, но и уничтожили двух dd, приставленных для наблюдения.

Плотник сжал тонкие губы, потирая лоб указательным пальцем.

Он искренне сожалел о переменах, произошедших в сообществе dark dogs, но ничего не мог поделать. Все попытки создать новую структуру – ddd, что расшифровывалось как dark digital dogs – пока не приводили к успеху. На создание нового силового крыла откровенно не хватало ни времени, ни связей, ни элементарно денег, даже наворованных со счетов законопослушных жителей планеты.

Изначальная же армия нейкистов, основательно пострадавшая еще в дни перед Инцидентом, загибалась с каждым днем. Назвать себя «собакой» норовил любой уголовник, умевший брать заказы с серверов. Репутация организации наемников трещала по швам, окончательно хороня и основы системы, и ее будущее.

– Ты сам знаешь, что столь оперативно приставить к корпоративным ищейкам профи мы не успевали, – пробормотал Бифорд, старательно скрывая раздражение.

– Знаю… – коротко выдохнул Муджалид. – А ты знаешь, что этого вообще не стоило делать.

Конечно, Кончар знал. Вербовкой турков, посаженных на хвост любопытным наемникам, занимался именно ибн Шавкат. Спешно, без особого отбора, в очередной раз схватившись за первое попавшееся предложение. Эх, не те нынче dd, совсем не те…

И во второй половине своего утверждения силовик был прав. С его точки зрения, декомпиляторам стоило просто затаиться – еще четыре года назад они убедились, что к убежищу на острове не ведет ни одна из ниточек прошлого. Но Плотник никогда не считал себя профессионалом военного дела. Да что там скрывать – в вопросах ножа и пистолета он оставался откровенным дилетантом.

Но навязчивый страх неизвестности не давал ему покоя, вынуждая узнать, докопаться, кто же стоит под дверью «Кромлеха», тяжело дыша и намереваясь войти. Бифорд разделял опасения товарища, но пока именно он возглавлял группу, любыми средствами намеревался вычислить человека или группу людей, проявивших интерес к событиям многолетней давности…

– Что удалось узнать о томмашинисте? – осторожно меняя тему, поинтересовался Орландо, наблюдая, как друг переодевается в сухую одежду.

Сердце в последние дни вело себя странно – ныло, заставляя пить таблетки, и примерно раз в неделю наполняло грудь тяжестью, мешавшей заснуть. А еще принялись шататься несколько зубов, да солнечные ожоги сходили дольше обычного…

– Почти ничего… Я связался кое с кем, попросил навести справки. Циркулярка из «Рейхстага» рассказала, что видела его впервые. Назвался Неврозом, беседовал с парнем по имени Керамика…

– Керамика? – Нахмурив брови, Плотник пожевал тонкую губу. – Что-то знакомое… Он работал с Сорок Два?

– Пять лет назад любой нейкист работал с Сорок Два, не так ли? – пожал плечами Кончар. – Но ты прав. Керамика входил в «Кромлех». Отделение граверов, паял в Монреале. Тебя он помнит.

Сомнительный комплимент… Но Монреаль? Неужели гравера вычислили после посещения электролабы? Это было бы крайне неприятно. А еще это говорило бы о немалой проницательности того, кто заинтересовался разработками группы.

– А что по Неврозу?

– Глухо. – Безобразное лицо Муджалида скривилось, огромные ломаные уши задвигались, словно у мультипликационного слоненка. – Вроде был такой парень, откуда-то из Варшавы. Звезд с неба не хватал, но дело свое знал. Последнее, что удалось про него узнать: семь лет назад связался с верхолазами, перешел на постоянную, так сказать, работу. И сгинул где-то в джунглях Колумбии.

– Сомневаешься, что это он?

– А в чем сегодня можно быть уверенным, дружище?

Кончар устало опустился на соседний стул.

Взял со стола бутылку с родниковой водой. Жадно напился, отирая выступивший на лбу свежий пот. Протянул пластиковую емкость Плотнику, но тот задумчиво помотал головой, погруженный в себя.

– Невроз тоже работает в «Горностае»?

Справок о частном военном агентстве удалось навести немало, но вот толковой информации там сыскалось с гулькин хвост. Что, впрочем, не помешало Плотнику связать присутствие корпобезов в Монреале с бойней в секретной лабе, а также вычислить скорое прибытие костоломов во Франкфурт, где их уже поджидал «хвост». Пусть и столь бестолковый…

– Вероятно, но недоказуемо. Чтобы установить это, придется ломануть базу данных одной небезызвестной корпорации, а это привлечет внимание…

– С Керамикой поговорить удалось?

– Ха! – Силовик декомпиляторов беззлобно фыркнул, широко и страшно улыбаясь. – Какой там! Сторчался Керамика, я субнормалов встречал адекватнее… Несет чушь какую-то, откровенный шизофренический бред. Но мои парни, что с ним потолковали, упоминали с его слов машину… Может, шифер у него и протек, но что-то гаденыш помнит.

– Действительно? – Бифорд бросил на друга короткий внимательный взгляд.

– Ага. Не помню точно, на каком этапе «Кромлех» задействовал этого парня, но кое-что он знает. Точнее, знал – сейчас в его потоке сознания не разберется даже заправский мозгоправ…

Плотник нахмурился еще сильнее.

Сначала Монреаль. Лаборатория с остатками «ТЕК-9», где собирались «поплавки». Убийство посланных проверить обстановку людей Рамзеса и самого египтянина. Теперь Франкфурт, специальный бар для машинистов, где некто Невроз общается с бывшим гравером Сорок Два. Устранение посаженных на слежку турков. Совпадение? Едва ли…

Приняв его сумрачность за переживания о Керамике, ибн Шавкат поспешил добавить, разводя руками:

– Да не грей голову, Орландо. Этот малый – настоящий овощ, он и под «открывалкой» ничего толкового не выдаст.

Плотник кивнул. Встал, нависая над Муджалидом тощей водонапорной вышкой. Пригладил косы, обрамлявшие разъем для «балалайки», снова покивал собственным мыслям.

– Собери людей, Кончар, – негромко распорядился он. – Найми много и надолго. Установи наблюдение за всеми уцелевшими объектами, к которым имел отношение «Кромлех». Пусть в каждом живом Анклаве наготове дежурит хотя бы одна оперативная группа, готовая сорваться по первому приказу. И еще отбери особенно надежных, идейных. Лучше всего из тех, кто служил Поэтессе еще до Дня Станции и умеет держать язык за зубами. Человек пять-шесть. Пусть прибудут сюда, бункеру не помешает охрана…

– Ты с ума сошел, старина? – Муджалид прищурился, еще раз хохотнув. – Хочешь вычистить казну организации еще до того, как та пополнилась? Наём стрелков на постоянную основу станет недешевым удовольствием, не так ли?

Бифорд ответил не сразу.

Смерил комнату широкими шагами, ловко пригибаясь под лампами, огибая «груши» и штанги на полу. Представил, что за бетонными стенами ждут его приказов и откровений почти два десятка тех, кто в свое время нарушил приказ Пророка, обрекая себя на забвение и обвинения в предательстве.

Почти два десятка надежных, умелых машинистов, верящих в нечто большее, чем простое торжество наркотика, специального вируса и бракованных нанов. Двадцать выживших из сотни. Два десятка декомпиляторов, узревших недоступное другим и променявшим жизнь в свободных Анклавах на тесноту старинного убежища. Стойких, терпеливо продолжающих работу, ни разу не пожаловавшихся на суровые условия жизни…

Сам Орландо Бифорд на нее тоже никогда не жаловался.

Ни четыре года назад, во время поспешного бегства из Европы. Ни чуть позже, когда собственными руками расчищал горную армейскую нору, налаживая коммуникации и таская припасы. Ни во время Инцидента, заставшего Бифорда в комнате, где сейчас разместились бильярдный и карточный столы. Ни после, когда связь с внешним миром оборвалась, причем надолго, а электричества не хватало настолько, что пришлось почти на полтора года выключать главное сокровище бетонного мешка…

Он прислушался, стараясь уловить еегудение. Не смог, мешала толща стен.

Многим позже – через двадцать томительных месяцев после всемирной катастрофы – они восстановили энергосистему убежища, до той поры обходясь фонарями, кострами и факелами.

Вырвались на большую землю, оказавшуюся отныне не такой уж большой.

Выкупили в разрушенном наводнениями Дарвине уцелевшую рыболовецкую шхуну на компактном реакторе. Наняли инженеров, согласившихся прибыть на остров и реанимировать энергетический контур под старым бункером. Смонтировали собственные вышки связи, позволявшие перехватывать сигналы спутников, вернулись в сеть…

Платили, разумеется, услугами, раз в неделю наведываясь в уцелевшие по окрестностям города на весельном баркасе. Услугами…

Похлопав по упругой «груше», Орландо горько усмехнулся.

Да, к незаконному пополнению электронных счетов группа вернулась значительно позже. После поэтапного и повсеместного возрождения электронной коммерции, подкошенной глобальной потерей связи.

А на первых порах люди Бифорда чинили коммуникации в подтопленных океаном деловых центрах, ремонтировали компьютеры, помогали налаживать в Дарвине телефонную сеть и подключать радиовышки. Люди, совсем недавно поставившие на колени не только Цифру, но и весь нецифровой мир, стали поденщиками от собственного таланта, получая за работу не деньги – консервы и медикаменты.

Все это было позже, намного позже самых страшных дней в истории человечества, а потому Орландо Бифорд не жаловался на жизнь. Одолевают теснота, насекомые, крысы и горькое пойло вместо нормального кофе? Значит, так тому и быть. Просто во время следующей вылазки за провиантом нужно закупить более качественный порошок да рассыпать по всему подвалу новую партию яда…

И все равно концентрат напитка, засыпанный сейчас в комбайн на кухне, непередаваемо вкусней холодной дождевой воды, которую на протяжении месяца полсотни машинистов каждое утро слизывали с листьев папоротника, прежде чем отыскали родник. Полсотни настоящих гениев сети, лишенных самых простых навыков выживания в мире южных джунглей. Полсотни беспомощных детей, большая часть которых погибла в первые месяцы после бедствия…

Синтетическая тушенка? Она стократно лучше, чем жесткое и полусырое, совершенно непрожаренное мясо свиньи-бабируссы, успевшей распластать сразу троих «охотников», прежде чем те наконец расстреляли ее из «дыроделов» резервного арсенала.

Тусклый свет с потолка в постоянном режиме экономии энергии? Он в тысячу раз прекраснее тщедушного костерка, за границами которого во мгле поблескивают внимательные и немигающие глаза огромных полосатых кошек.