Текст книги "Жертвенные львы"

Автор книги: Андрей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Некоторые беды предсказать незатруднительно
3 дня до начала операции
«Бронзовое зеркало»

Осознание факта, что один и тот же поступок может быть чудовищно искажен в сетевых учебниках истории, Листопад воспринимал с легким недоверием. Как можно исказить истину, когда о ней знают десятки государств и миллионы людей? Как можно что-то скрыть, перевернуть с ног на голову или оболгать нелепыми мотивами?

Возможно, на таком недоверии сказывался возраст машиниста. Может быть – преисполненная ослепительного света вера в дело всей жизни, неспособное быть порочным. А может быть, именно возраст переполнял парня этим самым светом, возводя баррикады и превращая во врагов целые народы. Свою лепту внес и Инцидент, перемоловший сырые принципы младшего Гринивецкого, заставивший поверить в гнев Геи, в силу убиваемого человеком мира…

А вот еще одно из рассуждений Порфириона юноша усвоил легко и сразу – историю пишут победители. И если восточные провинции Омарского эмирата бунтуют против коррупции и грабительских налогов, это бесчеловечные зверства фанатиков и мятежников, профинансированные врагами Аллаха. Если же восстание утоплено в крови при помощи армий Исламского Союза, речь идет о восстановлении мира и справедливости.

Кто через сто лет вспомнит идеологию проигравших?

Кто обвинит миротворцев, вынужденных немного испачкать руки?

К собственной миссии Степан относился так же – с холодной, насколько это было возможно, решимостью действовать, презирая критику и аргументы врага. Воевать с острым осознанием правоты.

Рушить шедевры непросто, но после победы «Мидгарда» они обязательно докажут миру, что другого выхода не существовало. Какой бы болезненной ни оказалась операция по удалению опухоли…

Хладнокровие, впрочем, удавалось хранить не всегда. Два раза в день, а иногда и чаще Листопад не мог справиться с собой, отправляясь в канализационные коллекторы, чтобы проверить целостность тайника.

Вот и сейчас, ежесекундно оглядываясь, он спускался в темные подвалы, стараясь сдержать дрожь и отвращение.

Слушая крысиный писк, он изо всех сил гнал от себя мысль, что и сам является крысой. «Тараканом», как их называли «коренные» с комбайна. Существом, предпочитавшим солнцу рассвета мрак тоннелей и безопасность уютных нор.

Убедившись, что за ним никто не следит, Листопад присел на корточки. Нащупал под влажной пластиковой трубой завернутый в тряпку «раллер». Туда же он спрятал настоящую «балалайку» Степана Гринивецкого. Там же, еще не активированный, хранился и его главный козырь – почти настоящий «поплавок».

Конечно, искусность изготовивших его граверов была сомнительной и не могла сравниться с мастерством создателей недавнего прошлого. Но требованиям Порфириона процессор отвечал, а большего ломщик и не требовал. Когда придет час, устройство сыграет свою роль, нанеся врагам Геоса мощный удар. Возможно, даже смертоносный.

Развернув отсыревшую тряпицу, Листопад погладил блестящую коробку герметичного футляра, в котором хранилась электроника. Замотал снова, сунул обратно, вытирая мокрые руки о штанину. В голове, ставший привычным спутником одиночки, зазвучал голос наставника:

– Иногда объективную правоту можно навязать только силой оружия, – шептал Порфирион. – История знает массу примеров, когда доброта сжимает кулаки или берет в руки меч. Ни один здравомыслящий родитель не станет бить свое дитя за непослушание или капризы. Но человечество – давно не ребенок. Это взрослый, намеренно губящий себя.

Человек не имеет права, подобно богам, ходить меж мирами, пронзая бесконечный Космос. Уподобившись им, он оскорбляет саму суть мироздания, низвергая основы, руша фундамент, обрекая свой дом на хаос и погибель.

Запретные комнаты, и в это Степан тоже верил, стоит охранять пуще зеницы ока. А если понадобится, выставлять вооруженную охрану. Если же глупцы попробуют пройти, будто падающие со скалы лемминги, он остановит их, пусть даже покалечив…

– Как наркомана, изолированного на время ломки, мир нужно лечить решительно и не обращая внимания на мольбы, – продолжал в его сознании заученную проповедь незримый наставник. – Приковывать к трубам, лишать воды и пищи, силой помогая отринуть ложные убеждения и сбросить путы зависимости. Пройдут, возможно, годы, но наши старания будут вознаграждены. И потомки, возродившие истерзанную планету, обязательно вспомнят наши имена. Имена тех, кто не позволил Иерарху умереть. Имена героев.

Выбравшись из коллекторов, Листопад двинулся в жилую часть комбайна.

Он уже достаточно хорошо изучил местные ходы, чтобы не попасться на глаза рабочим или солдатам. А потому выскользнул на оживленную «улицу» яруса незаметно и ловко, очень довольный собой.

Покружив по массивным индустриальным переходам и удостоверившись, что за ним не следят, Степан отправился на промежуточный уровень, где на подвесном мосту завлекало народ аппетитными запахами заведение «Ди Лианг». Не проходило и дня, чтобы Листопад не навестил своего нового друга, немало сделавшего для «Мидгарда», даже не подозревая об этом.

Чи Вай был ему симпатичен.

Может быть, из-за своей простоты. Возможно, из-за искренности, с которой помогал чужаку. Конечно, за деньги, но ни разу парнишка не попросил сам – все вознаграждение человек по имени Денис Йен выплачивал китайцу по собственной воле.

Деньги, кстати, подходили к концу, но Листопад был уверен, что успеет выполнить задание до того, как потратит последний юань.

Гао уже и так рассказал достаточно, оставалось лишь проверить имевшиеся данные. И про внутреннюю сеть комбайна рассказал, и про жесткий контроль над ней. И про резервные залы для машинистов НОАК, запечатанные до полномасштабного нападения на комплекс.

Именно оттуда, подключившись к сети «Императора Шихуанди», «Мидгард» ударит китайцев, отбив у них желание прокладывать свой «Звездный Путь». Именно эти резервные залы станут местом, из которого он покажет миру, что Гея не готова отпускать своих детей. Как минимум до тех пор, пока те не позаботятся о своей Матери…

В залах кабака было людно – дневная смена прибыла на обед, а вооруженные талонами прорабы шли забирать пайки для сотрудников, неспособных отлучиться с рабочих мест. Листопад, уже научившийся использовать преимущества толпы, привычно затерялся среди шумного люда, заняв единственный свободный стул за стойкой.

– Миску риса, чай, – почти без запинки заказал он официанту. Чтобы не болтнуть лишнего или не выдать акцент, коротко бросил вдогонку: – Чи Вай Гао?

– Я посмотрю, если не занят, – равнодушно ответил незнакомый поваренок, передавая заказ на кухню.

Уже через минуту перед Листопадом стояла миска риса, до половины залитая густым овощным соусом. Разумеется, синтетическим, но тушеные помидоры пахли так ароматно, что у ломщика потекли слюнки.

Вокруг шумели и смеялись, стучали о края мисок крохотные ложки, щелкали палочки, лился в пиалы темно-коричневый напиток. Посматривая на серые лица работников металлического чудовища, Листопад в очередной раз поразился неиссякаемой энергии, переполнявшей народ Поднебесной. Глотая дешевую лапшу или кашу, полезные свойства которых вообще вызывали подозрения, они вели себя так, будто каждый второй в этой комнате был верхолазом.

Их совершенно не тяготили трудности работы, несчастными случаями уносящей по две-три жизни в неделю. Не тревожила продолжительность каторжанской вахты. Не беспокоил титанический объем работы, которую ПТК еще только предстояло проделать.

Глядя на окружавших его людей, шумящих, пихающихся локтями и улыбчивых без причины, Листопад ощущал себя спасителем. Совсем скоро он освободит всех этих рабов. Даст им возможность вернуться на поля, возвращая Гее жизнь…

– О, Денис! Привет! – Гао вынырнул из подсобного помещения, вытирая о фартук перепачканные пищевым концентратом ладони. – У меня через полчаса перерыв, поболтаем!

И он кивнул на двери служебного выхода из столовой.

– Привет, Чи Вай! – Стараясь улыбаться как можно более естественно, кивнул Листопад, помахав рукой с зажатыми в ней палочками. – Я буду ждать…

Не спеша поел, наблюдая за людской суетой. Так же неспешно допил чай, отдающий грибным вкусом. Заказал впрок пару соевых лепешек, сунув за пазуху. И вышел из пустеющего зала, обходя «Ди Лианг» сбоку.

Гао появился совсем скоро. Закрыл дверь, прислоняясь к ней спиной. Облегченно вздохнул, вынул из кармана пачку дешевых сигарет. За время перерыва он успевал выдымить сразу две, каждый раз вежливо предлагая табак некурящему Йену.

– Ну что, как дела? – с улыбкой поинтересовался он, поджигая сигарету и протягивая пачку товарищу. – Нашел работу?

– Спасибо, не курю, ты же помнишь… Почти нашел, – соврал Листопад, уверенно кивая. Эта легенда имела основания, не придраться даже знатоку. – В сталепрокатном № 12… разнорабочий остался без руки, но прораб не хочет терять квоту… и выплачивать штрафы за нарушенную технику безопасности. Калеку оставят на борту, а меня он готов взять на его место… за половину зарплаты. Если не передумает, скоро выхожу…

Говорить приходилось с паузами, за которые Листопад себя проклинал, но быстрее примитивная «балалайка» русский текст обрабатывать не могла. Чи Вай, впрочем, к такой манере речи уже привык, лишних вопросов не задавая.

– О, как я рад за тебя! Это нужно будет обязательно отметить! – Он хлопнул в ладоши и энергично потер руки. – Кстати, поговаривают, что скоро комбайн встанет на прикол. Дней на шесть, не меньше. Значит, снаружи разобьют лагерь. Хозяин говорит, работа на свежем воздухе благоприятно сказывается на нашем здоровье. Тут оставят пару человек, а в остальном «Гнутый мост» перебазируется во временный городок. Говорят, это похоже на праздник – постоянно проводят какие-то распродажи и ярмарки, соревнования. Даже цирк выступает, можешь себе представить?!

– Вот здорово, – с неподдельным изумлением выдохнул Листопад. – Это же так хорошо!

Остановка явно являлась незапланированной – еще в Новосибирске Степан хорошо изучил предварительный график работы «Ильи Муромца», насколько тот был известен сибирякам. Но Гринивецкому она точно сыграет на руку – большинство солдат наверняка выведут наружу для поддержания безопасности и порядка. Значит, ломщик сможет разведать подходы к резервным операционным…

– Ага, телевизионщики тоже обрадовались, – подтвердил Чи Вай. – Ты же наверняка видел людей с камерами, снующих по всему «Императору»? Снимают про нас какой-то фильм. Уверен, им будет на что посмотреть, когда мы построим лагерь – хозяин рассказывал много интересного. Там будут даже глотатели огня!

– Да, это отличная новость, друг мой, – все еще переваривая услышанное, неуверенно поддержал его «Денис Йен», просчитывая обновленный сценарий. – Пусть уже лучше журналисты снимают городок, чем шатаются по нашему комплексу, вынюхивая его секреты…

Чи Вай кивнул, соглашаясь. Неспешно прикурил следующую сигарету от окурка первой.

– Кстати, о тех, кто вынюхивает, друг Йен. У меня есть для тебя кое-что еще, – изучая глаза машиниста, многозначительно протянул Гао, делая две быстрые и глубокие затяжки. – И я бы не сказал, что на этот раз вести добрые…

Степан чудом не отшатнулся от китайца, но скрыть волнение все равно не смог. Лицо его окаменело против воли, сердце сжалось в нехорошем предчувствии. Однако Гао предпочел трактовать его реакцию по-своему.

– Нет, дружище, это не солдаты Каракурта. Да не бледней ты так, а то еще упадешь в обморок… Вижу, ты верно меня понял, но не совсем… Просто вчера в «Мост» приходил один мужчина. Белый, вроде русский. Все вопросы задавал, вынюхивал что-то. Парни с кухни даже думали намять ему бока, но вовремя рассмотрели документы посольства треклятых сибиряков. Представляешь себе? Русские совсем охамели, раз уже не сидят в дареных кабинетах, а бесстыдно разгуливают по комбайну.

«Представитель посольства Республики Сибирь здесь, на уровнях для грязных разнорабочих?!»

Листопад почувствовал, что у него похолодело внутри. Запах сигарет Гао стал отвратителен и резок, заставив ломщика закашляться.

– Не знаю, что это может означать. – Чи Вай пожал плечами, стараясь выдыхать дым в другую сторону. – Но пока советую затаиться. Может, дотошные русские пытаются провести неофициальную перепись, может быть, ищут кого-то из собственных нелегалов. Но раз так вышло, лучше ляг на дно. Я знаю, где ты живешь, так что давай, буду сам тебя навещать. Договорились?

– Да-да, конечно… – выведенный из равновесия этим моральным апперкотом, невпопад ответил Степан.

Пальцы сами собой потянулись к вороту, вытянули цепочку с серебряным образком. Покручивая подвеску, он начал молиться, стараясь одновременно поддерживать разговор.

– Может, и правда по головам считают… или ищут кого-то… Я тогда посижу пока в комнате… Надо еды купить побольше… И прорабу скажу, что выйду на работу только через пару дней…

– Ага, друг Йен, это верное решение! Насчет еды не тревожься, вечером я украду для тебя пару рабочих пайков. – Заинтересованный взгляд Гао вдруг уперся в сверкающий кулон. – Красивая вещица. Что это?

– Это?.. А… – Вопрос Чи Вая окончательно сбил Листопада с толку. – А, это оберег. Талисман.

– Кто там изображен? – Поваренок наклонился вперед, прищуриваясь. – Кто этот человек? Твой покровитель?

– Да, покровитель… – Степан и сам уставился на образок, будто видел его впервые. – Это Святой Чайка. Он принял мучения ради того, чтобы люди не испытывали бед и жили в достатке. Он исчез, но считается, что растворился в мире Цифры. Он был самым сильным машинистом в мире…

– Ты знаком с машинным делом? – изумился Гао. – Здорово, я тоже когда-то мечтал выучиться. Но Перерождение заставило искать в жизни новые дороги. Да и нет больше никакой Цифры…

Он затушил окурок о металлический косяк служебного выхода, потеряв к кулону с Чайкой интерес так же быстро, как тот и возник. Степан, все еще поглаживающий подвеску, продолжал смотреть куда-то вдаль.

– Ну все, мне пора, а то получу по шее за опоздание. – Чи Вай улыбнулся другу, помахав рукой. – Иди домой, Йен, вечером я обязательно навещу тебя.

И он исчез, даже не позволив Листопаду попрощаться.

Какое-то время тот стоял столбом, но затем смысл услышанных новостей обрушился на него с новой силой. Затравленно обернувшись, «таракан» бросился прочь, накидывая глубокий капюшон. Волосы парика лезли в глаза, но теперь Степан и не думал отбрасывать их, моля покровителя о неприметности и защите.

Человек из посольства ищет кого-то.

Один человек.

Не официальная делегация в сопровождении китайских солдат. Не патруль с голографической проекцией беглеца. Не «барсы» Бугаева, которых он подспудно ждал. Его ищет один-единственный человек с обширными дипломатическими полномочиями. Либо очень дурной, либо очень смелый. И Листопад был готов поставить на второе.

Мужчина, которого Чи Вай видел вчера в своем заведении, был гончей, которую его брат пустил по следу. Он пришел сюда, чтобы найти Степана и помешать ему выполнить миссию, даже если ничего о ней не знал.

Мужчина, прибывший за Гринивецким, был врагом.

Озарение кроется в груде мелочей. Важно лишь грамотно рассортировать
2 дня до начала операции
«Бронзовое зеркало»

Остановка комбайна застала его в помещениях камнедробильного завода.

В разгар первого дня осени. Среди шума и грохота, среди пронзительного шипения гидравлики и гудения двигателей дробильных машин. Когда туша «Муромца» вздрогнула, тяжело замирая, отсутствие даже самого черепашьего движения сразу стало заметным, и Илья почувствовал неприятное фантомное чувство.

Впрочем, скорее всего перерыв в путешествии комбайна сыграет ему на руку, потому что…

Куда проще, если тебя отправляют в тайгу, даже не снабдив точными координатами цели. Топаешь себе да топаешь, костры жжешь, тушенку уплетаешь, охотишься, огибаешь «карманы» и с Куницами стараешься дружбы не водить. Тут же, хоть расшибись, было совершенно непонятно, куда соваться. Не по громкой же связи умолять беглеца идти в полон.

За первые трое суток Илья сделал все, до чего додумался сам, и почти все, что входило в стартовые инструкции Терпения. Первый день просидел в базах данных посольства, просматривая материалы о приезде Степана Гринивецкого на объект «Илья Муромец». Сопоставил информацию с рапортами «барсов», получивших за свой залет взыскания и трепку. Поднял и изучил самые ничтожные мелочи, которые Эдуард успел собрать об организации «Мидгард». Но так и не смог осознать, какого рожна братишка министра вообще приперся на комбайн…

Если бы террористы хотели взорвать гиганта, безусым юнцом бы не ограничились. Нет, конечно, история войны с террором знает массу примеров живых бомб, накачанных биологической взрывчаткой или химическими составами. Но для того, чтобы свернуть с пути неподъемную громаду «Муромца», не хватит даже сорока камикадзе, начиненных смертоносной термопеной.

Значит, парнишка под печальным прозвищем Листопад приехал на китайское Чудо-юдо не взрывать, а ломать. Вот только как, убежав из посольства и потеряв минимальный доступ ко внутренней сети комплекса? Верно – подключаясь к ней откуда-то изнутри, где не найдут ни солдаты Юйдяо, ни Вебер. К сожалению, все необходимое парнишка, что наиболее вероятно, протащил в комплекс с собой, пользуясь консульскими полномочиями и не проходя досмотр…

Когда? В какую цель будет нанесен удар? По реакторам или Сети? По системе жизнедеятельности, водоочистки или продовольственным складам? Как Листопаду вообще удается уже две недели скрываться на комбайне или в его окрестностях?

На эти вопросы ответов Леший не находил…

И тогда он, не мудрствуя лукаво, пошел вперед. Вниз и вверх, влево и вправо, к носу и снова к корме, бесцельно, но не бездумно. Комбайн стал для него густой таежной чащей, в которой только предстояло отыскать тропы. Беглец стал зверем, по этим тропам ускользавшим. Если Вебер раскусит лабиринты «Муромца», если поймет его суть и ритм, обязательно выйдет на след.

Растворяясь в недрах прокладочного комплекса, Илья час за часом без устали бродил по его коридорам, выматывая нервы офицерам безопасности, пытавшимся приглядывать за странным советником посла. Несколько раз, исключительно в виде проверки, он даже ускользал от опекунов, упиваясь свободой и стараясь не попадаться внутренним патрулям.

Официально экипаж «Ильи Муромца» составлял 2384 человека, включая гарнизон НОАК, рабочих, инженеров и представителей дружеского государства. Уже после первой самостоятельной экскурсии по ярусам и коридорам ПТК Илья убедился, что эта цифра весьма и весьма примерна.

Настоящий город, каковым, по сути, и являлся китайский прокладочный комплекс, был населен густо и не совсем так, как это виделось проектировщикам. Хибары и времянки вырастали там, где по схемам должны были находиться коридоры или холлы. Торговцы выставляли передвижные лотки на каждом свободном углу, а после рабочего дня персонал перемещался по палубам таким сплошным потоком, что было не протолкнуться.

Настоящую численность могла бы установить перепись, но Илья не сомневался, что и ее – как в любом настоящемгороде – легко сумеет избежать не одна сотня поднебесников.

Стараясь не путаться ни у кого под ногами, Вебер бродил по этажам, на ходу внося поправки в электронную карту «балалайки». По лицам встреченных людей можно было писать историю Китая – историю самоотверженного труда, за которым в равной степени стояли Традиции и кнут надсмотрщика. Посеревшие от долгой жизни без солнечного света, работники внутренних цехов были похожи на шахтеров, навсегда переселившихся под землю.

Наиболее тяжелую поклажу местные громоздили на узкие подвижные тротуары, еще острее усиливавшие сходство комплекса с настоящим городом. Баулы и ящики величественно плыли вдоль стен, придерживаемые при тряске, развозя грузы по каютам и до скопления лифтовых шахт.

На чужака смотрели с любопытством, но без агрессии. Кто-то тыкал пальцами, с улыбкой обсуждая, и только один тип «муромчан» проявлял настоящую заинтересованность. Именно для них, коротко стриженных крепких парней с выпирающими из-под курток «дыроделами», Вебер демонстративно вывесил на грудь бейдж с персональными данными.

Интерес бандитов поубавился, но следить за чужеродцем не перестали.

Триад, как обратил внимание Илья, тут вообще было немало. Причем чем ниже, тем больше. Ничуть не скрываясь и держась хозяевами положения, они контролировали торговцев и столовые, медицинские лавки и увеселительные заведения, разнимали драки и регулировали бытовые конфликты. На самое дно комбайна, правда, китайская братва не лезла – там солдаты подполковника Юйдяо несли постоянную службу по охране любых выходов из комплекса. Но Илья отметил, что определенные неписаные правила соблюдают и бойцы Каракурта, даже не заглядывая в некоторые зоны этажей…

Именно в таких зонах, где жили люди, прятавшие от бледнокожего незнакомца лица, и стоило искать Листопада. Именно туда ушел бы сам Илья, доведись ему стать мишенью. Именно туда ему и предстояло окунуться, пусть даже на свой страх и риск – для того Вебер и отринул сытую жизнь, отправившись исполнять просьбу Терпения.

Сменив летний брючный костюм на «спортивный», этим утром советник посла спустился на лифте на самый нижний ярус, куда только дозволяли его полномочия. От соглядатая, попробовавшего сесть на хвост, он оторвался на пересадках, растворившись в толпе спешащих на вахту рабочих. И принялся искать, суя любопытный нос во все, даже самые дурно пахшие, щели необъятного комбайна…

Рабочие на незнакомца внимания почти не обращали, косясь недоверчиво, но беззлобно. Старшие смен, бригадиры и начальники цехов активности проявляли больше, но отступали еще до начала разговора – светящийся бейдж сообщал о многом, и вступать в конфликт с высокопоставленным чужестранцем не хотелось никому.

Особенно учитывая, что ничего криминального или запрещенного чужак все равно не делал – бродил да головой вертел. Раз уж доступ получен, не может же второй человек посольства быть шпионом? Да и нюхачи Желтого Каракурта должны ошиваться поблизости, не вправе они вот так запросто отпустить дорогого гостя в полные опасностей заводские отсеки…

Несколько раз Илья встречал съемочные группы иностранных инфоканалов. Презрев грязь и угрозы ЧП, подобно самому Лешему, журналисты носились по самым темным уголкам комплекса, куда их только допускали сопровождающие офицеры НОАК. Шокированные, подавленные сотнями тонн нависающего над головой железа, суетливые и норовящие обогнать коллег-конкурентов.

Именно одна из таких групп его внимание и привлекла. Причем сложно сказать, чем именно.

Но, внимательно изучив дробильный цех и уже направляясь к лифтам, Илья решил понаблюдать за работой документалистов, заодно переводя дух.

Опершись на перила решетчатого титапластового балкона, Вебер с интересом следил, как дирижирует небольшим отрядом помощников высокий темноволосый испанец. Лицо режиссера выдавало в нем любителя приложиться к бутылке, но на своем рабочем месте он был собран, строг и подчеркнуто полон энергии.

Однако наибольшую заинтересованность Лешего вызвал не пропойца-режиссер, натуральный представитель творческой интеллигенции, а его оператор, чье лицо почти полностью скрывала специальная рабочая маска.

В отличие от других журналистов, он определенно имел военное прошлое, причем совсем недавнее – вытравить из себя воинскую выправку родственник корриды пока не успел. А еще Илью поразило его умение перемещаться по цеху, постоянно оставаясь настороже – будто и не было маски на лице, а на затылке и вовсе разместилась лишняя пара глаз.

Размышляя, как спецназовца вообще могло занести в журналистику, Вебер бросил в рот порцию питательной жвачки, заменявшей ему обед.

Проведя камерой по цеху, оператор снял общий план, в который, судя по всему, попадал и сам Илья. А затем опустил камеру и снял маску, позволяя рассмотреть лицо. Худое, скуластое, ничем не примечательное. За исключением усталости, заметить которую способен лишь тот, кто трое суток без сна вышагивал по тайге, пустыне или тундре.

Уже почти собравшийся покинуть цех, Вебер заставил себя задержаться.

Оператор, скользнув по нему бесцветным взглядом, вернулся к работе, а Илья вдруг нащупал свежую и довольно интересную мысль. Удержал ее, рассматривая со всех сторон, улыбнулся. Его не интересовало, где проводит бессонные ночи знойный гость из Каталонии или Наварры. Но если…

А что, если тот, кого он уже четвертый день безуспешно выискивает в глубинах станции, прячется не на ее борту? Что, если Листопад зарылся в настоящую нору – где-то неподалеку от комбайна, тайком проникая внутрь и так же незаметно покидая «Муромец»? За сутки ПТК проходит не больше пятнадцати-двадцати километров. При такой скорости его всегда можно нагнать, даже если порядком отстал. И пусть риск попасться патрулям немал, таким образом брат Терпения способен избежать повышенного внимания со стороны рабочих! Ведь нужно же ему где-то спать и справлять нужду?

Мысленно поблагодарив усталый вид журналиста за подсказку, Вебер отправился к лифтам.

Если Листопад затаился в одной из горных пещер вокруг комбайна, Илье с его егерским опытом не составит труда отыскать следы черенка. Во всяком случае, размышлял он, вызывая лифт с помощью электронного бейджа, это будет легче, чем лазать по душным лабиринтам…

В этот-то момент комбайн и встал.

Замер, содрогнувшись от гусеничных блоков до антенн и ветряных мельниц на крышах. А за секунду до этого по коридорам и палубам «Ильи Муромца» прокатилось громогласное предупреждение:

– Внимание, внимание! Комплекс совершает внеплановую остановку! Для собственной безопасности возьмитесь за специальные поручни! Руководителям служб, старшим рабочим, инженерам геологической разведки собраться в штабе уровня № 11 для проведения оперативного совещания!

Когда туша прокладочного комбайна замерла, громкоговорители продолжили инструктировать населяющих его людей:

– По распоряжению товарища Юйдяо, остановка продлится несколько суток. Всем социальным и вспомогательным службам приступить к исполнению плана трансформации по схеме «Семь дней». Для создания внешней инфраструктуры будут открыты все шлюзы по левому борту комплекса…

Лифт прибыл, и Илья вошел в его обшитую листовым металлом кабину. Голос из вездесущих динамиков и тут лился на его коротко остриженную голову, не позволяя сосредоточиться. Поморщившись, Вебер утопил кнопку нужного ему яруса.

Остановка великана выпадала из всех известных в Новосибирске планов. Но китайцы и не обязаны предоставлять сибирякам поминутный график горных и прокладочных работ. Более того, задержка движения способна даже помочь Лешему.

Если «Муромец» замер хотя бы на пяток дней, советник посла потратит их как раз на внешнюю разведку. Причем начнет уже сегодня вечером. Ведь сумерки – излюбленное время крыс, когда они выбираются из своих уютных извилистых нор…