355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Величко » Кавказский принц: Пятая книга » Текст книги (страница 1)
Кавказский принц: Пятая книга
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 15:05

Текст книги "Кавказский принц: Пятая книга"


Автор книги: Андрей Величко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Величко Андрей Феликсович
Пятая книга

Пролог

– Дорогой, мне кажется, что твой проект относительно эмбарго Японии пора представлять в Сенате.

– А не рано? – усомнился двадцать седьмой президент САСШ Тафт.

– Не думаю. Ведь нужно, чтобы не только они успели прореагировать и сделать что-либо противоречащее международному праву, но и нам оставалось время для усиления нашего присутствия на Филиппинах. Мы же демократическая страна, и избиратели не поймут, если это будет сделано без видимых причин.

– Хелен, но ты ведь читала доклад Олриджа, – возразил супруге президент. – А там вроде доказано, что мы все равно не успеем сконцентрировать достаточно для убедительной победы сил.

– Уильям, постарайся, пожалуйста, меня понять. Вспомни войну с Испанией – ведь в обществе имелось определенное противодействие! Некоторые даже выражали сомнения относительно того, кто именно устроил взрыв в Гаване. Но ведь сейчас у нас гораздо более серьезный противник, и для победы необходима полная поддержка обществом действий правительства. Мы – демократическое государство, и мы не можем позволить себе нападать на кого-то по незначительному поводу. Но наш противник – по сути тирания, агрессивность у них в крови. И они просто не смогут пропустить такого удобного случая напасть на нашу еще не до конца боеготовую группировку… Причем наверняка нападут внезапно, практически без объявления войны, как они это семь лет назад сделали с Россией.

– Но ведь после разгрома его вменят в вину именно нам?

– Почему же? Еще раз повторяю: мы – мирная, демократическая и ни с кем не собирающаяся воевать страна. Но в силу осложнения международной обстановки мы вынуждены увеличивать наше военное присутствие на Филиппинах, чтобы иметь возможность защищать жизни и собственность находящихся там американских граждан. А когда японская военщина вероломно, без объявления войны нападет на них и уничтожит, это сплотит народ Америки так, как не получится никакими речами. Однако тебе придется аккуратно проследить, чтобы туда не попали действительно ценные корабли и части.

Глава 1

– Мишель, поздравляю вас с рождением третьего сына, – сказал я его высочеству великому князю Михаилу Александровичу, главкому нашей авиации. – И разрешаю вам задержаться в Питере на день. Больше, увы, не могу.

– Понимаю, Георгий Андреевич, спасибо.

Я положил трубку. Ну наконец-то принцесса Масако, то есть уже шесть лет как великая княгиня Марина Владимировна, родила младшему брату императора очередного сына! А то даже неудобно было отправлять его в ставку под Смоленском, при жене-то на сносях. Ну, с этим вроде все, можно вернуться к текущим делам. А текли они явно к войне, это было видно уже совершено невооруженным глазом.

– Как появится японец, сразу запускайте, – велел я дежурному и задумался. Похоже, визитер прибыл ко мне в связи какими-то не очень понятными тенденциями в Корее.

Эта страна представляла собой японский протекторат, чему, естественно, нашлось много недовольных. И они, что тоже естественно, вскоре почувствовали потребность сбиться в кучу, то есть в партию, и начать бороться за свободу. Вот если бы они это раньше сделали, когда мы с японцами воевали! Так ведь нет, даже при поддержке шестого отдела никакого выступления против оккупации своей страны у них не получилось. А сейчас, значит, зашевелились… Увы, слишком поздно, помогать им теперь у нас не было ни малейшего желания. Правда, пара агентов среди них у нас все-таки имелась, так что я был более или менее в курсе.

Так вот, то, что корейское сопротивление существовало на американские деньги, выяснилось довольно быстро. Кроме того, агенты предполагали и наличие в данной партии своих коллег из страны восходящего солнца, но ни по персоналиям, ни даже по количеству сведений у них не было. И еще в последнее время там обострились экстремистские тенденции – в частности, один из наших агентов, изображавший из себя беглого эсера-бомбиста, недавно получил задание организовать подпольную лабораторию и весьма приличные деньги на это.

– Господин Есукэ Мацуока! – сообщил мне селектор.

– Запускайте.

Интересно, это тот самый или просто однофамилец? – подумал я, здороваясь с гостем. – По возрасту вроде подходит… Впрочем, неважно.

– Я вас внимательно слушаю.

– Один наш общий знакомый просил передать вам, что он по-прежнему в восторге от анимэ, – поклонился японец.

– Вот даже как? Тогда садитесь, и я слушаю вас еще более внимательно.

Услышанная мной фраза была нашим с премьер-министром Ито паролем, означавшим, что произнесший ее является личным посланцем с каким-то важным сообщением.

Гость начал. Ну, в общем, чего-то примерно такого я и опасался… В вашей реальности князь Ито был убит каким-то корейцем в девятом году, а у нас одной из причин внедрения мной агентов в Корею было желание не допустить такого. Ну, и самого Ито я предупредил, понятно, и был рад, когда девятый, потом десятый год кончился, а премьер оставался живехонек. Причем, по словам его посланца, он знал о готовящемся покушении, но принял меры всего лишь для его отсрочки. Чтобы, во-первых, данное действие произошло в наиболее подходящее для страны Ямато время, а во-вторых, отсрочка была использована для сбора дополнительных доказательств причастности штатовцев к этому делу.

Нет, у них там никто не рехнулся настолько, чтобы накануне войны заказывать японского премьера. Американцы просто спонсировали корейскую, скажем так, оппозицию. Но вот мозгов подумать, насколько в той Корее не любят именно Ито, штатовцам не хватило. А японцы через своих агентов еще и потихоньку направляли умонастроения подпольщиков в нужную сторону. Позавчера же события вышли на финишную прямую – подпольщикам были слиты сведения о распорядке дня и ближайших маршрутах премьера.

– Мой господин почтительно просит вас не вмешиваться, – закончил посланник.

Да уж… Вопрос типа «а что, помельче фигуры не нашлось?» можно не задавать, только зря людей обижу. Вот, значит, как они решили вопрос с поводом для вступления Японии в войну…

– Я уважаю выбор господина Ито и не буду препятствовать его планам, – кивнул я. – Кроме того, сегодня вечером вам будут переданы все наши материалы по действиям американцев в Корее – в свете только что изложенного можете использовать их по своему усмотрению.

За ужином я рассказал об услышанном Гоше.

– И почему это я микадо не завидую? – флегматично осведомился он, ковыряя вилкой тушеную капусту. – Мне ведь никто ничего подобного предлагать не собирается. И слава Богу, если серьезно. Не так уж много в мире людей масштаба господина Ито, чтобы ими так разбрасываться. У нас-то с поводом на всякий случай все нормально, а то я как-то до сих пор не удосужился проверить?

– Величество, ну совсем-то за раздолбая ты меня не держи. Не то что нормально – практически идеально! Доказательства что по первому, что по второму эпизоду железные.

По первому они были не только железными, но и стопроцентно правдивыми – по результатам допросов Рейли-настоящего была проведена большая работа, и теперь мы могли аргументировано объявить, кто и как организовывал покушения на Мари и Гошу, вылившиеся в убийство Николая II.

А вот второй эпизод, хоть и был снабжен не менее железными доказательствами, все же не являлся примером скрупулезного следования истине. Да, три с лишним года назад англичане профинансировали анархистов и даже намекнули, что на эти деньги неплохо было бы устроить что-нибудь вроде покушения на какого-нибудь чиновника покрупнее – об этом те самые анархисты уже на следующий день наперебой рассказывали в седьмом отделе. Так что им доверили украсть пушку и оснастить ей катер, после чего отправили по камерам зубрить свои показания, а мои люди поплыли стрелять по окнам Зимнего. Кстати, не только получив при этом задуманные политические результаты, но и поспособствовав развитию искусства – написанная по мотивам тех событий картина Сурикова «Покушение» получилась очень даже ничего.

В общем, поводов для вступления в войну первыми, если вдруг такое понадобится, у нас было достаточно. Правда, будь моя воля, я бы в нее вообще вступал на год-полтора позднее, потому как степень нашей готовности была довольно далека от полной. Так что наш план войны предусматривал в основном оборону. Наступать должны были немцы, ну и экспедиционный корпус Богаевского вместе с ними.

Но насчет приближающейся войны у меня было и еще одно соображение, которое пора было, кажется, донести до Гоши, что я и сделал:

– Вот только, величество, ты уж извини, но главнокомандующим придется стать именно тебе.

– Да, – согласился император, – была мысль и это на кого-нибудь свалить, но по некоторому размышлению от нее пришлось отказаться. Ну, а ты будешь моим первым замом и на данной должности – это, надеюсь, понятно? И когда, кстати, японцы собираются начать передислокацию армии Ноги?

– Да в общем уже начали помаленьку, вроде за месяц должны управиться, мы им как раз сейчас готовим летние лагеря под Брестом.

Под словом «мы» я подразумевал трест «Спецстрой», образованный из пленных китайцев. За работу на наших западных границах им было обещано увеличение платы аж до тридцати копеек в день, причем десять из них должны были выдаваться на руки, так что недостатка в добровольцах не ощущалось.

Минут через пять, когда я пожрал, а император закончил с приемом пищи, он предложил:

– Ладно, давай пока маленько отвлечемся. Я тут потихоньку и про после войны думать начал – на тему о том, как бы нам организовать у себя в верхних эшелонах власти какую-нибудь элиту. Потому как то, что там сейчас имеется, этим словом трудно назвать даже из вежливости. Какая-то она не такая должна быть, как мне кажется… Чего молчишь?

– Готовлюсь родить афоризм. Вот, вроде созрело, слушай. Элита должна быть элитной!

– Что? – не понял Гоша.

– Это краткий пересказ твоих прошлых и будущих размышлений на данную тему. А по делу – ты, по-моему, допускаешь системную ошибку. Считаешь, что раз есть элитные щенки, то, чуть поднапрягшись, можно вывести и элитных чиновников. Например, сейчас градоначальник – должность, а будет породой. Так?

– Если отвлечься от твоей манеры все сначала до предела упростить, а потом опошлить, то в общем мне как-то так оно и представляется. Ведь не зря же дворянство было придумано! Это, по-моему, первая попытка искусственного отбора с целью закрепления положительных качеств.

– И что, они закрепились? – ехидно осведомился я. – А ведь времени уже ого-го сколько прошло. Да если у нашей империи хоть полстолько будет, то она по длительности существования переплюнет любые известные нам. Тут ведь вот в чем дело – определяющими качествами чиновника является вовсе не цвет волос, форма носа и ширина пятой точки. Мозги у него должны быть! А желательно – еще и вполне определенные моральные принципы. Я, конечно, не такой уж специалист, но на примере кошек могу сказать – все эти породистые твари ничуть не умнее своих дворовых собратьев, а уж характер и вовсе от цвета шерсти практически не зависит.

– Сам же говорил, что нам нужен механизм воспроизводства элиты!

– То-то и оно, что именно механизм – нечто по отношению к этой элите внешнее и ей чужеродное. Потому как сама она может развиваться только по законам вида – то есть в направлении расширения своей кормовой базы и уменьшения зависимости от окружающей среды. Поэтому любой средний элитчик пусть даже и незаметно для себя, но будет пытаться подгрести под седалище как можно больше благ и при этом как можно меньше зависеть от государства – ибо окружающей средой для него является именно оно.

– Ага, и передо мной сейчас сидит прямо-таки классическое подтверждение этих тезисов? Можешь обижаться, но ни малейшего сходства с нарисованной тобой картиной я не вижу.

– Так ведь я – исключение. Не потому, что такой уж высокоморальный и умный, а по трем другим причинам. Первая – во власть я попал уже полностью сформировавшимся человеком с определенной и совершенно не свойственной элите системой ценностей. Вторая – в эту самую власть я, собственно говоря, и пришел-то не сам, а был притащен тобой на буксире. А если бы сам шел, то наверняка по дороге или сдох бы, или оскотинился до уровня наших слуг народа. И третье, самое главное – государство для меня не окружающая среда! Оно, возвышенно говоря, мое в какой-то мере творение. Чуть ли не дитё, блин. И для тебя тоже, и для Михаила… Но вот бездумно увеличивать количество людей, которые имеют право говорить про государство «мое», нельзя. Вон, в тутошней России попробовали, родственничков твоих, которые страну своей вотчиной считали, развели черт знает сколько. И если бы мы их не того, так ничего бы приличного у нас не получилось… В общем, простого и однозначного решения проблема воспроизводства элиты не имеет. Но вот механизм ее избавления от лишних – он прост, однозначен и, будучи запущен, уже дает неплохие результаты. Помнишь, как у нас в самом начале обстояли дела с подшипниками для моторов? Закупали в десять раз больше, чем нужно, потом отбирали лучшие, да и то в дальнейшем периодически приходилось движки половинить до срока, чтобы вынуть оттуда оказавшиеся скрытым браком. Так что и систему воспроизводства элиты я себе представляю примерно так, а конкретно пока неплохо работает институт комиссаров. Совершенствовать, понятно, мы его еще будем, он не идеален, но в качестве первого шага получилось неплохо, как мне кажется. А твои евгенические идеи… Знаешь, давай-ка мы их нашим наметившимся партнерам из Федерации предложим! Мол, отправляете нам материал. Мы его – в закрытый питомник, и начинаем селекцию. Потом у вас проходит пять лет, у нас – двести пятьдесят, и вы получаете первый помет не ворующих чиновников. Правда, тут просматриваются некоторые трудности, я в свое время читал про такой вот опыт над крысами. Суть его в том, что одну крысу начинали мучить на глазах других, и те по поведению четко делились на две группы. Первой мучения несчастной товарки были глубоко по фигу. Во второй крысы очень переживали, сочувствовали мучимой. Потом подождали потомства, следя, чтобы случки происходили только внутри групп, и, когда оно подросло, повторили опыт уже на нем. Так вот, среди потомков и черствых, и душевных крыс распределение по этому параметру было практически одинаковым и таким же, как и до отбора. То есть моральные качества по наследству не передаются. И интеллект тоже – попытки вывести породу особо умных крыс кончились неудачей. Но, что интересно, потомки особо дурных особей оказались несколько глупее среднего уровня! Я, честно говоря, тоже думаю, что идиотизм передается по наследству, потому как в молодости имел счастье поработать под руководством сына того самого, многократно мной поминаемого Хрущева. Ну точно такой же недоумок, как и его папаша! Наш институт находился, как я уже говорил, напротив Нескучного сада, и как-то раз возникла необходимость в переезде лаборатории, где я работал – из одной комнаты в две других, соседних. Руководил этим процессом как раз сыночек, и получилось один в один как у папаши, хорошо хоть не в масштабах страны. Переезд был организован через другое здание, на Воробьевых Горах! То есть сначала он решил, что, раз в Союзе объявлена перестройка, нам надо не в соседние комнаты, а туда. Только успели перевезти аппаратуру, урод передумал – мол, езжайте обратно, куда и было поначалу задумано. Пока ехали, у него и вовсе возникли мысли насчет закинуть нас на другой конец Москвы, но тут директор из отпуска вернулся.[1]1
  Реальный случай.


[Закрыть]
Так что процесс выведения новых пород чиновников обещает быть весьма нелегким…

Гоша улыбнулся.

– Но вообще-то нам сейчас этим заниматься недосуг, – решил сменить тему я, – или, раз уж речь зашла о чиновниках как классе, то и не до сук. Лучше скажи, по вашим с Машей каналам откликов на твою недельной давности речь не поступало? Потому что по моим – молчок, даже газеты и то практически проигнорировали это дело, кроме самых желтых.

– Нет, а почему должна быть реакция? Я же не привел никакой конкретики, так что напрямую не придерешься. А придираться к сказанному намеками они начнут не раньше, чем это им будет выгодно, так что это я тебя должен спросить, когда мне начнут выражать возмущение, плавно переходящее в мобилизацию.

– Думаю, что в середине июля, во всяком случае в Лондоне считают именно так. А в Париже вообще хоть завтра готовы начать, зря, что ли, Пуанкаре дали пролезть в премьеры. Позавчера вон Жореса грохнула какая-то сволочь, совсем лягушатники озверели. Однако мозгов не нападать на Германию в одиночку у них, к сожалению, хватит. И раз уж речь зашла о французах, давай-ка я у тебя насчет одного финансового дельца проконсультируюсь, в смысле ты уточнишь, государственное оно будет или мое личное.

Это я намекал про недавнюю историю, когда на свои деньги начал организовывать музей истории авиации. В частности, выкупил у Израиля уворованный ихними специалистами английский тяжелый бомбардировщик «Либерейтор». Величество тогда заявило, что я, понимаешь, его этим обижаю, и взяло дальнейшее финансирование музея на себя. Ну, а сейчас я заинтересовался последним шедевром французского танкостроения, который был выпущен серией аж в одиннадцать экземпляров. Казалось бы, один вес говорит об этом изделии все – сверхтяжелый танк «Даву» тянул на восемьдесят пять тонн! Но инженерные находки этим отнюдь не исчерпывались. Трансмиссия была с электроприводом, в результате чего запас хода на одной заправке с трудом удалось довести до сорока километров. Пушка имелась всего одна, но зато это была морская шестидюймовка. По-моему, ее вместе с башней взяли от какого-то небольшого дредноута. Перевозился этот шедевр на трех специальных платформах. На одной собственно танк, на другой его башня, на третьей кран для снятия этой башни и постановки ее обратно. Надеяться, что такие монстры уцелеют в процессе боевых действий, было бы идеализмом, и я поинтересовался у своих израильских друзей, сильно ли процесс неправедного заимствования танка отличается от такового для самолета.

– Разумеется, это государственное дело, – с энтузиазмом подтвердил Гоша, – пусть тащат, мы его где-нибудь на площади поставим. Причем хорошо бы успеть до войны, чтобы поставить прямо с ее началом – мол, смотрите, какие чудовища на нас прут.

– И какие у нас союзники, – дополнил я, – что даже такое сумели… хм… ну, мелкие подробности мы опустим.

Глава 2

– Ну вот, – отложил я бумагу, – опять величество на меня бочку покатит. Заранее, что ли, позвонить и сказать, что я тут ни при чем?

Документ представлял собой план-график оснащения радарами кораблей нашего флота. Но так как слову «радар» в этом мире просто неоткуда было взяться, то поначалу они назывались радиолокационными измерителями. Однако, когда дело приблизилось к принятию их на вооружение, мой секретный отдел потребовал заменить раскрывающее принцип работы изделия название на какое-нибудь нейтральное, под каковым они теперь и фигурировали во флотских документах. Все бы ничего, но это нейтральное название было образовано из трех первых букв фамилии главного конструктора с добавкой «скоп» после них. А если кто забыл, то напоминаю – конструктора звали Кристиан Хуельсмайер.

– Зато вышло полное нераскрытие принципа работы прибора вкупе с не менее полным описанием его свойств, – усмехнулся Боря Фишман. – Действительно, довольно-таки фиговатый «скоп» получился… Так что я тут инициативным порядком сделал еще одну разработку, может, и успеем кому поставить к началу войны. Сантиметровый радар ближнего действия, пригодный для артиллерийских расчетов, на базе магнетрона от микроволновки из того мира, у нас они пока для подобных целей не годятся. Это не замена комментируемого тобой метрового, который Крис кое-как домучил, а его дополнение. Дальность всего километров двадцать, но зато не так боится тряски и позволяет довольно точно мерить расстояние. И, раз уж тебя почему-то взволновало название, то ему и другое можно придумать, чуть поприличней.

– Тогда тебе, как автору, и карты в руки.

– В наших внутренних бумагах он фигурировал как «криптовизор».

– Сойдет, пусть им останется, а когда первые экземпляры будут?

– Три комплекта уже сделаны и едут в Питер, а дальше мы можем делать по две-три штуки в месяц, пока магнетроны не кончатся.

– Ладно, – сделал пометку я, – диктуй наиболее подходящую для тебя марку, озадачу народ.

– И еще СВЧ-транзисторы, они у меня тоже потусторонние. В общем, вот тебе спецификация. Можешь не пороть горячку, на десять комплектов у нас пока все есть. Кстати, мой прибор и самолеты видит, правда, только металлические. «Тузики», например, в упор заметить не может… Но это ладно, а вот что ты тут с моей Алечкой сделал? Отказывается в Георгиевск ехать!

– Да мы с ней и не виделись почти, – удивился я, – а чем мотивирует-то?

– Что скоро начнется война, и она будет нужна здесь, а там ей просто нечем заняться. И еще говорит, что все величества не только сами никуда не убегают, но и семьи оставляют в Питере, так что ей сейчас покидать столицу никак нельзя.

– В общем-то она права, – пожал плечами я, – так что пока придется сохранить все как есть.

Надо заметить, что женитьба заметно повлияла на Борю. Нет, разумеется, не в том смысле, что он перестал бегать налево – просто теперь он делал это несколько реже и с соблюдением прямо-таки выдающихся мер конспирации. Причем это просек не только я, но и глава русского отдела МИ-6 Пакс, который начал разработку операции по сбору компромата на Борю с целью последующего шантажа. Естественно, допустить такого я не мог. Но и до столь выдающейся жестокости, как приказное склонение Бори к моногамии, я тоже доходить не собирался, так что пришлось немножко поработать.

– Тут еще вот какая тонкость имеется, – сказал я и вкратце посвятил Борю в коварные планы английской разведки.

– Алечка выше подобных пошлостей! – отреагировал Боря, но как-то не очень уверенно.

– Выше так выше, но зачем ей вообще зря напрягаться на эту тему? Вот, познакомься с интересным человеком, по данному направлению вы будете работать вместе.

Открылась дверь, и в кабинет, сверкая сапогами и серебряными цацками на черном мундире, вошел гауптш… то есть тьфу, генеральный комиссар Фишман.

– Тоже Борис, – представился Боре вошедший, – ну, а вас мне представлять не надо, сами понимаете. Работаю у Алафузова, а на ближайшее обозримое время прикомандирован к вам в качестве двойника. Буду замещать вас на публичных мероприятиях, ну и постараюсь взять на себя общение с английской разведкой, если потребуется. Наконец, если кому-то вздумается шантажировать вас компроматом, всегда можно будет сказать, что на самом деле этот компромат на меня.

– О… очень приятно, – обалдевший Боря пожал руку своему двойнику. Картина была интересная, так и хотелось посмотреть, где же тут зеркало… Впрочем, я заметил, что мундир на двойнике сидит как-то более естественно, хотя является точной копией Бориного. И отглажен получше, если присмотреться.

– Борис Николаевич, – обратился я к двойнику, – вы, кажется, тоже обратили внимание на некоторые тонкости?

– Да, Георгий Андреевич, обратил, уже думаю, что поправить. Вот для этого как раз и нужны регулярные личные контакты.

– Борис Николаевич в Георгиевске будет жить у тебя, – пояснил я Боре.

– Да на здоровье, у меня в доме твоими стараниями еще человек двадцать поселить можно.

Действительно, когда Боря начал строить себе коттедж, я настоял примерно на трехкратном увеличении его размеров, имея в виду как раз ситуации наподобие этой.

– И, кстати, – продолжил я, – ты же после меня в Зимний, к своей Алечке? Так имей в виду, что ты туда прибыл как раз после литургии в Исаакиевском. А то уже кое-кто по углам шепчется о недостаточном твоем рвении в православии, что ни к чему. С меня пример бери – почти что ни единой праздничной службы не пропустил! Мой двойник, я имею в виду. У меня даже записано, где эти службы были, когда и по какому поводу, во избежание.

После ухода Бори я отправился к Танечке, надо было кое-что согласовать. В частности, лица, причастные к убийству Жореса, в общем были уже выявлены, да и прочих, в рассмотрении приближающейся войны явно зажившихся на этом свете, имелось достаточно.

Я еще раз посмотрел список и утвердил его. Новейшие коллоидные иглы для пневматиков были уже на месте, так что оставалось только дать отмашку к началу операции, что я и сделал. Танечка сняла трубку и распорядилась:

– Радиограмму по двенадцатому каналу, цифры – двадцать шесть, пятьдесят один. И продублируйте объявлением в Пари Суар.

– Объявление будет содержать только цифры, не подозрительно ли? – на всякий случай спросил я.

– Ой, да там чего только не объявляют, похлеще, чем у нас, – хмыкнула Татьяна, – и потом, объявление будет самое обычное, со словами – «меняю с доплатой одну любовницу пятидесяти одного года на две по двадцать шесть».

– Ну, а теперь займемся чуть более отдаленными делами, – предложил я. – Список приглашенных уже готов? Давайте, почитаю, может, что-то вызовет вопросы.

Через пару недель должен был состояться небольшой бал в честь дня рождения моей дочери – потому как ей исполняется четыре года, девочка почти уже совсем взрослая, пусть привыкает к великосветским раутам, пригодится. Так, в общем понятно… А эти тут откуда взялись, Мари вставила? И почему последнее имя подчеркнуто?

В списке было четыре незнакомых мне фамилии, скорее всего датских.

– Да, это предложение Марии Федоровны, – подтвердила Танечка, – а графиня Эструп подчеркнута потому, что есть подозрения о ее связи с английской разведкой.

– Ну, тогда уж точно надо пригласить – развел руками я.

– Значит, я внесу еще двух девочек специально для присмотра за ней, а к наружному наблюдению, если вы не против, можно подключить и «шестерку».

Ближе к вечеру я двинулся в Зимний – часок-другой пообщаться с семьей, после чего предполагался длинный ужин с величеством. Впрочем, последнее время все ужины продолжались как минимум часа по полтора. Потому как война скоро, однако… Ну и микропортал мы держали уже не по полчаса, а как минимум по часу, натренировавшись делать его совсем маленьким, миллиметров пять в диаметре, что давало возможность практически не тратить ни сил, ни внимания на его поддержание. Это понадобилось нам для относительного ускорения времени в том мире – теперь соотношение в среднем было чуть меньше одного к тридцати. Потому как иначе наши тамошние партнеры ну вовсе ничего не успевали сделать.

После визита на высшем уровне Никонов посетил нас еще раз, в процессе чего были согласованы взаимные территориальные уступки. Мы выделяли Федерации почти весь остров Николая I в Аральском море, за исключением небольшого прибрежного куска, где будут открываться порталы. Там будут размещаться чисто потусторонние предприятия. Кроме того, территорией Федерации становилась примерно четверть острова Городомля на Селигере. Этот остров предназначался для совместных проектов и главного грузового терминала. Ну, а Вольфшанце становилось посольством РФ в Империи.

Нашим посольством пока считался коттедж на Торбеевом, но в ближайшее время его планировалось перенести в Москву, на Даниловскую площадь, где напротив Гознака имелся довольно симпатичный особняк с огороженной территорией. Нам это место импонировало тем, что в нашем мире тут еще с девятисотого года находилась штаб-квартира московского филиала Машиной финансовой империи.

Покончив с ужином и мельком глянув на слабо светящийся микропортал, Гоша погрузился в изучение привезенных мной бумаг.

– Решили все-таки отказаться от сверхскоростного поезда? – поинтересовался он, просмотрев первые несколько листов.

– Вовсе нет, но это так быстро не получится. Пока их товары пойдут маленьким автопоездом, вот фотографии. Потому что обычный через портал никак не пролезет.

– Да что же это за цирк такой? – удивился император.

– Это не цирк, а то, на чем в советское время возили народ по ВДНХ, они это откопали где-то и даже привели в рабочее состояние.

– А то, что там сейчас ездит, пожалели?

– По-моему, не ездит сейчас ничего подобного. Впрочем, точно не знаю, я там давно не был – потому как никакой главной выставки страны на этом месте уже нет, а есть, блин, какой-то нью-черкизон невысокого пошиба, куда и заходить-то противно тому, кто помнит, что тут было раньше. Кстати, надо попробовать купить кое-что из экспонатов, что еще не до конца растащили… Хотя там почти ничего и не осталось, самолеты – и то порезали в хлам и вывезли на помойку.

– Что-то я у тебя тут природоохранных документов не вижу, – заметил Гоша, – остров на Арале – ладно, но ведь без четкого регламента как бы они нам весь Селигер не угадили.

– Вторую папку открой, она вся про это. Самому пришлось вникать, потому что Никонов, зараза такая, успел поинтересоваться насчет охоты! В Завидово они уже всю живность перестреляли, что ли? И зря ты так пренебрежительно про Арал, там сейчас совершенно уникальная природа. В общем, эти территории мы им предоставляем только на условии непричинения вреда местной флоре и фауне.

– Очень интересно… А это тут как оказалось: «без предварительного согласования в имперских территориальных водах могут находиться только лица в купальных костюмах общей площадью не более десяти квадратных дециметров для мужчин и двадцати для женщин, из техники допускается только наличие очков и наручных часов».

– Так ведь граница их территориальных вод установлена в десять метров, а дальше идут наши. То есть купаться можно и дальше, а вот ловить рыбу – разве что только руками. Ну или трусами, если они заранее сделаны из сетки.

Гоша, почитав еще минут пять, отложил папку.

– Ладно, про сайгаков я слышал, хотя не очень представляю себе, что это за зверь. Но мартышки-то там откуда?

– Не знаю, я все зверье велел выписать из отчета экспедиции Бутакова[2]2
  Алексей Иванович Бутаков – российский военный моряк, контр-адмирал, один из первых исследователей Аральского моря.


[Закрыть]
, только на всякий случай добавил в перечень камышовых котов – а вдруг они там есть? И специально пометил, что их уничтожение будет нами рассматриваться как преступление, требующее экстрадиции его совершившего.

– Только котов берешь под защиту, а с остальными что – с теми же сайгаками, например? Их же небось захотят стрелять в первую очередь.

– Вот бумажка для Маши, пусть цифры вставит – штрафные санкции за несогласованное с нами уничтожение фауны острова. И передай ей, что если вставит меньше миллиона за голову – вообще от меня больше ни одной соболиной шкурки не получит. А сайгак… помню, видел в зоопарке такую зверюшку. Козла ты себе представляешь, надеюсь? Ну и еврея наверняка тоже. Так вот, сайгак – это и есть козлиный еврей. Горбоносый, с большими грустными глазами и даже с какими-то пейсами. Бутаков пишет, что они совсем людей не боятся, с рук хлеб едят! А эти уже в первой партии грузов собрались завезти полсотни карабинов «Сайга»… Я так прямо и сказал, что никакого живодерства не допущу, а буде оно все-таки случится – отвечу тем же самым. Так что вот тут отдельно про оружие – на всю колонию разрешен ввоз двадцати «Макаровых», а в качестве гражданского оружия – пневматики с энергией выстрела не более трех джоулей и резинострелы. Не дам перебить наших мартышек, кто бы ни скрывался на Арале под этим наименованием. Все прочитал? Тогда давай, как и договорились, подготовимся к завтрашней тренировке.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю