Текст книги "Суровая мужская проза"

Автор книги: Андрей Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Освободившись от походной амуниции, они вволю напились кипячёной воды, слегка разбавленной грейпфрутовым соком, и перекусили. Так, ничего особенного: толстые соевые галеты с питательным крабовым маслом, по пакетику орехового ассорти с изюмом и по банке говяжьей тушёнки. Вообще-то, изначально в составе «ооновского» сухого пайка никакой тушёнки не было и в помине (да и быть, априори, не могло). Но дальновидный генерал-лейтенант Громов, зная пищевые привычки и предпочтения своих подчинённых, добился-таки некоторых существенных изменений – с чётким российским уклоном. Типа: – «Слуга царю, отец солдатам…». Всё, как и полагается…

По завершению трапезы они старательно прибрались на месте привала, дотошно распихав по карманам рюкзаков пустые жестяные банки, целлофановые обёртки и бумажные обрывки, а после этого присели на плоскую чёрную каменную плиту – перекурить и поболтать.

– Значит, у вас с мисс Вандой Паулс – всё всерьёз? – несуетливо извлекая из пачки мятую сигарету, поинтересовался Тёмный.

– Всерьёз, по-взрослому и надолго, – предупредительно «щелкнув» зажигалкой, подтвердил Петров. – Серьёзней, просто-напросто, не бывает. Без дураков и дур. Последним штатским гадом буду…. Поженимся, короче говоря, в самое ближайшее время. После окончания этой алжиро-ливийской эпопеи, я имею в виду.

– А как же быть…м-м-м, с реальными и некомфортными бытовыми моментами-условиями? Ты, к примеру, проживаешь в суровой и беспокойной России, а нежная мисс Паулс, наоборот, в беззаботно-сонной Австрии…. Где, если не секрет, планируете свить уютное семейное гнёздышко?

– Ванда переедет ко мне в Санкт-Петербург.

– Серьёзно? Бросив интересную и перспективную работу? И отказавшись от успешной профессиональной карьеры в известной международной корпорации?

– Зачем же что-то бросать и, тем более, от чего-либо отказываться? – удивился Лёха. – Компанию «На Краю Земли», как всем известно, интересуют – прежде всего – разнообразные «медвежьи углы и уголки». А в нашей многострадальной и бесконечной России такого добра – навалом. Практически без счёта. Хоть залейся и закопайся…. Я уже рассказал невесте (чисто для начала), про два профильных объекта. Вернее, про два интересных и очень-очень перспективных «медвежьих угла». А Ванда, в свою очередь, наспех набросала первоначальные сценарии будущих развёрнутых репортажей и оправила их – по электронной почте – в Фельден. Генеральный директор компании, внимательно ознакомившись со сценариями, тут же сообщил о своей безусловной заинтересованности. Мол, российский туристический рынок является (в плане посещения богатыми и очень богатыми клиентами), весьма интересным и многообещающим…. Короче говоря, миссис Ванда Петрова-Паулс скоро будет переведена (после торжественной церемонии бракосочетания), в Санкт-Петербург, в качестве «эксклюзивного представителя» (то есть, представительницы), компании «На Краю Земли» в России. Ничего, как видишь, хитрого. И семейная жизнь будет полноценной. И успешная карьера моей будущей супруги не пострадает. То есть, станет ещё успешнее…

– А что это за «два профильных объекта»? – заинтересовался Белов. – Расскажешь? Ну, если это, конечно, не секрет?

– Не секрет. Слушай…. Первый «угол» – это озеро под названием «Облямбино». Расположено оно на Терском берегу российского Кольского полуострова. Сперва надо добраться до Кандалакши (городок такой, расположенный на берегу Белого моря), а потом, преодолев длиннющий Крестовский перевал, поехать на юго-восток. Впрочем, тамошние наблюдательные лётчики величают этот перевал – «Барыней», мол, сверху он здорово напоминает грудастую и дебелую бабу, вальяжно лежащую на спине, руки на стороны беззаботно разбросав…. Итак, с перевала – с правой стороны – замечательно просматривается широкий залив Белого моря, усеянный многочисленными длинными островами и островками, вытянутыми с юго-запада на северо-восток. А слева нестерпимо сверкает на солнце светло-серая гладь большого озера. Прямо по курсу отчётливо видна узкая неровная полоска земли, зажатая между морем и озером, по которой бестолково змеится раздолбанная грунтовая дорога. Это он и есть, легендарный Терский берег…. Упомянутая грунтовая дорога – в конечном итоге – приводит путешественников в село Ловозеро, в котором живут саамы (они же – лопари), – оленеводы, охотники и рыбаки. Нормальное такое село, крепкое, но с чётким национальным духом, если так можно выразиться. Здесь имеются как современные строения из брёвен и кирпичей, так и традиционные жилища саамов – «вежи», «коты» и «пырты», среди которых бродят задумчивые северные олени и облезлые собаки…. Вот, в семидесяти пяти километрах от Ловозера оно и находится, Облямбино. Причём, последние пятнадцать-шестнадцать километров приходится преодолевать – по узким и извилистым горным тропам – на своих двоих…. Это озеро совсем небольшое и почти круглое – диаметром около двух с половиной километров, может, чуть больше. С востока Облямбино окружено высокими и суровыми горными хребтами. Обычное озеро, с первого поверхностного взгляда. Глубокое, с чистой и прозрачной водой, но почему-то совершенно, не считая мая месяца, безрыбное…. Обычное озеро? Да нет, имеются у него и некоторые…м-м-м, отличительные особенности. Во-первых, вода в Облямбино достаточно тёплая: в зимний период лёд на нём устанавливается примерно на три недели позже, чем на всех соседних водоёмах. А по весне, соответственно, сходит на три недели раньше…. Во-вторых, в мае месяце на Облямбино ловится невиданно-крупная для этих мест рыба: плотва – до двух с половиной килограммов, окунь – до трёх с половиной, язи, и вовсе, до десяти-двенадцати. Причём, только по поздней весне. В остальные же времена года и стограммовые полосатые окуньки здесь считаются редкостью…. Старые заслуженные лопари считают, что под высокими горными хребтами, «подпирающими» озеро с востока и северо-востока, существует большая подземная пещера, заполненная водой. Мол, в мае месяце именно по этой пещере рыба из большой озёрной системы, расположенной на востоке, и заходит в Облямбино. Заходит, отъедается там от пуза, а потом, на совесть «заморив червячка», уходит обратно. Хотя, и в больших восточных озёрах такая крупная рыба ловится не часто…. В-третьих, в Облямбино, по утверждениям многих уважаемых саамов, обитает ужасное чудовище: то ли гигантская змея, то ли не менее огромная ящерица, умеющая плавать и нырять. Ну, очень и очень крупное чудище…. Один мой хороший знакомый видел собственными глазами, как Злой Дух (так саамы уважительно величают это непонятное существо), утащил под воду полуторагодовалого лосёнка, пришедшего на водопой. Вынырнул из омута, схватил острыми тёмно-жёлтыми зубами-клыками за переднюю правую ногу и уволок. Бульк, и всё. Только пузыри заполошно забегали по воде…. Как бы там ни было, но местные охотники и рыбаки это странное озеро недолюбливают и всегда стараются обходить стороной. Не отнять и не прибавить…. Как сейчас помню момент, когда я увидел Облямбино в самый первый раз. Выбрались это мы на очередной крутой горный перевал, и такой замечательный вид, вдруг, открылся – офигеть и не встать: вся котловина озера, вплоть до горных серо-голубых хребтов, неприступной стеной поднимавшихся на востоке, была покрыта толстым чёрно-бурым шерстяным «ковром». Этот «ковёр» местами значимо топорщился и тут же – через считанные секунды – безвольно опадал, плавно перекатываясь мелкими ленивыми волнами с севера на юг, вслед за порывами лёгкого шаловливого ветерка. Незабываемое, величественное и слегка пугающее зрелище. У меня даже мелкие ледяные мурашки шустро побежали по спине…. Потом спутники объяснили, что это обыкновенные комары всему виной. Мол, красный мотыль дружно всплывает со дна озера и «превращается» в комариков. Только много их очень. Ну, очень-очень-очень. Миллиарды миллиардов и многократно больше. До полуметра толщиной бывает тот «комариный ковёр». И держится, что характерно, до полутора недель. Насквозь-эксклюзивное и откровенно-необычное явление, короче говоря…. Такое можно увидеть только на Облямбино. Поэтому и крупная рыба сюда ежегодно – в мае месяце – заходит. По широкой подземной пещере, заполненной озёрной водой. Чтобы жирок – на бескрайнем комарином раздолье – нагулять…

– Бесспорно, оригинальное местечко. Богатых и любопытных иностранных туристов обязательно и всенепременно заинтересует…. А что за второй «медвежий угол»?

– И его я наблюдал собственными глазами, – ловко затушив сигаретный окурок об угольно-чёрную подошву армейского ботинка, заверил Петров. – Речь идёт о так называемом «мёртвом лесе». На Камчатском полуострове есть вулкан Толбачик, расположенный недалеко от маленького посёлка Ключи. Этот знаменитый вулкан – время от времени – извергается: раскалённая тёмно-малиновая лава медленно стекает по его склонам, вулканические «бомбочки» регулярно вылетают из жерла, мохнатый серый пепел разлетается по всей округе, а в небо – на многие-многие километры – поднимаются шлейфы густого тёмного дыма. Последний раз Толбачик извергался «по-взрослому» в далёком 1975-ом году, тогда-то на одном из его склонов и образовался «мёртвый лес». То есть, химически-активный вулканический пепел засыпал хвойные деревья по самую макушку и постепенно «умертвил» их. Потом воды и ветра постепенно разогнали, унесли и уничтожили пепел без остатка, а деревья остались стоять. Вернее, уже и не «деревья», а лишь «деревянные мумии»…. Лечу это я на служебном мотодельтаплане, старательно огибая вулкан Толбачик по широченной дуге. Причём, на высоте ста пятидесяти-шестидесяти метров над землёй и на самой малой скорости. Внизу, как сейчас помню, преобладали чёрно-серые цвета и оттенки: широкие потоки застывшей вулканической лавы, длинные пирокластические «языки», грязевые озёра неправильной формы и участки спрессованного пепла извержений прошлых лет. А ещё везде и всюду – на угольно-чёрном фоне – наблюдались одиночные «мёртвые» деревья. Светлые такие, длинные и тонкие, полностью лишённые коры, с лёгкими серебристыми полутонами. Даже чёткое ощущение хрупкости присутствовало, словно бы все эти деревца – хрустальные. Мол, если случайно дотронуться пальцем до конкретной ветки, то она тут же рассыплется – в мелкую-мелкую стеклянную пыль. Настоящее чудо природы, короче говоря…. Да и сам вулкан Толбачик впечатлил меня нешуточно: огромный, мрачный, нахохленный, состоящий из нескольких конусов, изборождённых глубокими ущельями, каньонами и провалами. Напоминал (да и до сих пор, наверное, напоминает), злобного и сварливого старика, смертельно обиженного на всех и вся…. Кстати, Тёмный, надо бы Ванде помочь в делах текущих. Слегка…

Он коротко рассказал об «аномальной зоне», расположенной на пятнадцать-шестнадцать километров южнее Чёрного ущелья. А также о задании, выданном Генеральным директором компании «На Краю Земли» корреспондентке Паулс, мол: – «Необходимо – в срочном порядке – посетить данную зону и всё-всё-всё там сфотографировать, а также и отсканировать…». И, конечно же, не забыл упомянуть и о том немаловажном факте, что данная зона – по авторитетному мнению генерал-лейтенанта Громова – является «запретной по-взрослому».

– Подумаешь, блин горелый, запретная, – легкомысленно усмехнулся верный друг. – Поможем, конечно же, милой и симпатичной девушке. Не вопрос. Сперва, понятное дело, выполним служебное задание, а уже после этого и поможем…

Белов, совершая миноискателем плавные и однообразные маятниковые движения, размеренно двигался вдоль кромки обрыва и рассеяно бормотал под нос слова одной немудрёной песенки, популярной – некогда – в курсантской среде:

– Шёл солдат из Аризоны, сапоги почти что стёр. До родной своей до мамы, до родных своих сестёр. Эге-ге-гей, Сюзанна, наша жизнь полна химер. Целый день висит бананом наш видавший виды хрен…

Песенка состояла из бесконечного количества куплетов, поэтому вокально-сапёрный процесс – практически без остановок – длился уже больше часа.

«Что-то здесь не так», – подумал Лёха, выполнявший – с автоматом наперевес – функции «страхующего» и шагавший сзади и чуть сбоку. – «Уже почти четыре с половиной километра с запада на восток отмахали, и ничего. В том смысле, что знаменитый миноискатель «Медуза-202-НЭ» ничего подозрительного не обнаружил…».

Резко увеличив скорость передвижения, он догнал напарника и пару раз хлопнул ладонью по его правому плечу.

– Ну, чего надо? – обернувшись и сдёрнув с головы наушники, поинтересовался Тёмный. – Случилось что?

– Да, нет. Наоборот, полное спокойствие и благолепие…. И у тебя по-прежнему всё тихо?

– Тише не бывает. Ни тротила тебе, ни пластида…. Небось, хочешь подменить меня?

– Не в этом дело, – отрицательно помотал головой Петров. – Просто, на мой частный взгляд, надо кардинально менять методы поиска. Отойдём, пожалуй, от ущелья в сторону.

– Как скажешь, – Белов, вернув наушники на место, развернулся на девяносто градусов и медленно – короткими шажками – направился на юг, монотонно затянув: – Мы плывём по Ориноко. Ночь – хоть выкали глаза. Слышны крики: – «Раздевают…. Ой, не надо, я сама…».

Но уже через две с половиной минуты он замолчал, резко остановился и, вновь сняв с головы наушники, скомандовал:

– Рота, стой. Раз-два. Приехали.

– Мины?

– Не знаю, Алекс. Не знаю…. Сигнал в наушниках какой-то странный. Словно бы тихий зов охотничьего рога. Или же певучий глас трубы искусного джазового музыканта. А на экране дисплея…

– Силуэт выскочил?

– Выскочил, мать его. Подойди и посмотри…

– Действительно, силуэт, – подойдя, подтвердил Лёха. – Чёткий и однозначный…. Только без всякой штриховки. Но «закрашенный» внутри нежно-сиреневым цветом…. И что это означает?

– Хрен его знает, – задумчиво поморщился Артём. – Ничего такого инструкции по эксплуатации (ни этой конкретной «Медузы», ни всех других), не предусматривают. Последним депутатом буду…. Ну-ка, напарник, сбрось рюкзак и заберись ко мне на плечи. Смелее…. Вставай подошвами и плавно выпрямляйся. Ага, молодец. Смотри вперёд. В том смысле, что сугубо на землю…. Видишь что-нибудь?

– Вижу. Метрах в семнадцати-двадцати от нас по пескам проходит…э-э-э, примерно десятиметровая – по ширине – полоса, состоящая из непонятных тёмно-серых точек-пунктиров.

– Что ещё за полоса?

– Обыкновенная. Ровная. Визуально параллельная Чёрному ущелью.

– Ладно, спускайся…. Осторожнее, облом белобрысый! Чуть с ног не свалил, мордоворот здоровущий…. Двигаемся вперёд. Только очень медленно и осторожно. Из серии – шаг за шагом…. Ну, и ничего же себе. Теперь-то понятно, откуда исходит этот странный сигнал. Однозначно внушает.

– Чего – внушает? – возмутился Петров. – Изгадили, понимаешь, на хрен, всю пустыню. Словно бы битумом забрызгали. Типа – следовало тут пару машин с цистернами, заполненными жидким битумом, а в днищах тех цистерн кто-то коварно проковырял ножиком частые и мелкие дырочки. Вот, оно и получилось, безобразие в чистом виде. Так его и растак….

– Не безобразие, а стандартная (то есть, совершенно нестандартная), охранная полоса.

– И что же она охраняет? И от кого?

– Скорее всего, Запретную зону – от нашего любопытного «ооновского» корпуса, – предположил Тёмный. – И никакой это и не битум. И даже, пожалуй, и не пластик. Вон, как отдельные капельки-пунктиры подрагивают, словно живые…. Что будет, если случайно наступить на…м-м-м, на эту тёмно-серую субстанцию? Как утверждает наша многоуважаемая «Медуза-202-НЭ», взрыва не будет.

– А что – будет?

– Не знаю. Может, током шандарахнет. Или же, к примеру, память потеряешь. Пока не попробуешь – не узнаешь…

– Хреновые дела, – запечалился Лёха. – Значит, мы не сможем помочь Ванде?

– Не расстраивайся раньше времени, – посоветовал напарник. – Похоже, что здешние «сапёры» куда-то спешили. Здесь местность ровная, а среди этих подрагивающих капелек – и тут, и там – видны проплешины. А ведь эта «охранная полоса», наверняка, и крутые косогоры пересекает, и глубокие впадины. Поищем проход…

Они, взвалив рюкзаки на плечи, зашагали на запад, и уже через полчаса Белов объявил:

– Ага, всё так и есть. Видишь, русло пересохшего ручья, виляющее и петляющее из стороны в сторону? Вот, и «охранная полоса» пару раз вильнула. Проплешина. Светлый полукруглый камушек. Проплешина. Брёвнышко. Халтурщики, короче говоря…. Прыг-скок. Прыг-скок. И убежал мирный пустынный суслик от злобных lobo desierto…

И они, успешно преодолев странную «охранную полосу», отправились к Запретной зоне.

Четырнадцать с половиной километров, пройденных по зыбучим светло-серым пескам, и впереди замаячила чёрная базальтовая скала.

– Чёрная-то чёрная, только на ней виднеются и какие-то белые-белые линии, – проворчал Белов. – Причём, расположенные в определённо-знакомом порядке…. Что это такое может быть? А, Алекс?

– Не знаю, – по-честному признался Лёха Петров. – Сейчас подойдём поближе и проясним ситуацию.

Они подошли. На почти вертикальной идеально-гладкой чёрной поверхности располагался человеческий скелет, прикованный к скале с помощью массивных бронзовых колец и железных штырей.

– С черепа свешивается клок длинных иссиня-чёрных волос, – неодобрительно покачав головой, хмыкнул Артём. – Стало быть, это женский скелет.

– Пожалуй, что так, – согласился Петров. – А заметил, как…э-э-э, как разворочены кости таза?

– Заметил…. Инкуб поработал?

– А разве они существуют на самом деле?

– Хрен его знает. Здешние берберы уверяют на голубом глазу, что да. И Палыч прозрачно намекал про это. Или же – на это? Не знаю, как надо правильно говорить, так как с филологией, честно говоря, никогда особо не дружил…. Да и чёрная скала с женским скелетом однозначно имеется…. Ведь, верно?

– Это точно, присутствует. Мать его растак, да с перехлёстом…. Ладно, шагаем дальше…

Забравшись на гребень крайнего бархана, дозорные залегли и огляделись по сторонам.

– Не нравится мне этот подозрительный замок, – приникнув к окулярам мощного армейского бинокля, объявил Петров. – С одной стороны, конечно, обыкновенный мираж. Таких здесь – сотни и тысячи. А, с другой…

– Чего замолчал-то?

– Сам, Тёмный, знаешь.

– Считаешь, что это и не мираж вовсе? – понимающе усмехнулся Белов. – Мол, самый настоящий средневековый замок?

– Считаю. И Ванда придерживается того же мнения.

– Ну, если сама мисс Ванда Паулс…

– В морду дам.

– Всё, молчу-молчу…

Они лежали на гребне покатого тёмно-рыжего бархана. Лежали и с интересом наблюдали за здешними миражами. На севере через пески медленно брёл нехилый караван, состоявший из полутора сотен рослых жёлто-бурых двугорбых верблюдов: на одной трети из них – между крутыми горбами – размещались смуглолицые арабы, головы которых украшали белоснежные и светло-бежевые тюрбаны, остальные же животные были плотно нагружены разномастными и разноцветными тюками-свёртками. Понятное дело, что на самом-то деле никакого торгового каравана не было и в помине. Ну, откуда в районе Чёрного ущелья взяться такому количеству верблюдов? Неоткуда, понятное дело…. На востоке же, параллельно с псевдо-верблюжьим караваном, абсолютно бесшумно катила танковая колонна – бесконечная, дымная и жёлто-зелёно-пятнистая. Очередной пустынный мираж, ясный пенёк карельской берёзы….

А прямо перед ними располагался солидный средневековый замок – классический такой, с мощными стенами, украшенными узкими бойницами, глубоким рвом и элегантными башенками. Местами однозначно-разрушенный. Типа – подвергнутый (за много-много прошедших веков), комплексной и многогранной эрозии.

– НЛО пожаловало, – размеренно «щёлкая» затвором фотоаппарата, объявил Лёха. – Совсем обнаглели, мать их всех и надолго…

Действительно, по блёкло-голубому небу – плавно и величественно – перемещался светло-серебристый диск. А потом начал резко снижаться и вскоре успешно приземлился на территории средневекового замка.

– Жарковато сегодня, ничего не скажешь, – смахнув ладонью со лба крохотные капельки пота, прокомментировал Артём. – В районе сорока двух-трёх градусов, если по старику Цельсию…. Попробуем подобраться поближе и просканировать данное архитектурное сооружение «усиленной лазерной указкой»?

– Почему бы и нет? Попробуем…

Сняв автоматы с предохранителей, они, слегка пригибаясь, зашагали к замку.

– Вью-ю-ю-ю! – раздалось над головами.

– Бух-х-х! – рвануло в двадцати-тридцати метрах.

– Ложимся, так его и растак…

– Вот же, блин горелый, всего песком засыпало, – отчаянно отплёвываясь, пожаловался Лёха. – Аж, на зубах скрипит. Сволочи позорные и суки рваные…. А что это было?

– Предупреждение, надо думать. Мол, к этому объекту приближаться не стоит.

– Эге, понятно…. А кто предупреждал-то? И из какого вида оружия?

– Хрен его знает, – по-честному признался Артём и насторожился: – Слышишь, гудит? Никак, вертолёт чешет?

– Ага, точно…. Заходит на посадку. Сейчас мистер Фрэнк Смит устроит нам образцово-показательную жёсткую выволочку, мол, зашли, грубо нарушив служебные инструкции, в Запретную зону.

– Это ещё хорошо – если генерал Смит…. А если там Палыч?

– Тогда – труба дело, – всерьёз запечалился Лёха. – С дерьмом сожрёт и не подавится. Трындец бедным маленьким котятам, образно выражаясь…

Но ничего с посадкой у вертолёта не получилось: какая-то неведомая сила приподняла его метров на сто пятьдесят и начала целенаправленно «вытеснять» на север.

– Запретная зона – это вам ни хухры-мухры, – уважительно прокомментировал Петров. – Здесь особо не забалуешь, туды и растуды его в качель цирковую…

Они – прежней дорогой – вернулись к Чёрному ущелью.

Вертолёт совершил посадку на относительно-ровной площадке, расположенной между южной кромкой ущелья и тёмно-серой «охранной полосой». Рядом с летательным аппаратом, меланхолично покуривая папироску, скучал лохматый Жано Матисс.

– Привет, Жано, – поздоровался Лёха. – А где господа генералы?

– Где им и полагается быть. В домике генеральском. То бишь, в «корпусном» штабе.

– Значит, ты один прилетел?

– Почему же – один? – язвительно усмехнулся Матисс. – Со вторым пилотом, как и положено…. Забирайтесь, бродяги российские, в вертолёт. Ибо мною был получен строгий приказ следующего содержания: – «Срочно отыскать и доставить на базу офицеров Тёмного и Алекса! Срочно-срочно-срочно…». Знать, беркуты пустынные, вас ждёт какое-то сверхважное задание. Ну, и, наверняка, паскудное, как мне мыслится…