Текст книги "Антиметро"

Автор книги: Андрей Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава одиннадцатая
А я по шпалам, опять – по шпалам…

Минут через пять-шесть они единодушно пришли к выводу, что именно Татьяна и является куратором «ядерного» проекта. То бишь, запросто могла бы им оказаться – с достаточно высокой степенью вероятности и достоверности…

– А изложила она эту смелую версию – именно для того, чтобы отвести от себя все подозрения, – презрительно улыбнувшись, заявил Мельников. – Причём, изложила очень подробно, грамотно и достоверно. Словно бы готовилась заранее, никуда не торопясь, старательно так и вдумчиво. Даже, мол, высмотрела ногу "старого" трупа…. Откуда на платформе взялась отрезанная нога? Я и сам не знаю. Честное офицерское слово – не знаю! Там же охренительная паника началась, мы – во время закрытия щита – находились в бункере, а камеры наблюдения зафиксировали только всеобщую давку. Ведь, все эскалаторы неожиданно заработали "вниз", громко завыла сирена, народ тут же принялся паниковать и нервничать…. Ногу эту мы обнаружили уже гораздо позже, но внимательно не осматривали, даже близко не подходили. Типа – было не до того…. И наличие радиации в туннелях твоя жёнушка достоверно объяснила, и ливийских шакалов, и голых старух…. Только в одном она ошиблась – не было никакого перегона подвижного состава на секретную станцию. Не было! Чтоб мне целый год работать мойщиком-уборщиком туалетов в Государственной Думе! Мы, действительно, сейчас находимся на станции "Лесная". Ладно, братец, продолжаю…. Наверняка, наша милая Татьяна Сергеевна – уже годик-другой – входит в состав знаменитой группы "Z", которую, как раз, и создал уважаемый мной Виталий Павлович. Слышал про такую?

– Так, только самым краешком, – безразлично пожал плечами Артём. – Мол, там собраны самые лучшие и многообещающие кадры, обладающие нестандартными способностями, секретность – запредельная. Даже общего списка, не говоря уже про электронную базу данных, не существует…

– Как ты теперь, Тёмный? – осторожно поинтересовался подполковник, неторопливо закуривая и выставляя на стол очередные две банки пива. – Ну, в плане молодой жены?

– Нормально. Я её люблю. Подумаешь, служит в ГРУ и старательно выполняет полученные приказы…. Обычное, в общем, дело. У каждого из нас – своя работа и профессия. Я тоже славным Органам отдал много лет. И, ничего. А ты, Борис, до сих пор в них состоишь…

– Ну, да, ну, да. Оно, конечно, так…. Особенно, учитывая высокий моральный облик фигурантки. Права, ведь, была база данных по поводу девственности? Вот, видишь…. Хотя, говорят, что сейчас (в нужный момент) сделать соответствующую корректировочную операцию – раз плюнуть. Двести пятьдесят Евро – и все дела. Тем более, учитывая нехилые возможности нашей славной Конторы…. Шутка, понятное дело! Не надо на меня смотреть диким зверем! Тёмный, ты что? Я же, на самом деле, пошутил! Депутатом буду!

– Ладно, живи пока…, – Артём с хрипом выдохнул воздух из груди и с трудом разжал кулаки. – Смотри-ка ты, ногтями, даже, кожу пробил-поцарапал. Кровь теперь сочится…. Может – от греха подальше – поговорим о деле?

– Поговорим, – покладисто согласился Мельников, убирая обратно в письменный стол так и не открытые пивные банки.

"У него же, мерзавца хитрожопого, там оборудован мини бар!", – нервно хохотнул внутренний голос. – "Узнаю родимую армию! Российские офицеры всегда отличались острым умом и недюжинной сообразительностью…".

С деталями предстоящего похода к "Маяковской" они определились достаточно быстро. Единственным спорным моментом, как Артём и ожидал, оказался кадровый.

– Хочешь взять с собой Фюрера? – недоумевал Мельников, нещадно лохматя волосы на затылке. – Говорил я с этим скользким молодым человеком. Такому кадру – палец в рот не клади, вмиг откусит, гнида очкастая…. Говоришь, мол, физик-ядерщик? Что же, дело, бесспорно, хорошее…. Но, ведь, фашист! Как быть с этим?

– Борману же это не помешало – вступить в "грушные" Ряды? Кстати, а как ты объяснишь этот непреложный факт?

– Как, понимаешь, объясню…, – смущённо замялся подполковник. – Тут, братец, образовалась самая натуральная мексиканская мелодрама. Или, всё же, аргентинская? Этот Пётр приходится капитану Горнову родным сыном, но не знает про это. Горыныч представился двоюродным братом покойной матушки пацана…. Почему? А хрен его разберёт! Лирические переживания и страшные душевные терзания, надо думать…. Короче говоря, капитан Горнов этого непутёвого мальчишку трепетно опекает и упорно пытается направить на путь истинный, мол: – "Завязывай-ка, сынок (то есть, двоюродный племянник) с этой фашисткой бодягой и поехали со мной на славный полуостров Таймыр. Дельного человека сделаю из тебя…". И, вроде бы, Пётр решил-таки подписаться на этот долбанный "Глонас". Они и той ночью, когда грохнуло, должны были встретиться на перроне, чтобы парнишка подписал заявление о приёме…. Вот так оно. То бишь, совсем другое дело, майор…

– Ну-ну, другое, – недоверчиво нахмурился Артём. – Всего лишь очередное совпадение, связанное с родственными связями. Не слишком ли их много, этих совпадений? Кстати, а действительно, "грохнуло"?

– Действительно. Но это, как ты сам понимаешь, ещё ни о чём не говорит. Наши конторские ухорезы – большие мастера на разные необъяснимые фокусы. В том числе, и на достоверные шумовые эффекты…. Давай, лучше вернёмся к твоему очкастому Фюреру, так его растак…

– Нагрузим его, головастого, всевозможными приборами, которые есть в наличии, – горячо убеждал Артём. – Пусть тщательно снимает с них всевозможные показания, подробно протоколирует…. Вот, тогда ситуация, может быть, и прояснится окончательно. То бишь, был ли – в действительности – ядерный взрыв? Или мы имеем дело с коварной генеральской мистификацией?

– Пожалуй, ты прав, – в конечном итоге согласился комендант. – Пусть, опираясь на фундаментальные университетские знания, наш Фюрер проанализирует полученные данные, просчитает всё и развёрнуто доложит о сделанных результатах-выводах. Что у тебя, майор, по остальным кандидатам в эпические герои?

– Для действенной воинской подстраховки хочу задействовать Александра Шмидта. Впрочем, и Егоров подойдёт. Оба – ребята несуетливые, тёртые и дисциплинированные.

– Старший лейтенант Шмидт отправится с тобой. Ещё полагается – по соответствующей инструкции – один медицинский работник. Татьяну, конечно же, возьмёшь?

– Нет. Она, естественно, сперва рвалась, но потом передумала, мол, надо уставшему Василию Васильевичу помогать. Мол, от этого будет больше толка и пользы…. Я Хантера прихватил бы с собой. Он парнишка весёлый, вот, пусть и вносит – в суровые походные будни – струю здорового оптимизма, так сказать.

– М-да! Блин протухший! – вновь загрустил Мельников. – Неожиданный и подозрительный поворот событий…

– Что опять – ни слава Богу?

– Классические подозрения терзают мой разум, не более того. Опять начинаю думать, что ты, Тёмный, работаешь на пару с уважаемой Татьяной Сергеевной. Курируешь проект, в смысле…. Один отправляется по "метрошному" туннелю на узловую пересадочную станцию. Другая остаётся усиленно бдить в базовом лагере. В конечном итоге – вся ситуация остаётся под полным контролем. Как тебе такая нехитрая логика, а?

– Обычная, в общем, логика, – вздохнув, согласился Артём. – Прямая, разумная, логичная и непритязательная. Давай, я – для твоего, Борис Иванович, пущего душевного спокойствия – тоже останусь на "Лесной"? Типа, временно поменяюсь с капитаном Никоненко должностными обязанностями и задачами? Лёха только рад будет – прошвырнуться по загадочным тоннелям, чуток размять затёкшие мышцы…

– Ты, Белов, пойдёшь с группой! – жёстко перебил – как отрезал – подполковник. – Молод ещё наш Лёша для разрешения таких сложных задач, вольный ветер гуляет в буйной головушке. Дров наломает, и сам не заметит этого. Потом придётся разгребать за ним, родимым, без устали…. Ты же у нас человек опытный, женатый и всё такое. С важными генералами, опять же, на короткой ноге…. Молчу, молчу! Шутка очередная! Извини, уж, незадачливого подполковника…. Отставить – гнилой базар! Пошли, братец, завтракать. А за Хантером я прямо сейчас отправлю нарочного…

Татьяна, снова облачённая в медицинский светло-зелёный комбинезон, сразу же что-то почувствовав, тревожно зашептала ему в ухо:

– Тёма, что-то случилось? Появилась новая важная информация?

– С чего ты взяла?

– Глаза у тебя какие-то…, льдистые и насторожённые. Трудности возникли? Новые странности образовались – сродни ливийским шакалам, голым старухам и говорящим воронам?

– Всё нормально, любимая сеньора, – Артём попытался отделаться общими фразами. – Рабочая ситуация, не более того. Не беспокойся…

– Я обижусь, – пообещала жена. – После завтрака изволь всё объяснить. Иначе устрою полноценную истерику и никуда тебя не отпущу. Гори оно всё ярким пламенем…. Веришь?

– Верю, расскажу…

Уже ближе к концу завтрака в помещение столовой вошли профессор Фёдоров и Хантер.

– Боец Хантер, поторопитесь с приёмом пищи! – строго велел – вместо приветствия – Мельников. – Через десять минут вы уже должны спать. На восстановление сил отвожу ровно два часа. После чего вы поступаете в полное распоряжение майора Белова. Время пошло. Выполнять!

– Есть! – браво козырнул Хантер и, даже не присаживаясь на стул, активно заработал ложкой.

– Всем – доброго здоровья! – проявил природную вежливость Василий Васильевич, после чего обратился к Татьяне: – Милая барышня! Я попрошу вас также поторопиться…. Смените, пожалуйста, меня на боевом посту! Притомился я нынче, даже завтракать не буду, сразу пойду почивать. Будьте так любезны – вернуть ключ от моего кабинета…. Спасибо! Кстати, вы же, если я не ошибаюсь, интересуетесь психиатрией? У нас образовалось два… профильных пациента. Впрочем, фельдшер Хан вам всё подробно объяснит уже на месте…. Приятного всем аппетита, товарищи! Поглощение суточных калорий – дело наиважнейшее…. Извините, но срочно отбываю в сладкие объятия Морфея…

Таня, отодвинув тарелку, поднялась на ноги и вопросительно посмотрела на Мельникова:

– Господин военный комендант! Надеюсь, вы не будете возражать, если майор Белов проводит меня до госпиталя?

– Не буду, – сердито буркнул подполковник, не поднимая глаз от тарелки с овсяной кашей. – Тёмный!

– Я!

– Отвожу ровно пятнадцать минут – на лирические разговоры. Проводил жену до госпиталя, и тут же вернулся. Всё понял?

– Так точно!

Когда они вышли в туннель, Татьяна не откладывая дело в долгий ящик, спросила:

– Ну, так что случилось, майор Белов? Ты меня разлюбил? Я ночью вела себя как-то не так? Очень неумело, прохладно и неказисто? Ты мной – как женщиной – окончательно и бесповоротно разочарован?

– С тобой, наяда, не соскучишься! – восхищённо ухмыльнулся Артём. – Такой многогранный и непредсказуемый полёт фантазии…. Я тебя очень-очень люблю, по-настоящему…. И прошлой ночью всё было – просто замечательно. Лучше и не бывает, честное офицерское слово!

– В чём же тогда дело? У меня, видишь ли, прабабушка – по материнской линии – была ведуньей, за что и попала в приснопамятном 1937-ом году на сталинский лесоповал в Коми ССР, на долгие двенадцать с половиной лет. Железнодорожная станция Косью, посёлок – для арестантов – Кожим…. Видимо, я в неё пошла, многое умею чувствовать и предвидеть. Например, увидела тебя, красавчика писанного, на перроне "Технологического института" и сразу же поняла, что это сама судьба свела меня с будущим мужем. Вот, и про маму с братишкой…. Можешь мне не верить, мужлан бесчувственный, но я знаю – на уровне подсознания – что они живы…. И когда мы с тобой сегодня встретились на завтраке, я сразу же почувствовала, что ты за что-то сердишься на меня…. Это комендант Мельников тебе наболтал про меня что-то дурное и гадкое? Вычитал в своей хвалёной базе данных и – наболтал?

"Ну, вот, она ещё и потомственная ведунья!", – наигранно запаниковал внутренний голос. – "Помимо того, что умница, красавица, спортсменка и генеральская племяшка…".

Артём остановился, нежно положил ладони на худенькие женские плечи и, заглянув в любимые тёмно-зелёные глаза, спросил – максимально осторожно:

– Моё беспокойное сердечко, а знакома ли ты с неким – Громовым Виталием Павловичем?

– Конечно же, знакома!

– Говори, ради Бога, потише.

– Знакома, – тихо подтвердила Таня. – Он мой родной дядя по отцовской линии. А причём здесь – дядя Виталик?

– Кем твой дядя – по отцовской линии – трудится-работает? – вопросом на вопрос ответил Артём. – По какому, то бишь, профилю?

– Он генерал. Кажется, генерал-лейтенант…. Преподаёт в какой-то питерской Академии. Что-то про артиллерию среднего калибра и про сапёрное дело. Извини, но подробностей не знаю. Дядечка Виталик о своих делах мне никогда не рассказывал подробно, мол: – "Военная тайна, племяшка. Лучше не спрашивай, врать не люблю…". Ты с ним знаком, Тёма?

"Дядечка Виталик! Неплохо сказано, право слово!", – продолжил веселиться сумасбродный внутренний голос. – "Надо будет обязательно запомнить! Обязательно! Тем более, что теперь это и "наш" дядя…".

– Очень, даже, хорошо знаком, – криво улыбнувшись, признался Артём. – Виталий Павлович долгие годы являлся моим прямым и непосредственным начальником. И майорские погоны он мне вручал лично, и ордена с медальками вешал на грудь, и резолюцию лично накладывал – на прошение, то есть, на рапорт об отставке…

Он коротко и сжато, что называется в общих чертах, рассказал жене о том, кем на самом деле являлся (и является) её любимый дядюшка. Осветил, так сказать, основные вехи тернистого генеральского пути.

– Ох, ты! – изумилась Татьяна. – Надо же…. Впрочем, я чувствую, что ты, Тёма, говоришь правду. И, общаясь с дядей Виталиков, я постоянно ощущала, что он что-то не договаривает до конца, что имеется некое "двойное дно"…. Знаешь, я никогда этому не удивлялась. "Военная тайна", как-никак. Ещё Аркадий Гайдар про неё писал…. Но, чтобы, вот, так? Один из руководителей легендарного и загадочного ГРУ? Дорогой, ты меня только что поразил и ошарашил – до самой глубины души…

"А, ведь, она, действительно, удивлена! Точно-точно….", – подумал (с радостью) Артём. – "Невозможно сыграть такое! Или, всё же, возможно? Российские спецслужбы всегда славились отменной "театральной" подготовкой специалистов. Да, нет же, блин! Таня сейчас абсолютно искренна! Абсолютно…".

Словно бы прочитав его мысли, жена резко поменяла направленность разговора:

– Стоп, стоп! Это что же получается, а? Наверное…. Тёма, ты рассказал Мельникову про мою версию? Про то, что никакого ядерного взрыва не было? Про "подменную" станцию?

– Рассказал. Иначе было нельзя. Бывают ситуации, при которых темнить и недоговаривать – становится уже опасным. Особенно – темнить – с соратниками по оружию…. Считаешь, что не надо было так откровенничать с подполковником?

– Не в этом дело…. Просто, вы же могли решить, что я здесь появилась неспроста. Мол, яблоко от яблони недалеко падает, и я здесь выполняю некое дядино поручение. Мол, наблюдаю за всеми, курирую…. Скажи мне правду! Вы с Мельниковым решили, что я являюсь…. Резидентом?

– Это ты в далёком детстве, видимо, насмотрелась фильмов про героического разведчика Штирлица, – понимающе улыбнулся Артём и, как полагается в таких случаях (учили когда-то старшие, умудрённые жизнью товарищи), ответил полуправду: – Подполковник не отвергает – полностью – версию о генеральской мистификации. Впрочем, с окончательными выводами он тоже не торопиться…. Что касается тебя, моя алмазная донна. Мельников не исключает и того, что именно Татьяна Сергеевна Громова приставлена высоким руководством – курировать данный проект.

– Ты тоже так думаешь?

– Нет, любимая! Уже – нет…

Таня, пристально – секунд пять-шесть – посмотрев ему в глаза, выдохнула с облегчением:

– Вижу, что не думаешь! Вижу…. Верь, Тёма, я к этой истории не имею никакого отношения…. Ни малейшего! Клянусь!

– Верю я, верю…. Ты, только, пожалуйста, не переживай.

– А если веришь, то – поцелуй!

Прощание, состоявшееся перед невзрачной чёрной дверью госпиталя, получилось коротким и скомканным. Это хмурый Хан, выглянув на насколько секунд из дверей, помешал. Выглянул и, скорчив недовольную физиономию, желчно заявил:

– Заканчивайте со своими супружескими нежностями! Сталкер, тебя все ждут. У нас, очень на то похоже, образовалось двое сумасшедших…

– Я пойду, Тёма, ладно? – крепко обнимая Артёма за плечи, тихонько спросила Таня. – Ждут, ведь…

– Конечно же, иди, амазонка. Да, и мне пора. Подполковник будет нервничать и ругаться…. До встречи?

– До встречи…

Уже перед самым выходом на маршрут Мельников, вручив Артёму чёрный брусок рации, посоветовал:

– Когда до платформы "Выборгской" останется метров триста-четыреста, ты попробуй выйти на связь с тамошней спецкомандой. Комендантом на этой станции служит подполковник Сушко Семён Андреевич, чуть старше нас с тобой, года три назад его в нашу лавочку – по большому блату – перевели из ФСБ. Нормальный, в принципе, мужик, только – на мой частный взгляд – излишне нервный и избыточно шебутной, без конкретного царя в голове. Поэтому ты, Белов, не расслабляйся и бди…. Условный пароль "свой – чужой" в твою рацию уже введён. Нужные – и основные, и резервные – частоты радиоволн тебе известны. Вдруг, они, всё же, выйдут на связь…. Лучше, уж, заранее предупредить ребят о предстоящем визите, чтобы с испугу не начали палить по неизвестным личностям. Времена нынче такие – серые, мутные и очень нервные…. Ах, да, чуть не забыл, голова садовая с шестью дырками! Вот, тебе, Тёмный, новая "грушная корочка". А это – список мобильной группы с подробным описанием боевого задания, заверенный моей подписью и соответствующей печатью. Предъявишь данные бумаги на "Площади Восстания" их военному коменданту. Извини, брат, но его фамилии и звания я не знаю, знаком только с ближайшими соседями. Видимо, так полагается по хитрожопым начальственным задумкам…. Потом вас проводят на "Маяковскую", заберёте там просимый медицинский груз и сразу же вернётесь назад. Ну и, понятное дело, собирай информацию – как и что. Нет ли у кого связи с поверхностью? Может, слухи интересные гуляют в народе, сплетни актуальные…. Ночные патрульные вернулись из туннеля минут пятнадцать назад, а новую смену я специально попридержал немного, чтобы вы не тратили времени на встречные пароли и на пустые приветственные разговоры. Обеспечил, что называется, полноценный "зелёный" коридор…. Ну, майор Белов, как говорится – с Богом! Держи нос – сугубо – по попутному ветру и ушами любопытными не хлопай зазря! Удачи тебе!

– К чёрту! – традиционно откликнулся Артём и, повернувшись к подчинённым, скомандовал: – Бойцы! Привести приборы ночного видения в рабочее положение! Фонари включать – только по моей отдельной команде! Выдвигаемся – согласно заранее оговорённому порядку…

Первым по шпалам шагал Шмидт, уже побывавший на патрулировании этого туннеля. За Шмидтом дисциплинированно следовал Фюрер, за плечами которого располагался солидный рюкзак с различными физическими приборами. Чёрный «грушный» бронежилет болтался на предводителе доморощенных фашистов – как на одёжной вешалке.

"Кто же виноват в том, что у некоторых студентов-отличников питерского Университета – такие узкие плечи?", – мысленно усмехнулся Артём, идущий следом. – "Впрочем, и Адольф Гитлер не отличался могучим телосложением. Как и Ленин со Сталиным…. Видимо, у всех уродливых хлюпиков планида такая – изо всех сил рваться к безграничной власти. Подростковые комплексы – по старику Фрейду – виноваты во всём, не иначе…".

Неожиданно Хантер, замыкавший походную колонну, принялся бодро и жизнерадостно напевать:

– А я по шпалам, опять – по шпалам – иду домой по привычке…

– Совсем с ума сошёл? – обернувшись, зло зашипел Артём. – Немедленно прекратить, рядовой! Детский сад какой-то, мать вашу…

Глава двенадцатая
Пир во время чумы

Пройдя по туннелю метров четыреста-пятьсот, Шмидт остановился и поднял вверх правую руку, тем самым подзывая командира мобильной группы к себе.

– В чём дело, Санёк? – подойдя, спросил Артём.

– Видишь – светлую царапину на стене?

– Вижу.

– Так, вот. Дальше этой царапины – во время патрулирования – никто из наших не ходил, – пояснил Шмидт.

– Фюрер, ко мне!

– Типа – по вашему грозному приказанию – явился…

– Слушай, братец мой фашиствующий! Может, уже хватит – выёживаться и выпендриваться? Ёлы-палы засохшие…. Ведь, тебя, если я не ошибаюсь, никто насильно не тащил в этот маршрут? Сам же прилип ко мне, как банный берёзовый лист к распаренной заднице, мол: – "Добрый дяденька майор, Артём Петрович! Возьмите, пожалуйста, меня с собой! Христа ради…". Было такое, морда очкастая?

– Ну, типа – было…

– Без всяких "ну" и "типа"! – разозлился Артём. – Изволь, гнида, отвечать кратко и чётко! Как и положено в российской воинской части специального назначения! Ну, блин?

– Я! – браво гаркнул Фюрер, демонстративно вытягиваясь в струнку и преданно посвёркивая золочёной оправой очков.

– Вот, совсем другое дело. Молодец! Можешь, когда очень захочешь. Давно бы так…. Кстати, как тебя зовут – на самом деле? Неудобно как-то – Фюрер, да Фюрер. Слух режет, и всё такое…

– Дмитрием Алексеевичем меня кличут, – внимательно рассматривая узорчатые трещины на шпалах, хмуро сообщил Фюрер. – Только, вот, попрошу обходиться без всяких там "Димок" и "Димонов"! Мне, мой авторитет – перед верными однопартийцами – дорог. Завоёвывал его, как-никак, долгими-долгими годами….Так что, либо "Дмитрий Алексеевич", либо "Дмитрий" – с официальными нотками.

– Учтём и не подведём! – пообещал Артём. – Значится так, Дмитрий Алексеевич…. Доставай-ка физические приборы, тетрадку и шариковую ручку. Снимай всякие и разные показания, фиксируй их подробно, никуда не торопясь…. Только, ради Бога, действуй по-быстрому, без всяких сложных изысков! Чтобы управиться минут за пять-шесть. Счётчик Гейгера используй, что-нибудь аналогичное, не отнимающее много времени…. Не слышу ответа, блин непропечённый!

– Есть!

Неожиданно впереди послышался подозрительный, едва слышный шорох.

– Что это такое? – слегка насторожился Артём, непроизвольно снимая автомат с предохранителя.

– Обыкновенные крысы, – успокоил Шмидт. – Только очень крупные, с длинными и облезлыми хвостами. В этот туннель ливийские шакалы тогда так и не добрались. А, жаль…

– И много здесь крыс?

– Не очень. Но за двенадцать часов патрулирования с тремя-четырьмя обязательно встретишься. Наглые такие, смотрят на тебя и – такое впечатление – всезнающе улыбаются. Твари – одно слово…

– Крысы – это актуально и очень своевременно, – важно заявил Хантер. – Надо будет потом стрельнуть у Глафиры, пардон, у младшего лейтенанта Ивановой, несколько мышеловок, вернее, дельных крысоловок. Ну, таких – в виде клеток – чтобы зазря не калечили пойманных животных.

– Опыты будете ставить, – понятливо вздохнул Шмидт. – Ох, уж, эти доктора! Их пшеничным хлебом не корми, дай только возможность вволю поработать острым скальпелем…. Кровожадные вы, ребята, даже круче, чем камбоджийские головорезы приснопамятного генерала Пол Пота.

– Причём здесь – опыты? – непонимающе захлопал ресницами Хантер. – Я крысиные бега имел в виду…

– Чего? Какие ещё бега, мать твою? Издеваешься, штатский?

– Ну, в знаменитом романе Дмитрия Глуховского крысиные бега являлись главной забавой. В смысле, главной забавой для подземных узников, замурованных последствиями ядерной войны – на долгие годы – в помещениях метро…. А для того, чтобы устраивать такие бега – надо сперва наловить много крыс. Произвести отбор достойных особей…. Правильно я говорю, господин майор?

– Отставить бессмысленный и пустой базар! – раздражённо отмахнулся Артём. – Детский сад, он, очевидно, бесконечен – для некоторых деятелей…. Дмитрий Алексеевич, что там у тебя с показателями приборов? Процесс, надеюсь, завершён?

– Так точно! – дисциплинированно откликнулся Фюрер. – Наблюдается незначительное повышение радиоактивного фона – по сравнению с платформой нашей станции, я успел перед выходом на маршрут снять основные показатели…. Но это абсолютно некритично. Пока нет серьёзных поводов для беспокойства.

– Молодец! Всё, бойцы, двигаемся дальше!

– Подожди, командир, минуту-другую. Надо же технику убрать в рюкзак. Я мигом!

"Смотри-ка ты, какой этот Фюрер понятливый!", – умилился внутренний голос. – "Всё схватывает – практически – на лету…".

Шпалы, рельсы, абсолютная тишина, нудно давящая на уши, редкие боковые технологические ответвления.

"Скучное и однозначно-неприятное это дело – тупо и размеренно шагать по неосвещённому туннелю в полнейшей и откровенно-жутковатой темноте – с прибором ночного видения на голове", – от нечего делать ударился в заумные рассуждения словоохотливый внутренний голос. – "Всё такое смутно-зелёное, призрачное и тревожное…. Как в плохих американских фильмах-ужастиках. Того и гляди, какая-нибудь жуткая гадость выскочит из ближайшей "боковушки". Выскочит, и безжалостно порвёт, икая от тысячелетнего голода, на составные части. Тем более, что – в данной ситуации – это вполне, даже, вероятно…. Кстати, а почему туннель полностью не освещён? Ведь, первые сто пятьдесят метров, как я помню, должны быть – согласно строгим инструкциям – освещены аварийными лампочками…. Более того, почему не работает местная телефонная "метрошная" связь? С городскими и мобильными телефонами всё более-менее понятно. Но, местная? Ведь, между станциями метрополитена проложены отдельные телефонные провода, заключённые в надёжную оплётку. Следовательно, они где-то повреждены? Передавлены частичным обвалом туннельных стен? Смяты взрывной волной? Перерезаны человеческой рукой, крепко сжимающей ножницы по металлу? Последний вариант – более чем вероятен…".

Внутренний голос (сука надоедливая и приставучая), естественно, сглазил. Когда – по приблизительным расчётам – до «Выборгской» оставалось метров пятьсот с копейками, и Артём уже подумывал об объявлении привала, чтобы попытаться задействовать рацию, вручённую Мельниковым, из правого бокового хода она и выскочила – «какая-нибудь жуткая гадость», предсказанная внутренним голосом.

– Всех порешу на хрен! – раздался отчаянный гортанный вопль, и на Артёма обрушилась непонятное, массивное и совершенно голое существо.

Вернее, попыталось обрушиться. Он умудрился-таки отклониться в сторону и успел отдать нужную команду:

– Не стрелять!

Пируэт, блок, удар, второй, хруст костей, обмякшее голое человеческое тело, распластавшееся на рельсах.

– Парадоксы неуклонно множились! – переведя дыхание, зло высказался Артём, после чего подхватил неизвестного голого типа под мышки, проволок на несколько метров вперёд и аккуратно прислонил спиной-головой к шершавой стене туннеля.

"Хорошо ещё, братец, что этот охреневший ублюдок (урод, сумасшедший, идиот, мутант?) прыгнул именно на тебя", – любезно поделился своими ощущениями внутренний голос. – "В любом другом раскладе пришлось бы стрелять на поражение. Непременно – на поражение! Образовался бы хладный и, безусловно, молчаливый труп. Толку-то – от этих дурацких трупов…. Сейчас же мы имеем дело с потенциальным "языком". Совсем другое дело! Ключица, мол, сломана? Это – для эффективного допроса – как раз, и не помеха. Скорее, даже, наоборот, повод для откровенного разговора по душам…".

– Командир, подвинься-ка чуток, – раздалось над ухом.

Шмидт вытащил из правого кармана штанов кусок специального широкого шнура и ловко, секунды за четыре, надёжно "спеленал" – в волосатых щиколотках – голые ноги неизвестного.

– Э, да тут ключица сломана, – недовольно сообщил Шмидт через несколько секунд. – Аккуратней, однако, надо работать, бережнее…. Руки связывать, пожалуй, не стоит, потом кости могут срастись вкривь и вкось. Будем действовать по-другому…

Он вынул из левого кармана кружок обычного медицинского пластыря и попросил:

– Майор, отлепи его, то есть, нежданного пленника, на несколько секунд от туннельной стены…. Ага, так! Подержи немного, я пару-тройку оборотов сделаю, руки – чуток – прихвачу к туловищу…. Вот, теперь он, падла грязная, никуда не денется…. Что дальше?

– Отщёлкни-ка "ночное видение", я тебе фонариком подсвечу, а ты внимательно осмотри грудь и плечи этого пещерного чудика. Там, похоже, имеются какие-то татуировки. С "прибором" на глазах не разобрать толком…. Хантер, пройди-ка по туннелю метров на семь-восемь вперёд, к повороту. Выгляни, осмотрись…. Ну, что там?

– Всё спокойно, командир!

– Тише, тише, дурик детсадовский…. Саня, что у тебя?

– Никакой это не етти, командир. Самый обыкновенный человек. Упитанный, коротко-стриженный, лет двадцати семи-восьми от роду. Всё тело в свежих царапинах и ссадинах…. Татуировки? Самые обычные: – "Слава ВДВ!", "Шаманов – батяня!", всякие парашюты – совместно с волчьими и тигриными мордами. Вернее, звериные морды – на фоне раскрывшихся парашютов…. Я, вот, что думаю…

– Излагай, не стесняйся.

– Это, скорее всего, доблестный боец из спецкоманды "Выборгской". Только обкуренный – по самое не могу. Или же с сильнейшего и хронического бодуна. А, скорее всего, и то, и другое…. Воняет от него – всем сразу: блевотиной, застарелым перегаром, прочими непотребностями. Странно, очень странно…. Ну, если сидишь на дальней северной точке полгода, без всяческих новостей из Центра, то тогда-то оно, наоборот, всё полностью понятно. Но – в свете последних нехороших событий? Хрень затрапезная, одно слово. Причём, классическая и необъяснимая…

– Боец Хантер, подойди, – поманил пальцем Артём. – Ты же у нас по врачебной части, или как? Осмотри-ка данного…больного. И, естественно, поставь чёткий и понятный всем диагноз. Фюрер, то есть, Дмитрий Алексеевич, займи место нашего доктора…

Хантер, "отогнув" вверх веки неизвестного мужчины, внимательно осмотрел его глаза, ("Белки, сетчатку, зрачки – кто его знает?", – тут же отметился репликой внутренний голос Артёма), наспех измерил пульс. Потом кончиком пальца он ловко подхватил со щеки "пациента" капельку зеленоватой слюны, поднёс палец к носу и, старательно понюхав, высказал своё веское мнение:

– Данный голый типус сейчас находится в состоянии сильнейшего наркотического опьянения. Причём, на фоне опьянения алкогольного – не менее сильного…

– Стоп! – прервал подчинённого Артём. – Шмидт, осмотри-ка боковой туннель, откуда выпрыгнул этот обнажённый добрый молодец. Только, пожалуйста, максимально осторожно. Ежели что – сразу же бей на поражение…. Продолжай, Хантер.

– Надо отметить, что поглощённые им препараты, безусловно, фармацевтического происхождения. То есть, скорее всего, они взяты из обычной армейской аптечки. А, как я уже успел убедиться, в тутошних армейских аптечках – чего только не обнаружится…