Текст книги "Неизвращенная история Украины-Руси (Том 2)"

Автор книги: Андрей Дикий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Проект этот вызвал ожесточенные нападки социалистов, которые повели против него агитацию среди крестьян, говоря, что такой закон "закрепощает" крестьян, вместо того чтобы дать им землю бесплатно. Наступившие вскоре события (восстание) похоронили этот проект.

Трудности Украинизации

Кроме вопросов организации армии и земельного, перед гетманским правительством стоял еще один сложный и трудный вопрос об "украинизации" Украины. Сжавшееся с общероссийской культурой население, особенно интеллигенция и горожане, относились резко отрицательно к "украинизации", всячески ее саботировали и свое отрицательное отношение переносили и на Гетманский режим вообще. Сторонников "украинизации" можно было найти только среди деревенской полуинтеллигенции и социалистическо-шовинистической молодежи – сторонников Центральной Рады и противников Гетмана. И если бы спросить население по этому вопросу, предоставив ему самому его решить, то результат был бы такой же как и год тому назад когда "украинцы" не собрали в городах и 10% голосов.

Но Самостийная Украина требовала, чтобы и ее культурная жизнь шла на языке украинском. Это недвусмысленно давали понять немцы, в интересах которых было подчеркнуть самобытность Украины, а, следовательно, оправдать ее отделение от России. На этом настаивали и, появившиеся из Галиции, сепаратисты и их подголоски – сторонники Центральной Рады, нередко требованиями "украинизации" прикрывавшие собственную некулътурность и малограмотность. Уже с первых дней гетманства главное обвинение, которое против него выдвигали его противники в своей пропаганде и доносах немцам было обвинение в "единонеделимчестве", доказательством которого приводилось недостаточно энергичное "искоренение" русской культуры. А прорусские круги, в свою очередь, обвиняли Гетмана в чрезмерном рвении с "украинизацией". Положение Правительства было не из легких. Не имея возможности вообще отказаться от принудительной украинизации и предоставить возможность свободного соревнования русской и украинской культур, оно все же пошло по пути насаждения "украинства" сверху, но делало это в достаточной степени либерально, без резкостей и перегибов чем вызвало нарекания, как одной так и другой стороны. Дело "украинизации" Украины было нелегкое. Достойны внимания высказывания по этому вопросу украинского министра Дорошенка, который написал: "Почти все образованные люди, за незначительным исключением, употребляли русский язык и это вовсе не означало недостаток украинской национальной сознательности или патриотизма, а было последствием воспитания, привычки и всего комплекса обстановки жизни. Да и в народе уже исчез тот чистый украинский язык, какой мы видим в произведениях Мирного, Левицкого, Гринченка. Его приходится возрождать главным образом с помощью школы". ("История Украины" стр. 339).

Возрождать народный язык при помощи школы, конечно, можно. Но для этого нужен или национальный энтузиазм, подобный энтузиазму евреев-сионистов, которые путем школы возродили "Иврит", или насилие со стороны власти. Но нужного энтузиазма не было, а Правительство, зная настроение населения, на резкие насильственные меры не пошло. "Украинизацию" оно начало постепенно, создавая многочисленные курсы "украиноведения", прежде всего для учителей, открывая средние школы с преподаванием на украинском языке, основало два Украинских университета, в Киеве и в Каменец-Подольске, и даже Украинскую Академию Наук в Киеве.

Украинизация затруднялась не только нежеланием населения, но также и отсутствием лиц, которые бы эту украинизацию могли проводить. К появившимся галичанам-"специалистам", отношение было отрицательное: их "украинский язык", с шипящими звуками, обилием немецких и польских слов и польскими построениями фраз, был очень далек от языка надднепровской Украины, особенно Левобережья и Слободской Украины.

В результате, за 7 месяцев Гетманства, в деле украинизации, был положен только фундамент, намечены и разработаны планы, рассчитанные на многие годы, но – "украинизировать" всю культурную жизнь Украины, так и не удалось.

* * *

Подобно тому, как в вопросах создания армии, земельном и "украинизации", и во всех других вопросах, вновь созданного, независимого государства, за время гетманства, велись подготовительные работы и составлялись планы, рассчитанные на длительное существование этого государства. Суд, финансы, торговля и промышленность, местное самоуправление, рабочее законодательство, церковная жизнь – все намечалось "украинизировать" и привести в соответствие с существованием суверенной Украины. Но за 7 месяцев осуществить удалось очень мало. И не только из-за краткости сроков, но еще и благодаря сопротивлению населения, которое не верило вообще в долговечие самостийной Украины. Мировая война ещё длилась. Победа, совершенно очевидно, ускользала из рук немцев, а вместе с тем, падали и надежды, что, после их поражения, уцелеет, связавшая с ними свою судьбу, Украина. Об этом, хотя и не писали, но говорили почти открыто и обсуждали невозможность сотрудничества с победительницей – Антантой украинских сепаратистов всех направлений, которые недвусмысленно выявили свое германофильство.

Связь с Доном

Гетман искал связи с Доном и, возродившей там попытку свержения большевистской власти, Добровольческой Армией. В этих своих попытках Гетман натолкнулся на недоверие и отрицательное к себе отношение со стороны Добровольческой Армии. Его попытка организовать совместную встречу ген. Алексеева, Донского Атамана Краснова и его, Гетмана, – кончилась неудачей. Алексеев от свидания со Скоропадским отказался. Гетману пришлось ограничиться встречей (на станции Скороходово, 3 ноября 1918 г.) с атаманом Красновым, которая конкретного результата для будущего не принесла. Хотя Краснов и был атаманом, провозгласившего себя независимым Дона, но эта независимость была "временная": сам Дон подчеркивал, что эта независимость только до восстановления, в той или иной форме, единой России. Ген. Краснов во время этого свидания открыто сказал, что пришло время и ему, и Скоропадскому, подумать о "завершении" их дела – о создании Единой России (поражение немцев уже было очевидностью). Носителем же идеи единой России была Добровольческая Армия и ее вождь – ген. Алексеев. Поэтому обсуждать будущее без Алексеева или его представителя не имело смысла. С Доном же, который, как и Украина, тогда "временно" ориентировался на немцев, и без того отношения были хорошие и осуществлялось сотрудничество, состоявшее главным образом в вывозе с Украины оружия на Дон (часть его шла и Добровольческой Армии). Спорные пограничные вопросы уладили немцы.

Связь с Кубанью

Отрицательное отношение к Скоропадскому Добровольческой Армии имело не только идейные, но и практическо-политические основания. Дело в том, что Гетман, подстрекаемый украинскими националистами, возымел желание распространить свою власть и на Кубань, где, как и на Украине, существовала группа самостийников, почти исключительно кубанцев-украинцев и социалистов, т.е. заклятых врагов Доброармии. С ними-то и поддерживало связь Гетманское правительство и оказывало им помощь, а своим генеральным консулом, на Кубань Гетман назначил социал-демократа Прокофия Понятенка, имевшего хорошие связи среди кубанских социалистов. Еще раньше, в конце мая, в Киеве побывала кубанская делегация, возглавляемая самостийником и социалистом Рябоволом, врагом Доброармии. Делегация была подчеркнуто-любезно принята Гетманом, который в ее честь устроил (3 июня) парадный обед, на котором присутствовал от немцев советник посольства граф Берхем и большинство гетманских министров. Рябовол поднял бокал за императора Вильгельма и имел длительный разговор с гр. Берхемом.

Как передает в своих воспоминаниях (стр. 196-198) тогдашний гетманский министр Дорошенко, миссией Рябовола было достигнуто тайное соглашение вести дело к соединению Кубани с Украиной, а также была оказана помощь деньгами для ведения агитации (деньги переданы через С. И. Эрастова) и оружием. Уже в июне было послано на Кубань 9.700 винтовок, 5.000.000 патронов и 50.000 артиллерийских снарядов. В июле были отправлены 3 снаряженные батареи, несколько сот пулеметов и много другого оружия (по данным Д. Дорошенко).

Но этим помощь Гетмана Кубани (точнее, кубанским врагам Доброармии) не ограничилась. Так как, как раз в это время Доброармия готовилась к занятию Кубани, которая тогда была под властью большевиков, было решено ее опередить соединенными силами украинского десанта и силами повстанцев, которые должны были поднять восстание к моменту его высадки. Для десанта была наметена дивизия ген. Натиева, расположенная в юго-восточной части Харьковской губернии. По плану, она должна была быть переброшена по железной дороге к Азовскому морю, для чего (после одобрения немцами) уже было отдано приказание стянуть части к местам погрузки. Но Доброармия опередила, Кубань была очищена без Рябовола и Скоропадского, а немцы запретили посылать десант.

Об этом плане руководство Доброармии, несомненно, было осведомлено. Сам министр Дорошенко, который с Гетманом и Рябоволом его вырабатывал, пишет (стр. 198), что план не был своевременно приведен в исполнение благодаря измене одного из "высоких чинов военного министерства", который был в сношениях с ген. Алексеевым и умышленно задерживал его выполнение.

Связь с Кубанью не прекращалась и после этой неудавшейся попытки объединения Украины и Кубани путем военной интервенции.

Министр Иностранных Дел Гетмана, Д. Дорошенко, в своей "Истории Украины" (том II, стр. 198-200) описывает посещение Киева Кубанской делегацией в октябре 1918 года. Делегации, которую возглавлял полк. Ткачев, был устроен торжественный прием у Гетмана (21 окт.), во время которого произносились речи в духе украинско-кубанского единства и братства, хотя слова "присоединение" или "слияние" сказаны не были.

Делегация провела в Киеве несколько недель и заключила с Украиной ряд договоров: о банковых и финансовых операциях, торговый, консульский, о мореплавании, железнодорожный, почтово-телеграфный и другие. Кроме того делегация добилась обещания ускорить отправку оружия с Украины на Кубань и увеличить его количество. С немцами та же делегация заключила в Киеве торговый договор.

В ответ Гетман послал на Кубань делегацию от Украины, во главе с полк. Боржинским, который и приветствовал Кубань в заседании Кубанской Рады (1-го ноября).

Наступившие вскоре события (восстание против Гетмана) прервали этот, налаженный было контакт между Украиной и Кубанью.

Отношение к Доброармии

Не удивительно, поэтому, что Доброармия осенью 1918 г. отклонила контакт со Скоропадским, который он стал искать уже в конце лета, когда начало определяться поражение Германии. К тому же Доброармия была отлично осведомлена о настроениях населения Украины вообще и о настроениях того офицерства, которое пребывало на Украине, в частности. Как на гетманской службе, так и вне ее – все оно тяготело к Доброармии, за малыми и редкими исключениями, и, при первом с ней соприкосновении, переходило на ее сторону.

Нужно удивляться, как не понимал этого Скоропадский и мог строить расчеты на верность тех кадров, которые ему удалось создать. Если их можно было считать надежными в борьбе с большевиками, то рассчитывать на их надежность при столкновении с Доброармией было, по меньшей мере, наивно. Широкие же народные массы были настроены, если не пробольшевистски, то почти все – антигетмански.

Гетман не мог этого не знать и должен был понимать, что его единственной опорой являются немцы и его судьба тесно связана с их судьбой. Другой опорой могло бы быть офицерство и антибольшевистски настроенные круги интеллигенции и зажиточных классов. Но препятствием к взаимопониманию и сотрудничеству являлось "украинство" Гетмана (от которого он не мог отказаться) и "единонеделимчество" этих кругов и офицерства. Третьей силой, и не малой, были те многие тысячи "хлеборобов" – зажиточных казаков и крестьян, которые выбирали Гетмана. Но, выбравши Гетмана, они считали свою миссию законченной и с головой ушли в свои хозяйства, отойдя от всякой активной политики. Какой-нибудь крепкой организации, способной к быстрым и решительным действиям и молниеносной мобилизации, Гетман создать из них не сумел. Он тратил силы и время на старания заполучить симпатии "сознательных украинцев", не желая понять всю безнадежность этих попыток и только раздражая ими тех, на кого бы мог действительно опереться.

Выброшенный волнами событий революционного времени на вершину власти, Скоропадский оказался в чуждой ему обстановке и принужден был заниматься тем, к чему не готовился и чего не знал. Качество хорошего придворного, не плохого кавалерийского генерала и образование, ограниченное Пажеским корпусом, были еще недостаточны для той ответственной роли, которую он принял на себя. И все его добрые намерения разбивались о непроницаемую стену тех сословных предрассудков, которыми в дореволюционное время правящая верхушка (аристократия и высшая бюрократия) были отделены от остальной России. Скоропадский, по происхождению, воспитанию и всей жизни принадлежал к этой верхушке и ему не легко было ориентироваться в новой и для него необычной обстановке. К тому же в личной жизни он был постоянно окружен, нахлынувшими из Петрограда, его старыми друзьями и родственниками-представителями царских придворных кругов, крайними реакционерами, старавшимися резиденцию Гетмана сделать копией царского дворца.

Нашептывания галичан-украинских монархистов об "украинской королевской короне", вероятно, тоже влияли на Скоропадского и толкали его искать сотрудничества с некоторыми галицийскими украинцами.

Все эти вместе взятые обстоятельства привели к тому, что более полугода, когда может быть можно было консолидировать антибольшевистские силы, были для этого дела потеряны. Как и его предок, Гетман Иван, Гетман Павло Скоропадский, хотя и был формальным "вождем", не смог сделаться и вождем фактическим и не сумел даже предвидеть и предусмотреть возможное развитие событий.

Деятельность противников Гетмана

Совсем по другому действовала другая сторона – сторонники Центральной Рады. Не покладая рук, работали они на подготовке свержения Гетмана и возвращения к власти своих партий. Пользуясь тем, что Гетман наивно верил в возможность сговора с ними и потому не предпринимал никаких репрессивных мер не только к второстепенным социалистическим деятелям, но даже и к их вождям, они организованно, планомерно и целеустремленно повели свою работу в разных направлениях.

Прежде всего, доносы немцам на Гетмана. Учитывая, что к обвинениям в реакционности социальных мероприятий Гетмана, немцы отнесутся с равнодушием (им нужно было продовольствие, а как оно добыто – их не интересовало), доносы (в виде разных деклараций, обращений, докладных записок) главный упор делали на "единонеделимчество" Гетмана и на его недостаточные меры к "украинизации". На немцев это действовало, ибо их целью было возможно скорее отделить Украину от общероссийской культуры. И они не раз обращали внимание Гетмана на этот вопрос.

В широких массах велась агитация против Гетмана за его социальные мероприятия и за многочисленные репрессии, в которых, большей частью, ни Гетман, ни Правительство были не виноваты.

Репрессии эти проводились, частично, немецкими местными властями по просьбе помещиков, требовавших восстановления разрушенных хозяйств, частично, группами "хлеборобов", мстивших социалистам за покушение на их собственность. Озлобление же этих последних было исключительное. Они "судили их своим судом" – шомполом и нагайкой. Уже в первые дни гетманства в Киеве стали известны случаи таких самосудов. Так, например, выследивши и поймавши, пытавшегося бежать (с 2 мешками бумажных денег), военного министра Центральной Рады Жуковского "гетманцы"-хлеборобы жестоко его выпороли. Таким же образом они расправились и с лидерами эсдеков, Мартосом и Левицким; с первым – в Киеве, а со вторым – в Переяславле. Пароход, шедший из Черкасс в Киев с делегатами на съезд эсеровской "Спiлки", еще не знавшими о гетманском перевороте, был захвачен отрядом "гетманцев"-хлеборобов – и все делегаты были выпороты, а пароход был возвращен назад. Подобных самочинных расправ было не мало, особенно, в первое время гетманства и все они приписывались и ставились в вину Правительству, давая богатый материал для пропаганды. Среди городского населения и интеллигенции общероссийских направлений велась пропаганда, обвинявшая Гетмана в "расчленительстве России" и в "службе немцам". Такого рода пропаганда находила отклик, не только у "левых", но и у "правых" – противников всяких "социализмов".

Лидер "правых", киевлянин, монархист – Шульгин и его единомышленники нападали на Гетмана, не менее ожесточенно, чем большевики и украинские социалисты. У них, как и у Гетмана, не хватало понимания, что все происходящее – это отдельные этапы революции чисто социальной. И, что разум и логика требуют от людей одного социального лагеря не вражды и злопыхательства, а самого тесного сотрудничества, которое, если бы оно было осуществлено, возможно, многое бы изменило в последующих событиях.

Но ни Гетман, ни Шульгин и "едицонеделимцы" не доросли до понимания момента и упустили возможность консолидировать все антисоциалистические силы, что объективно не было невозможным.

Зато отлично осмыслили сущность событий большевики и социалисты.

Харьковское Украинское Правительство (украинские большевики и "независимые" украинские эсдеки и украинские эсеры-"боротьбисты"), когда немцы оккупировали Украину, перекочевали в Москву и образовали там, в предвидении событий, "Украинский Повстанческий Народный Секретариат".

Под немецкой же оккупацией, украинские социалисты организационно оформилось в, уже упомянутый, "Украинский Национальный Союз", объединивший деятелей и сторонников Центральной Рады.

Несмотря на то, что всего несколько месяцев назад, в феврале 1918 г., Харьковское Правительство, занявши Киев, объявило всех деятелей бежавшей от них Центральной Рады "уголовными преступниками", они нашли с ними общий язык и вступили в контакт для совместной борьбы с гетманским режимом.

Сотрудничество с большевиками

Осуществить это сотрудничество было не трудно, ибо в Киеве все лето пребывала советская миссия для заключения мирного договора России с Самостийной Украинской Державой. Миссию эту возглавляли, хорошо известные на Украине, большевики Мануильский и Раковский, которые имели при себе много десятков "экспертов" по разным вопросам, пользовавшихся дипломатической неприкосновенностью.

И вот эти "уголовные преступники" – бывшие деятели Рады, – жаждавшие вернуться к власти, забыли совсем недавнюю вражду и к Харьковскому Правительству, и к "москалям", и обратились к ним за помощью. Как люди умные и дальновидные политики, большевики не только не оттолкнули протянутую им руку украинских социалистов, еще вчера обвинявших большевиков в разбойном нападении на Украину. Начались встречи и совещания о методах борьбы с режимом Гетмана.

Со стороны большевиков, вел переговоры, главным образом, Мануильский; со стороны украинцев – Винниченко и другие лидеры эсдеков и эсеров.

Интересные данные о характере этих переговоров, дает украинская сепаратистическая газета "Дiло" (февраль, 1925 г.), основываясь на статье X. Раковского: "Ильич и Украина", напечатанной в харьковской газете "Вiстi". Винниченко соглашался на советскую власть на Украине, при условии, чтобы ему дали полную волю в деле проведения украинизации.

"Точно так, как вы создали диктатуру рабочих и крестьян в России, так нам надо создать диктатуру украинского языка на Украине" – заявил Винниченко Раковскому и Мануильскому. Когда Раковский передал это Ленину, Ленин сказал: "Разумеется, дело не в языке. Мы согласны признать не один, а даже два украинских языка, но, что касается их советской платформы – они нас надуют".

Л. А. Конисский, сын писателя, бывший близким Винниченку, передавал любопытную подробность о мотивах требования "диктатуры украинского языка". Винниченко сказал ему: "лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме", и пояснил, что его, как писателя, русские "затирают".

Переговоры велись в кабинете гетманского заместителя министра финансов В. Мазуренко, который подробно рассказывает о них в своих воспоминаниях ("Черная Книга", 1925 г., стр. 277). А В. Винниченко (в т. III "Возрождения нации", стр. 158-159), передает, что Раковский и Манульский согласились поддержать готовящееся восстание, предлагали деньги и обязались признать такой строй, какой будет установлен после победы повстанцев.

Со стороны же украинских социалистов было дано обязательство легализации коммунистической партии на Украине.

Братание сторонников Центральной Рады с большевиками было известно немцам, как видно из сообщения австрийского представителя в Москве, фон-Паттерса, который сообщал (20 сент. 1918 г.), что большевики на Украине установили тесный контакт с эсерами, против которых борются у себя, и что они ведут совместную разлагательную работу на Украине. Несомненно, это было известно и Гетману, но он, оставаясь в наивной уверенности в возможность сговора с деятелями Рады, ничего не предпринимал.

Роль Уфимской Директории

Подрывная работа против Гетманского Правительства велась не только большевиками, украинскими социалистами и "правыми" уроженцами Украины, считавшими себя русскими, а потому ведшими пропаганду против "украинского" Гетмана. В ней принимала участие и Уфимская Директория (члены Всероссийского Учредительного Собрания). Об этом пишет в своих "воспоминациях" В. Станкевич (Берлин. 1920 г., стр. 324-325). Целью "левых" организаций было "передать власть в руки кругов, которые группировались вокруг "Союза Возрождения России", и должны были координировать свою деятельность с Уфимской Директорией". Заговорщики, были настолько уверены в своем успехе, что даже сами составили правительство, во главе с русским эсером – Одинцом, который во время Центральной Рады был министром "по русским делам" в Украинском Правительстве. К заговору было привлечено много военных, даже таких, которые служили на высоких постах в Украинской Армии. Они были связаны с агентами Антанты и работали на их субсидии, о чем свидетельствует и Деникин в своих "Очерках Русской Смуты" (т. 4 стр. 188).

* * *

Так разные группировки на Украине готовились к окончанию войны и тому ответственному моменту, который должен был наступить с поражением Центральных Держав, неизбежность которого к октябрю 1918 г. уже не вызывала сомнений.

В предвидении этих событий, еще в августе, "Украинский Национально-Державный Союз", переименовавшись в "Украинский Национальный Союз", начал собирать вокруг себя все оппозиционные Гетману силы, включая в себя не только организации чисто политические, но и множество бытовых и профессиональных, конечно, "левых" и "сознательных украинцев". В этом союзе, всем руководили бывшие деятели Ц. Рады – украинские эсдеки и эсеры.

К сентябрю Союз превратился в нечто подобное Совету Рабочих и Солдатских Депутатов в 1917 г. в Петрограде – в некоторое параллельное Правительство Украины или, во всяком случае, в организацию, на то претендующую. Гетман же очутился в положении Керенского. Копируя Керенского, он берет на себя инициативу, и 5 октября приглашает к себе для переговоров представителей Союза, не понимая, что это приглашение было его собственной капитуляцией. Как победители являются для переговоров представители Украинского Национального Союза, с В. Винниченком во главе, с готовым списком нового Правительства и вынуждают Гетмана согласиться на реконструкцию Правительства для усиления в нем числа "национально-сознательных" украинских деятелей, за что обещают всемерную поддержку Украинского Национального Союза.

Реконструкция Правительства

После почти трехнедельных переговоров, 24 октября, новое Правительство, под председательством Ф. Лизогуба, было сформировано и в него вошли 5 представителей Украинского Национального Союза, членов, более умеренных политических партий (эсеры и эсдеки своих представителей не дали). Это правительство было коалиционным. В нем, наряду с украинцами, декларировавшими самостийность, были и министры, отчетливо "единонеделимческого направления". Это были сторонники или ставленники очень влиятельного в то время "Объединения Деятелей Промышленности, Торговли и Финансов " (сокращенно "ПРОТОФИС"), стоявшего на умеренных "либерально-консервативных" позициях в вопросах социальных и единства России и российской культуры, в вопросе государственно-национальном.

Несмотря на то, что это Правительство было сформировано в результате переговоров с Украинским Национальным Союзом. Этот союз занял по отношению к нему открыто враждебную позицию. А председатель Союза Винниченко начал энергично подготовлять восстание, против того самого правительства, в составлении которого он сам принимал участие. Зная, что более умеренные группы Союза на восстание не пойдут, он делал это, не осведомляя все возглавление Союза, а только с группой единомышленников.

Сейчас же после своего сформирования, новое Правительство энергично приступило к конструктивной работе в разных областях жизни, а Гетман, особым обращением к населению Украины, призвал всех к поддержке Правительства в этот ответственный момент. По события быстро назревали в связи с поражением Германии и не дали времени для мирной конструктивной работы. На происходившем в октябре шестом Съезде Советов Троцкий охарактеризовал общую ситуацию такими словами: "немецкий милитаризм будет вынужден покинуть Украину, а на смену ему поспешит милитаризм англо-французский. Нам нужно продвинуться между немецким милитаризмом, который отходит, и англо-французским, который приближается... Нам нужно поддержать рабочих и крестьян Украины. На нашем южном фронте бьется, как в пульсе, судьба нашей власти" ("Известия ВЦИК-а", №245; 1918 г.)

Троцкий правильно оцепил обстановку. Если бы девять богатейших губерний, составлявших Украину, с налаженной жизнью и запасами продовольствия, без потрясений оказались во власти общероссийских антибольшевистских сил, для большевистской власти это было бы началом конца, вероятно, очень скорого. Доброармия получила бы огромные пополнения на Украине и свое наступление на Москву могла бы повести не с далекой Кубани, а с границ Курской и Орловской губерний. Никогда большевистская власть не была в более опасном положении, чем в ноябре 1918 г.

Украинские социалисты спасают большевизм

Но ее спасли украинцы, поднявши восстание против Гетманской власти.

Точнее, украинские социалисты, которые, совместно с большевиками, в призрачной надежде захватить власть на Украине в свои руки, фактически, без боя передали ее большевикам. События разворачивались следующим образом.

Грамота о федерации

Понимая, что поражение Германии повлечет за собою увод ее войск с Украины и зная общероссийские настроении, как подавляющей части антибольшевистски на строенных кругов украинского населения, так и Антанты победительницы, Гетман делает крутой поворот своей политики, и 14 ноября выпускает Грамоту о федерации Украины с Россией. Этим он надеялся привлечь для сохранения порядка на Украине те силы, которые раньше отказывали ему в поддержке из-за его "украинизации" и самостийничества. Но его Грамота была встречена холодно. Все были под обаянием победы Антанты, верили в ее силы и желание восстановить Россию и никакой необходимости в поддержке вчерашнего самостийника – Скоропадского не видели.

Новое правительство

Одновременно с Грамотой, Гетман переменил правительство, поставивши во главе его Гербеля – опытного крупного администратора дореволюционной России, человека общероссийских настроений, которого всемерно поддерживал "ПРОТОФИС". Из видных украинцев в новое правительство вошел В.П. Науменко, заслуженный украинский национально-культурный деятель, быв. редактор "Киевской Старины".

Восстание против Гетмана

Почти одновременно (несколько раньше) было объявлено от имени Украинского Национального Союза восстание против гетманской власти.

Сепаратисты-социалисты объясняют, что причиной восстания был отказ Гетмана от самостийности и провозглашение федерации с Россией. Но их документировано опровергает, тоже сепаратист, но не социалист, украинский историк Д. Дорошенко, основываясь на ряде печатных источников: Назарук "Год на Великой Украине" (Вена, 1920 г., стр. 12); Крезуб – "Лiт. Наук. Вiстн." 1928 г. стр. 315); Лещенко – календарь "Днiпро" (Львов, 1923 г. стр. 10) и других.

Выборы Директории в числе пяти лиц (Винниченко, Петлюра, Макаренко, Андриевский, Швец) были произведены на тайном заседании заговорщиков, в здании Министерства Путей Сообщения, 14 ноября (по нов. ст.), когда заговорщики еще ничего не знали о гетманской Грамоте о федерации. Автор воспоминаний (Лещенко), участник заседания, это особенно подчеркивает. Съезд же руководителей восстания в Белую Церковь, откуда оно было объявлено, начался несколькими днями раньше. Так Петлюра, Швец и Андриев-1-кпй уже в ночь с 12 на 13 ноября были в Белой Церкви, что подтверждают многочисленные украинские мемуаристы.

Зная это, есть все основания с достоверностью утверждать, что восстание не было в причинной связи с Грамотой о федерации. Причину его, если не с достоверностью, то, с большой степенью вероятности, надо искать: в переговорах Винниченко с Раковским и Мануильским, о которых было упомянуто выше; в приведенной выдержке из речи Троцкого на 6-ом Съезде Советов и в неукротимом желании украинских социалистов захватить власть над Украиной в свои руки.

В конечном же результате, как известно, Украина оказалась во власти большевиков, которые не оказались неблагодарными к украинским социалистам и всем принимавшим участие в восстании против Гетмана. Чтобы убедиться в этом, достаточно просмотреть отчеты о суде над деятелями Центр. Рады, происходившем, после окончательного захвата на Украине власти большевиками, в Киеве, в 1921 г. Исключительно легкие приговоры и скорая амнистия для одних и полное оправдание для других – были благодарностью большевиков за помощь в деле установления на Украине советской власти. То, что помощь эта, вероятно, была несознательной (благодаря непониманию и некультурности большинства украинских социалистических вождей), дела не меняет и помощь не перестает быть помощью. В том же, что участие в противогетманском восстании выдвигалось защитой, как "смягчающее вину обстоятельство", можно убедиться из отчетов о суде над деятелями Центральной Рады, в мае 1921 г. В то время, как участников белого движения, не только руководителей, но и обычных (рядовых) офицеров и добровольцев, расстреливали, – даже Председателя того украинского правительства, которое привело немцев на Украину, (Голубовича), приговорили только к 3 годам заключения, а затем до истечения срока амнистировали.