Текст книги "Неизвращенная история Украины-Руси (Том 2)"

Автор книги: Андрей Дикий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Подготовка переворота

Между тем, "Украинская Народная Громада", по соглашению с немцами и с "Союзом Земельных Собственников", подготовляла свержение Центральной Рады, которая усиленно занималась подготовкой к созыву Украинского Учредительного Собрания, наметив его на 12 мая.

Члены Правительства чувствовали, что над их головой собираются тучи и приписывали это деятельности "контрреволюционеров", которые интригуют и настраивают против них и Рады немцев. Для того, чтобы парализовать эту деятельность, как передает в своих воспоминаниях тогдашний министр П. Христюк ("Украинская Революция" том 2, стр. 166), было решено арестовать этих "контрреволюционеров".

Но почему-то арестовали не всех, а только одного – киевского банкира, еврея Доброго – и то каким то необычным способом, его украли и увезли в Харьков, придав этому похищению характер деятельности какой то "частной организации". Шум около этого похищения поднялся не малый, а Правительство на все запросы и родственников, и немцев отговаривалось незнанием и обещанием дело расследовать.

Тогда немцы взялись за дело сани, нашли Доброго и установил виновников. Одновременно с поисками Доброго, немцы, видя всю безнадежность наладить сотрудничество с Центральной Радой, приняли ряд подготовительных мер на случай ее принудительной ликвидации.

25 апреля фельдмаршал Айхгорн издал следующий приказ:

"Безответственные личности и союзы пытаются терроризировать население. Против всякого закона и права они производят аресты, чтобы запугать тех, кто, в интересах родного края и новосозданного государства, готовы работать совместно с Германией. Где пребывают немецкие войска, там я не допущу никаких беззаконных действий. Поэтому я приказываю принять особые меры для охраны города Киева и немедленно отдавать под суд всех тех, кто совершает противозаконные действия. Я приказываю:

1.  – Все проступки против общественного порядка, все уголовные преступления против немецких и союзных войск, как и против всех лиц, которые к ним принадлежат, подлежат исключительно чрезвычайному немецкому военному суду.

2.  – Всякое нарушение общественного покоя, особенно уличные сборища запрещаются.

3.  – Запрещается также всякая попытка нарушить спокойствие или общественную безопасность устной агитацией, в печати или каким другим способом. Газеты, виновные в таких проступках, будут немедленно закрыты.

4.  – Украинские судебные установления продолжают свою деятельность, поскольку уголовные проступки не подлежат наказанию по статье 1-ой.

Этот приказ вступает в силу немедленно по его опубликовании. Опубликование производить путем расклейки этого приказа".

Разоружение синежупанников

А на следующий день, 26 апреля, немцы разоружили дивизию "синежупанников", составленную в Германии из военнопленных и окончательно разложившуюся по прибытии в Киев, под влиянием как социалистической пропаганды Рады, так и, еще больше, в результате деятельности большевистских агитаторов. То же самое было сделано с, находившейся в Ковеле, дивизией "серожупанников". По заявлению тогдашнего военного министра Жуковского, это было сделано с его ведома и согласия.

27 апреля собралась для очередного законодательства "Малая Рада" и занялась вопросом конституции Украины, после чего премьер Голубович сделал доклад о приказе Айхгорна и о разоружении украинских частей. Дебаты по докладу были перенесены на следующий день.

28 апреля все лидеры Центральной Рады выступили с резкими осуждениями действий немцев на Украине. В самый разгар дебатов в зал заседания вошел немецкий лейтенант с несколькими солдатами и громко крикнул по-русски: "именем немецкого правительства приказываю вам всем поднять руки вверх". При гробовом молчании, без слов протеста, все "вожди" встали и подняли руки. Один только Грушевский продолжал сидеть, а лейтенант, видя это неисполнение своего приказа, ничего не предпринял. Впоследствии это поведение Грушевского киевляне объясняли тем, что он был заранее осведомлен немцами, а лейтенант имел соответствующие инструкции. Конечно, документально доказать это невозможно, но, с другой стороны совершенно непонятно, как мог немецкий лейтенант допустить демонстративное неисполнение своего приказания, отданного при исполнении служебных обязанностей. Сепаратисты этот щекотливый вопрос обходят молчанием.

Конец Центральной Рады

Лейтенант потребовал чтобы ему указали министров: внутренних дел Ткаченка, военного – Жуковского, иностранных дел – Любинского, земледелия Ковалевского и высшего чиновника, министерства внутренних дел – Гаевского. В зале оказались только Любинский и Гаевский, которые были немедленно арестованы и уведены.

Затем участники заседания были проверены, обысканы и им было разрешено опустить руки. Немцы удалились. Удалились и "вожди", не продолжая заседания.

Собрались они на следующий день. Молча, без дебатов, выслушали они сообщение Грушевского о том, что он заявил немецкому командованию протест и потребовал возвращения отобранных бумаг, часть которых уже была возвращена, но он не уверен что все.

Затем занялись законодательством: в этот день Рада приняла проект основного закона (Конституции) Украинской Народной Республики, единогласно изменила "земельный закон" – вместо социализации земли признала частную на нее собственность, – причем до 30 десятин не подлежало отчуждению, наконец, выбрала Грушевского Президентом Украинской Народной Республики. На этом заседании министры: земледелия, военный и внутренних дел не присутствовали, так как скрывались от ареста немцами, которого случайно избежали накануне. Впоследствии Жуковский и Ковалевский были арестованы, а Ткаченко где то скрывался до конца года.

Много лет спустя один из свидетелей заседаний Рады 28 и 29 апреля 1918 года говорил: "стыдно было за свой народ при виде того как его "вожди", все эти самоуверенные юноши и полуграмотные "диячи", с поднятыми руками стояли перед немецким лейтенантом, соцстрахом ожидая, что будет дальше... Как провинившиеся дети перед строгим учителем. Еще стыднее было на следующий день, когда они единогласно принимали земельный закон с отказом от социализации земли, в спасительности которой они уверяли весь народ. Когда же они лгали? Раньше или сегодня? Где их идейность, их принципиальность? Все улетучилось от окрика лейтенанта... 28 апреля я убедился в их: трусости, 29 апреля – в их беспринципности".

Хлеборобами Конгресс и выборы Гетмана

Пока Рада принимала новые законы и выбирала Президента Украины, в тот самый день, собрался в Киеве "Хлеборобский Конгресс", организованный "Украинской Народной Громадой" и "Союзом Земельных Собственников".

На Конгресс прибыло 6.432 полномочных представителя со всей Украины. Это были почти исключительно зажиточные крестьяне – люди физического труда. Все они в той или иной мере пострадали материально от социалистических опытов Центральной Рады и деятельности "Земельных Комитетов" и были ярыми антисоциалистами. На Конгресс ехали с твердым намерением "завести порядок" и обеспечить свое имущество от покушений социалистов. Среди делегатов было много молодежи – сыновей хлеборобов, которые были настроены не только непримиримо, но и агрессивно. Процент крупных землевладельцев был незначителен и они терялись в общей массе хлеборобов, большинство которых было в национальных костюмах. Кое-где виднелись "вольные казаки" в живописных старинных казацких жупанах с кривыми саблями на боку.

Конгресс состоялся в самом большом помещении в Киеве – в цирке на Николаевской улице, в котором не могли разместиться все участники, так что многие стояли в проходах и на улице.

После ряда докладов и речей, с резкой критикой Центральной Рады и требованием положить конец анархии, было предложено выбрать Гетмана. Предложение было восторженно принято всеми присутствовавшими и Гетманом были провозглашен генерал Павел Скоропадский, который обратился к Конгрессу со следующими словами: "Господа! Я благодарю вас за то, что вы мне доверили власть. Не для собственной корысти я беру на себя бремя временной власти. Вы сами знаете, что везде ширится анархия и что только твердая власть может завести порядок. На вас, хлеборобы, и на зажиточные круги населения я буду опираться и молю Бога, чтобы Он дал нам силы и твердости спасти Украину".

В 3 часа дня Конгресс закончился, а в 4 часа все его участники собрались на Софийской площади на молебен. Перед молебном на площади, в Софийском соборе, епископ Никодим благословил и миропомазал Гетмана, а затем начался молебен.

Во время молебна на той же Владимирской улице в своем здании заседала Центральная Рада и принимала новые законы.

Еще до окончания Конгресса, хорошо организованные генералом Дашкевичем-Горбацким, отряды "гетьманцев" с молниеносной быстротой приступили к занятию правительственных зданий и учреждений. Нигде никто не оказал никакого сопротивления. Конный отряд охраны Центральной Рады под командой полковника Аркаса в полном составе перешел на сторону Гетмана. Только галичане – "сечевые стрельцы" сделали попытку защищать Центральную Раду и при этом убили трех "гетьманцев", но их сопротивление было легко сломлено, и вечером их командир – Коновалец явился к Гетману и предложил ему свои услуги. Но "сечевые стрельцы" под влиянием социалистической пропаганды колебались и поэтому были немедленно разоружены и распущены. Распущена была и Центральная Рада без всяких указов и церемоний: просто, небольшой отряд "гетьманцев" без всяких физических насилий выгнал их из здания и отпустил всех членов на все четыре стороны, чем члены Рады были удивлены и обрадованы, ибо пускались слухи что "гетьманцы" собираются с ними расправиться и всех поголовно перепороть. Незадачливые "вожди" рассеялись в разных направлениях. 30 апреля открылась новая страница истории Украины Гетманство Павла Скоропадского.

Переворот прошел без какого либо участия немцев, но, конечно, с их ведома и согласия. Вся подготовительная к перевороту работа, которую проводила "Украинская Народная Громада" не была тайной для немцев, но они предпочли сами активно не выступать, ибо были уверены в успехе переворота и знали о полном отсутствии у Центральной Рады каких либо реальных сил, на которые она может опереться.

И они не ошиблись. Никто не пожелал выступать на ее защиту, даже ее собственная охрана. Наоборот, весть о ликвидации Рады вызвала в Киеве всеобщую радость. Радовались не только "правые" и зажиточные, но и "левые", пробольшевистские элементы, которые со злорадством приняли известие о падении тех, кто не имея поддержки в народе, обратился за помощью к немцам.

ГЕТМАН СКОРОПАДСКИЙ

(29 апреля – 13 декабря 1918 г.)

Гетманское Правительство

После успешного переворота перед Гетманом встал вопрос о сформировании Правительства. Его состав был намечен еще до переворота, но не окончательно. Временным премьером был назначен Н. Сахно-Устимович, который и повел переговоры с разными лицами и группами. Совпавший с "Хлеборобским Конгрессом" "Съезд Хлеборобов-Демократов" – третьей антисоциалистической группы: на Украине – к перевороту отнесся положительно, но желал, чтобы было налажено сотрудничество с партиями и группами Центральной Рады, вынеся в то же время постановление е требованием: роспуска "земельных комитетов", возвращения собственникам "разграбленного имущества", перевыборов земств, признания недействительными выборов в Украинское Учредительное Собрание.

Кроме того этот Съезд подчеркнул свое желание, чтобы новое правительство в своей деятельности опиралось прежде всего на "национально сознательных" украинцев, которые в своей прежней деятельности показали "верность украинской национально-государственной идее". Это последнее пожелание носило платонический характер, ибо, и действительности, тогда таких людей не было. Вынесено оно но предложению небольшой группы интеллигентов – членом съезда, которые, надо полагать, именно себя считали обладателями этих качеств.

В то время как основная масса членов партии и Съезда Хлеборобов-Демократов были настроены агрессивно-антисоциалистически (многие из них принимали участие в выборе Гетмана) и выносила выше приведенные антисоциалистические резолюции, в которых социализированная земля называется "разграбленным имуществом", некоторая часть ее лидеров не могла еще решиться стать на отчетливо антисоциалистические позиции и решительно порвать с деятелями Центральной Рады. Это и послужило препятствием к тому, чтобы партия приняла участие в Гетманском Правительстве, разогнавшем Раду.

Социалисты – федералисты (эсеры), к которым обратился Устимович с предложением вступить в правительство, заняли неопределенную позицию и попросили "подождать". А тем временем собрали совместное совещание с эсерами, эсдеками и социалистами самостийниками на котором, вместо ответа Гетману, решили обратиться к немцам с рядом предложений, по их мнению, "конструктивных" и "реальных", поставивши ряд своих "условий", сводившихся по существу к продолжению политики Центральной Рады, как в социальном, так и в национальном вопросе, правда, в смягченной или замаскированной форме.

Генерал Гренер категорически отверг план и "условия" объединенных социалистов, "сказавши, что уже "поздно", надо было думать об этом раньше. Гетмана признала Германия – и он останется. Это не значит, однако, что немцы отвергают возможность сотрудничества с социалистами. Оно даже желательно сказал Гренер – но при одном непременном условии: чтобы они были "благоразумны". Социалисты ушли, совещались два дня и подали генералу Гренеру новый проект, но генерал и его не признал "благоразумным". На этой попытке сотрудничество с социалистами закончилось.

"Не без едкости генерал Гренер спросил нас во время этого свидания, почему же не нашлось никого, кто бы выступил в защиту Рады? Ведь вы знаете, что в конфликте между социалистической Радой и несоциалистическими украинцами мы были нейтральны", – сказал генерал. "Не можете ли вы мне объяснить почему вас никто не поддержал, ни в феврале, когда вы обратились к нам за помощью, ни во время гетманского переворота?" – продолжал Гренер.

Мы молчали..." (Так рассказывал член делегации к немцам А. Андриевский). А украинский историк Д. Дорошенко об этой просьбе социалистов к немцам вмешаться во внутренние дела Украины пишет: "сами выбравши представителя немецкой военной власти арбитром во внутренних украинских делах, уверяют его все время, что только они являются представителями украинской общественности и даже всей украинской народности. Говоря все время, как об "украинцах", только о социалистах и противопоставляя им, как "неукраинцев" всех других украинцев не-социалистов, они тем самым убеждали немцев, что "украинство" есть не больше, как партия, как секта. В то время как тысячи хлеборобов, промышленников, торговцев выступали на съездах как украинцы, во имя интересов Украины, кучка социалистической интеллигенции только себе самой присваивала монополию представлять украинскую общественность и весь украинский народ" ("История Украины" том 2, стр. 59).

Немецкие газеты писали о "просьбе социалистов, чтобы немцы помогли им принять участие в правительстве"... и о том, что "практически их сотрудничество не имеет значения, ибо они составляют очень маленькую партию" ("Берихт" от 18-го мая 1918 года).

Потеряв всякую надежду сговориться с украинскими политическими партиями, Гетман сам составил (4-го мая) правительство во главе с Ф. А. Лизогубом, Председателем Полтавского земства. Состав правительства был определенно антисоциалистический, но далеко не "антиукраинский", как утверждали оставшиеся за бортом социалисты. Наличие в числе министров известных украинских деятелей Василенка и Дорошенка, равно как и тот факт, что все министры (кроме одного) были уроженцы Украины, широко известные своей общественной, культурной или промышленной деятельностью, опровергает это утверждение социалистов.

Гетман Скоропадский

Сам Гетман Скоропадский был потомком брата Гетмана Ивана Скоропадского, сменившего в 1708 году Мазепу. Богатый помещик, воспитанный в Петербурге, женатый на дочери крупного русского сановника – Дурново, генерал царской свиты и командир аристократического гвардейского полка, он, конечно, не был "украинцем" в социалистическом понимании этого слова. Но он был украинцем по рождению, происхождению и своим украинским симпатиям. Среди украинских помещиков, потомков казацкой старшины, было не мало воспринявших общероссийскую культуру, но не забывавших и своей Украины, ее истории, языка, культуры. Они гармонически совмещали в себе патриотизм свой, украинский, с патриотизмом общероссийским. Одним из таких был Павел Петрович Скоропадский. С началом революции, когда был поставлен во всей его широте "украинский вопрос", Скоропадский начинает выступать как украинец: украинизирует свой 34-ый корпус, которым он командовал, борется всемерно с разложением армии; позднее возглавляет "Вольное Казачество" в надежде, что оно сдержит надвигающуюся анархию. Когда же волна большевизма захлестнула всю Украину, ему ничего не оставалось делать, как скрываться, как от большевиков, так и от украинских социалистов, подозревавших его в намерении захватить власть. Только приход немцев дал ему возможность выступить открыто. Большинство его министров были люди не партийные, а просто специалисты в своей области, с большими знаниями и стажем. Весь кабинет можно охарактеризовать как умеренно-консервативный в вопросах социальных; высоко культурный по своему составу; несомненно "украинофильский" по своим национальным устремлениям, а вовсе не "русский-черносотенный-антиукраинский" как утверждали и утверждают сторонники Центральной Рады.

Политика Гетмана

Положение Гетмана и его правительства было не легкое. Прежде всего надо было считаться с немцами и их требованиями возможно большего количества продовольствия. Получить же его можно было преимущественно от помещиков и зажиточных крестьян. Поэтому приходилось делать ставку на них и принимать меры к скорейшему восстановлению крупных хозяйств, не останавливаясь перед самыми крутыми мерами. Меры эти были крайне непопулярны в широких крестьянских массах и порождали среди них пробольшевистские настроения. Но правительство было бессильно бороться и против немцев, и против своих же сторонников – помещиков и хлеборобов, которые, нередко самолично, а иногда с помощью немецких отрядов, возвращали разграбленное имущество и жестоко расправлялись с виновниками, чаще всего путем физического наказания (порки шомполами). На этой почве спорадически вспыхивали крестьянские восстания, иногда очень крупные. Так, в середине лета было крупное восстание в районах Таращи, Сквиры, Звенигородки. Разгромленные немцами, несколько тысяч повстанцев отступили на восток, переправились через Днепр, ушли за советскую границу и положили основание известным Таращанской и Богунской украинским красным дивизиям, которые формировались в северных уездах Черниговской губернии, отошедших к большевикам. На юго-востоке появились и начали расти неуловимые партизанские отряды Махно..

Правительственная полиция – "Державная Варта" (стража) с трудом поддерживала относительный порядок. В ее составе было не мало хлеборобов, которые мстили и жестоко расправлялись с теми, которые во время Рады и большевиков нанесли им ущерб. Но все же, конечно, благодаря присутствую немцев, хозяйственная жизнь быстро налаживалась и в селах было видимое "успокоение". Снабжение городов шло бесперебойно и никаких продовольственных затруднений не ощущалось.

Если в селах Гетманское Правительство имело не мало активных сторонников – зажиточных крестьян – хлеборобов и помещиков, то в городах дело обстояло значительно хуже. Здесь мотив был не социальный, как в селах, а преимущественно политический и национальный. "Левые" украинцы были сторонники большевиков или социалистов; "правых" украинцев почти не существовало. Подавляющее большинство городского населения, как упоминалось раньше, было настроений общероссийских, а потому было враждебно Правительству, не будучи согласным с ним в вопросе самостийности Украины и проводимой украинизации в администрации и в культурной жизни. В этом были единодушны и "левые", начиная с большевиков, и "правые", кончая монархистами. Только немногие понимали то положение, в котором находился Гетман, который свою "украинизацию" должен был проводить под давлением немцев, и оказывали ему поддержку, считая все это "временным" и веря в скорое падение большевизма и возрождение России.

В таких условиях не легко было создавать новое государство и административный аппарат. К тому же для этого не было нужных сил. Культурная часть населения, из которой во всех государствах пополняется аппарат власти была настроений общероссийских и не признавала всерьез Украину, как государство; поэтому и государственных чиновников из ее среды нельзя было считать надежными. И к тому же, как правило, она, хотя и владела разговорным украинским языком, но в степени недостаточной для работы в учреждениях.

Украинизация

Еще хуже дело обстояло с "украинизацией". Немногочисленные лица, которые бы и могли ее проводить, так называемые "сознательные украинцы" были, во-первых, слишком молоды или малокультурны, а во-вторых, почти поголовно, социалисты.

Ко всему этому надо добавить, что еще длилась мировая война и все понимали что судьба Украины зависит от ее исхода.

Все эти обстоятельства, которые, конечно, отлично понимали Гетман и Правительство, все же не парализовали их волю и они пытались наладить порядок, что им в значительной степени и удалось осуществить, несмотря на саботаж многих групп населения. Особенно сильно ощущался этот саботаж в различных государственных учреждения, которые за время Рады были наводнены ее сторонниками, от которых требовалось "сознательное украинство" и принадлежность к эсерам или эсдекам. Образование, опыт, знание играли роль второстепенную. Если министрами могли быть студенты, недоучившиеся семинаристы или люди с низшим образованием (например, министр Барановский окончил только сельскую школу), то тем легче могли при Раде занять высшие административные и общественные посты разные "национально-сознательные" украинцы, партийные и кооперативные "дичяи". Всех их в первое время оставили на своих местах. Но когда гетманские министры потребовали работы и, убедившись в их малокультурности и полной непригодности, начали их замещать специалистами, они усмотрели в этом "антиукраинство" и повели против Правительства ожесточенную агитацию.

В течение мая в Киеве состоялись съезды, как легальные, так и нелегальные, разных партий, как социалистических, так и несоциалистических. Все они стали на отрицательную позицию по отношению к Гетману и его Правительству. Только "кадеты" (общероссийская партия) отнеслись к гетманскому режиму благожелательно. Эта наиболее культурная общероссийская партия не препятствовала ряду своих членов даже занять у Гетмана министерские посты (Василенко, Ржепецкий).

Украинский Национально-Державный Союз

Украинские же социалисты-шовинисты всех оттенков повели с Гетманом непримиримую борьбу и для руководства этой борьбой создали полулегальный "Украинский Национально-Державный Союз", в который вошли следующий партии и организации: социалисты-самостийники, социалисты-федералисты, украинская трудовая партия, хлеборобы-демократы, социал-революционеры, социал-демократы, "Совет Железнодорожников" и "Почтово-телеграфный Союз". Как видно из перечня, это были фактически все партии.

Этот Союз сразу же повел работу в двух направлениях: пропаганда (устная и печатная) среди населения Украины и гетманского административного аппарата и жалобы и доносы немцам с обвинениями в "москвофильстве". А С. Петлюра кроме того обратился с длиннейшим меморандумом к немецкому послу Муму и дипломатам государств, признавших Украину.

Гетманское правительство боролось с этим путем репрессий: запрещением газет, брошюр, арестами. Немцы избегали вмешиваться во внутреннюю украинскую склоку и интересовались только продовольствием и внешним порядком, для поддержания которого давали свою вооруженную силу.

В результате, внешне все выглядело хорошо, везде был порядок и Украина летом 1918 года была краем, куда устремлялись все, кто мог выехать из Петрограда и Москвы: аристократия, крупная буржуазия, представители культуры и искусства. "Вся Россия собралась в Киеве" – доброжелательно-шутливо говорили коренные жители Киева, в котором жизнь била ключей. Пока были немцы и пока они были сильны, Гетман мог быть спокоен, несмотря на все козни его противников.

Акты саботажа

Не имея возможности что либо сделать путем пропаганды, противники Гетмана прибегали к террору и к актам саботажа. 6-го июня в Киеве произошел взрыв на Зверинце, при чем было 200 людей погибших, 1000 раненых и свыше 10.000 осталось без крова. Неделю спустя – огромный пожар на Подоле– сгорели огромные склады дров и несколько десятков домов. В июле – страшный взрыв в Одессе, сопровождавшийся многочисленными жертвами. Наконец, убийство немецкого фельдмаршала фон-Айхгорна в Киеве 30 июля 1918 года.

По словам украинского историка Дорошенка, "общественное мнение было твердо уверено что акты сабтажа – дело рук Антанты и их сторонников". В подтверждение этого мнения Дорошенко приводит ряд косвенных доказательств. Но точных данных о том, кто произвел эти акты саботажа до сих пор нигде не опубликованы.

Зато об убийстве Айхгорна есть совершенно точные данные, что оно было организовано партией социалистов-революционеров. Инициатором был Ц. К. русских эсеров, который действовал в контакте с украинскими эсерами. В Москве был убит посол Германии Мирбах, а на Украине должны были быть убиты Айхгорн и Скоропадский. Но покушение на Скоропадского им не удалось осуществить благодаря своевременно принятым мерам предосторожности. Обо всем этом подробно рассказывает в своих воспоминаниях участница покушения на Айхгорна Н. Каховская. Она была арестована, но потом выпущена после падения Гетмана, сменившей его, Директорией. ("Пути революции", Берлин, 1923 г.)

Вес эти события волновали население Украины, но все же до самой осени жизнь, в общем, протекала мирно и административный аппарат, имея за своей спиной немцев, поддерживал порядок и безопасность.

Создание Украинской Армии

Попытки Гетмана сформировать Украинскую Армию натолкнулись на много затруднений. Создание сильной Украинской Армии не входило в планы немцев, ибо они знали настроения населения Украины и никакой уверенности в пронемецких настроениях этой армии у них не было. Поэтому они, соглашаясь с предлагаемыми им проектами и планами, дело их осуществления всячески оттягивали.

С другой стороны, для Гетманского Правительства не были секретом, как пробольшевистские настроения широких крестьянских и рабочих масс, откуда надо было брать рекрутов, так и "единонеделимческие" прорусские настроения подавляющего большинства офицеров, даже прирожденных украинцев.

Создавать в таких условиях армию Самостийной Украины было не легко. Учитывая все это и детально разработавши план создания армии в 8 корпусов, Гетман дальше сформирования офицерских, а частично и унтер-офицерских кадров не пошел, все время, по настоянию немцев, откладывая призыв рекрутов. Созданные кадры были настроены безусловно антибольшевистски, но нельзя сказать, чтобы настроение этих кадров было и украинско-самостийническое. Далее в единственной воинской части, сформированной после прихода немцев еще при Центральной Раде в дивизии генерала Натиева преобладали настроения общероссийские.

Сформированные же из пленных две дивизии – "синежупанпиков" и "серожупанников", как упомянуто выше, немцы были принуждены разоружить и распустить по домам, ввиду их разложения. То же самое было сделано и с "сечевыми стрельцами" – галичанами, опорой Центральной Рады.

В деле создания вооруженной силы Гетману пришлось все начинать сначала.

Прежде всего была создана гетманская гвардия – "сердюцкая дивизия", которая была укомплектована из сыновей зажиточных "хлеборобов" – сторонников Гетмана. Затем в каждом "повете" (так были переименованы уезды), были созданы отряды милиции "державной варты" в 100 и больше человек для поддержания порядка. "Варта" пополнялась из проверенных антисоциалистов, преимущественно из хлеборобских семейств. Кроме того, как уже упомянуто, были сформированы кадры корпусов, дивизий и полков, разбросанные по всей Украине, а также военные училища и унтер-офицерские школы.

В результате всех этих мероприятий, к концу осени считалось около 60.000 человек вооруженных сил Украинской Державы. Но больше половины их были нестроевые – штабы и центральные и хозяйственные учреждения, а остальные были разбросаны по всей Украине. Поэтому, когда в ноябре вспыхнуло антигетманское восстание, эти силы не могли его подавить.

Земельный вопрос

В основном вопросе того времени -в земельном вопросе Гетманское Правительство было связано, как требованиями немцев, так и настроениями тех кругов, которые Гетмана выбрали. Провозгласив принцип частной собственности на землю и восстановивши прежние земельные отношения, нередко путем очень крутых мер, Гетманское Правительство отнюдь не считало, что эти земельные взаимоотношения должны остаться и на будущее. Наоборот, вопрос земельной реформы считался важнейшим вопросом для установления социального мира на Украине и подготовкой к ней Правительство занималось с большой энергией.

В основу этой реформы было положено начало ликвидации крупного землевладения и создание крепкого, зажиточного крестьянства, как социальной базы государства. Намечалось путем Земельного Банка принудительно откупать от крупных землевладельцев все количества земли, превышающие 25 десятин и передать землю в собственность земледельцам с долгосрочной льготной выплатой за эту землю не непосредственно бывшим владельцам, а Земельному Банку. Максимум был определен в 25 десятин, но для хозяйств, представлявших из себя сельскохозяйственную культурную ценность (семенных, племенных, образцовых) максимум мог быть повышен до 200 десятин.

Министр Земледелия Колокольцов, известный земский деятель и образцовый хозяин Харьковской губернии, старательно подготовлял проект земельной реформы, но окончательное ее завершение в виде законопроекта принадлежит, сменившему его, В. Леонтовичу, одному из лучших хозяев Полтавской губернии. В своем проекте Леонтович сочетал раньше существовавшие формы землепользования с проведением аграрной реформы. Это сочетание заключалось в следующем: по установившемуся на Украине обычаю, малоземельный крестьянин брал землю у крупного землевладельца (помещика или казака) "с половины": за пользование землей он отдавал ее владельцу половину урожая. Согласно законопроекту, крестьянин, получивший отчужденную от крупного землевладельца землю, делался "половинщике::" Государства, которому в течение ряда лет (не более 15) сдавал половину урожая. По истечении этого срока земля делалась его полной собственностью. А землевладелец сразу же при отчуждении получал полную рыночную стоимость, но не наличными деньгами, а "земельными облигациями", приносившими известный доход, обеспеченными государством и постепенно выплачиваемым с доходов от продажи той половины урожая, которую сдавал государству получивший землю крестьянин.