Текст книги "Дело чести (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Генерал от кавалерии Яков Григорьевич Жилинский, начальник Его императорского Величества личной Канцелярии, принял Белоусова – младшего незамедлительно, так как понимал, что по пустякам, свеженазначенный заместитель начальника Охранной Стражи, беспокоить не будет.

– Николай Александрович. – Жилинский встретил молодого Белоусова почти у самых дверей, что было знаком глубочайшего расположения, и усадил его на гостевой диван.

Но Николай не расслаблялся, и присев на самый краешек, начал излагать свои соображения по устройству штаба Охранных Войск.

– Понимаете, ваше превосходительство, получается так, что все силы наши будут распылены тонким слоем по всей России, и управлять ими мы сможем лишь по телефону, радио и курьерами. И в таком разрезе, нужно отдавать половину третьего этажа под узел связи, оставшуюся половину под обеспечение, да выкупать ближайшие земельные участки, под автопарк, склады оперативного хранения, и оружейные склады…

Жилинский слушал Белоусова, и признавая правоту молодого генерала, удивлялся тому, что государь, словно зная, что тот кинется всё переделывать, повелел выделить из личного фонда десять миллионов рублей, на всяческие хотелки младшего. А ещё пять на доделки главного, когда приедет принимать дела Лавр Георгиевич Корнилов, который сейчас находился в экспедиции в горах Тибета.

Николай протянул составленный по всем правилам лист требования на войсковое имущество, и кадровый состав, адресованный на высочайшее имя. И опять-таки правильно, что документ был адресован Государю, так как он числился прямым руководителем Охранных сотен, но разбирать такие бумаги ему вовсе не по чину, и требование попало туда куда надо, а именно на стол начальника канцелярии.

Когда князь ушёл, генерал взял документ в руки. На первый взгляд в нём не было ничего сверх здравого смысла. Даже по кадрам, всё было вполне в плепорцию. Конечно контрразведка опять поднимет вой, но в прошедшей войне они явно не справлялись с диверсантами в тылу и шпионами на предприятиях, ограничившись только работой в воинских частях, и флотских экипажах. А вот и требования по криминалистике, где значилась полицейская лаборатория от Сименса, и ещё многое чего, и снова всего десяток сыскарей от полицейских, что тоже решаемо. Ну а остальное… связисты, картографисты, пилоты… Зачем ему летуны? Да чёрт с ним пусть будут…

И не читая дальше, положил в папку «на подпись», и занялся текущими делами.

Николай в это время уже ехал по Москве успевая прямо из автомотора делать кучу дел, благодаря установленному в машине новейшему радиотелефону Бориса Розинга, который выпускался серийно на фабрике Вакуум, принадлежащей компании Русская Связь.

И естественно первые аппараты, ушли царской семье, службе безопасности, и всем тем, кто был заинтересован. Для московской элиты был налажен выпуск в корпусе красного дерева с бронзовыми накладками, дизайн которого создали в художественно-промышленном училище имени Штиглица и гордо торчащая антенна уже стала показателем богатства и значимости человека, так что многие московские ловчилы, пристраивали на свои автомоторы длинный кусок проволоки, похожий издали на антенну и глухой кусок дерева в виде аппарата.

Таким образом пока он колесил по городу, в конторе Русской Стали, работники уже суетились, исполняя новые вводные от хозяина. И всё равно, проход Николая в новенькой генеральской форме, вызвал настоящий шок у сотрудников и непроизвольные подёргивания самочек, готовых исполнить танец «брачного призыва» популярного в племенах центральной Африки.

И лишь Нина Сергеевна Корчагина, дама со стальными нервами и вообще видавшая всякое, приветливо улыбнулась и встала навстречу.

– Николай Александрович, вас поздравлять или соболезновать?

– Боюсь и то, и другое, но второго всё же больше. – Николай улыбнулся.

– Тогда я вас вслух поздравляю, а в душе пожалею.

Они рассмеялись, и секретарь никогда не забывавшая о делах, положила на стол перед Николаем папку.

– Все фамилии из списка что доставили из Тайной Канцелярии, оповещены, и будут ждать в малом зале ресторана Тестова, что на Воробьевых Горах. Зал снят до полуночи, но Савва Иннокентьевич меня заверил, что обслуживать гостей будут до утра. Меню я не уточняла, но он опять-таки поклялся, что всё будет на самом высоком уровне. Задаток в пять тысяч рублей переведён, чековым платежом.

– Отлично. – Николай бегло просмотрел список, и кивнул. – Организуйте там премию курьерам, и всем, кто сидел на телефонах. Всё же такой внезапный аврал…

– Разбалуете вы людей, ваше превосходительство. – Секретарь покачала головой. – И так у нас оклады в полтора раза выше чем у всех.

– Зато все скачут, словно зайцы по весне. – Ответил Николай. – Смотрите что получается. Мы платим в полтора раза больше, но курьеры у нас чаи не гоняют, а как свободное время подметают двор, или ещё чем заняты. И всё сами. Никого толкать не нужно. То же самое и в машинописном отделе, и везде. Так что всё правильно. Я честно плачу, они честно работают. А если нет, то на такие деньги я мигом человека найду. А то вон недавно Савва Тимофеевич Морозов жаловался, что не может найти толковых работников в московскую контору.

– Так у него оплата чуть не вдвое ниже чем у вас! – Возмутилась Корчагина.

– Вот и я об этом. – Николай подержал папку, и решительно отложил в сторону. – Так. Сейчас я снова поехал, а если что-то срочное, пусть меня ловят или в Засидке, после трёх, или всё переводи на директора. Пусть тоже побегает. И, вот ещё что. – Николай так посмотрел на Нину Сергеевну, что та сразу подобралась, чуть не встав по стойке смирно. – В последнее время я стал замечать на вашем столде рабочие бумаги по нашим предприятиям, и отчёты филиалов. В связи с этим, хочу напомнить, что вы не секретарь Русской Стали, и уж тем более не секретарь директора-распорядителя компании. Вы мой личный секретарь, по коммерческим вопросам. Если нужно об этом сказать громко и вслух, я это скажу. Но делами компании занимается её директор, а я уже с него спрошу результат.

– Я поняла. – Женщина кивнула. – Но вот Виктор Сергеевич…

Николай прижал кнопку интеркома, и наклонился к микрофону.

– Виктор Сергеевич? Это Белоусов. Зайдите ко мне.

Ресторан Тестова на Воробьёвых был местом знаковым для московской публики. Сюда, служилое дворянство, из тех что были при деньгах, приходили отмечать самые важные события в жизни. Богатый контракт, помолвку между богатыми семьями, или новое назначение. В зале служили в основном выходцы из Рязанской губернии, которые часто знали друг друга уже давно, что помогало не только передавать место только своим, но и осваивать нелёгкую науку угождать клиенту.

Белоусова – младшего в Москве знали. И потому, что тот частенько появлялся вместе с первыми красотками Света, и потому, что его ровное и уважительное отношение к людям всякого сословия, было широко известно. Ну а история удочерения Белоусовыми маленькой Анечки, заставила пролить слёзы очень многих так как была в подробностях описана самим Амфитеатровым[2] в Русском Слове.

Поэтому, когда ему потребовалось организовать застолье для трёх десятков гостей, всё было сделано в лучшем виде и без задержек.

Николай приехал чуть ранее назначенного срока, так как хотел сам встретить приглашённых.

Среди работников ресторации ходило масса всяких вариантов, для кого Белоусов заказывает совсем не дешёвый банкет, но, когда гости стали съезжаться, удивились все, а сам директор распорядитель ресторана Савва Иннокентьевич Кривич, вышел из кабинета, посмотреть на такое вот чудо.

Старики, и пожилые мужчины, все как один в мундирах разных ведомств, но с наградами, часто боевыми, чинно проходили по залу, здоровались с генералом Белоусовым, и садились за стол, куда начали уже подавать лёгкие закуски и напитки по выбору гостей.

К Восьми часам вечера, все места были заняты, и Николай встал, приветствуя собравшихся.

– Господа. Мне очень лестно, что вы любезно откликнулись на моё приглашение, отужинать сегодня в компании таких же как вы, заслуженных воинов. Среди вас есть полицейские чины, всю жизнь посвятившие очистке общества от криминальных элементов, есть те, кто снискал заслуженную славу на полях сражений, есть просто те, кто честно делал своё дело, но нет трусов и предателей. А то, что я хочу вам предложить потребует немалой смелости. Я ни много ни мало, желаю вашего возвращения на службу. – Николай сделал паузу, и стало слышно, как позвякивают ложки и гудит человеческая речь в соседнем зале.

– Имею честь предложить вам, службу во Внутренней Страже, в тех званиях, что вы имели в момент ухода на пенсию, и полуторный оклад. Служба ваша будет заключаться в основном в обучении молодых, да организации работы. Если посчитаете что нужно привлечь ещё кого-то, думаю решим положительно. Но ответственность за каждого такого приглашенного за вами. Я буду отвечать перед Государем, вы предо мной, а мы все перед Россией. Сейчас я вас покину, на пару часов, чтобы вы могли без оглядки, обсудить моё предложение, а после буду готов выслушать ваш вердикт.

От Тестова на Воробъёвых горах, Николай поехал к Палкину, где собрал весь технический отдел Особого Управления Тайной Канцелярии, и посидев с бывшими коллегами, вернулся в ресторан, куда пригласил отставников.

Когда Николай вошёл, от середины стола, поднялся статский советник Павел Александрович Александров. Известнейший московский криминалист, сыщик, и вообще светлая голова, поднялся, и ещё раз обвёл всех взглядом.

Пока молодого генерала не было, они успели поспорить, поругаться и чуть до драки дело не дошло, но вовремя образумились, и обсудили спокойно, выслушав доводы за и против. Как ни странно, среди приглашённых не было тех, кто отбывал обязанности для галочки, и карьерных назначенцев. Только битые жизнью имперские волки, поседевшие на службе. Поэтому и договорились они быстро, остальное время потратив на более приятные занятия. Еду, с возлияниями и приятными разговорами. И вот теперь, самый старший из них, встал чтобы объявить общее решение.

– Ваше превосходительство, мы согласны.

[1] Неполное служебное соответствие – наказание в армии. Следующее – полное служебное несоответствие влечёт за собой лишение должности, понижение в звании, и направление на кадровую комиссию.

[2] Знаменитый российский журналист.

Глава 10

В список планируемых дел, непременно внеси пункт, «переделать все планы», иначе он будет неполным.

Капитан Джеймс Кук, заметки на полях карты.

Армия нового времени, какая она? На этот вопрос, нам ответил известный специалист военного дела генерал инженерных войск, доктор технических наук, профессор Михайловской Академии, и член Российской Академии Наук Дмитрий Михайлович Карбышев.

– Скажите господин генерал-инженерных войск, как обстоят дела с перевооружением армий?

– Глядя на то, как перевооружается армия Германской империи, Британии и Франции, можно сказать, что не все сделали выводы из Великой Войны, что совсем недавно грохотала на полях Европы. Франция, например, ничего не делает никак не изменив ни уставы, ни полевые наставления войск, тогда как Британия, сделала ставку на тяжёлые бронеходы, оснащённые двумя и даже тремя пушками и несколькими пулемётами, стальные кирасы для солдат, пулемётные команды в каждой роте, и особым подходом к маскировке, что следует из оснащения каждого бойца маскировочной накидкой, а так же особыми наставлениями, где уделяется много внимания маскировке наблюдательных пунктов, узлов управления и даже окопов.

Ещё более значительно перевооружается Рейх, который в массовом порядке закупает автомоторы для перемещения войск, и решительным образом меняет состав и характер авиации, разделив её на истребительную, штурмовую, бомбардировочную поля боя, и тяжелобомбардировочную. Много усилий тратится в Германии на исследования брони, и бронебойных свойств стали, что говорит о том, что грядут серьёзные изменения не только в тактике применения бронеходов, но и в их конструкции. Германские бронеходы имеют лишь одну пушку, и пару пулемётов, и лишь поле боя покажет, чей подход был лучше. Британский или Германский.

– А каково состояние нашей армии?

– Состояние нашей армии есть секрет, но надеюсь всем, кто решит попробовать Россию на зуб, будут гарантированы неприятные сюрпризы.

Русский инвалид 25 июня 1924 года

Российская Империя, Москва.

Естественно, принятие дел, началось с ревизии. Для этого ответственного дела Николай попросил Ефима Петровича Голицына, предоставить хороших ревизоров, а Тайную канцелярию, обеспечить их безопасность, и вообще спокойное прохождение ревизии. И не потому, что полагал найти что-то после уже прошедших проверок, по результатам которых много людей сменило место жительства, а просто для порядка.

Глава коллегии финансов, предоставил целых три бригады по двенадцать человек, а князь Орлов выделил для такого дела роту специальных бойцов, выученных именно на негласную охрану, которых привлекали для обеспечения безопасности царской семьи в поездках.

Настрой у людей был простой. Обеспечить передачу дел, в ведомстве, для чего следовало лишь просмотреть уже готовые ревизские списки, и удостоверившись в их правильности, убыть к своим постоянным обязанностям.

Ну кто мог подумать, что предыдущие ревизоры, из Коллегии Налогов и Сборов, в весьма натянутых отношениях с ревизорскими из Коллегии финансов? Вот и воткнули финансисты свои лопаты на максимальную глубину. Для начала в конкурсы поставок продуктов питания, и вообще в организацию питания, закупки медикаментов, ну а далее везде.

Тут-то и выяснилось, что прежнего командира Охранных Сотен нужно было не на каторгу отправлять, а повесить. Но и это ещё было полбеды.

Настоящая буря разразилась, когда ревизоры пришли в торговую коллегию, и потребовали выдать документы по списку.

Боярин Бобринский, руководивший Коллегией торговых дел, почувствовал, что под ним загорелось кресло и побежал по московским покровителям, а точнее к председателю Торговой Комиссии Думы, купцу первой гильдии боярину Второву.

Огоньку в штаны Бобринскому добавил прокурор Военной Коллегии, Генерал-лейтенант Зубатов, попросив предоставить разъяснения по некоторым конкурсным закупкам.

Как и всякий торговец, Бобринский был весьма высокого мнения о своём интеллекте, и не придумал ничего лучшего, чем лично принести взятку в кабинет Белоусова. Взял много. Больше десяти миллионов в межбанковских чеках Госбанка России, и был уверен, что от такого предложения отказаться невозможно. Ну и в самом деле. Поставки гнилого продовольствия дело прошлое, и не след его ворошить, тем более, что вот-вот грядут новые поставки, и там он снова надеется иметь свою долю.

К этому моменту переоборудование здания уже близилось к концу, и кабинет заместителя начальника Стражи, уже оборудовали микрофонами, и комнатой где стояли стационарные аудионы Понятова, и при них техник на весьма высоком окладе.

Разговор получился таким занятным, что Николай сразу отослал копию плёнки в Канцелярию, а через два часа, получил свой сопроводительный рапорт обратно с резолюцией государя: «На усмотрение исполнителя».

Над этой короткой фразой Николай размышлял довольно долго. Вор, а Бобринский был именно вором, должен был получить своё, и до сих пор, вопросами наказания Николай не занимался, передоверив эту заботу прокуратуре и суду. И самое простое, было бы отвезти документы ревизии и прочее, да хоть и в Коллегию Внутренних дел, чтобы они доделали остальное, но сейчас от него явно ждали другого решения.

По рангу, глава Коллегии был конечно выше заместителя начальника Охранной Стражи, но Бобринский пребывая в расстроенных чувствах, немедля приехал к Николаю, полагая, что тот всё же согласился принять «барашка в бумажке»[1]

Самый молодой генерал в Российской Империи, Белоусов, принял его любезно, встретив у самого входа и усадил в глубокое кресло, сам устроившись напротив.

– Андрей Александрович. – Начал Николай. – Зная о вашей плодотворной службе на благо государства российского, я был немало удивлён получив в своё распоряжение – вот эти бумаги. – Николай показал на пару толстых укладок, лежавших на его столе. – Там примерно на полсотни лет каторги, поражение в правах для детей, конфискация имущества, и конечно презрение Света. Я не могу знать, кто или что подвигло вас на преступления. Не мне об этом судить. Но как мне кажется у меня есть выход для вас, вполне согласующийся с честью дворянина, и славного продолжателя линии князей Бобринских.

Николай помедлил, и внимательно посмотрел в глаза главе торговой коллегии, и увидев в них лишь собачью готовность кинуться хоть в огонь, продолжил.

– В результате ваших подлогов и афер государству причинён вред в размере ста тридцати миллионов рублей. И это только то, что нашли ревизоры. Но не будем ничего приписывать и возьмём эту цифру.

Я предлагаю вам, в течение года, поставить на склады Охранных отрядов, имущества, продуктов и медикаментов на указанную сумму, плюс двадцать миллионов, как компенсация вреда. Всё естественно высокого качества и по средним ценам. Если все условия будут соблюдены, ровно через год, день в день, я уничтожу эти документы.

Думал Бобринский долго. Минут пять он задумчиво теребил в руках конверт, но сколько ни прикидывал, вариант князя Белоусова был самым приемлемым, и что не менее важно вполне светским. Да, сумма была огромной. Но князь уже знал где он возьмёт деньги, даже не залезая в личную кубышку. В деле о поставках фигурировало столько купцов, что если они не пожелают уйти на каторгу, то снимут с себя последние штаны.

– Я принимаю предложение. – Бобринский энергично кивнул. – Думаю, года мне хватит. – Он уже сделал шаг к дверям, когда его остановил голос молодого генерала.

– Князь, вы забыли конверт.

– Это разве не ваш? – На широком лице главы торговой Коллегии брови удивлённо взлетели вверх.

– Нет, Андрей Александрович. Вы же знаете. Я мзду не беру.

– Совсем? – Брови взлетели ещё выше.

– А смысл? Разменивать доброе имя, честь и достоинство на деньги? И самое главное. – Николай улыбнулся, и от этой улыбки Андрей Александрович пошёл пятнами словно хамелеон. – Думаю в следующий раз государь доверит вашу судьбу палачам Тайной Канцелярии, а этих людей точно не купить. А они такие затейники. Говорят, что Савва Горин, по прозвищу Молоток, через полчаса пребывания в их руках, плакал словно дитя, и каялся во всех грехах, с истовостью доброго христианина.

Одной из важнейших проблем, которую Николай видел, была проблема управляемости всех подразделений. До сих пор, стража пользовалась телефонной связью, телеграфом, и в особо важных случаях курьерами, которым от Москвы до Сахалина – крайней точки, где располагалась охранная сотня, было добираться трое суток. Но линии могли быть повреждены, и это значило, что ни о каком оперативном управлении или помощи говорить не приходилось.

Как всегда, Николай взял лист бумаги, и стал вычерчивать схему работы механизма, и первым делом встал вопрос связи. И то, что на бумаге могло быть решено с помощью механического сопряжения вроде ременной передачи, на местности выглядело совсем непросто.

Конечно, были радиостанции, но дело это не только дорогое, но и что немаловажно, сложное. Найти вот так, враз, десятки радиотелеграфистов, было просто невозможно. Армейские курсы радистов, задыхались от перенапряжения, но больше двух сотен человек, в полгода выпустить не могли, а нужно их было вдвое, а то и втрое больше.

Значит, пока не поставили радиостанцию в каждое отдельное подразделение, нужно создавать узловые очаги управления и координации. Там обязательно иметь по радиостанции, а уже от них, если что, поскачут курьеры. Таких узлов Николай наметил одиннадцать. Ставрополь, Киев, Минск, Петербург, Мурман, Саратов, Уфа, Исетск[2], Ново-Николаевск[3], Иркутск и Хабаровск. Ну и Москва, как центр управления всем хозяйством.

Двенадцать мощных радиостанций, Николай мог просто выделить со своих складов, а пару десятков телеграфистов и инженеров связи, уже было реально отыскать, заманив высокими окладами и социальным статусом военнослужащего. Ну и потихоньку радиофицировать все охранные войска, так чтобы везде были радиостанции и возможность связаться с центром, на который Николай планировал замкнуть все линии управления, оставив за региональными центрами лишь оперативное командование, снабжение и низовую кадровую работу.

Собственно, изобретать ничего не было необходимости. Армия России, в мирное время разбросанная по сотням городов и весей, управлялась по тому же узловому принципу. Двенадцать военных округов, с центром в Москве. Разница была лишь в масштабах. Стража должна была достичь численности в восемьдесят тысяч, а кадровая армия достигала полумиллиона. Ну так армией командовал целый фельдмаршал, а у Николая в командирах числился генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов, который сейчас пребывал где-то в горах Тибета, заканчивая экспедицию. Его прибытие планировали только через три месяца, но Николай посчитал неправильным ждать это время словно у моря погоды, и начал разбираться с многолетними завалами.

Требование на людей, материалы и оборудование, подписанное государем, ушло по ведомствам и коллегиям, и постепенно стали прибывать люди. Десяток молодых пилотов, для которых ещё не было ни аэродрома, ни машин, полсотни связистов от Коллегии Связи и Путей Сообщения, и так далее. Но дело потихоньку сдвигалось. Связистов сразу посадили в класс изучать новые радиостанции магистрального и тактического назначения, под руководством инженеров завода Вакуум. А пилотам на верфях Сикорского и Циолковского приобрели два курьерских воздухолёта, и восемь дальних бомбардировщиков, переделанных в пассажирские самолёты, и придав толпу инструкторов стали учить летать.

Тем временем, личную машину Николая – скоростной бомбардировщик Си-24 оснастили парой дополнительных баков и местом под багаж. Первый вылет, Николай совершил в Казань, где квартировала рота Внутренней Стражи, которой в будущем предстояло стать полнокровным батальоном.

Восемьсот километров он преодолел чуть меньше чем за два часа, и вылетев в шесть утра, около восьми уже заходил на лётное поле в Казани.

Российская Империя, Казанская губерния.

Губернский город, бурно развивался не только благодаря удачному расположению на магистральном пути. Тому ещё немало поспособствовал Университет и крепкая научная школа, что сложилась вокруг него, а также гений Менделеева, поднимавшего в губернии предприятия большой химии.

Самолёт, приписанный в реестре к лётно-испытательному центру, приняли на основную полосу, и когда Николай зарулил к ангарам, его встретил лишь скучающий механик с сонным и помятым лицом в грязном комбинезоне, который уже готов был выслушать требования по заправке и техническому осмотру, но вместо этого упёрся в холодные как два ствола глаза пилота.

– К машине не подходить и никого не подпускать. Все лючки и баки опечатаны, а если увижу хоть одну печать сорванной, не обессудь, начну с тебя.

Говоря это Белоусов снимал с себя реглан, и тёплые штаны, а оказавшись в дорожном костюме, забросил тёплую одежду в машину, захлопнул дверцу, и провернул ключ в замке.

Через пять минут, извозчик уже вёз господина в номера «Франция» на Воскресенской улице, где Николай потребовал самый лучший номер, и осмотрев его, остался доволен, велел почистить пару костюмов, которые привёз с собой в огромном немецком чемодане gross kofer[4], и сказавшись больным, повелел себя не беспокоить, а разбудить только утром следующего дня.

В десять часов утра того же дня, с чёрного входа гостиничных номеров, вышел высокий широкоплечий студент. В чуть мятой и пыльной форменной тужурке тёмного цвета, старой фуражке, явно знавшей как минимум двух, а то и трёх хозяев, и брюках непонятного цвета, заправленных в давно нечищеные сапоги. Подмышкой студента была толстенная книга, с парой потрёпанных закладок, а на лице простенькие очки в медной оправе.

Извозчик, довёз студента до академической слободы что находилась за Арским полем, и отбыл обратно не запомнив ни студента, ни старый полтинник который тот сунул водителю кобылы.

А за слободой, располагалась войсковая часть. Отдельная восемьдесят вторая рота Внутренней Стражи. По штату – численностью в сто двадцать военнослужащих, под командованием капитана – перестарка Игнатовича которому по сроку службы уже давно пора быть подполковником, но должностей в Охранных войсках не было, а перейти в обычную армию не представлялось возможным. Армейцам и своих офицеров продвигать было некуда. Вот и командовали ротами и батальонами седые капитаны и майоры, без всяких перспектив.

Сама часть располагалась за чахлым метровым забором, в середине которого находилась чуть покосившаяся караульная будка, со снулым часовым, а напротив, видимо, чтобы далеко не ходить, стоял кабак, с весьма оригинальным названием «Омут».

Туда и зашёл Николай, и выбрав столик подальше от входа, сел заказав чаю, бутербродов и бутылку вина.

Кабак был небольшим, и уже через час, за его стоиком сидела компания сержантов Внутренней Стражи, которые объясняли студенту, каково ему будет житься, если он решит-таки поступить на службу.

Рассказывали и о командире и его молодой жене, и вообще обо всём что знали, так как вино и водка лилось рекой, а меры служивые вовсе не знали, напиваясь за чужой счёт как в последний раз.

Старый Ляо, был действительно великим целителем, и приготовленный им противопохмельный отвар сработал как нужно. Первую часть Николай выпил ещё перед пьянкой, вторую сразу после, а третью, рано утром и уже к девяти часам, никто не смог бы сказать, что молодой человек, вчера не просто весьма крепко выпил, а упоил в стельку два десятка охранителей.

Собственно, дело ради которого он прибыл в Казань, уже сделано. Положение в роте он выяснил предельно точно, и теперь осталось взвесить всем причастным.

Превращение купчины в генерала навело на гостиничный люд, такого ужаса, что остолбеневший мэтр с трудом нашёл в себе силы вызвать пролётку.

Пока конный экипаж неторопливо трясся по дорогам Николай всё обдумывал решение вопроса, но ни один из вариантов ему не нравился. Прежний командир мало что подворовывал, так ещё имел дурную привычку лупить подчинённых, и назначать им денежные штрафы, и погуливал по жёнам офицеров. И по здравому размышлению всю роту следовало распускать и набирать людей заново, так как другие офицеры роты, тоже не блистали ни военной выучкой ни даже знаниями уставов.

Однако, взять новых командиров было просто негде, а оставлять губернию без охранной сотни, на неизвестный срок, было неверным решением.

Предупреждённые о визите нового заместителя командующего, военнослужащие выстроили некое подобие строя, перед которым стояли в ряд офицеры. Командир подразделения, подошёл печатая шаг, глубоко, вминая в пыль подошвы сапог, начищенных до блеска, и доложил в том духе что мол, построены для смотра и всякое такое.

– Распускайте людей господин капитан. – Николай откозырял в ответ на приветствие. – Разговор у нас с вами будет недолгим, но важным.

Устроились на втором этаже здания казарм, каковое было единственным приличным строением на территории. Остальное – ветхие сараи и загончики были такого затрапезного вида, что вызывали лишь жалость и желание воспользоваться огнемётом.

Но кабинет командира был обставлен с определённым вкусом, и удобством, что и оценил Николай, садясь в глубокое кресло.

– Сразу хочу сказать, что проверку нашей ревизионной группы, сейчас, вы не пройдёте. Питание у солдат и сержантов бедное, повседневное обмундирование старое и рваное, оружие заслуживает лишь переплавки, а финансы совершенно расстроены. Прежнему командиру охранных отрядов до сего не было никакого дела, но государь поставил перед нами задачу, иметь более действенный военный инструмент чем то, что мы видим сейчас.

И этому я вижу лишь одно препятствие. – Николай говорил негромко, монотонно, но капитан отчего-то сильно потел, и сидел с широко раскрытыми глазами. – Это препятствие – вы. – Николай бросил взгляд на Игнатовича, и продолжил того дожимать.

– Вы поставили воровство и мздоимство в систему вместо службы государю, и на этом поприще преуспели. Вы даже залезли в карман госпитальной кассе, что ещё будет дорого стоить начальнику медицинской части. Но и это всё не так плохо, как ваша манера распускать руки лупцуя солдат и сержантов за выдуманные и реальные прегрешения.

Собрали вы себе такой список, что и пожизненная каторга будет подарком для вас и вашей супруги. С потерей дворянства, разумеется, и вообще всякого сословия.

– Пощадите. – Капитан, громко стукнув коленями рухнул ниц. – Дети малые…

– А о солдатских детях вы думали, когда воровали из дарственных денег? – Негромко спросил генерал. – Званые вечера всё устраивали. С кем тягались? С командиром гарнизона? Так он целых три дивизии обворовывает. Масштаб другой. Кстати, по его душу уже едут люди из коллегии финансов, так что будет ему бал. С конфискацией и променадом по Сибири. – Николай помедлил. – Пётр Сергеевич, вы же когда-то были блестящим и подающим большие надежды офицером. Когда всё сломалось?

Капитан молча стоял на коленях низко опустив голову.

– Я даю вам действительно последний шанс. – Николай вздохнул. – Не потому что я такой добрый. У меня просто нет людей вам на замену. Но если вдруг, снова обнаружится воровство, я добьюсь для вас примерного наказания. Это значит, что ваша жизнь и жизнь вашей жены и детей, будет совершенно уничтожена. Это такое дно империи, что за ним только подземная тюрьма и могила. Готовы вы к тому, что вас возненавидят собственные дети?

– Я…

– Да вы, конечно. Кто же кроме вас. – Николай встал. – Через неделю придёт первый груз в адрес вашей роты. Обмундирование, оружие, и снаряжение. К этому моменту вам нужно будет поднять хотя бы коробку склада, где всё это будет храниться. Узнаю, что пропала хоть крошка – можете всем офицерским составом, спарывать погоны, и изучать тюремную феню. Предполагается, на базе вашей роты, в течении года, развернуть батальон усиленного состава в полтысячи человек. Должность полковничья, с которой и на пенсию уйти не зазорно. Также будут продвижения и всех офицеров, если конечно они подтянут боевую подготовку. На всё у вас три месяца. В сентябре сюда к вам приедет комиссия, которая будет решать вопрос о будущей численности подразделения, и только от вас, зависит решение комиссии. Я же со своей стороны порекомендую комиссии проверить вас со всей внимательностью. Так что выбор у вас невелик. Грудь в крестах или голова в кустах.