355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Подволоцкий » Тысячелетие России. Тайны Рюрикова Дома » Текст книги (страница 2)
Тысячелетие России. Тайны Рюрикова Дома
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 18:18

Текст книги "Тысячелетие России. Тайны Рюрикова Дома"


Автор книги: Андрей Подволоцкий


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 3.
«… ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ»: АСКОЛЬД И ОЛЕГ

«В год 6390 [6]6
  882 г. от Р.Х.


[Закрыть]
. Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и принял власть в городе, и посадил в нем своего мужа. Оттуда отправился вниз, и взял Любеч, и также посадил мужа своего. И пришли к горам Киевским, и узнал Олег, что княжат тут Аскольд и Дир. Спрятал он одних воинов в ладьях, а других оставил позади, и сам приступил, неся младенца Игоря. И подплыл к Угорской горе, спрятав своих воинов, и послал к Аскольду и Диру, говоря им, что-де “мы купцы, идем в Греки от Олега и княжича Игоря. Придите к нам, к родичам своим”. Когда же Аскольд и Дир пришли, выскочили все остальные из ладей, и сказал Олег Аскольду и Диру: “Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода”, и показал Игоря: “А это сын Рюрика”. И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли Аскольда на горе, которая называется ныне Угорской, где теперь Ольмин двор; на той могиле Ольма поставил церковь Святого Николы; а Дирова могила – за церковью Святой Ирины. И сел Олег, княжа, в Киеве, и сказал Олег: “Да будет это мать городам русским”. И были у него варяги, и славяне, и прочие, прозвавшиеся русью. Тот Олег начал ставить города и установил дани словенам, и кривичам, и мери, и установил варягам давать дань от Новгорода по 300 гривен ежегодно ради сохранения мира, что и давалось варягам до самой смерти Ярослава».

После прочтения этого отрывка из ПВЛ у любознательного читателя может появиться множество вопросов: кто такие эти Аскольд и Дир? Как им удалось овладеть Киевом? Почему Олег пошел на них походом? Почему Олег взял с собой в поход малолетнего племянника, коего еще приходилось носить на руках? Как получилось, что Аскольд и Дир так доверились Олегу – и были убиты? Почему народ помнит место захоронения Аскольда, а о месте захоронения Олега историки не имеют единого мнения? И наконец, почему Олег сразу же после захвата Киева объявил его «матерью городов русских» (калька с греческого (μήτηρ – «мать» и πόλις – «город»), сравните с современным словом «метрополия» – «столица»), а не остался княжить в Ладоге или пресловутом Новограде?

Особо любознательный читатель может задать вопрос еще сложнее: как случилось, что скульптура, изображающая фактического основателя нового восточноевропейского государства, более известного нам как Киевская Русь, не только не украсила знаменитый памятник «Тысячелетие России», но даже барельефа Вещий Олег не заслужил от «благодарных потомков»?!

* * *

Чтобы ответить на эти и другие вопросы, нам снова придется обратиться к Иоакимовской летописи.

Итак, ПВЛ трактует Аскольда и Дира как Рюриковых «бояр», которые отправились в Константинополь «со своим родом», предварительно «отпросившись» у Рюрика. Но по дороге неожиданно (?!) наткнулись на «небольшой городок», причем – удивительно! – без князя. При всем при этом жители «небольшого городка» платили дань хазарам (как происходил сбор этой дани в безвластном городке, остается загадкой). И Аскольд с Диром, вместо того чтобы продолжить свой путь далее на юг, в блестящую столицу Византийской империи, где могли бы предложить – за соответствующую плату, разумеется, – свои воинские услуги басилевсу, остались на берегах Днепра (надо думать, очарованные местным пейзажем). Двадцать лет Аскольд и Дир правили в Киеве, и, странное дело, Рюрик не пытался опять привести своих «бояр» под свою руку. И лишь после смерти Рюрика его шурин, «урманский князь» Олег, навел порядок.

Но Иоакимовская летопись не согласна с Нестором-летописцем (или его переписчиком). Вот что она сообщает:

«Славяне, живусчие по Днепру, зовомии поляне и горяне, утесняеми бывши от казар, иже град их Киев и протчии обладаша, емлюсче дани тяжки и поделиями изнуряюсче, тии прислаша к Рюрику преднии мужи просити, да послет к ним сына или ина князя княжити. Он же вдаде им Оскольда и вой с ним отпусти. Оскольд же, шед, облада Киевом и, собрав вой, повоева первее козар, потом иде в лодиах ко Царюграду, но буря разби на мори корабли его. И возвратяся, посла в Царьград ко царю».

Выходит, Аскольд вовсе не «проездом» оказался в Киеве. Подобно Рюрику, Аскольд был приглашен княжить киевлянами, и, возможно, по той же причине предыдущая княжеская династия (Киевичи?) оборвалась, и киевлянам срочно был нужен смелый вождь, чтобы начать (продолжить?) борьбу за независимость от Хазарского каганата. Следует обратить внимание и на то, что киевляне, как следует из Иоакимовской летописи, были прекрасно осведомлены о пертурбациях в Славии – думается, что в Славии также хорошо знали о том, что деется в Киеве.

Интересно и замечание В.Н. Татищева по вопросу происхождения Аскольда-Оскольда.

«Хотя Иоаким точно сыном Рюриковым его не именовал, но обстоятельство утверждает, ибо киевляне не просили бы сына, если бы его не было. Ингорь же тогда или не родился, или был в пеленках. И как Оскольд был княгине Рюрикове пасынок, сарматски тирарь, то Нестор, не разумея сего слова, пременил в Дир и зделал из одного имяни два: Оскольд и Дир…»

Оставив вопрос о существовании Дира (Иоакимовская летопись, во всяком случае, о нем ничего не знает) за скобками отметим, что Аскольд, если верить Иоакимовскому летописцу, был княжеского рода и, вполне возможно, был сыном Рюрика от какой-то из его жен (но не Эфанды). О родственных, я бы даже сказал, близкородственных отношениях между Рюриком и Аскольдом-Оскольдом говорит и тот факт, что ни ПВЛ, ни Иоакимовская летопись ни словом не обмолвились о каких-либо вооруженных конфликтах между двумя правителями-соседями – и это за шестнадцать лет!

Кажется, что Аскольд-Оскольд справился со своей задачей и избавил полян от унизительной обязанности платить дань хазарам. Иоакимовская летопись говорит об этом прямо («Собрав вой, повоева первее козар»);а ПВЛ, упомянув «хазарскую дань», которую поляне платили до Аскольда, в дальнейшем о ней уже не упоминает. Надо знать, насколько силен был Хазарский каганат, чтобы в полной мере оценить успех Аскольда. Позже Олег Вещий продолжит дело Аскольда, освободит от хазарской дани радимичей и северян. А вот вятичи, ставшие в дальнейшем ядром народа российского, еще столетие будут данниками хазарского кагана – до времени походов Святослава Игоревича.

А вот в чем и Иоакимовская летопись, и ПВЛ более-менее единодушны, так это в описании неудачного похода Аскольда-Оскольда на Константинополь (Царьград).

Иоакимовская летопись скупо сообщает, что после похода на хазар Аскольд «…иде влодиах ко Царюграду, но буря разби на мори корабли его, И возвратяся, посла в Царьград ко царю».

ПВЛ более словоохотлива.

«В год 6374 [7]7
  866 г. от Р.Х. Однако датировка в ПВЛ не безупречна. Согласно византийским источникам, нападение русов на Царьград произошло 18 июня 860 г. от Р.Х.


[Закрыть]
. Пошли Аскольд и Дир войной на греков и пришли к ним в 14-й год царствования Михаила. Царь же был в это время в походе на агарян, дошел уже до Черной реки, когда епарх прислал ему весть, что Русь идет походом на Царьград, и возвратился царь. Эти же вошли внутрь Суда, множество христиан убили и осадили Царьград двумястами кораблей. Царь же с трудом вошел в город и всю ночь молился с патриархом Фотием в церкви Святой Богородицы во Влахерне, и вынесли они с песнями божественную ризу святой Богородицы, и смочили в море ее полу. Была в это время тишина и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и снова встали огромные волны, разметало корабли безбожных русских, и прибило их к берегу, и переломало, так что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой».

Обратим внимание, что, согласно Иоакимовской летописи, Аскольд после неудачного похода на Царьград отправил к «царю» (византийскому императору Михаилу) посла. Но зачем? Посетовать басилевсу на неблагоприятные погодные условия?

Ключ к пониманию этого эпизода дает, как ни странно, именно ПВЛ, которая слово в слово пересказывает легенду о возникновении одного из главнейших православных праздников – Покрова Богородицы. Не следует забывать, что и Нестор-летописец, и его переписчики, и епископ Иоаким – священники; и они не могли написать то, что, по их мнению, могло бы кинуть тень на христианство.

Кстати, современные неоязычники (например, адепты РУН-вiри) частенько упрекают православных чуть ли не в мазохизме: мол, чего же вы празднуете? Победу византийцев над русичами?

Думаю, в этот вопрос давно пора внести ясность. И поможет нам в этом не кто-нибудь, а византийский патриарх Фотий [8]8
  Фотий (греч. Фώτιος,около 820—891) – византийский богослов, Патриарх Константинопольский (857—867 и 877—886). Обличал римских пап за властолюбие; впервые обвинил их в ереси за добавление к Символу Веры слов «и от Сына» (filioque),хотя в ту эпоху этот прилог, сделанный в Испании, не был принят в Риме. Анафематствован в 863 г. папой Николаем I, святой Восточной Церкви.


[Закрыть]
, очевидец и непосредственный участник тех событий.

До наших дней сохранились тексты некоторых его проповедей, прочитанных перед константинопольской паствой во время нашествия руссов во главе с князем Аскольдом и после оного. (Для особо любопытствующих – в Интернете на российском сайте Википедии есть полные тексты речей одного из столпов православия.) И что же он в них говорит?

В первой речи «На нашествие россов» патриарх Фотий горестно восклицает: «…О град, царствующий едва ли не над всей вселенной, какое войско, безначальное и рабским образом снаряженное, издевается над тобою как над рабынею! О град, украсившийся добычей от многих народов, какой народ вздумал сам обобрать тебя! О тот, кто водрузил множество трофеев в честь побед над врагами в Европе, Азии и Ливии, каким образом ныне направила на тебя копье рука варварская и низменная, кичась пронести трофей победы над тобой!»

Оставим за скобками идеологический выпад патриарха о «безначалии» руссов – таково представление ромеев о всех варварах – и заметим, что Фотий бичует византийских военачальников, проглядевших нашествие «гиперборейцев», объясняет победы руссов над ромеями Божье карой (у Нестора-летописца все наоборот – Божья кара настигает не византийцев, а руссов!), призывает соотечественников крепиться и обещает, что он сам станет во главе их на защиту родного города.

Во второй своей речи, провозглашенной ПОСЛЕ ухода руссов, патриарх также не скрывает своей скорби:

«…Народ незаметный, народ, не бравшийся в расчет, народ, причисляемый крабам, безвестныйно получивший имя от похода на нас, неприметный – но ставший значительным, низменный и беспомощный – но взошедший на вершину блеска и богатства; народ, поселившийся где-то далеко от нас, варварский, кочующий, имеющий дерзость [в качестве] оружия, беспечный, неуправляемый, без военачальника, такою толпой, столь стремительно нахлынул будто морская волна на наши пределы и будто полевой зверь объел как солому или ниву населяющих эту землю, – о кара, обрушившаяся на нас по попущению!.. Знаком ли вам тот час, невыносимый и горький, когда надвинулись на вас варварские корабли, дыша свирепостью, дикостью и убийством; когда тихое и спокойное море раскинулось гладью, предоставляя им удобное и приятное плаванье, а на нас, бушуя, вздыбило волны войны; когда мимо города проплывали они, неся и являя плывущих на них с протянутыми мечами и словно грозя городу смертью от меча; когда иссякла у людей всякая надежда человеческая, и город устремился к единственному божественному прибежищу; когда рассудки объял трепет и мрак, а уши были открыты лишь слухам о том, что варвары ворвались внутрь стен и город взят врагами?»

Как видим, с морем у руссов все было в порядке – и у меня нет оснований не доверять патриарху. А вот что он пишет о причинах отступления руссов:

«…вняв откровенному Материнскому обращению, и отвратился гнев, и помиловал Господь достояние Свое. Истинно облачение Матери Божьей это пресвятое одеяние! Оно окружило стены – и по неизреченному слову враги показали спины; город облачился в него – и как по команде распался вражеский лагерь; обрядился им – и противники лишились тех надежд, в которых витали. Ибо как только облачение Девы обошло стены, варвары, отказавшись от осады, снялись с лагеря, и мы были искуплены от предстоящего плена и удостоились нежданного спасения».

То есть Фотий благодарит за чудо избавления Богоматерь (а мы не забудем и царя Михаила, который наверняка изрядно тряхнул византийскую сокровищницу) – после того, как лично им, Фотием, был организован крестный ход вокруг города. Но ни о каком «мокании ризы», и уж тем более разыгравшейся после этого бури или даже бури, настигшей варваров по дороге домой, нет ни слова. А уж он-то вспомнил бы!

И, наконец, некоторое время спустя, в Окружном послании (датируемом исследователями 867 г.), патриарх сенсационно заявляет: «…Ибо не только этот народ переменил прежнее нечестие на веру во Христа(речь идет о болгарах. – А.П.), но и даже для многих многократно знаменитый и всех оставляющий позади в свирепости и кровопролитии, тот самый так называемый народ Рос – те, кто, поработив живших окрест них и оттого чрезмерно возгордившись, подняли руки на саму Ромейскую державу! Но ныне, однако, и они переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан, сами себя с любовью поставив в положение подданных и гостеприимнее вместо недавнего против нас грабежа и великого дерзновения. И при этом столь воспламенило их страстное стремление и рвение к вере (вновь восклицает Павел: Благословен Бог вовеки), что приняли они у себя епископа и пастыря и с великим усердием и старанием встречают христианские обряды».

Вы только вчитайтесь в то, что пишет Фотий о руссах! И как это контрастирует с сообщениями ПВЛ! Но главное в другом – Аскольдова Русь, синхронно с болгарами, выразила желание креститься и уже приняла миссионеров – с просьбой об этом Аскольд-Оскольд и направлял свое посольство к «царю» Михаилу. А уже на следующий год в Киев прибыл первый митрополит Михаил Сирин с шестью епископами. Так была основана шестидесятая (LX) христианская епархия, зависевшая от константинопольского патриарха.

В 1989 г., вскоре после празднования т.н. «Тысячелетия крещения Руси», украинский историк Михаил Юрьевич Брайчевский (1924—2001) издал книгу «Утверждение христианства на Руси», где детально написал о Крещении Руси во времена Аскольда. Отдавая дань святительства великому князю киевскому Владимиру Святославичу, не стоит забывать, что Владимир Святославич именно продолжил дело Аскольда, часто ему подражая.

Теперь сделаем некоторые выводы. Поход Аскольда на Царьград не был неудачным – об этом нам убедительно свидетельствует византийский патриарх Фотий. Но к моменту написания Иоакимовской летописи и ПВЛ в оборот уже прочно вошла легенда о Покрове Святой Богородицы и «мочении риз» – и епископ Иоаким, и «мних» Нестор, которые знали правду о походе Аскольда, не рискнули огласить ее, боясь таким образом нанести удар по христианскому мифу. Они так и не поняли, что истинное чудо Покрова Богородицы заключалось не в вызывании бури или прочих синоптических явлений путем «мокания», а в том, что целый народ принял в свое сердце Христа. Также замечу, что в свое время академик Б. Рыбаков проанализировал древнерусские летописи с целью локализации исторической Руси. Согласно его исследованиям, Русью в летописях называли территорию современных Киевской и западной части Черниговской области. Нетрудно увидеть, что Русь, «по Рыбакову», практически полностью совпадает в границах с государством Аскольда.

Но вернемся к Иоакимовской летописи. Она следующим образом описывает события вокняжения Олега Вещего в Киеве:

«…Рюрик по отпуске Оскольда бе вельми боля и начат изнемогати; видев же сына Ингоря вельми юна, предаде княжение и сына своего шуринусвоему Ольгу, варягу сусчу, князю урманскому.

Олег бе муж мудрый и воин храбрый, слыша от киевлян жалобы на Оскольда и позавидовав области его, взем Ингоря, иде с войски ко Киеву. Блаженный же Оскольд предан киевляны и убиен бысть и погребен на горе, иде же стояла церковь святаго Николая, но Святослав разруши ю, яко речется.

По сем Олег облада всю страну ту, многи народы себе покори, воева же на греки морем и принуди мир купити, возвратися с честию великою и богатствы многими. Повоева же козары, болгоры и волоты до Дуная».

Итак, «урманский» князь Олег, опекун малолетнего княжича Игоря, отправился походом на Киев – и это единственное место, где противоречий между Иоакимовской летописью и ПВЛ нет. А вот в мотивах, движущих Олегом, летописи расходятся.

ПВЛ упирает на то, что Олег якобы восстанавливал порядок, свергая узурпаторов Аскольда и Дира («…и сказал Олег Аскольду и Диру: “Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода”, и показал Игоря: “А это сын Рюрика”»), которые не по чину держали княжеское место. Но тут же зададим себе вопрос: если в представлениях того времени Аскольд и Дир были узурпаторами, ибо не были «княжеского рода», то неужели одного авторитета «урманского князя» Олега было не достаточно? (Зачем Олег прикрывался ребенком?) Наверное, нет. Как мы помним из Иоакимовской летописи, в свое время киевляне просили себе в князья сына Рюрикова или «ина князя». Значит, не в низком происхождении Аскольда дело.

Иоакимовская же летопись пишет прямо: «… позавидовав области его».Думается, после освобождения полян от хазарской дани и успешного похода на Византию Киевская земля являла собой лакомый кусочек.

Иоакимовская летопись также подчеркивает, что киевляне «жаловались» Олегу на Аскольда и впоследствии его же и «предали». Без свидетельств Фотия могло сложиться впечатление (особенно по прочтению ПВЛ), что киевляне были недовольны именно плохим правлением Аскольда – например, его неудачным походом на Царьград. Но истинная причина, как мы уже знаем, не в этом. Уже не вызывает сомнений, какая именно группа «киевлян» поддержала Олега – это была жреческая верхушка.

Но Олег был не настолько безрассуден, чтобы идти открытой войной на победителя хазар и византийцев, даже имея сторонников среди киевлян. Хитростью он выманивает Аскольда и, предъявив «сына Рюрика», убивает киевского князя. Можно было бы только удивиться доверчивости «узурпатора» Аскольда, если бы не попавшая в ПВЛ фраза: «…Придите к нам, к родичам своим».Тут впору снова задать вопрос: а не был ли Аскольд сыном Рюрика от другой жены? И не шел ли он так доверчиво не к каким-то безвестным купцам, а чтобы повидать сводного брату Игоря и его опекуна? В таком случае становится объяснимым присутствие на корабле малолетнего Игоря: он был приманкой. В противном случае Олег совершал непростительную глупость. А вдруг Аскольд вместо себя послал бы воинов – купчин потрясти. Узурпаторам, как говорят, закон не писан. И посекут киевляне дружину варяжскую в мелкую капусту вместе с Олегом да ребенком Игорем. И тогда сядет Аскольд в Ладоге или пресловутом «Новограде», который, выходит, сам Олег принес узурпаторам в подарок, и некому будет за вуя [9]9
  Вуй – брат матери.


[Закрыть]
Олега отомстить.

Но Олег, похоже, все рассчитал правильно…

Возникает вопрос: неужели до последнего времени, до написания М. Брайчевским его «Утверждения христианства…», никто из летописцев, богословов или ученых-историков не знал о том, какая драма произошла в лето 6390-е от сотворения мира на берегах Днепра?

Да нет, знали. Знал епископ Иоаким, назвавший Аскольда «блаженным» (т. е. «святым»). Знал В.Н. Татищев, который писал: «…Блаженный Оскольд. В гл. 3, н. 10 показано, что он был кресчен и видно, что Иоаким его кресчение описал, но оное утрачено, как выше, н. 29 показано, и для того блаженным имяновал». В 1866 г., вскоре после романовского «Миллениума», в одной из киевских газет появилась заметка о том, что «по мысли знатока отечественной старины М. А. Максимовича», первого ректора Киевского университета, настоятель Никольского монастыря, ректор Киевской семинарии архимандрит Феоктист «вошел к высокопреосвященному Арсению, митрополиту Киевскому и Галицкому с докладом, чтобы в память тысячелетия христианства в России был установлен крестный ход на Оскольдову могилу 2 июля – в день положения честныя ризы Пресвятыя Богородицы во Влахерне. Кроме того… в память и благодарность по Оскольде и Дире, положивших начало великого и счастливого события, нужно было бы соорудить памятник». На докладе была наложена резолюция митрополита Арсения, что следует «совершить панихиду о упокоении душ Оскольда и Дира в день ангела старшего из них… Постройка памятника нам не по силам: это должно быть делом всей православной России. Но крестный ход и бронзовую доску с исторической надписью можем сделать и мы…». Далее в заметке сообщалось, что 9 мая (22 мая по нов. стилю) епископом преосвященным Порфирием при многочисленном стечении народа «на погосте Оскольдо-Николаевской церкви была отслужена панихида о упокоении перваго русскаго христианского князя Оскольда, нареченнаго в крещении Николаем [10]10
  Так как и Иоакимовская летопись, и ПВЛ сообщают о постройке на Аскольдовой могиле церкви Святого Николая, логично было предположить, что именно такое имя получил Аскольд при крещении.


[Закрыть]
». Затем по окончании литургии к каменной ограде была прибита памятная бронзовая доска.

Однако дальше памятной доски дело не пошло. Нового «Миллениума» казна бы просто не выдержала. Кроме того, широкой общественности пришлось бы огласить все подноготную Аскольдова крещения и ту незавидную роль, которую сыграла при этом династия Рюриковичей (юбилей которой недавно так широко отметили). При этом надо было бы назвать имя действительного основателя государства, объединителя Куявии и Славии – Олега Вещего, – который на поверку оказался князеубийцей, узурпатором (ведь он фактически отстранил законного наследника Игоря от власти) и чуть ли не Антихристом, пытавшимся загнать Русь обратно в ее языческое прошлое. И потому дело тихонько замяли. Надо думать, по личному приказу государя императора; при этом вопрос решен был заранее и с позиций монаршей «политкорректности», ибо ни Аскольд, ни Олег Вещий среди героев памятника «Тысячелетняя Россия» не значатся.

В 1988 г., с целью реабилитации Православной церкви и ее дальнейшей «смычки» с партноменклатурой, ЦК КПСС было инициировано широкомасштабное празднование очередного «Миллениума» – Тысячелетия христианства на Руси. И хотя книга М. Брайчевского уже готовилась к печати, и ее содержание уже не было секретом ни для государственных мужей, ни для представителей духовенства, на такие «нюансы», как несоответствие исторической правде, внимания не обращали. Нужен был юбилей! 1000-летие, а не 1121-летие…

К сожалению, и до сих пор юбилеемания и косность в изучении истории превалируют над здравым смыслом. Не так давно в СМИ промелькнула информация, что президент Украины В.А. Ющенко и Патриарх Московский Алексий II встретились и обсудили вопросы празднования 1020-летия Крещения Руси (?!). Похоже, ни президент, ни Патриарх Московский и Всея Руси об Аскольдовом крещении ничего не слышали…

* * *

Но вернемся к Олегу Вещему. После убийства князя Аскольда Олег Вещий развил кипучую деятельность, во многом идя по стопам предшественника. Объявив Киев «матерью городов русских», он привлек на свою сторону киевлян. Хотя, конечно, не это сыграло решающую роль в выборе «местопрестольной». Он покорил древлян, подвел под свою руку северян и радимичей, ранее плативших дань Хазарскому каганату. Он воевал с византийцами (о чем говорят и ПВЛ, и Иоакимовская летопись), хотя «щит на вратах Цареграда» – не более чем очередной вымысел ПВЛ. Ни один византийский источник об этих мифических походах и словом не обмолвился – в отличие от того же похода Аскольда. (Как отмечает Иоакимовская летопись, Олег Вещий воевал в Подунавье.) Он пресек попытку Аскольда обратить Русь в христианство – но не изгнал христиан полностью. Хитрый дипломат, не желая лишних осложнений с Византией, он просто перенес центр Русской епархии в Переяславль, но не упразднив ее вовсе. Может быть, именно из-за непоследовательной языческой политики у Олега возникли трения с волхвами, о чем глухо намекает ПВЛ своим преданием о его смерти «от коня».

Но, несмотря на все свои – настоящие и мнимые – успехи, Олег Вещий не подходил под концепцию Александра II о правителе – наследственном, православном и народном. Потому роль его, как и Аскольда, в создании государства Русь принято было преуменьшать или же приписывать его дела преемникам…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю