Текст книги "Железный прапор"

Автор книги: Андрей Негривода

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– ОСН «Витязь»... Я про вас только слышал... Да сказки все больше, как мне думается... Проблемы, прапорщик?

– Мне необходимо сесть на иркутский рейс, до Омска.

– Не получится – этот «борт» поднимается через пятнадцать минут...

– Достаточно. Дайте окружной коммутатор. – Медведь постучал пальцем по своему удостоверению. – Полномочия по этой «корочке» оспаривать не будете, я надеюсь, товарищ подполковник?

– Звони! – Комендант протянул Игорю трубку.

Медведь схватил трубку, в которой уже звучало:

– Дежурный по узлу связи старший лейтенант Таперо!

– Слушай, «старый», выходи по коду «Две девятки» на Москву, по ЗАСу выходи. Резко!

– Есть!

Не прошло и полминуты, как Медведь услышал:

– Дежурный по связи Московского особого военного округа полковник Куцый!

– Срочно! «Девять, ноль, девять, три»! Соедините с «Ноль, три, пять»!

– Есть!

И почти сразу Игорь услышал уже знакомый голос:

– Дежурный по связи капитан Соловьев...

– Певец! Медведь на связи! Батю, срочно!

– Ты ж в отпуске, бродяга! Че случилось?

– Время, Певец, время! Потом все расскажу...

– Соединяю...

– Слушаю! – раздалось в трубке категорично.

– Батя! Это Медведь.

– Что?!

– Срочно нужно вылететь в Омск из Одессы.

– Когда?

– Сейчас! Иркутский «борт» уходит через девять минут. Трап уже убрали...

– Что, со своей Вороной поцапался?

– Есть немного... Батя, время!

– Не гони волну – успеем!.. Куда намылился? Где ты есть, если не дай бог что?

– Все данные оставляю коменданту аэропорта. – Игорь вопросительно взглянул на подполковника и получил утвердительный кивок головой.

– Так сильно надо? Может, помиритесь? Первый же отпуск!..

– Надо, Батя...

– Ладно, жди...

Медведь вернул гудящую сигналами отбоя телефонную трубку.

– Круто! – искренне восхитился комендант. – А всего-то «кусок»...

Его мысль прервала трель рабочего телефона.

И было видно, что звонит коменданту не самый последний офицер в округе. Скорее, один из самых первых, судя по тому, как подтянулся непроизвольно подполковник.

– Есть!.. Так точно!.. Есть!

И положил трубку на аппарат:

– А не прост ты, прапорщик. Ох как не прост!..

– Я лечу?

– Летишь, летишь! Судя по этому звонку, из-за тебя половину округа на уши поставили через Москву...

– Спасибо.

..."Ту-154», мощно гудя турбинами, уносил Медведя в далекую, не виданную им доселе таежную неизвестность...

"...Может, и правда погорячился я? – Бескомпромиссного Медведя впервые терзали сомнения в правильности своего поступка. – Ворона-то ничего толком и не сказала, так, бабские сопли. Да оно и понятно – знает, что не на складе сижу и не столовкой командую – сама меня после Пандшера выхаживала. Теперь боится... А на ногу действительно лучше не смотреть – самому и то неприятно, будто собаки рвали... Эх-хе-хе, Ленка, Ленка... Девчонка еще совсем, а навидаться уже успела в госпитале... Работу ей менять надо! На что-то поспокойнее, типа райсобеса или где-нибудь в паспортном столе. На хрена ей наши мужские потроха разглядывать... А еще лучше, пусть учиться пойдет, на бухгалтера там или экономиста какого – вон, Мишка Горбач перестройку какую-то затеял, – кто его знает, чем все обернется, а человек, понимающий в финансах, в семье всегда при месте... Отличная идея, братишка! Молодец! Значит, решено – через две недели возвращаюсь, и идем с Вороной в наш Нархоз. Поздновато, конечно, но я попрошу, и все будет в норме. В крайнем случае на заочный пойдет – тоже дело... А там засядет за книги и будет меньше себе голову забивать моей службой – смотришь, страсти и поулягутся...»

– ...Товарищи пассажиры, через несколько минут наш самолет совершит посадку в аэропорту города Омска. Просьба занять свои места и пристегнуть привязные ремни, – ворвался в стройное течение мыслей Игоря слегка хрипловатый, грудной голос немолодой уже, но еще довольно привлекательной стюардессы.

«Вот и прибыли...»

Шесть с половиной часов пролетели незаметно. Так всегда бывает, когда человек решает какие-то важные для него проблемы – не то что часы, сутки летят, словно секунды...

И в аэропорту Омска наш бравый прапорщик направился к коменданту. А куда ж еще ему было обратиться за помощью, как не к родной армии – Медведь почти ничего не знал о своем бывшем однополчанине-сержанте.

– Ну, и что привело в наши таежные края «горячего одесского парня»? – улыбнулся наконец-то подполковник (они, коменданты аэропортов, вокзалов, морвокзалов и пр., наверное, все поголовно были «подполами» предпенсионного возраста) после дотошной проверки Игоревых документов.

– Друга хочу найти. Сержантом у меня служил. За Речкой... Однополчанин... Гриша Зимин.

– Ну-у, брат, ты да-ал!

Ответ коменданта и обрадовал, и озадачил Игоря: «Брат?!» Медведь с сомнением спросил:

– Бывали там?

– Герат... Комбатом год. С самого начала... Потом замкомполка, пока не списали к нестроевой...

– Сильно шарахнуло?

– Терпимо...

– Я тоже с самого начала...

– А закончил когда?

– Не закончил еще...

Вот теперь подполковник взглянул на Медведя с уважением и явным интересом:

– Шестой год?.. Кхм-м-м!.. Так, говоришь, друга ищешь, прапорщик?

– В 82-м его на дембель отправил. Правильный пацан был – МЗО имеет за службу.

– А ты представляешь себе, что это значит, найти твоего сержанта в миллионном городе?

– А он теперь уже не просто сержант-«афганец» Гриша Зимин – он теперь лейтенант.

– Подробности есть?

– Созванивались. Давненько, правда... У меня все времени не хватает – это, если честно, первый отпуск... Он школу милиции закончил. Участковым где-то лямку тянет...

– Так это же совсем другое дело! Мы его через наших ментов скоренько найдем. – Комендант принялся набирать номера каких-то телефонов. – Да и знаю я одного лейтенанта Зимина... Может, он?..

«Вот интересно, быстро Зяму найдут или проваландаются? Интересно было бы поспорить с кем. Я бы, к примеру, дал часов пять-шесть...»

– ...А тебя как кличут-то, прапорщик?

– В жизни или на службе?

– Вот одессит в тебе и прорезался – вопросом на вопрос! И так и так интересно.

– Игорь. На службе – Медведь.

– А похож... Кто «крестил»-то?

– Подполковник Дзюба, тогда майор.

– Гора, что ли?

– Слышали?

– Ста-арый мой знакомец!

– Встреча...

– Да уж, встреча...

...Зуммер оперативной связи остановил двинувшиеся было ко рту очередные рюмки с комендантским коньяком.

– Слушаю! – рявкнул подполковник в трубку.

– Это лейтенант Зимин говорит, – отозвался голос. – Меня связали с вами «по экстренной».

Комендант прикрыл трубку ладонью:

– Тут тебя спрашивают, – и бросил Игорю: – Зимин говорит. – И, увидев бросившегося к телефону Игоря, проронил: – Тут тебя спрашивали, лейтенант...

Дальше сказать что-либо у подполковника возможности не оставалось, ибо телефонная трубка по мановению какого-то волшебства оказалась в руках Игоря.

– Зяма!..

– Медведь... Ты!!!

– Жив, бродяга!

– А ты, братишка?!

– Норма!

– Ты где?! Хотя, стоп! Я знаю, где ты. Проездом или как?

– К тебе прилетел...

– Принял, командир... Значится, так! Сиди там, где сидишь, и жди – я приеду. Правда, не скоро – мне до Омска больше пяти сотен кэмэ пилить! Но ты жди! Якши?[51]51
  Якши – понял (фарси) – афганское наследие...


[Закрыть]

– Якши, братишка, якши!!!

– Дай трубку подполу, Игореня.

– Передаю! – Медведь отдал подполковнику телефонную трубку.

Потом Медведю оставалось только наблюдать и догадываться, о чем говорили комендант с Зямой.

– Так, Медведь! Твой сержант, который теперь лейтенант, уже едет. Только ехать ему, даже если под «люстрой»[52]52
  Мигалка на милицейских машинах.


[Закрыть] да с «матюгальником», часов пять с половиной – шесть, не меньше, по нашим-то дорогам – участковым твой друг трудится километрах в пятистах от Омска – есть такое местечко в тайге, Пологрудово. Жди, короче говоря, своего побратима, а попутно, если есть желание, причастись со старым подполковником, который эту войну паскудную тоже нюхал со всех ее боков...

...Уже и ночь спустилась на этот старый сибирский город, уже и произнесены были все обязательные тосты... А они все сидели и вспоминали. Каждый свое. Почти старый подполковник и еще молодой прапорщик. И казалось им, что время остановилось...

– Ну, что, Кащей, пьете? – раздался неожиданно знакомый голос за спиной Медведя. – А представителя власти подождать?

Какая-то невидимая пружина сделала сразу два дела: подбросила тело Игоря вверх и уронила на пол стул, на котором это тело сидело.

– Зяма!

– Медведь!

Они сошлись в крепких мужских объятиях, как два борца-тяжеловеса, и все тискали и тискали друг друга.

– А и силен же ты стал, братишка, на ментовских-то харчах!

– На них станешь!.. Это наш воздух сибирский и здоровый образ жизни! А ты тоже, гляжу, не теряешь! Как натуральный шатун, все заломать норовишь! Эх, братишка! Че не позвонил-то заранее? Мы б тя встретили! Пацанов-то помнишь наших? Шишку, Соболя? А? Все приехали бы Медведя встречать! С мигалками, как VIP-персону!

– А че, все в менты подались?

– Лейтенанты Шишкин, Соболев и Зимин – участковые милиционеры! Представители власти, так сказать, на местах.

– Ого-го! А и правильно! Вы жизнь знаете!

Потом они уже втроем уничтожали комендантский коньяк...

– Товарищ подполковник... – спустя какое-то время обратился Игорь к коменданту.

Да только тот не дал ему продолжить:

– Отставить «подполковника», прапорщик – это я там был подполковником, а теперь я Иван Иваныч!.. Или просто – Ван Ваныч – как меня вон лейтенант Зимин твой зовет. Или Кащей... Для тебя по крайней мере...

– Принято!.. Только я про это и спросить-то хотел. Почему Кащей? Бессмертный потому что? Я вот Медведь, Гришка – Зяма. Откуда Кащей-то?

На этот вопрос улыбнулись оба: и подполковник, и лейтенант.

– Про батальон Кащея в Герате легенды ходили, – ответил за коменданта Зяма. – Да и про самого... «Духи» со временем даже на город наскакивать перестали – боялись сумасшедшего майора, который всегда без «броника» и каски, в одной панаме, перся в самое пекло на первом БТРе, словно заговоренный. И пули-дуры мимо него летели... Бессмертный!.. Да и фамилия соответствующая...

– Ладно, лейтенант... Было и прошло... А насчет твоего вопроса, Медведь, так просто все – я Иван Иванович Кащей. Фамилия у меня такая. Так что никто ничего не придумывал. Кащей – так и пошло...

– Во чудеса-то! – искренне изумился Игорь. – Я про такое даже и не слышал!

– На войне всяко бывает, не тебе рассказывать...

Уезжать Медведь и Зяма собрались только под утро. А старый подполковник наградил их в дорогу ящиком отличного дагестанского коньяка.

– Не надо, Кащей, – воспротивился было Игорь. – Это больших денег стоит!

– Этот коньяк не денег, а большой дружбы стоит – мой бывший ротный, Иса Магомедов его делает – один из лучших виноделов Дагестана! Хотя... Офицером был бы еще лучшим, может, и в генералы шагнул бы со временем, если бы не та мина под БТРом... Так что берите – это от души!..

Старенький милицейский «козел» увозил боевых побратимов в таежные дебри...

– Красиво у нас, братишка? – Зяма кивнул головой на пробегающие мимо таежные пейзажи.

– Еще спрашиваешь? – Игорь завороженно смотрел на вековые сосны и синюю гладь могучего уже здесь Иртыша.

– Вот и я говорю – красотища!

Медведь был очарован этой красотой.

– С ума сойти, Зяма! Я столько леса в жизни не видел!

– Это, Игорек, не лес – это тайга! Настоящая тайга! Сюда в царские времена ссылали на поселение. Придурки! Если уж ссылать, то в пустыню! А тут у нас богатейший же край. Красивейший же!

– Да, тут жить можно...

Медведь даже не заметил, как уснул – сказались и длительный перелет, и смена часовых поясов...

Ему приснился хороший, красивый сон. Да, собственно, и не сон это был, а грезы. Красивые и добрые воспоминания о медсестричке Леночке, нежной и ласковой... Тогда просто медсестричке, теперь же – его жене. Да и не мог этот сон быть другим, потому что за это время ничего не произошло такого, что хоть как-то изменило бы отношения этих двоих любящих, молодых сердец друг к другу. А последнюю, хотя она была пока единственной, их размолвку Игорь расценивал как досадное недоразумение, не более того.

"...Просто не поняли друг друга, вот и все. – Даже во сне он продолжал думать об этом. – Соскучилась Ворона, вот и стала говорить глупости. Да и я! Хорош гусь! Вместо того чтобы рявкать, как на салабонов на плацу, лучше бы приласкал или, еще лучше, затащил бы в спальню!.. Придурок ты, Медведь, и имя тебе – Ишак Колонтайский! Какой ты Медведь? Тот умный и хитрый. А в тебе, братишка, кроме его силы, и нет-то больше ничего – все остальное от осла!.. Ничего. Погощу немного у пацанов, порыбачу, поохочусь, если позволят, и поеду с Вороной мириться...»

– ...Хорошо спишь, товарищ «спецпрапорщик»! Сколь можно-то? – ворвался в дремлющее сознание голос Зямы. – Жизнь проспать не боишься? Сам же ведь учил!

– Во-первых, я не на службе, а в отпуске, – отозвался Игорь совершенно не сонным голосом. – А во-вторых, рядом с отдыхающим командиром сейчас находится его «замок». Проверенный «замок», прошу заметить, который по пустякам старшего по званию беспокоить не станет. Так или нет?

– Ну, положим, старший по званию теперь я – лейтенант, пусть хоть и милиции, все же лейтенант, а не старший сержант спецназа ВДВ. Но! – Зяма хитро улыбнулся. – Пользуясь терминологией прапорщика Барзова, скажу: во-первых, хорош морду плющить, военный! Во-вторых, Зяма никогда просто так не дергал Медведя – на то он и медведь, а я сибиряк! Так или не так? Ну, а в-третьих, нас, кажется, встречают, и не самым радостным образом. Так что: «Рота, в ружье!»

– Хорошо сказал! – вскинулся на сиденье «козла» Игорь, словно и не спал несколько часов кряду. – А главное, смело!

– Ага! Аж самому понравилось!

Впереди, метрах в четырехстах, на дороге стоял заслон – два милицейских «козла», родные братья того, на котором ехали друзья, почти упершись носами друг в друга, полностью перекрывали дорогу.

– Че за фуйня? – Медведь вопросительно посмотрел на Зяму.

– А я знаю? Ща подкатим – посмотрим.

Игорь напрягся и приготовился к любым неожиданностям.

«Хер их тут разберет! Край-то глухой, таежный. Тут зон испокон веку до жопы! Может, ноги кто сделал или еще чего...»

Укрывшись за милицейскими машинами, грамотно укрывшись(!), их поджидали двое в стандартном армейском камуфляже модели «Дубрава», нацелившись в их сторону стволами «АКС-74У».

«Короткие „калаши“! Они только-только поступили к „трактористам“ и „трубачам“...[53]53
  В смысле танкисты и артиллеристы.


[Закрыть] Тогда почему они у ментов? – Медведь уже на уровне рефлекса просчитывал ситуацию. – Залипуха! Значит, „легкоатлеты“ (так на армейском сленге называли дезертиров), не иначе... Причем опасные – два ментовских „козла“ раздобыть сумели, а это значит два варианта: либо отчаянные и подготовленные отлично, либо „удвухсотили“ ментов и им теперь терять нечего...»

– Зяма. – Теперь в этом милицейском «УАЗе» был, как и прежде, только один командир. – Скорости не менять! Подкатывай как ни в чем не бывало к этим фуцынам. Когда остановишься, я выскочу типа поссать...

– А если не дадут?

– Тогда обоссу им ноги – мне и придуряться-то не нужно, «клапан» еле-еле держит.

– Ну, положим... А дальше?

– Да ты, Гриша, меня совсем уж за старика держишь! – обиделся Игорь. – Да я таких вояк вяжу по схеме: «Две секунды – три пучка»! Ты их только на пару секунд отвлеки. Побалаболь, что ли, или «испугайся» типа... А я быстро. И «ушки»[54]54
  «АКС-74У» (укороченный) называли проще: «АКСУ» или, ласково, «акаэсушка», а уж спецы просто – «ушко».


[Закрыть] не помогут!..

– Ну, хорошо. Попробуем...

Их «боевой конь» медленно, накатом приближался к поджидавшему его заслону. Еще немного, и вот капот их «козла» чуть было не столкнулся с носами своих «собратьев».

– Стоять!!! – был брошен вызов из-под «ночки».[55]55
  Шапочка-маска модели «Ночь». Скрывает лица солдат современного ОМОНа, СОБРа или армейского спецназа.


[Закрыть]

– Ясно... – бросил Медведь в какой-то задумчивости. – Отдохнуть с друзьями даже в отпуске не получится – забодают бухгалтерией... Как думаешь, Зяма? Твои же и забодают...

– Тут еще проскочить до бухгалтерии надо... – ответил лейтенант, намертво вцепившись в руль. – Если повезет...

– Если повезет?!. Не, Гриша, ты за эти три года стал совсем Гриша... А какой «замок» был!.. Че там «везти»-то?! Ты посмотри, как они стоят! На сектора их «ушек» посмотри!.. – Медведь говорил одними губами. – Ты знаешь... Ты даже из «козла» не выходи... Я их, этих красавцев, и так сделаю...

То, что произошло через несколько секунд, может войти в классику рукопашного боя. Вернее, в каноны армейской науки снятия часовых или дозорных...

Из еще не полностью остановившегося «УАЗа» выскочил, словно ужаленный в самое интимное место, Медведь и, расстегивая на ходу ширинку своих джинсов, бросился к ближайшему колесу. И пустил мощную струю на крыло перекрывавшего дорогу «козла», кряхтя и притопывая ногами...

– Ты че, фраер, с дуба слез?! – пробормотал обалдевший «встречающий».

– Ща, ща... Ах-хоро-ш-шо-о!!!

Он даже потряс чем и как положено. И заправил все куда положено... И...

Схватив за автомат опасно приблизившегося, обалдевшего от такой наглости «встречающего», крутанул против хода, повалив того на землю. И тут же взлетевшее «ушко», уже в руках Медведя, ударило «затылком» в лоб второго вояки...

Менее пяти секунд, и все...

– Подбирай мусор, Зяма... «Браслеты» есть?..

– Б-бля!!!

– Че ты блякаешь?! Вяжи, говорю, пока не оклемались!

– А и силен ты, спецпрапорщик, мать твою! Нам до тебя еще учиться и учиться!!!

– Кому нам?! – Игорь не понимал, почему медлит его друг. – Совсем обалдел?

– Обалдеешь тут! Ты знаешь, кого повязал?

– «Легкоатлетов»! А кого еще?

– Они скоро в себя придут?

– Минут через пять – «браслеты» надеть времени хватит...

– Какие «браслеты»?!! Это Шишка и Соболь...

– Не понял!

– Тебя, «кусок», встретить хотели. Проверить, не потерял ли былой хватки... Проверили... На свою голову... Ты их не сильно?..

– Как обычно... – пожал плечами Игорь. – Че не предупредил-то? Хоть намекнул бы.

Они бросились приводить в сознание своих старых боевых друзей.

– Ох, и дуболом же ты, Зяма, ох, и долбоюноша!!! – приговаривал Игорь, теребя мочки ушей Соболя. – А если б я поломал их ненароком? Че тогда?

– Так думали же, что не полезешь!

– Когда это вы думали?

– Когда ваше величество почивать на сиденье «козла» изволили, – произнес заплетающимся языком Шишка.

– По нашей связи говорили, – включился наконец в разговор и Соболь, мотая, словно лошадь, головой из стороны в сторону. – Вот и договорились...

– И доигрались... – произнес Зяма. – Кто ж знать-то мог! Медведь, бля! Ты всегда людей ломаешь, фамилии не спросив?

– Не-е, иногда спрашиваю... – Игорю было страшно неудобно перед друзьями. – Но уже после...

– Во-во! – произнес Зяма. – Ладно! Сами виноваты... Зато теперь знаем, что наша армия сильна и отважна, как и раньше...

Медведь смотрел на своих милицейских лейтенантов и готов был провалиться сквозь землю. Хотя... Поднимавшийся изнутри смех уже начинал себя проявлять.

Павел Шишкин отчаянно тер лоб, на котором, наливаясь синевой, красовалась огромная квадратная, точно соответствующая по форме «затылку» автомата шишка. Шишка – она и есть шишка! Пашка и имя-то свое получил именно за то, что его многострадальный лоб носил в свое время шишки за весь взвод. А тут еще и фамилия...

Ну а Костик Соболев был занят своим носом. Его «картошка» и от природы-то имела странновато-смешной видок, а уж теперь-то!.. После жесткой встречи с утрамбованной до состояния асфальта землей таежной дороги «картошка» если и не превратилась в пюре, то по чистой случайности! Хотя и расплылась на пол-лица...

Медведя начинал потихонечку колотить беззвучный пока смех.

Да и Зяма не отставал. Он уже пришел в себя от первого, немого шока и уселся на землю подле колеса своего «боевого коня», держась за живот.

А «встречальщики»!

– Ну и рожа у тебя, Шишка! – прыснул смехом Костя.

– На свою бы посмотрел! – тыкал Павел пальцем. – Я тебя к себе в розыскники возьму! Старшим псом!!! Ты ж теперь полтайги одной ноздрей учуешь...

От мощного взрыва четырехголосого смеха вздрогнули лапы вековых елей... И не осталось сил устоять на ногах... Четверо взрослых мужиков повалились навзничь и ржали, словно беззаботные мальчишки, надрывая животы и утирая слезы...

– Ох-х и встретили-и!!!

– Проверили-и, круче ли Краповый Голубого!!!

– Хорошо, с бошками пооставались!!!

– А свернул бы, а! Как думаешь, Паш?!!

– И не задумался бы! Что курятам!!!

– Да ладно вам! – Медведь утирал слезы. – Я че, совсем без мозгов?

– А с мозгами в одиночку на два «калаша» не лезут!

– Где не лезут?! Это наше стандартное упражнение – номер 17.в: «Обезвреживание вооруженной группы»...

– Во дают!!! – восхищенно переглянулись между собой трое.

И стали подниматься с земли...

– Ну, че? Здравствуй, командир! – протянул руку Соболь.

– Сколь лет не виделись? – И рука Шишки повторила жест Кости.

– Три года... – ответил машинально Медведь и сгреб друзей в охапку. – И-йе-х!!! Сибирячки вы мои! Братишки!!!

– Пусти – заломал совсем! Косолапый!

– Отпусти их, Игорь! – пытался разнять эти объятия Зяма. – Им помятых морд хватит! А ты еще и кости ломать!..

– Да ладно вам! Че, старых побратимов обнять нельзя?

– Тебе нет, после твоих объятий на пару месяцев на койку угодить можно – ранение средней тяжести! А за него, между прочим, за Речкой «За боевые...» давали или МЗО!..

– Так имеете уже, каждый!..

– А Соболь уже и вторую – за задержание «особо опасного»...

– Молоток!!! А чья школа?!

– Твоя-твоя! Гордись!

– Ну, че, по маленькой? – как и раньше самый практичный, вскинулся Шишка. – За встречу?

– Запросто! – бросил Игорь и направился было к своему «УАЗу».

– А куда это ты, командир?

– А тут нас снабдили намедни. Коньяк дагестанский – напиток богов...

– О! Узнаю руку Кащея, – прокомментировал Павел.

– Это у него фишка такая – как незнакомого «братишку» встречает, так нагружает ящиком дагестанского... Про это все знают!.. Сколь он его раздал!.. Хороший он мужик, настоящий! Мы тоже получили, в свое время... У меня пара-тройка бутылок еще осталась...

– Ты, командир, подарок-то оставь – пригодится еще, домой свезешь, на торжественные случаи... А пока давай-ка нашей, сибирской употребим. – Шишка достал с заднего сиденья своего «козла» огромную плетеную корзину или даже кузовок с крышечками. – У меня тесть – мастер на все руки...

Нашлись и классические «гранчаки». Что и говорить – ребята встречали бывшего командира...

– ...Ух-хы-ы! – выдохнул Медведь, опрокинув в рот полстакана душистой янтарной жидкости. – Хороша зараза!!! Мягкая! Идет, шо дети в школу! Но пробирает крепко!

– Так семьдесят же два градуса! Медовуха – наше, сибирское питье!

– Вещь!!! – оценил по достоинству Игорь. – От такой – три рюмки и с копыт...

– Не-е! Ее, красоту, пить можно много – на меду же как-никак! Только ходить не рекомендуется, тогда точно – рогами в землю... Да тут ее, красивую, все пьют! Только медовуха медовухе – рознь...

– Ну, оно и понятно...

– Ну, че, лейты? Поехали, что ли? – спросил Зяма. – Свезем Медведя к Лешему?

Константин и Павел заулыбались.

– А че – дело!..

– Шо за Леший такой, Гриша?

– Брательник мой. Самый старший... Нас же шестеро, братовьев-то. Ну вот – он самый старший, а я, стало быть, самый младший...

– Большие у вас тут семьи...

– Нормальные! У Пашки, вон, трое братьев и четыре сеструхи... – Гриша кивнул на Шишку. – У Костика – четверо сестер – он самый старший... Нормально...

– Нормально!.. – поразился Медведь. – Так шо там с Лешим-то твоим?

– Святозар...

– Как?!

– Святозар... Ну, понимаешь, мои родители из старообрядческих семей... Вот и давали имена своим детям исконно русские: Святозар, потом Вячеслав, Святослав, Ярослав, Олег, ну и я – Георгий...

– Победоносец, что ли?

– Точно!

– Так ты же Григорий!

– Не-ет, Игорек! Георгий я. А Гриша – так это что от того, что от другого имени. Мои, вон, старшие – все Славики, а имена-то разные!..

– Понял... Ну, а Святозар-то как?

– Леший... Его даже родители так зовут. Просто Леший.

– Дела-а...

– Он тоже повоевать сподобился...

– Расскажи!..

– Да че там рассказывать!..

Зяма задумался ненадолго:

– Служил на ТОФе[56]56
  Тихоокеанский флот.


[Закрыть] «морпехом». Три года... Потом «рундуком»[57]57
  Рундук по морской терминологии – сундук. А еще «рундуками» называли мичманов.


[Закрыть] остался... Я-то тогда еще совсем сопливым был – у нас же разница в шестнадцать лет... Ну а потом те события на Даманском[58]58
  Вооруженный конфликт между Китаем и СССР на пограничном амурском полуострове Даманский.


[Закрыть] в шестьдесят каком-то году... Их туда и перебросили... Вот он там и пострелял... Контузило его сильно, на всю жизнь... Так-то нормальный, но сколько его помню – в войну играет... Или не играет. Кто его поймет? И семья есть, и все остальное, да только... Как в тайгу собирается, так словно в тыл врага – камуфляж, боезапас к своему «СКСу», сухпай... И все крадется, все выискивает чего-то...

– А он кто?

– Леший-то? Ого-го-го!!! Он у нас лесник. Лучший лесник края, если читать по грамотам...

– Ни фига себе!

– Да! Лешего тут всякий знает... И браконьеры у нас не водятся – тоже его заслуга... Крут нравом брательник, че и говорить... Но зато дом у него – полная чаша! Только не каждого он в него впускает...

– А меня впустит?

– Со мной впустит. Если б ты один пришел – тогда пришлось бы тебе, Косолапый, пройти проверочку... И не самую простую, скажу тебе...

Игорь задумался на секунду:

– Ну, так че, едем?

– Едем. Тут уж не долго осталось – часа два от силы. Только ты не удивляйся ничему! Ладно? У нас тут край таежный – сказочный...

* * *

– Ну, и шо ж там такого случилось? – Монах ворошил палочкой еще красные угли костра. – Удивил тебя Леший-то?

– Удивить-то удивил, пацаны, да так, что всю жизнь помнить буду... Но знаете что?..

– Что?

– Мужик он оказался настоящий! Хоть и с прибамбасами своими от пережитого...

– Так он нормальный или повернутый на войне слегонца? – спросил Филин.

– А ты нормальный? А я? А Слон вот, или Монах, или даже Джин?.. Мы все, Андрюха, повернутые, кто от войны кусок откусил...

– Это точно... – подал голос Монах. – И «наша» война закончится теперь только с нами...

– Жалко только, что ею и наши семьи живут – им-то это ни к чему... – проговорил задумчиво Слон.

– Да уж...

– Ну, так что там дальше-то было? – с истинно татарской горячностью спросил Джин.

– Да уж было, Маратик, было...

* * *

...Дорога к Лешему заняла у друзей, как и обещал Зяма, два часа.

Свернув в один прекрасный момент с дороги, они стали углубляться в таежную чащу, передвигаясь теперь уже медленно и осторожно. А уж когда перебрались на небольшом пароме через какую-то речушку, вот тогда-то и встретила их настоящая тайга.

– Вот это да-а! – восхищенно проговорил Игорь.

– Тайга, Медведь, тайга... Вот как через Уй перебрались, так и началась настоящая...

– Не понял! Какой фуй?

– Да не фуй, дурья твоя башка! – заулыбался Гриша. – А Уй – та речуха, на которой паром был. Ее можно было, конечно, и вброд перейти, да только зачем тогда Леший паром соорудил – его работа...

– Ну и названия тут у вас!

– А тут много таких – Туй есть, а та, на которой рыбку половим, Шиш называется. Это ж все Иртыша-батюшки притоки...

– Ну и ну!

Теперь тайга надвинулась, навалилась на машины друзей. Они медленно передвигались по зеленому тоннелю.

– А Леший-то наверняка нас уже засек... – пробормотал Зяма.

Игорь стал озираться, чем вызвал улыбку друга.

– Не старайся, Медведь, не увидишь ты его, если он сам того не захочет. Говорил же тебе – воюет Леший до сих пор. Уж столько лет... Да еще и местный лесник... Тут такой опыт в маскировке, что иногда даже кабарга его не чует, а это самая пугливая косуля на всю тайгу! Так что не старайся. Да и недолго уже, еще пара-тройка километров – и мы на месте...

«Да, сюда стоило приехать... – подумал Игорь. – Еще и не видел ничего, а наудивляться успел на три года вперед!..»

Тем временем «УАЗ» медленно выполз на огромную поляну и остановился.

– Ну вот! Это и есть лесничество Лешего, командир... – И Зяма замолчал, наблюдая с улыбкой за впечатлениями Медведя.

– Ничего себе-е! – Игорь смотрел во все глаза, а на ум невольно пришли всем известные пушкинские строки:

 
У Лукоморья дуб зеленый;
Златая цепь на дубе том...
 

Посредине поляны действительно величаво возвышался раскидистый вековой дуб. Да такой огромный был его ствол, что, наверное, и пятеро человек, взявшись за руки, не смогли бы его обхватить.

 
И днем и ночью кот ученый
Все ходит по цепи кругом...
 

Вместо кота... В тени листвы, мирно и даже лениво развалившись, лежала огромная взрослая рысь.

– Это Тимофей, – пояснил Зяма. – Леший его два года назад котенком еще в тайге подобрал.

Да только Медведю было не до пояснений друга – он продолжал вслух произносить стихи:

 
Пойдет направо – песнь заводит,
Налево – сказку говорит.
Там чудеса...
 

– Там Леший бродит,– поддержал Игоря Зяма и, дернув за рукав рубашки, ткнул куда-то пальцем.

Из леса появился человек, одетый в армейский маскировочный халат модели «Леший», каким пользовались на боевой работе снайпера всяческих спецназов: и армейских, и морпеховских, и кагэбэшных... У Медведя от удивления чуть глаза не вывалились, а человек, вскинув на плечо свой карабин с оптическим прицелом, направился в их сторону...

А Игорь все не мог остановиться:

 
Русалка на ветвях сидит...
 

– В доме она сидит, че ей на ветвях-то делать? – прокомментировал Гриша очередное «сказочное явление», появившееся на крыльце дома. – Это Маша, жена Лешего...

Красивая тридцатилетняя, или около того, женщина теребила в руках кончик своей толстенной, длиннющей, цвета спелой пшеницы косы...

 
Там на невидимых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей...
 

– Ну-у, про избушку это ты, брат, загнул! Избушку нашел!.. Да таких теремов на тыщи верст не сыщешь!

Это и правда был настоящий терем.

Огромный, сложенный из тщательно подобранных бревен, двухэтажный сруб со стрельчатой крышей строился своим хозяином на века. И с любовью и тщанием – это чувствовалось! Резные наличники и ставни на окнах, резное крыльцо, резные петушки на крыше. Не дом, а сказочный дворец, нарисованный кистью талантливого художника...

– Это не он загнул, темнота, а Пушкин Александр! А еще меня Лешим называешь, а сам-то – темнота! Стыдно за тебя, брательник! – От этого голоса с хрипотцой вкупе с пронзительным взглядом колючих глаз невольно бегали мурашки на загривке любого незнакомца. Не стал исключением и Игорь. – Ну, знакомь! Кого это ты ко мне притащил?

...Там русский дух... там Русью пахнет... – закончил наконец Игорь...

– Это мой взводный за Речкой – прапорщик Барзов. Или Медведь...

– Так ты наш, сибиряк? – Леший протянул Игорю свою сухую узловатую ладонь.

– Нет. Я коренной одессит...

Сила этого рукопожатия напомнила Игорю другое, не менее мощное, когда он впервые познакомился с Бахом...

– Значит, море видел?

– Я на нем родился и вырос...

– И мне довелось. Океан... А эти вот, – Леший кивнул головой в сторону улыбавшихся лейтенантов, – никак понять не могут, что бывает столько воды, что и края не видать...

Он еще раз взглянул в лицо Игоря и произнес:

– Святозаром меня кличут, хотя все чаще Лешим...