Текст книги "Малолетка"

Автор книги: Андрей Бадин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Когда Алексей увидел в маленьком, для годовалого ребенка, гробике крохотное, черное тельце Анечки, то ему показалось, что сердце остановилось у него в груди. Он был готов к тому, чтобы снова видеть их, изувеченных катастрофой и огнем, но впечатление оказалось ужаснее. Алексей не смог сдержать слез и заплакал.

Только к вечеру автобус прибыл в Москву. Жертв аварии разрешено было хоронить на любом кладбище Москвы и Подмосковья. Поддатые могильщики занялись своей работой. Они аккуратно опустили в могилу сначала гроб с телом Тани, а на него положили гроб Анечки. Алексей первым бросил ком глины на крышку и стал наблюдать, как земля укрывает останки дорогих ему людей.

Он вернулся домой тихий и подавленный, вошел в свою квартиру и лег на кровать.

Через несколько часов он встал, достал из кобуры свой именной пистолет Макарова и передернул затвор. Когда он убедился, что патрон в патроннике, он вынул обойму и положил ее на стол. Алексей запер все двери и окна, отключил телефон, навернул на ствол пистолета глушитель, выключил свет и снова лег на кровать.

«Вот и все, – прошептал он. – Через несколько минут я буду с вами, мои дорогие. Мне без вас жизни нет, к тому же я виноват в том, что вы погибли. Я не смог уберечь вас, и теперь выход для меня только один. Не надо было вам садиться в этот чертов поезд». – Алексей взвел курок, повернул пистолет дулом к себе и взглянул в его черный ствол. Он приставил пистолет к переносице и начал медленно надавливать на курок.

В эти мгновения он представил себя в поезде, несущемся навстречу смерти, в том проклятом купе, вместе с Таней и Анечкой. Он представил, как в последний раз в жизни обнимает их, прижимает к груди и целует. Он представил, как происходит страшный удар и как пол поезда встает дыбом, а потолок оказывается под ногами. Как огненный смерч несется по вагону, сметая на своем пути все и вся. Он представил, как гибнет в этом адском пламени вместе со своей любимой женой и драгоценной доченькой.

Вдруг в тишине ночной квартиры прозвенел звонок входной двери. Алексей вздрогнул, приподнял ствол пистолета, и в это мгновение боек рванулся к капсюлю патрона. Порох взорвался в гильзе и выбил в ствол медную, девятимиллиметровую пулю. Послышался тихий хлопок, пуля ударила в голову в районе височной кости. Она отрикошетила от кости, попала в стену, сплющилась и, выбив кусок бетона, упала на ковер.

Алексей, опаленный скользящим касанием смертоносной бестии, вскочил и отбросил пистолет от себя. В дверь кто-то настойчиво звонил. Коновалов знал, что кто-то приехал за ним с работы, и поэтому не хотел открывать.

Он тихо, на цыпочках прошел в прихожую, заглянул в глазок и увидел полковника Петрушина. Он был один и, как показалось Алексею, немного навеселе. Коновалов наконец-то решил объясниться с командиром и открыл дверь.

Высокий, грузный, бравый полковник медленно вошел и удивленно посмотрел на майора Коновалова. Таким он не видел его ни разу в жизни. Алексей трое суток не ел и почти ничего не пил, так как пища не лезла ему в глотку. Перед полковником стоял сутулый, опустившийся, убитый горем человек, скорее похожий на бомжа, чем на «крутого» агента элитного секретного подразделения. От былого мощного телосложения Алексея не осталось и следа, его некогда розовые щеки ввалились, взгляд потускнел, а мышцы, лишенные полноценного питания, одрябли. Он стал похож на высушенный гриб-боровик. Даже волосы у него поседели.

– Так, так, – произнес полковник и захлопнул за собой дверь, – сорвал правительственное задание.

– Я больше на правительство не работаю, я в отставке, – тихо произнес Алексей, прошел в комнату, лег на кровать и уставился в потолок. По его щеке медленно текла кровь из рассеченной пулей кожи. Полковник заметил рану, но ничего не сказал.

– Ты сорвал ответственное задание. Что случилось? – повторил он.

– Я сегодня похоронил жену и дочь, а так ничего больше не случилось, – безразлично ответил тот.

– Соболезную, – сурово произнес Петрушин и продолжал: – Ты сорвал задание, и за это ты пойдешь под трибунал.

– Никуда я не пойду, – ответил Коновалов, – некого теперь судить.

– Одевайся и поедешь со мной.

– Я останусь здесь и с места не двинусь.

Услышав его ответ, полковник вытащил руку из кармана, и Алексей увидел зажатый в его ладони пистолет с глушителем.

– Тем лучше, – покачал он головой, – а то у самого как-то не получается.

Услышав эти слова, полковник вскинул на него удивленный взгляд и посмотрел на стол, туда, где валялся пистолет Коновалова. Затем он взглянул на стену с пулевой выбоиной, на его оцарапанную голову, на струйку крови, запекшуюся на левой щеке, и опустил оружие.

– Не надо так расстраиваться, – начал свою примирительную речь полковник. – Успокоишься, все образуется и снова встанешь в строй. Можно переговорить с руководством, тебе дадут неделю отпуска, и оправишься.

– Вы не понимаете. Я на службу больше никогда не вернусь и выполнять ваши преступные задания больше не буду. Я посмотрел, что происходит с вагонами, когда поезд падает в овраг. Ведь я пять лет назад пустил в Германии под откос скоростной поезд. Там были люди: старики, женщины, дети, и многие погибли. Кому надо было это крушение?

– Это секрет.

– Может быть, и этот поезд – чье-то задание? Мафиозные кланы не поделили сферы влияния в получении прибыли от эксплуатации поезда, и он пошел под откос. Ни себе – ни людям.

– Это бред, – возразил полковник, – произошла авария: ось лопнула. Правительственная комиссия вскрыла черный ящик поезда и опубликовала результаты исследований. Ты газеты читаешь, телевизор смотришь?

– Ось лопнула. Тяжело, что ли, сделать так, чтобы она лопнула. Надел промасленную робу, зашел в депо, залез под вагон и обработал ось сжиженным азотом. Металл сверху покроется микротрещинами, а внутри будет цел, и на вид ось останется как новенькая, но прочность она потеряет. Скорости в триста километров в час такая ось не выдержит. Вот вам и авария.

– Ты гений диверсий, но в данном случае ты ошибаешься. Произошла катастрофа, – полковник вытащил сигарету из пачки и закурил.

– Неважно, но я больше никого убивать не буду, я так решил. Я сегодня видел столько горя и скорби в глазах людей, что мне его на всю жизнь хватит.

– Это сантименты.

– Какие там сантименты, – озлобленно произнес Алексей. – В прошлом году в Лос-Анджелесе я был на месте падения самолета авиакомпании «Аэр Америка» и видел, что я натворил.

– Да, это было твое самое «чистое задание». В ФБР до сих пор уверены, что в сопло двадцатиместного лайнера бизнес-класса «Лири-П61» попала птица.

– Все, этому конец. Я никаких заданий больше выполнять не буду, я стал другим человеком. Моя «работа» приносит людям только боль, смерть и страдания. На днях я самолично пережил весь этот ужас и удивляюсь, как с ума не спятил.

– Как ты можешь, ведь ты боевой офицер, у тебя есть правительственные награды, ты…

– Все. Я принял решение, а дальше – поступайте как знаете. – Алексей закрыл глаза.

– Ты давал присягу на верность Родине, ты что же, ее нарушишь?

– А я Родине не изменял и не собираюсь. Просто я больше не буду убивать для тех деятелей, что считают себя выразителями воли народа нашей страны. Вообще ни для кого убивать не буду.

– Ты же знаешь, что в нашей службе нет бывших агентов, – начал угрозы полковник. – Что случилось с Малышевым, с Донских и другими, решившими выйти из игры, помнишь?

– А-а, так, значит, их несчастные случаи дело рук нашей же спецслужбы? – Алексей ехидно усмехнулся. – Я не боюсь, стреляйте хоть сейчас.

– Я этими делами не занимаюсь, – ответил полковник и встал. – Подумай до утра и позвони, а если не позвонишь, то завтра я сообщу руководству о твоей измене.

– Я вашему руководству в верности не присягал, а Родине не изменял, – пробубнил Коновалов, не открывая глаз.

Полковник, не прощаясь, вышел из квартиры.

Прошел месяц, но с Алексеем ничего экстраординарного не произошло. Видимо, руководство ГРУ решило его пока не трогать. Коновалов оставил мысль о самоубийстве, пока не установит надгробье на могиле жены и ребенка. Он заказал памятник и в один из дней установил его на кладбище. На большой, из черного мрамора плите было написано: «Любимым и незабвенным жене Татьяне и дочери Анечке Коноваловым от мужа и отца. Я пока живу, но я всегда с вами». Внизу Алексей оставил место для себя. Он и не надеялся, что его бывшие сослуживцы оставят его в живых. Но почему-то на него не было ни одного покушения.

В один из промозглых зимних вечеров Алексей пришел на могилу проведать близких и заметил, как щуплый, лысый мужчина пытается в одиночку приподнять небольшой, покосившийся памятник на могиле своей жены. Коновалов помог ему. Потом они вместе посидели на скамеечке, поговорили, даже выпили и, конечно, поплакали. Так Алексей Коновалов познакомился с Виктором Деминым. Каждый из них рассказал свою жизненную историю, и получилось, что они родственные души. С тех далеких дней завязалась их крепкая мужская дружба, и она продолжается по сей день.

Глава 9

Воспоминания Алексея Коновалова закончились, исчезли, как дуновение легкого ветерка, и он опять очутился в больничной палате, возле кровати умирающей Светланы Деминой. Рядом стояла Катя Репутатская и нервно дергала его за рукав.

– Дядя Леша, дядя Леша, вы уснули, что ли? Надо ехать ко мне домой, выбивать деньги из моего папы.

Алексей понемногу пришел в себя.

– Леха, ты что, опять отключился, вспоминаешь крушение? – спросил его Витек.

– Да, что-то припомнилось, – запинаясь, ответил тот.

– Вы молодые люди поторопитесь с деньгами, а то действительно время не ждет, – профессор раскланялся и вышел из палаты. Следом вышли Алексей и Катя. Витя попрощался с доченькой, крепко поцеловал ее, пообещал приехать завтра и последовал за ними.

– Ну, что будем делать? – спросил Алексей Виктора, когда они вышли на улицу. – Поедем домой к ее отцу?

– А что, надо приехать и попросить деньги прямо у него, а то он будет неделю тянуть. Ему на меня наплевать, и он может вообще ничего не отдать. – Катя была настроена решительно.

– Поехали, – не раздумывая согласился Демин, и друзья тронулись в путь.

На этот раз они не стали пользоваться «Навигатором», а добрались до места на метро.

Герман Розовощеков, Шаман, Фома, Дуб, Клещ и Газила на двух «Мерседесах» подкатили к джипу «Навигатор». Они за час по пеленгу отыскали брошенную машину.

Фома обыскал джип, но нашел лишь пистолет. Больше никаких улик Коновалов не оставил.

– Они протерли отпечатки пальцев на руле, рукоятке переключения скоростей, дверных ручках, – доложил он Тыче. – Даже на рукоятке пистолета и курке все вытерли. Профессионалы.

– Это твой пистолет? – спросил Герман.

– Да, мой «глок», – Фома повертел в пальцах оружие.

– Наверное, из него угрохали наших парней.

– Да, из него. – Бригадир опустил голову.

– Воистину говорится, кто к нам с мечом придет, тот от этого меча и погибнет. – Босс покачал головой.

– Ты прав. Он бьет нас нашим же оружием.

– Ты этот шпаер выброси в реку. Если Жаба его найдет, то будут большие неприятности. Он ведь на тебе числится?

– На мне числится такой же, зарегистрированный в мусарне «глок», но он дома лежит, в сейфе. На дело я беру машинку той же марки, но с перебитыми, как в документах, номерами. Если менты меня на дороге останавливают и проверяют лицензию на ношение оружия, то они видят, что номера на «стволе» и в ксиве идентичны. Но на самом деле пистолет-то другой. У меня таких еще несколько. Я могу грохнуть кого-нибудь, а потом пушку выбросить. Баллистики все равно не докопаются, так как числится на мне не этот шпаер. Мой пистоль всегда лежит в сейфе.

– Хитро придумал, – улыбнулся Герман, – ты до этого сам дошел?

– Нет, на зоне один авторитет посоветовал.

– Ладно, метни его в Москву-реку при случае.

…Катя первой вошла в подъезд дома и поднялась по лестнице к своей квартире. Алексей и Виктор последовали за ней. Она сняла с шеи ключ и осторожно, стараясь не шуметь, попробовала засунуть его в замочную скважину. Но он почему-то не входил.

– Что такое? – забеспокоилась девочка. – Ключ в замок не вставляется. Опять, что ли, перепутала его с ключом от папиного сейфа.

– Чего ты там шепчешь? – тихо спросил Демин.

– Ключ к замку не подходит, мы в квартиру войти не сможем. Надо звонить, чтобы отец дверь открыл, если он, конечно, дома.

– Надо маски надеть, – предложил Демин. – Дай ключи Лехе, он попробует.

Катя отдала ключи и отошла от двери.

Коновалов потыкал каждым из них в замочную скважину, но ничего не получилось.

– Тогда поступим так. – Виктор придвинулся к Лехе и Кате. – Мы отойдем за угол, а ты звони в дверь.

В этот самый момент Альфреду Репутатскому приспичило пойти в туалет. Не успел он присесть на дорогой, в тысячу долларов, австрийский унитаз, установленный в просторной туалетной комнате, раздался звонок в дверь.

– Кого еще черт принес? – Репа включил монитор видеофона. На маленьком, установленном рядом с толчком экране появилось изображение. Репа сразу узнал свою дочь Катеньку.

– А-а-а, сама явилась, – обрадовался Альфред. – От захватчиков сбежала, что ли?

Открыв дверь и впустив Катю, он моментально врезал ей увесистую оплеуху. Катя вскрикнула и обхватила голову руками, защищаясь от дальнейших ударов.

– Будешь знать, как другие ключи брать, – Альфред схватил ее за ухо и потащил в прихожую. Катя завизжала, а отец занес руку для нового удара, но влетевший в квартиру Алексей Коновалов молниеносным движением перехватил ее. От неожиданности Альфред вскрикнул и отпустил Катю. Он обернулся и с ужасом увидел огромного мужчину в черной страшной маске на голове.

– Ты ее больше пальцем не тронешь, она под нашей защитой, – прорычал Коновалов и сдавил руку с такой силой, что у Репы в глазах потемнело.

– А-а-а, – завопил он, опустился на колени и от боли и страха мгновенно опорожнился в свои дорогие спортивные трусы фирмы «Адидас». Пронзительная вонь распространилась по прихожей. Демин быстро захлопнул входную дверь и подбежал к корчащемуся на полу Репутатскому.

– Где деньги?

– Нет у меня никаких денег! – прошипел Репа. Но тут вмешалась Катя. Захлебываясь от обиды, прокричала:

– Врешь, ты всегда врешь. Я знаю, где у него сейф, и знаю, как его открыть, я только кода не знаю. У меня даже ключ есть.

– Говори номер, – рявкнул Коновалов, – а то с тобой, обосранным, возиться дыхания не хватает. – Он схватил Репутатского за шею. Алексей прекрасно знал все болевые точки на теле человека и умел развязывать и не такие языки. Репутатский захрипел и назвал шифр.

Он открыл дверь в ванную, схватил Репу за шиворот и одним махом запихнул его в просторную, розовую джакузи. Одним поворотом крана Алексей включил воду и напоследок рявкнул:

– Пой песни, гад, чтобы мы знали, что ты еще жив. Хоть на мгновение заткнешься, я тебе ноги переломаю.

Выходя из ванной, Алексей изо всех сил врезал кулаком по телефонному аппарату, прикрепленному к стене, облицованной фигурным английским кафелем.

– Вот он, сейф, а в нем деньги, – обрадованно пролепетал Демин. Он вставил ключ в замок и повернул его. Тот щелкнул и открылся, но дверца не поддалась.

– Надо вот на этой электронной панели с кнопочками набрать код, тот, что вам папа сказал, – напомнила Катя.

– Попробуем, – Витек надавил на кнопки и услышал щелчок замка. Сейф открылся.

Дрожащими от волнения руками Демин отворил толстую дверцу несжигаемого, невзрываемого, незатопляемого сейфа восьмого разряда фирмы «Алко» и заглянул внутрь. В верхнем, малом отделении лежали какие-то бумаги, небольшие коробочки и пистолет, а в нижнем, большом, возвышались стопки стодолларовых купюр.

– Вот они, доллары, – обрадовался Демин, – теперь моя дочь будет спасена.

– Поторопись, – перебил его Коновалов, – отсчитывай сорок тысяч долларов, закрывай сейф, и пошли.

Витек вынул из сейфа несколько пачек и быстро, по-бухгалтерски отсчитал необходимую сумму.

– А еще возьмете? – спросила Катя – добрая душа. – Ведь вам профессор сказал денег раздобыть еще на две операции.

Парни уставились на девочку. Они совсем забыли об этом.

Катя стала вынимать из сейфа пачки долларов и класть их в растопыренные пальцы Демина, говоря:

– Денег вон сколько, на всех хватит, а мой папа не обеднеет.

Позвонили профессору, сообщили, что деньги есть.

– Завтра в семь утра, – сказал он, – привозите их и оплачивайте полис. Утренним десятичасовым рейсом мы отправим девочку в США. Дорог каждый час. Я пока закажу билеты на самолет.

– Хорошо, профессор, но я хотел спросить, – начал Витек, – вы сказали, что в клинике есть еще двое детей, которым нужна подобная операция.

– Да, есть. Сережа Кравцов и Леночка Дерябина. Но их родители неспособны найти необходимую сумму.

– А сколько надо? – спросил Витек.

– Огромная сумма, каждому по шестьдесят пять тысяч долларов, – Штендельбаум замолчал.

– Профессор, мы можем привезти сто тридцать тысяч долларов и передать их вам, чтобы и этим детям сделали операции.

– Как? – вскрикнул удивленный профессор. – Вы банк ограбили?

– Вроде того. Появился душевный человек, меценат. – Катя приняла комплимент в свой адрес и страшно загордилась.

– Значит, сколько всего надо денег? – от волнения не мог сообразить Виктор.

– Сто тридцать и сорок, – сосчитал Алексей, – всего сто семьдесят тысяч долларов.

– Берите двести, а то вдруг не хватит, – Катя вытащила из сейфа еще несколько пачек.

Алексей сходил в ванную и проверил, чем занимается Альфред Репутатский.

Тот как следует подмылся и простирнул свои спортивные трусы. При этом он неумело голосил дурацкие песни из репертуара модных российских групп типа «На-На». Неожиданно Алексею показалось, что он уже когда-то видел этого человека.

Витек закончил считать и сложил деньги в спортивную сумку.

– Давайте быстрее, – поторопил их Алексей. Из всей компании он один догадывался о подстерегающей их опасности.

Катя закрыла сейф, взяла ключ в руку и пошла к двери. По дороге она зашла в ванную и напоследок сказала отцу:

– Я ухожу и больше не вернусь, меня не жди. С этой минуты ты мне больше не отец. – Она хлопнула дверью и гордо удалилась. В прихожей она швырнула ключ от сейфа в большую глиняную вазу, с сухими стеблями и цветами, стоящую в углу, и вышла из квартиры. Алексей и Виктор посмотрели сначала на нее, а потом друг на друга. Заявление десятилетней Кати Репутатской означало, что теперь она будет жить с ними и они должны обеспечивать ее всем необходимым. Например: купить велосипед и научить на нем кататься. А как же иначе. Друзья покачали головами и двинулись следом.

– Не могу я вот так провести эту последнюю ночь, – запричитал Виктор. – Завтра мою доченьку отправят в Америку, и неизвестно, как там все сложится. Я хочу поехать к ней прямо сейчас. Я скажу, что деньги мы нашли и что ей сделают операцию. Вот она обрадуется.

– И те двое детей тоже обрадуются, – добавила Катя.

Коновалов не знал, чем он заслужил любовь Кати. Он был уверен лишь в том, что дети чувствуют интуитивно, в отличие от взрослых, которым мешают ненужные, бестолковые знания.

– А почему ты не хочешь поехать вместе с дочерью в США, – вдруг спросил Коновалов Виктора. – В прошлое посещение профессор тебе сказал, что надо дополнительно пять тысяч долларов и они тебе сделают визу как сопровождающему.

– Денег тогда не было, и я отказался.

– Но теперь-то они есть.

– Да, как я раньше не подумал. Поеду с Светланкой в Штаты, буду за ней ухаживать, глядишь, она быстрее поправится.

Они взяли такси, доехали до супермаркета, накупили там всяких вкусностей и помчались в клинику к Светлане Деминой. На часах было двадцать один ноль-ноль.

Как только захватчики и Катя ушли, до смерти перепуганный Альфред бросился звонить Герману.

– Это Альфред, срочно приезжай, у меня случилось ЧП.

– Что, еще кого-то взяли в заложники? – пошутил тот.

– Нет, террористы были у меня дома и навела их моя дочь, Катька. Они забрали все деньги.

Герман аж свистнул:

– Ну и дела, сейчас буду. – Он и его «крутые кулаки» расселись по машинам и отправились в путь.

Через десять минут Герман и Фома поднялись в квартиру к Репе, а остальные остались внизу. Тот рассказал им, как все произошло, естественно опустив момент с незапланированным опорожнением кишечника.

– Я тебе говорю, они все деньги забрали из сейфа. Все!

– А сколько там было? – спросил Фома и пристально посмотрел на Альфреда. Тот замялся и не сказал, что у него в сейфе лежало два миллиона долларов.

– Эти деньги не мои, ты же знаешь. Я хотел их завтра отправить связнику тестя, но, видимо, не получится.

– У тебя в квартире есть видеосистема наблюдения, – начал Герман, – и камеры должны были заснять происходящее.

Когда на экране появилось изображение, то все увидели Катю, входящую в комнату. За ней ввалились двое в черных масках. Они мигом открыли сейф и начали с радостью выгребать из него доллары. Потом они некоторое время совещались, кому-то звонили по телефону и вновь добавили денег в свою сумку.

Все их действия были отчетливо видны, а разговоры прекрасно слышны. Когда они сделали свое дело, то заперли сейф и удалились.

– А ты говорил, что они все деньги взяли, – строго взглянул на Альфреда главарь.

– Я откуда знал, что что-то осталось, я думал, все взяли.

– А ты где был в это время? – спросил Фома.

– Меня избили и заперли в ванной.

– Так вот зачем они захватили в заложницы твою дочь, – растягивая слова, произнес Герман. – Им нужны деньги на операцию. Дочка лысого террориста смертельно больна.

– Значит, они джип «Навигатор» в том месте неспроста оставили. Недалеко находится госпиталь имени Бурденко, – догадался бригадир.

– Значит, там лежит его дочь, – Герман потянулся в кресле. – Можно их выследить и захватить, но…

– Что но? – насторожился Альфред. Ему показалось, что Герман не хочет браться за это дело.

– Ты, Альфред, сам посуди. Люди мастерски выбили из тебя двести штук, но не для себя, а для больных детей.

– Ну и что? – задал Репа второй дурацкий вопрос.

– А то. У тебя что, детей нет?

– Есть, но она вон как себя повела. Она сама им сейф открыла. Если вернется домой, я ее…

– Твоя дочь, тебе видней, но мое мнение такое, оставь детей в покое, пусть лечатся. Деньги ты себе заработаешь, – Герман хитро посмотрел на Репутатского.

– Как? – возмутился тот. У него лицо покраснело, как свекла, и он от негодования запнулся, так как не мог сразу подобрать нужных слов. – Как? Вы оставите без наказания обидчиков?

– Я этого не говорил, – Герман начал злиться. – Я имел в виду вот что. Пусть дети на твои деньги летят в Америку, и им там сделают операции. Мы даже худого террориста, этого Демина, трогать не будем, пусть живет, он нам ничего плохого не сделал. А вот этого амбала обязательно угрохаем. Он ведь пятерых наших братанов шлепнул, а за это, сам понимаешь – смерть.

– А как же деньги? Если вы такие благодетели, то отправляйте детей лечиться на свои двести тысяч долларов, а мои – мне верните.

– Кинула тебя твоя же дочка, поэтому ты сам с ней и разбирайся. Мы, как обещали, ее тебе вернем, амбала грохнем, Демина не тронем, а дети пусть едут в Америку на лечение, – Герман сказал как отрезал.