355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андреас Хилльгрубер » Отто фон Бисмарк (Основатель великой европейской державы - Германской Империи) » Текст книги (страница 6)
Отто фон Бисмарк (Основатель великой европейской державы - Германской Империи)
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 04:31

Текст книги "Отто фон Бисмарк (Основатель великой европейской державы - Германской Империи)"


Автор книги: Андреас Хилльгрубер


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

В первые годы существования Новой империи национал-либералы продолжали оказывать канцлеру поддержку, которая существовала со времени основания Северогерманского союза и до 1878 года даже постоянно возрастала. Напротив, «Старые консерваторы», и среди них многие друзья Бисмарка 50-х годов, отвергали образование империи. Газета «Кройццайтунг» вела острую полемику с прусскими консерваторами, которые были, на ее взгляд, ренегатами. Только в 1876 году, с образованием Германской консервативной партии была остановлена тенденция к снижению политического значения консерваторов, – наметилось сближение с Бисмарком. Столкновения левых либералов (под руководством Ойгена Рихтера), стоящих на позициях прогрессивной партии до 1866 года, с Бисмарком из-за принципиальной или «реальной» политики, непрерывно продолжались в течение двадцати лет его пребывания на посту рейхсканцлера.

Если конфликт с консерваторами постепенно шел на убыль, то борьба Бисмарка с вновь сформированной в 1870 году партией центристской ориентации, представлявшей политические устремления католицизма, в середине 70-х годов достигла предельной остроты. Либералы с самого начала воспринимали усиление догматического и иерархического аспектов католической церкви в период пребывания у власти папы Пия IX, с момента собора 1869–1870 гг., как объявление войны современному государству и управляемой на протестантский лад Германской империи. И «отвечали» на это принципиальным контрнаступлением (Вирхов: «Культуркампф» [34]34
  Культуркампф – борьба между Бисмарком и католической церковью в период 1872–1880 гг.


[Закрыть]
).

Бисмарк же вначале стремился добиться только реорганизации на новой основе и более строгого отграничения государства и церкви. Это представлялось целесообразным в свете положения, сложившегося после образования империи. Во время войны 1870–1871 гг, он еще продолжал, по его мнению, позитивное сотрудничество с курией в связи с отходом французов из Рима и вступлением итальянских правительственных войск. Попытки Бисмарка разделить курию и партию закончились неудачей. Активность партии Католического центра, объединившейся в рейхстаге с «врагами империи», поляками, эльзасцами и «Вельфами», дала Бисмарку повод считать сам центр «международной» группировкой «ультрамонтанов», [35]35
  Ультрамонтаны – представители крайнего направления в католицизме, возникшего в XV в.


[Закрыть]
которой «управляют издалека» и которая, поддерживая связи с иностранными державами, инсценировала «заговор» против империи. Во время кризиса «войны в пределах видимости» 1875 года подобное толкование альянса католических сил было весьма важным элементом политики Бисмарка. Еще в мае 1872 года в речи в рейхстаге он произнес неосторожную фразу, которая впоследствии часто цитировалась: «Не беспокойтесь, в Каноссу мы не пойдем». Несмотря на столь громкие слова, вскоре выяснилось, что ни государственные меры, направленные против церковных учреждений, ни страстные нападки Бисмарка на католическое духовенство цели не достигли. Раскола партии Католического центра не произошло, а в результате следующих выборов в рейхстаг она лишь усилилась. Когда новый папа Лев XIII дал понять, что готов пойти на компромисс, Бисмарк, начиная с 1876 года, шаг за шагом сдавал позиции (это продемонстрировали прежде всего «майские законы» министра по делам культов Фалька).

Отступление на этом «фронте» было ускорено вследствие убежденности Бисмарка в том, что еще большая опасность для государства исходит от международного социалистического рабочего движения. В 1875 году в Готе произошло объединение обеих немецких социалистических партий в Социалистическую рабочую партию Германии. Рабочее движение, как показал исход выборов в рейхстаг в 70-е годы, вследствие индустриализации, ускорившейся после образования империи, переживало быстрый расцвет и в условиях ожидавшегося превращения Германии из аграрного государства в индустриальное опиралось на все более широкие массы. Постоянный скрытый страх Бисмарка перед революцией, возникший в 1848 году и открыто проявлявшийся в кризисных ситуациях, в 70-е годы чрезвычайно усилился. 25 мая 1871 года Бебель в речи, произнесенной в рейхстаге, заявил, что пролетариат Европы в надежде взирает на Париж. Борьба, происходящая там, «всего лишь только небольшое столкновение форпостов, и не пройдет и нескольких лет, как боевой клич парижского пролетариата: „Мир хижинам, война дворцам, смерть нищете и безделью!“ станет боевым кличем европейского пролетариата». Бисмарк счел это непосредственной угрозой консервативно-монархическому устройству Европы. Противодействовать этой угрозе канцлер стремился посредством упомянутого выше объединения консервативных сил (Союз трех императоров 1873 года).

В 1878 году на императора Вильгельма было совершено два покушения, к которым социал-демократы не имели никакого отношения. Однако Бисмарк рассматривал эти инциденты в контексте угрозы государству, исходящей от социал-демократии. Это дало Бисмарку повод спустя восемь дней после второго покушения представить в рейхстаг противоречащий принципам правового государства проект закона о запрещении партии. Отклонение этого законопроекта, в том числе и национал-либералами, привело к политическому разрыву с канцлером, который немедленно назначил новые выборы, закончившиеся в пользу консерваторов. В октябре 1878 года рейхстаг принял, впрочем, с некоторыми послаблениями, которых удалось добиться либералам, во втором чтении «Закон о социалистах» («Закон против общественно опасных устремлений социал-демократии»). Он запрещал все «социал-демократические, социалистические или коммунистические» объединения, собрания и печатные издания, однако оставлял возможность выборов социалистов в рейхстаг. Кроме того, действие его ограничивалось сроком в два с половиной года, а поэтому до 1890 года постоянно возобновлялось рейхстагом по ходатайству Бисмарка.

Разрыв имперского канцлера с основными силами национал-либералов затянулся на длительный период вследствие окончательно завершенного им в мае 1878 года поворота в области экономической и налоговой политики, которая была, в общем-то, довольно далека от основной сферы его деятельности. Начиная с 1875 года, Бисмарк вынашивал идею замены низких фискальных таможенных пошлин империи покровительственными пошлинами и повышения косвенных налогов, с тем чтобы сделать империю менее зависимой от сословных налогов земель. После создания в 1876 году представительства тяжелой промышленности, Центрального объединения промышленников Германии, Бисмарк в декабре 1877 года отправился в десятимесячный отпуск, чтобы ознакомиться с этим новым для него комплексом проблем (из этого отпуска он временно вернулся в столицу империи в связи с восточным кризисом и Берлинским конгрессом). Этому предшествовали тщетные попытки достичь компромисса с национал-либералами, причем лидеру либералов Беннигсену предлагалось войти в прусский кабинет в качестве министра или даже занять видный пост заместителя премьер-министра Пруссии. К этим планам Бисмарка примешивался оттенок опасения в связи со сменой монарха; превращение национал-либералов в «настоящую» правительственную «партию Бисмарка» должно было отделить их от кронпринца и его окружения во главе с фон Штошем. С другой стороны, осуществление проекта по крайней мере способствовало бы парламентаризации империи. Однако именно этого не хотели ни Бисмарк, ни Вильгельм I. Введение покровительственных пошлин и повышение акциза на табак стало основой изменения курса в сфере экономической и налоговой политики. Оно удалось Бисмарку в конце концов лишь вопреки ожесточенному сопротивлению всех группировок либерального толка, при поддержке консерваторов и партии Католического центра. Католики впервые вступили в сотрудничество с Бисмарком, впрочем, с добавлением оговорки Франкенштайна, которая ограничивала доходы империи и не устраняла ее финансовой зависимости от земель, что значительно преуменьшало успех Бисмарка.

Внешнеполитические последствия политики покровительственных пошлин не замедлили вскоре проявиться, и прежде всего в отношениях с Россией. Таможенные пошлины в условиях аграрного протекционизма в значительной степени коснулись экспорта русской пшеницы в Германию и стали причиной многочисленных таможенных конфликтов с царской империей (1880, 1885,1887 гг.). Конфликт, временами принимавший форму экономической войны – в ноябре 1887 года к этому прибавилась особо отягчающая мера, ломбардный запрет – в течение долгого времени существенно осложнял русско-германские отношения. Бисмарк предпринимал дипломатические и политические меры, направленные на сохранение России в качестве партнера (договор перестрахования), и постоянно выступал с публичными заявлениями, направленными против планов превентивной войны, вынашиваемых генеральным штабом. Однако соединение внутри– и внешнеполитических замыслов и их последствий в сфере внешней торговли и таможенной политики в значительной степени лишили их того положительного воздействия, на которое рассчитывал Бисмарк.

Парламентская ситуация, начиная с 1881 года, стала весьма сложной для Бисмарка (как уже упоминалось, в период выборов 1884 года он тщетно пытался изменить ее в свою пользу, развернув «колониальные восторги»). Он, опираясь на поддержку Германа Вагнера и Теодора Ломана и возвращаясь к идее, высказанной им в 1863–1864 гг, ввел не имеющее зарубежных аналогов развернутое социальное законодательство. После того как в начале января 1881 года проект закона о социальном страховании «застрял» в рейхстаге, Бисмарк представил в императорском послании от 17 ноября 1881 года программу в области социальной политики, которую осуществлял, идя на значительные компромиссы с партией Католического центра. Участие католиков было неизбежно в соответствии с парламентскими процедурами: введением страхования на случай болезни (1883 год), страхования от несчастных случаев (1884 год) и страхования по старости и инвалидности (1889 год). Основным мотивом действий Бисмарка была – наряду с христианской ответственностью за тех, кто нуждается в социальной защите политическая цель: отвлечь рабочих от международной социал-демократии и вернуть их в лоно прусско-германского государства. Как и в случае борьбы с партией Католического центра в ходе «культур-кампфа», здесь также отсутствовали какие-либо предпосылки для оправдания его политического расчета. Социал-демократическая фракция в рейхстаге и в 80-е годы продолжала набирать силу. Поэтому не случайно нерешенные проблемы социальной политики стали причиной явного кризиса в отношениях между Вильгельмом II и Бисмарком. Сложившееся критическое положение закончилось отставкой канцлера.

1887 год ознаменовался кризисом во внешней политике. Бисмарку под лозунгами внешнеполитического и оборонного характера (осуществление проекта увеличения численности военных штатов мирного времени) удалось впервые по прошествии почти десяти лет получить большинство в рейхстаге в виде «картеля». Он состоял из консерваторов (качнувшихся в сторону канцлера) и национал-либералов, однако на следующих выборах 20 февраля 1890 года именно эта группировка потерпела ощутимое поражение. Победителями стали левые либералы, и в первую очередь социал-демократы, которые получили 1,5 миллиона голосов, то есть собрали наибольшее среди всех партий количество сторонников, хотя вследствие мажоритарной системы выборов им и удалось получить всего 35 мест в рейхстаге. Перед Вильгельмом II стояла альтернатива: приступить к «программе борьбы» с новым рейхстагом, автором которой был Бисмарк, или отправить 75-летнего канцлера в отставку. В результате колебаний, вызванных причинами как личного, так и внутриполитического характера, Вильгельм принял решение в пользу второго варианта. В рассуждениях Бисмарка о том, как следует поступать после выборов, определенная роль отводится выкладкам, которые вызывают различные мнения историков и носят название «планы государственного переворота». Бисмарк высказал мнение о том, что посредством соглашений между монархами и вольными городами без согласия парламентов земель и рейхстага империю можно «распустить» и «основать заново» в новых условиях (ликвидация или ограничение полномочий рейхстага). Это заявление было в большей мере репликой государственного деятеля, который видит перед собой конец своей карьеры канцлера и борется за сохранение своего поста, чем взвешенной и рационально обоснованной интерпретацией конституционных установлений империи, не говоря уже о практике их применения. Даже если не принимать во внимание отношения Вильгельма II к канцлеру, для реализации подобных намерений или расчетов попросту отсутствовали какие-либо предпосылки. Бисмарк, со своей стороны, в течение всех прошедших лет не подумал о том, чтобы своевременно воспитать и приблизить к себе возможного преемника на посту имперского канцлера и ввести его в курс необъятного комплекса проблем и задач. Если он вообще думал о преемнике, то имел в виду своего сына Герберта, который с 1886 года занимал пост государственного секретаря по иностранным делам.

БИСМАРК ВО ФРИДРИХСРУ: НАЕДИНЕ С ТРЕВОГОЙ ЗА СУДЬБУ ИМПЕРИИ (1890–1898)

После смерти Вильгельма, скончавшегося 9 марта 1888 года, пребывание Бисмарка на посту канцлера бесспорно близилось к концу. Это косвенно выразилось и в произнесенной Бисмарком речи памяти императора, исполненной глубокого волнения и свидетельствовавшей о ни с чем не сравнимой тесной привязанности, соединявшей их в течение столь длительного времени, несмотря на все конфликты. Короткий период правления смертельно больного Фридриха III не оставил никаких возможностей для любого рода перемен. 15 июня 1888 года на престол взошел 29-летний Вильгельм II, и вначале все, казалось, указывало на то, что пребывание Бисмарка на посту канцлера продлится еще долго. Во всяком случае, будучи принцем, Вильгельм был очень привязан к Бисмарку и глубоко уважал его. Однако корни этих чувств следовало искать скорее в психологическом «противостоянии» родителям (Бисмарк отзывался о них весьма критически), и прежде всего матери, дочери королевы Виктории, чья ненависть к Бисмарку у Вильгельма трансформировалась в восхищение им. Старание Бисмарка подготовить Вильгельма к его будущим задачам на посту правителя и в первую очередь ознакомить его с деятельностью внешнеполитического ведомства имело так же мало успеха, как и попытки предостеречь от наносящего ущерб династии участия принца в антисемитской агитации придворного проповедника Штекера и от слишком тесных личных отношений с преемником Мольтке на посту главы генерального штаба, графом Вальдерзе, чью идею превентивной войны с Россией Бисмарк считал крайне губительной. Канцлер предавался иллюзии, что сможет и дальше сотрудничать с Вильгельмом II на основе якобы существовавшего между ними доверия, несмотря на различия в мнениях, которые проявились еще до вступления Вильгельма на престол. А новый император, независимо от влияния толпившихся вокруг него противников Бисмарка, был твердо убежден в том, что ему следует как можно скорее расстаться с канцлером деда.

Расхождение во взгляде на русский вопрос наложило свой отпечаток на те немногие месяцы, что они провели у руля государства вместе, но были и внутриполитические проблемы, точнее, вопросы социальной политики, которые приведи к разрыву. Жестокое столкновение между императором и канцлером произошло 24 января 1890 года на заседании Коронного совета. При этом речь шла, во-первых, о предстоящем возобновлении закона о социалистах, которое могло иметь место в рамках парламента лишь в том случае, если будет предусмотрено смягчение формулировок, выдвигавшееся национал-либералами в качестве условия своего согласия. Поскольку император и канцлер не смогли прийти к соглашению по этому вопросу, закон о социалистах 25 января 1890 года не был возобновлен рейхстагем. Для Бисмарка – после двенадцати лет борьбы с международной социал-демократией, представляющей, по его мнению, подрывную силу, – это было тяжелым поражением. Во-вторых, во время столкновения 24 января речь шла о программе Вильгельма II в области социальной политики. Программа должна была стать продолжением социального законодательства Бисмарка периода восьмидесятых, поскольку содержала закон об охране труда. Бисмарк колебался, но все же был склонен пойти на уступки. Проекты указов, составленные, наконец, Бисмарком, 4 февраля 1890 года были обнародованы императором без предусматривавшейся конституцией визы канцлера. Это стало публичной демонстрацией конфликта.

Катастрофический для «картеля» результат выборов в рейхстаг 20 февраля 1890 года и проявившееся еще в ходе предвыборной борьбы явное дистанцирование от Бисмарка партий, бывших до этого правительственными, в первую очередь консерваторов Германии, продемонстрировали политическую изоляцию старого канцлера. В течение последовавшей за этим заключительной фазы конфликт между императором и канцлером, вызревший на разногласиях по менее существенным вопросам, все больше и больше концентрировался на вопросе о власти. 5 марта в речи по проблемам социальной политики Вильгельм заявил, намекая на Бисмарка: «Тех, кто будет препятствовать мне в этой работе, я уничтожу». «Последняя» попытка канцлера обеспечить себе новую поддержку в рейхстаге путем переговоров со своим давним противником в вопросах внутренней политики, лидером партии Католического центра Виндтхорстом, предпринятая 12 марта, потерпела неудачу. Консерваторы отказали Бисмарку в поддержке из-за «слабости» его мирной политики. Визит Вильгельма к Бисмарку 15 марта начался со спора относительно права канцлера принимать депутатов рейхстага без согласия императора и закончился предложением короля министру подать прошение об отставке. В этом документе, который был наконец составлен 18 марта (публиковать его Вильгельм запретил) на передний план выдвинулась внешнеполитическая проблематика, неотложная, как он считал, для империи необходимость поддерживать тесные связи с Россией, которые именно сейчас, в связи с предстоящим возобновлением договора перестрахования, вступили в новую стадию. Прошение Бисмарка заканчивалось словами: «Я уже давно представил бы просьбу об отставке с моих постов на рассмотрение Вашего Величества, если бы у меня не создалось впечатления, что Вашему Величеству было бы желательно использовать опыт и способности верного слуги Ваших предков. После того как я уверился в том, что Ваше Величество в таковых не нуждается, я позволю себе удалиться от общественной жизни, не опасаясь, что общественное мнение сочтет мое решение преждевременным». В действительности же общественное мнение и политические партии Германии, которые – вследствие отстраненности рейхстага от проблем международной политики, за которую отвечал Бисмарк, – не осознав внешнеполитического масштаба решения монарха, восприняли отставку канцлера с облегчением.

Во второй половине дня 18 марта Вильгельм II, привыкший мыслить военными категориями, объяснил генералитету причину предстоящего ухода Бисмарка в следующих характерных для него выражениях: «Он отказывается подчиняться мне на армейский лад и не желает уступать. Но мне не нужны такие министры; напротив, они должны подчиняться мне». К акту отставки, который состоялся 20 марта 1890 года, было приурочено – вопреки воле Бисмарка – присвоение титула герцога фон Лауэнбурга и звания генерал-фельдмаршала.

* * *

В то время как в Германии общественность поначалу восприняла шаг императора в основном с облегчением и одобрением, отклики в иностранной прессе повсюду свидетельствовали об озабоченности и сомнениях относительно дальнейшего пути, по которому пойдет Германия, и относительно международного мира. Наибольшую известность получила карикатура в лондонском журнале «Панч» от 29 марта: «Лоцман сходит на берег». В этот день Бисмарк с семьей покинул столицу империи. Теперь проявилась оборотная сторона официального прощания: плотные толпы людей провожали Бисмарка непрекращавшимися овациями на пути от дворца имперской канцелярии и до вокзала. Там он вошел в свой салон-вагон. «В ответ на несмолкавшие крики „До встречи!“ и „До свидания!“ он приложил палец к губам и ненадолго отошел от окна. Он был явно под впечатлением энтузиазма масс и официального чествования. „Крупные слезы“ выступили у него на глазах, когда десятки тысяч голосов в здании вокзала и перед ним запели „Вахт ам Рейне“ [36]36
  «Вахт ам Рейн» – песня милитаристского характера, получившая распространение с началом франко-прусской войны 1870–1871 гг.


[Закрыть]
и гимн Германии… После долгого последнего рукопожатия между Бисмарком и его преемником на постах имперского канцлера и премьер-министра Пруссии, генералом фон Каприви, поезд под звуки „Стражи на Рейне“ покинул вокзал и двинулся по направлению к Фридрихсру. Там ожидал следующий почетный караул, командующий и штаб IX армейского корпуса, а также множество гостей и зрителей» (М. Ханк).

Сведения о жизни Бисмарка после отставки, преимущественно во Фридрихсру, а временами и в Варцине, до недавнего времени, за исключением нескольких «фактов», были противоречивыми. Преобладал штамп «старец из Саксонского леса». К «фактам» относились работа в течение первых двух лет над объемистым отчетом, написанным блестящим языком, и над воспоминаниями, которые включали в себя размышления над фундаментальными проблемами политики (с посвящением «Сыновьям и внукам для понимания прошедшего и как урок на будущее). В 1892 году они были завершены с помощью давнего и близкого друга Лотара Бухера. Два первых тома, охватывающие период до 1890 года, были опубликованы вскоре после его смерти под названием „Мысли и воспоминания“. Третий том, в котором автор сводит счеты с Вильгельмом II, должен был выйти после смерти императора, однако был опубликован вскоре после конца монархии в Германии, в 1921 году. Получили известность публицистические выступления Бисмарка в „Гамбургер нахрихтен“ и в ряде других изданий как своего рода выражение завуалированного личного мнения по политическим вопросам, в которых он резко критиковал деятельность своего преемника фон Каприви и его политику заключения торговых договоров, направленную на создание условий наибольшего благоприятствования для промышленности и ориентированную на экономическое объединение „Центральная Европа“ под эгидой Германии, а также политику „Нового курса“, колеблющуюся между Англией и Россией. В одном из выступлений экс-канцлера в 1896 году прозвучало и крайне сомнительное с правовой и политической точки зрения разоблачение фон Каприви, который в 1890 году не возобновил договор перестрахования с Россией, хоть и намекал на это в течение нескольких лет.

Кроме того, общеизвестными фактами являются предоставление Бисмарку национал-либералами мандата депутата рейхстага в 1891 году (которым он, впрочем, никогда не воспользовался), внешнее примирение с Вильгельмом II в 1894 году, отклонение поздравительного адреса рейхстага по случаю его 80-летия в 1895 году и, наконец, приемы бесчисленных делегаций поклонников Бисмарка во Фридрихсру. Слова благодарности, произносившиеся Бисмарком в таком случае, были исполнены то оптимизма, то глубочайшего пессимизма. Сегодня он в беседе со студентами высказывал надежду на то, что и в 1950 году они будут произносить здравицы в честь императора и империи, а назавтра (как, например, в 1893 году) с сомнением заявлял:

„Может статься, Германии суждено Богом еще раз прийти в упадок и затем снова подняться на вершину славы, на новой республиканской основе, но нас это уже не касается“.

Смерть жены Иоганны, скончавшейся 17 ноября 1894 года в Варцине, глубоко потрясла Бисмарка и до предела усилила чувство одиночества. Начиная с 1898 года, его физическое состояние быстро ухудшалось из месяца в месяц. Смерть Бисмарка 30 июля 1898 года, которой предшествовал период мучительной бессонницы, была, по выражению его сына Герберта, „тихой и мирной“. Герберт отказался перевезти тело отца в Берлинский собор для торжественного погребения, которое планировал Вильгельм II. Траурная церемония, в которой принимал участие император, „серьезный, с морщинами на лбу, придававшими лицу жесткое выражение, и крепко сжатым ртом“, состоялась 1 августа 1898 года во Фридрихсру и была обставлена весьма просто. Бисмарк был погребен в мавзолее во Фридрихсру. В газете „Рейхсанцайгер“ император, еще год назад называвший Бисмарка „приспешником“ своего деда, именовал покойного „мастером искусства управлять государством“ и торжественно обещал „то, что Он, великий канцлер, создал при императоре Вильгельме Великом, хранить и приумножать, а если понадобится, защищать любой ценой“.

Лишь недавно, когда закончилось изучение многочисленных источников, хранившихся в семейном архиве во Фридрихсру, появилась возможность описать всю полноту трагедии одиночества Бисмарка в последние восемь лет его жизни. „Реальность“ этих лет, проведенных во Фридрихсру, изображает Бисмарка „неспокойным, мучимым ненавистью и тревогой, сварливым, неизбежно пребывающим в когтях политических страстей, которые убили в нем интерес ко всему остальному, и при этом не имеющим никакой надежды на возвращение, сосланным в место, которое он любил, но в отсутствие служебных обязанностей лишенное прежней прелести, окруженным людьми, которые – за исключением сыновей – едва ли могли дать ему что-либо, кроме симпатии и почитания. Одиночество стало уделом его последних лет, несмотря на кипучую деятельность, не прекращавшуюся во Фридрихсру“ (М. Ханк). Наряду с одиночеством, эти годы были отмечены тревогой за судьбу „своей“ империи, страхом перед политическими и социальными катастрофами, лишавшим его сна („Через двадцать лет после смерти Фридриха Великого была Йена; через двадцать лет после моей кончины снова настанет крах, если и впредь будут править таким образом“). Однако в последние годы жизни Бисмарком, кроме всего прочего, двигали такие мощные импульсы, как одержимость властью и жажда мести.

Он был выключен из всякой официальной деятельности и не получал никакой официальной информации, однако представители „Нового курса“ чрезвычайно опасались Бисмарка как истинного „лидера оппозиции“, ведь все отдельно взятые шаги официальной политики всегда совершались с оглядкой на возможную критическую реакцию экс-канцлера. Его незримое присутствие во многом определяло атмосферу взаимоотношений между „Берлином“ и „Фридрихсру“. Впрочем, упорно повторявшиеся попытки Бисмарка повлиять позитивным образом на политические события современности, находясь во Фридрихсру, потерпели полный провал. Парадокс состоял в том, что в эти годы он до такой степени превратился в национальный миф, в „железного канцлера“, в „германского богатыря“ и „Роланда“, в „памятник самому себе“, что проявилось в том числе и в создании бесчисленных монументов и колонн, и прежде всего величественного памятника работы Гуго Ледерера в Гамбурге (1901–1906 гг.). Ставшие уже историческими деяния канцлера, как продемонстрировавшие свою правильность, так и оказавшиеся спорными, находили столь высокое признание и вызывали такое уважение, что его как „воспитателя современности“ просто „не слушали“, его предостережения не принимались к сведению. Этот элемент трагизма, характерный для последних лет жизни Бисмарка, накладывает отпечаток на всю его деятельность в целом и на его – чередующееся с размышлениями о национально-исторических переломах толкование дальнейшего хода истории созданной им великой державы – Германской империи.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю