Текст книги "Корабль"

Автор книги: Андреас Брандхорст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– У меня запланирована встреча, – сказала Эвелин.

Она была здесь впервые и чувствовала охватывающий ее трепет. Здесь в течение шести тысяч лет писалась история и решалась судьба последних людей. Что бы ни говорил Бартоломеус, без Супервайзера и Конвенции между людьми и машинами все человечество было бы истреблено.

С громким жужжанием сервомотора боевой сервомеханизм отошел в сторону, и Эвелин прошла мимо него по вымощенной белым гравием дорожке. Из-за стойки регистрации поднялась смертная женщина, которой на вид было не более двадцати. На ее желто-зеленой форме красовался значок волонтера.

– Добро пожаловать. Я предполагаю, что вы Эвелин.

Она протянула руку.

Эвелин пожала ее.

– Да. Я немного опоздала.

Волонтер улыбнулась.

– Кластер уведомил нас. Пожалуйста, следуйте за мной…

Эвелин огляделась.

– Где Ньютон?

– Что, простите?

– Ньютон, мой… товарищ. Он должен был приехать раньше. Мы хотели встретиться здесь.

Юная смертная покачала головой:

– Никто не сообщал мне о Ньютоне.

Она пошевелила левой рукой, и перед ней появилась голограмма.

– На встречу с Супервайзером приглашены только вы.

– Я назначала встречу для нас обоих.

– Мне жаль, – волонтер указала на голограмму. – Супервайзер ожидает только вас. Второй человек не записан.

У Эвелин внутри все похолодело:

«Кластер, – подумала она. – Он изменил регистрацию. Что случилось с Ньютоном? Куда его забрала Урания?»

Между войной и миром

32

Камень все-таки упал, но не на голову Адама. Похожий на бабочку Крисали подержал его еще немного, а затем уронил, но не на поврежденный кинетическим кулаком фактотум Адама, а на песок рядом. Кукольный рот существа с белым лицом открылся, и из него послышались громкие щелкающие звуки, сопровождаемые шипением.

– Мне очень жаль, – с трудом прохрипел Адам. – Но я вас не понимаю.

К спутнику приблизилось несколько темных кораблей, некоторые из них угловатые, другие с более плавными линиями. Адам поднял руку и показал на близлежащие заросли:

– Нам нужно уйти отсюда.

Крисали сложил два раскрытых крыла под плотную защитную кожу, наклонился вперед и схватил Адама обеими руками. Визуальный датчик ненадолго отключился, и, когда он снова заработал, изображение было низкого разрешения, а цвета стали серыми. Крисали, кажется, понял, что говорил Адам. Взяв его на руки, он потащил Адама в сторону леса. Но фактотум был слишком тяжелым.

Тени подползали все ближе. Адам боялся, что враг обнаружит их, но, к счастью, рядом были трое других, больших по размеру Крисали. Они подхватили Адама и совместными усилиями донесли до ближайшего леса. Листва и ветви мешали Адаму видеть корабли противника. Он почувствовал себя в безопасности, но, конечно, это была глупость, поскольку в распоряжении врага имелись сканеры или другие возможности, позволявшие видеть через густую листву. Для того чтобы захватить четырех местных жителей и одного человека со странной энергетической сигнатурой, хватало и зондирования инфракрасными датчиками.

– Глубже, в лес! – кричал Адам, хотя и был уверен, что его не понимают.

На него смотрели два кукольных лица, двое других крылатых существ возились с поврежденной ногой и телом.

«Лучше бы мы пошли в чащу».

Появилось автоматическое предупреждение от энергетической клетки: при минимальном ограничении функции тела заряда хватит всего на тридцать минут. Всего через несколько секунд предупреждение появилось вновь: режим автономной работы продлится двадцать пять минут.

Двое Крисали, сидевших перед Адамом, щелкали, шипели и хлопали передними крыльями. Двое других по-прежнему возились с его фактотумом.

«Что они со мной делают? – думал он. – Они же просто расходуют энергию…»

Внезапно раздался другой шипящий звук, похожий на короткое замыкание, и Адам перестал видеть и думать.

Сколько прошло времени? У Адама не было связи с хронометром миссии, а его собственный хронометр вышел из строя. Он попытался вспомнить недавние события, но продолжающая работать сложная автоматика систем безопасности мешала ему формулировать сложные мысли, поскольку на них тратилось больше энергии. Сквозь пелену он мог видеть размытые контуры предметов в отфильтрованных цветах. Перед ним был черно-белый мир, состоящий из бесконечного количества деревьев высотой двести-триста метров. Между ними свисали молочно-белые пряди с домами в форме винограда. Адам с трудом узнавал детали. Кажется, вдали была большая поляна. Нити там были порваны, а виноград лопнул.

«Жилой виноград, – шептала ленивая, медленная мысль. – Поселение Крисали. И часть его уничтожена».

Как долго будет сохраняться сознание? Вероятно, всего несколько минут, даже при заблокированных сервомоторах и минимальной работе датчиков.

Над ним, в темноте крыши из листвы, склонилось белое и гладкое лицо. Оно открыло рот, но на этот раз Адам ничего не услышал, даже тех непонятных щелчков и шипения. Его подняли в воздух, послышалось хлопанье крыльев, в ограниченном поле зрения появлялись и снова исчезали очертания предметов. Судя по всему, несколько Крисали несли его на открытое пространство в лесу, и, когда они добрались ближе, Адам понял, что это была не естественная поляна, а проплешина, появившаяся из-за падения какого-то предмета. Вспомнилась картина: небо полыхает огнем, над горами проносится что-то горящее, возможно, обломки транспортного средства Кластера или станции, уничтоженной врагом. Когда они вышли на поляну и Крисали развернули его, Адам увидел обломки: корпус корабля будто был разорван когтями. Гравитационный двигатель, находившийся в задней части, сломан, нос лопнул, как спелый плод. Крисали отнесли Адама к остаткам корабля рядом с порванными нитями и полусгоревшим жилым виноградом. Адам слышал щелчки и шипение, а иногда – как Крисали хлопали крыльями. Над поляной взошел Хауканд, отделившись от цепи спутников, отражавших на западе его красный свет, и заполнил все небо. Темного вражеского корабля нигде не было видно, но среди обломков Адам заметил вспышки. Неужели Локальный Кластер до сих пор оказывает сопротивление? Способен ли он на это? Крисали снова повернул Адама, и в его поле зрения появилось еще кое-что: обломки, но не от космического корабля, а от множества сервомеханизмов, находившихся на его борту.

«Энергетические клетки», – подумал он, а система безопасности прошептала:

– Длительность автономного режима работы – четырнадцать минут.

На первый план вышла новая мысль, не такая вялая, как другие: срок жизни энергетических клеток, дающих жизнь, должен составлять не несколько минут, а часы или дни.

– Энергетические… клетки, – произнес он. И эти два слова стоили ему еще двух минут автономной работы.

Крисали опустили его на землю. Вновь он увидел над собой два кукольных лица. Хотя разрешающая способность визуальных датчиков была по-прежнему низкой, Адам узнал того, кто держал над ним камень и сохранил жизнь. Он поднял одну руку, показав тонкие нежные пальцы, а в другой держал заостренный конический стержень, вероятно, режущий инструмент.

«Энергетические клетки», – подумал Адам, но системы безопасности мешали ему говорить. Энергетические клетки. Обломки сервомеханизмов. Может быть, они содержали неповрежденные энергетические клетки. Но как донести до Крисали, что ему нужно? Лицо исчезло из поля зрения Адама, он повернулся на бок и услышал какой-то хруст.

Передаваемое визуальными датчиками серое изображение стало настолько нечетким, что он не мог разобрать отдельные предметы. Адам услышал внутренний голос систем автоматики: работа в автономном режиме – девять минут: отключение и сохранение.

«Нет!» – подумал Адам.

Он перестал видеть и слышать.

Клац!

Это щелканье сильно отличалось от речи Крисали, состоящей из множества различных щелчков и шипящих звуков. Оно было похоже на переставший работать внутри него выключатель. Кто им управлял? И какова была его цель? Может быть, выключатель был проснувшимся солдатом?

«Я думаю, – размышлял Адам-наблюдатель. – Значит, я существую. Кто-то установил мне новую энергетическую клетку».

Восстановление пройдено успешно, – сказала система безопасности. – Режим автономной работы – четыре дня.

Адам активировал визуальные и другие датчики, которые еще были исправны. Над ним плавал потолок, крытый материалом, похожим на старый полимер. От потолка исходил ровный искусственный свет не от ламп, а от факелов. Акустический датчик передал Адаму жужжащий звук, исходивший не от его сервомоторов. Адам повернул голову.

Он лежал в пещере на низком столе – кое-где из щелей выступала порода, покрытая, как и большая часть стен, облицовкой из полимера. Звук исходил от устройства на противоположной стене, примитивного генератора, вырабатывавшего электричество для ламп и некоторых других приборов, значение которых оставалось для Адама неясным. Там находились двое изящных Крисали в одежде золотистого цвета, их крылья были спрятаны за кожистую оболочку. Пришел третий Крисали, облаченный в одеяние цвета опала, крепкого телосложения, немного выше других. Его лицо было не таким белым и гладким, а серым, и по нему бежали морщины, похожие на трещины на старом фарфоре. Большие золотисто-желтые глаза сверкнули, открылся рот, из которого полилось громкое шипение. Где-то рядом послышалось жужжание, а затем Крисали поднял два инструмента с электрическими моторами, что-то вроде пилы или сверла.

«Он хочет меня распилить», – ужаснувшись, подумал Адам. Он попытался пошевелиться, но его что-то крепко держало.

Крисали удивленно посмотрел на Адама, а затем продолжил работать пилой и сверлом.

33

«Я бы, конечно, не выиграл конкурс красоты», – сказал себе Адам, глядя на отражение в темных водах подземного озера. Отражение было асимметричным, со множеством рук и ног, ребристым и угловатым. У него осталось только одно оружие: небольшая метательная пушка на правом предплечье, похожая на рельс, снаряженный шестью пулями, пять из которых были наготове. Старый Крисали, разобравший фактотум Адама и дополнивший его деталями сервомеханизмов из разбившегося МФТ, стоял тут же. Сначала он внимательно слушал Адама, а затем издавал громкие щелчки, исходившие из маленького устройства, которое он держал в морщинистых натруженных руках.

Старик что-то сказал, и через несколько секунд из устройства донесся звонкий человеческий голос:

– Для вас важен внешний вид?

«Переводчик, – удивленно подумал Адам. – И он не был сделан брутерами Кластера из системы Стрелец-94. Вероятно, Крисали собрали его сами. Но откуда у похожих на бабочек существ есть знания в области техники?»

Он спросил об этом старого Крисали и надеялся, что переводчик правильно распознает его слова.

– Я собрал его вместе с учениками и Помощниками, – раздался через какое-то время голос из устройства.

– У вас хорошие Помощники. Вы всегда говорите о них хорошо.

«Помощники…» – подумал Адам, отвернувшись от озера, и заметил, как через боковой вход в пещере появляется множество Крисали. Всего их двадцать семь, все – ученики, адепты седого старика с морщинистым лицом. В толпе были не только молодые Крисали, но и некоторые постарше, которые пошли между скал к берегу озера тем же путем, что и Адам. Другие полетели и приземлились на место, освещенное лампой. Последние двое переплыли озеро. Адам наблюдал за ними.

– Помощники… – задумчиво повторил он. – Они… были такими же, как я?

– Да, подтверждаю, такими же, как ты, – сказал старый Крисали. – Иди к нам, новый Помощник, говори с нами от всего сакрального сердца. Всегда говори хорошо. Говори с кораблем от нашего имени и сердца машины. Прекратите посылать огонь с неба. Прекратите!

Он крикнул последнее слово, а другой Крисали, его ученик, повторил за ним: «Прекратите, прекратите».

Адаму показалось, что среди щелчков и шипения он слышал громкий звук, похожий на слово «Кахалла»; переводчик интерпретировал его как «сакральное сердце».

– Вы хотите отвести меня к Кахалле, чтобы прекратить войну? – спросил он

– Да, конечно.

– Но до Кахаллы тысячи километров отсюда. – Он подумал, что Крисали, возможно, не знают слова «километр», и добавил: – Она расположена на другом конце планеты.

– Ложь, неправда, – прощелкал старый Крисали. – Отсюда есть путь до Кахаллы, который Крисали могут преодолеть за один взмах крыла. – После некоторого колебания он добавил: – Пожалуйста, пройди несколько шагов. Нам нужна помощь.

Озеро тянулось на множество километров и проходило сквозь четыре пещеры. Пока они шли по скалистому берегу, Адам узнал, что старого Крисали зовут Энроэль и он Хранитель своего народа. Судя по всему, его задача заключалась в сохранении знаний, накопленных до переселения его народа на Ретос, самый большой из шестидесяти четырех спутников Хауканда.

– Это происходило в течение пятидесяти поколений, – сказал Энроэль.

Это вряд ли могло успокоить Адама, но одно было совершенно ясно: до переселения Крисали обладали высокоразвитой культурой и посылали к другим планетам корабли, которые находил Кластер. Однако теперь, живя на Ретосе, они, казалось, потеряли свое технологическое наследие. Или по какой-то причине добровольно от него отказались. Теперь это наследие берегли лишь Хранители. Раньше, как рассказывал Энроэль, их были десятки или даже сотни, но теперь остался только он и двадцать семь учеников.

– Еще совсем недавно их было сорок, – подчеркнул старый Крисали. Но машины Кластера, копающие повсюду без уважения к священным местам, а затем борьба с темным кораблем убедили тринадцать учеников в том, что технологии, не достигшие определенного уровня, бесполезны и не стоит их охранять.

Пока они проходили через темную пещеру вместе

со стариком, а другие Крисали пролетали ее на крыльях, освещая путь лампами, которые отражались в водной глади озера, Говорящий с Разумом думал о произошедших событиях. Он вспомнил, как Крисали хотел убить его камнем. У того не было переводчика – устройство находилось только у Энроэля, – но тем не менее он смог понять те несколько слов просьбы о помощи, которые Адам выдавил из себя, и отнес его в лес. И поэтому Говорящий с Разумом вступил в контакт с Хранителем и его учениками. В конечном счете именно Энроэлю Адам был обязан своим спасением. Он отметил, что переводчик имеет замечательную конструкцию и работает на удивление хорошо. Говорящий с Разумом сообщил Энроэлю, что среди машин и механизмов есть те, кто обладает самостоятельным мышлением. Этим он, казалось, завоевал его доверие, и тот стал называть его Помощником. Но что стало с другими? И кто они были? Бартоломеус не упоминал о предшественниках Кластера, но у Адама со времени, когда он летал в системе Стрельца-94, возникли смутные воспоминания, что на Ретос летали другие Говорящие с Разумом. Однако он не знал, кто это был.

«Нас так мало, – подумал он. – Я должен их знать».

– А где остальные Говорящие с Разумом? – спросил Адам, когда они дошли до четвертой пещеры. Могу ли я поговорить с ними?

– Вы говорите хорошо, – прощелкал Энроэль. – Однако это невозможно. Они пропали.

– Другие Помощники пропали?

– Да, я и глазом моргнуть не успел. Они не последовали совету и ушли по неизвестному маршруту. Маршруту невозврата.

Теперь Адаму стало настолько любопытно, что он не нажал бы на кнопку экстренного возвращения, даже если мог бы это сделать. Хотя Хранитель и его ученики искусно сделали ему конечности и другие части тела, но коммуникатор, работающий как передатчик и необходимый для экстренного возвращения, по-прежнему работал плохо. Даже если бы он решился на возвращение, был риск неврологического шока, который его тело, находящееся на Земле в ванне с эмульсией, не пережило бы. Место Адама-солдата занял Адам-наблюдатель, появившийся из маленькой программы, которую Эвелин добавила к коду транспортировки. Он хотел узнать, почему исчезли другие Говорящие с Разумом. Как можно добраться до Кахаллы, находящейся на другой стороне планеты. Он что-то подозревал, но не смел делать самостоятельные выводы.

На другом конце озера забрезжил свет. Молодые летающие Крисали закрякали и начали садиться, а старые, ведомые Энроэлем, проворно пробиравшиеся по берегу между скал, быстро побежали через реку. Адам не мог за ними угнаться – из-за замены ноги его двигательный контроллер пришлось откалибровать.

Лежащие на мелководье валуны торчали из воды озера, как белые зубы. Дальше тянулся пологий склон, заваленный не камнями – их Крисали убрали в сторону, – а кусками металла и полимеров различных размеров и форм. Некоторые из них были сложены друг на друга, образуя серебристые или ржаво-коричневые холмики. Остальные были частично склеены между собой и занимали такую же территорию, как старая столица Грюндландии – Нуук. Дорога путников пролегала через гору металлолома, которую лампы освещали лишь частично. Впереди на расстоянии пятисот или шестисот метров виднелось нечто, что человеческий глаз принял бы за пасть огромного монстра. Однако визуальные датчики Адама, которые теперь получили достаточно энергии для работы, различили часть корпуса – остатки старого корабля. Энроэль пояснил, что это были обломки одного из «ковчегов», на которых предки Крисали прибыли на спутник Хауканда пятьдесят поколений назад.

Когда процессия достигла груды металла, которая, по-видимому, простиралась на четыре или пять квадратных километров, над ними по поверхности Ретоса словно прошли великаны. Земля подпрыгнула на несколько сантиметров, по системе пещер пронесся стон и грохот, а озеро забурлило и покрылось волнами. От высокого свода пещеры отрывались куски породы, падая с грохотом в воду. Последний летевший Крисали приземлился с кряканьем. Энроэль схватил Адама за руку и потащил за собой.

– Быстрее, быстрее! – прокричал он, и переводчик завибрировал. Вероятно, на перевод следующей фразы ушло слишком много времени: – Нужно поговорить. Остановить борьбу и не разрушать этот мир.

«Он ожидает, что я принесу мир на Ретос, – подумал Адам. – Но я не могу этого сделать. Я знаю, что не могу это сделать».

Они побежали по одной из троп, мимо древних, ржавых деталей машин, фрагментов полимеров и керамики, обрывков обшивки и пятиметровой горы шестеренок, из которой торчали два стержня, похожие на кривые стрелки сломанных аналоговых часов. Было видно, что кто-то пытался отсортировать технологическое наследие прошлого, если не по виду, то по форме и по цвету. Кое-где собранная здесь на протяжении веков и тысячелетий груда обломков сформировала монолитную стену.

Функция автоматического анализа подсказала Адаму, что произошел сильный взрыв. За ним последовали более мелкие, но все же довольно чувствительные. Анализатор подсказывал Адаму, что, возможно, наверху идет борьба. Или кто-то сверлил скалу в поисках пещеры и того, что там находилось.

Наконец они дошли до конца свалки. Перед ними возвышалась отвесная скала, за которой поднимались колонны из материала, в отличие от деталей механизмов, гладкого и не тронутого временем. Они освещались прожекторами, подключенными к генераторам, находившимся между скал. Рядом с генераторами стоял Крисали еще старше Энроэля, без одного глаза и пары крыльев. Он склонился между генераторами и держал в руках предмет, напоминающий бронзовую звезду с пятью лучами и рукояткой. Хранитель осторожно взял его, будто тот мог в любой момент загореться.

– Иди сюда, иди, чтобы Помощник мог быстрее оказать помощь, – сказал Энроэль и подвел Адама к двум колоннам.

Скала между колоннами была удивительно отполирована и будто покрыта глазурью. С правой стороны была небольшая вырубленная в скале ниша.

Адам искал на скале подсказки. Есть ли здесь то, о чем он думает? Визуальный датчик не нашел ничего необычного.

– Всего лишь один взмах крыльев, – прощелкал Энроэль при помощи переводчика на шее. – Для нас. А для вас всего несколько шагов, как и было обещано. Кахалла прямо здесь. Энергии достаточно. Начинаются перемены. Будьте осторожны: взаимодействие с Кахаллой не всегда безопасно. Она очень старая и иногда работает неправильно. Предыдущие Хранители не всегда ухаживали за ней как надо.

Рука с предметом почти полностью исчезла в нише. Несколько секунд ничего не происходило. Старые и молодые Крисали стояли молча, полураскрыв крылья, свет их фонарей, напоминавших фары, отражался на каменной стене между двумя колоннами медного цвета.

Затем начались первые перемены. В том месте, где визуальные сенсоры Адама видели лишь серый фон, возникли какие-то линии. По скале, которая стала прозрачной, поползли крошечные змеи. Постукивая палкой, одноглазый Крисали приковылял ближе к стене, прислонился, услышал щелчок, что-то прошипел и вернулся к управлению генератором.

По пещере пронеслось рычание, словно исходившее от какого-то монстра в темноте, а земля задрожала так сильно, что Адам не смог удержаться на ногах разной длины и упал. Внезапно тьму пещеры разрезал свет, он исходил не от факелов Крисали, а из трещины в своде между третьей и четвертой пещерами. В трещине что-то начало двигаться.

«Враг, – подумал Адам. – Он нашел нас. Он скоро будет здесь».

Говорящий с Разумом услышал звук, похожий на звон хрусталя, а затем увидел, как растворяется часть скальных сводов. По крайней мере это выглядело именно так. Однако визуальные датчики позволили Адаму понять, что она не растворилась, а поменяла конфигурацию. «Молекулы и атомы перестроились, поменяв структуру материала этериум», – сообщила система анализаторов.

Одноглазый Крисали снова приковылял к стене, поднял палку, еще раз ударил ею о стену.

Половина палки исчезла, провалившись в массивную скалу, а затем стала двигаться в вязкой массе. От краев к середине расходились волны, образуя геометрические формы, вызывавшие у Адама смутные воспоминания. Ему казалось, что он уже видел их в другой миссии и другой звездной системе. От слабых медленных волн, расходившихся в поглотившем половину палки этериуме, появилось что-то невидимое, но имеющее форму. Адам ощутил беспокойство. Судя по всему, Крисали испытал похожие чувства. Он выронил то, что осталось от палки, и попятился назад к генератору. Энроэль поднял тонкие руки и расправил четыре крыла:

– Всего лишь несколько взмахов крыльев и твоих шагов, – прощелкал он. – Иди, Помощник, иди к Кахалле.

Он ненадолго присел, оттолкнулся от земли, взмахнул крыльями и исчез в скале. Концентрические волны поглотили его и, двигаясь все быстрее, зашуршали словно осыпающийся песок.

Адам посмотрел на озеро. Струившийся через трещину в проходе между третьей и четвертой пещерами свет замерцал, и какой-то темный угловатый объект размером не более десяти метров, но с сильной энергетической сигнатурой провалился в пещеру. Он завис над водой, наклонился, будто бы озираясь, а затем полетел через озеро.

Адам побежал и закричал:

– Это враг! Все следуйте за мной!

Он не знал, поняли ли его Крисали. Энроэль, который его понимал, пропал вместе с единственным переводчиком, но Адам знал: времени терять нельзя. Он не видел, идут ли за ним ученики и одноглазый старик. Перед Говорящим с Разумом высилась стена, испещренная неясными узорами. Потрескивание становилось все громче. Он прыгнул на стену, и силовой привод поглотил Адама, словно голодная пасть.

34

Клац! Клац! Клац!

Кл…

Контакт. Контакт.

Пауза. Тишина. Адам воспринимал ее не с помощью акустических датчиков, а своими собственными ушами старика. К удивлению, он мог двигаться без помощи мобилизатора и шел на своих ногах, которые лишь слегка дрожали. В них было достаточно сил, чтобы держать тело, и они несли его к первому из множества зеркал, вертикально стоявших в бесконечном зале. Куда бы он ни посмотрел, везде тянулись ряды зеркал высотой в полтора и шириной в полметра. Они медленно, каждое со своей скоростью, поворачивались в сторону Адама. У Говорящего с Разумом проснулось любопытство, он подошел к одному из них и вытянул руку – настоящую человеческую руку с пальцами из плоти и крови, – коснулся зеркала и остановился, рассматривая отражение. В тот же момент тишина разбилась словно стекло, раздался громкий крик и гул урагана, разнесшийся по всему залу. Вместо отражения Адам увидел в зеркале гримасничающее лицо с большими глазами и широко открытым ртом. Изо рта вырвался крик, такой резкий и протяжный, что отозвался в сознании Адама. Он стал падать…

Контакт?

Когда визуальный сенсор Адама снова начал передавать информацию, а мысли запрыгали по ячейкам памяти, отзвук крика все еще гудел в его голове. Он лежал на полу, а множество Крисали тянули его, пытаясь оттащить от овала, парящего посереди небольшого пространства низко над полом и похожего на вытянутую линзу, фокус которой находился на другой стороне спутника размером с Землю. Из нее выходили Крисали с раскрытыми крыльями, и лишь немногие были с наполовину собранными. Одноглазый построил перегородку, но лишь голова и плечи смогли пересечь тонкую мембрану цвета шифера. Он что-то прощелкал и прошипел, стонал и пытался надавить двумя оставшимися крыльями на мембрану, но та, казалось, стала более твердой и менее проницаемой. Концентрические волны, которые раньше проходили изнутри наружу, теперь поменяли направление на обратное. Голова, плечи и крылья одноглазого отвалились, а тело осталось в захваченной врагом пещере с озером на расстоянии тысячи километров отсюда. Крисали начал издавать щелкающие и шипящие звуки, похожие на грустную песню, но Энроэль прервал его, нетерпеливо махнув рукой.

– Нужно идти дальше, – донеслось из переводчика у него на шее. – Для того, чтобы Помощник мог нас поддержать, чтобы он мог обратиться со словами о мире.

Они вышли из комнаты с поблекшим овалом и мертвым одноглазым, проследовав дальше по коридору с угловатыми стенами и кривым полом длиной около десяти метров. Коридор оканчивался галереей внутри стены, уходившей на высоту около ста метров, с ведущими то вниз, то вверх лестницами и помостами. Снизу поднималось несколько серых колонн, которые, как показали Адаму визуальные датчики, были частично сделаны из этериума. На них лежал шар более темного цвета, до которого можно было добраться, перейдя по узкому мосту, – казалось, именно он был целью Энроэля.

– Есть много неправильных путей, – сказал Хранитель, указывая на шар, когда они спустились вниз. Несколько юных Крисали снова взлетели. – Но только правильный ведет наружу, где должен зазвучать голос мира. Ты увидишь комнату с тысячами глаз. Некоторые из них ослепли, некоторые блокируют путь, но все равно опасны. Не теряй времени, иди, Помощник, сейчас, быстрее, прямо сейчас.

Снаружи раздался гром такой силы, что угловатые стены затряслись. Адам шел медленно, боясь потерять равновесие, он откалибровал сервомоторы. Вокруг не было перил. Если бы он упал, то провалился бы в бездну.

«Это Кахалла, – подумал он. – Артефакт, который раскапывает Локальный Кластер и хочет доставить на Землю».

Он искал письмена и символы мурийцев, знаки, доказывающие, что это они воздвигли артефакт, но большинство стен были гладкими, на некоторых виднелись тонкие фрактальные линии, напоминающие узоры на двигателях, но собранные в пучки, словно световые дорожки и сигнальные мосты.

Как только Адам и Энроэль добрались до портала, они увидели, что большинство старых и молодых учеников уже находятся на другой стороне. Узкий проход, соединявший шар и галерею, был выполнен из того же материала, что и эти стены, – из сплава этериума, и Адам не сомневался, что мостик может выдержать его вес. Он последовал за Энроэлем. Крисали не махал крыльями, которые позволили бы ему двигаться быстрее, а перемещался скачками. Узкий тонкий мост не трещал – этериум, из которого он был сделан, выдержал бы вес и в десять раз больше, но когда в центре пятидесятикилометрового кратера задрожал октаэдр, мост тоже завибрировал. Адаму пришлось уменьшить питание длинной левой ноги, поскольку более короткая правая, а также еще одна конечность – не понятно, рука это или нога, – отходившая от живота, на которую он опирался, требовали больше энергии. Впереди на стене горел свет, а из выпуклого отверстия летели искры: будто кто-то пытался пробиться сюда.

За спиной Адама и Энроэля осталась большая часть порта. Ученики ожидали Хранителя перед большим круглым отверстием, ведущим внутрь шара, сложив крылья, как теперь понял Адам, в знак глубокого почтения.

– Священное место, – объяснил Энроэль, вставая рядом с учениками. – Нет времени на церемонии. Кахалле угрожает борьба и захват. Голос мира становится еще важнее. Проходи без ритуалов, Помощник, мы принесем извинения позже.

Внутри шара их окружила темнота, но как только Адам и Энроэль сделали первые шаги, забрезжил свет. Казалось, на потолке открылось большое окно. Через него было видно небо над кратером от взрыва, где находился октаэдр, наполовину выкопанный сервомеханизмами и полуавтоматическими машинами, перемещавшимися по поверхности. В небе, на фоне гиганта Хауканда и его пояса астероидов, плавал корабль врага, и Адам ясно видел, что тот поменял конфигурацию. Теперь он стал длиннее, его задние двигатели, должно быть, были длиной в несколько километров. Корабли поменьше залетали внутрь и вылетали из него. Слабые вспышки темного гиганта напоминали искры от костра. Они появились и исчезли, а вскоре прогремел взрыв. Кахалла содрогнулась.

В другом «окне» были видны места, находившиеся не на Ретосе и даже не в этой звездной системе. На стенах появились изображения других миров, круглые тела, удивительные ландшафты с объектами, которые Адам не знал, как назвать: одни окружены туманом, другие – жидкостью, а третьи находились на вершине высоких гор. Каждые восемь или девять секунд изображение менялось. Продолжали появляться новые миры. Многие из них за серой дымкой, приглушавшей цвета, другие были ясно видны. Тут и там возникали планеты и спутники, следующие по большой траектории, на несколько секунд в одном из «окон» мелькнуло огненное кольцо галактики, а после изображение снова поменялось на бесконечную желто-коричневую пустыню, где с вершин дюн сыпался песок. Каждое изображение было заключено в овал.

«Порталы, – думал Адам. – Десятки, сотни порталов».

Он осмелился подумать о том, что беспокоило уже много лет. Что, если это – часть Каскада, межзвездной транспортной системы мурийцев, протянувшейся через весь Млечный Путь и, возможно, достигшей других галактик? Что, если Кахалла – святилище Крисали – это один из порталов, связующий пункт, о котором говорили Бартоломеус, Эразм и Тиберий и который уже много лет ищет Кластер на Земле? Теоретически каждому путешественнику Каскада, чтобы добраться до цели, нужно пересаживаться на станциях. Портал позволяет осуществлять это, меняя направления. Поэтому сервомеханизмы и раскапывали октаэдр, лежащий внутри старого кратера, желая доставить его на Землю. А враг со своим огромным кораблем? Был ли он здесь по той же причине?