Текст книги "Звездный легион. Сборник фантастических произведений"

Автор книги: Андрэ Нортон

Соавторы: Ван Вокт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

ГЛАВА XIX
НЕ БУДЕТ ЗВЕЗДНОЙ СТРАЖИ!

Кана старался оценить ситуацию. Он в мундире, не хватает лишь оружия. Если бы не часовой, он мог бы просто выйти из комнаты, смешаться с толпой в зале и покинуть здание прежде, чем поднимется тревога. Оставалось решить проблему часового. Он принялся разглядывать его. Часовой старательно подавлял зевок. Ясно, что он не ожидал никаких действий от пленника. И это было не помещение для содержания арестантов, а, скорее, комната ожидания для посетителей низшего ранга. Скамья, на которую было приказано сесть Кана, оказалась мягкой, слева от него, вне видимости часового, находился видеоэкран. Можно ли его как-то использовать? А если немного сымпровизировать?.. Он подождал, пока внимание часового опять не привлек кто-то в коридоре, и затем вскочил на ноги.

– Красный тревожный! – воскликнул он, как будто изумленный.

Часовой повернулся, сделал шаг, а затем бросил на Кана сердитый взгляд.

– Был красный тревожный! – настаивал Кава, указывая на экран.

Охранник колебался. Если на экране был действительно красный тревожный сигнал, то его долг – немедленно обратиться за распоряжением. А он не был уверен, что сигнала не было.

– Держите меня под прицелом бластера, – сказал Кана, – Говорю вам: был красный тревожный!

Охранник вытащил бластер и нацелил его на Кана. Потом, прижимаясь спиной к стене, не отводя глаз от пленника, стал двигаться к экрану.

– Сидеть! – выпалил он Кана.

Кана опустился на скамью, но тело его было напряжено до предела, все его мускулы были готовы к действиям…

У него будет лишь одна секунда, когда охранник, чтобы нажать переговорную кнопку перед экраном, вынужден будет повернуться к нему спиной. И если только он сумеет двинуться…

Она наступила, эта секунда. Охранник повернул голову. В то же мгновение Кана бросился на пол. Плечи его ударились под колени охранника, голова того с глухим стуком ударилась об экран. Экран разбился. Кана быстро повернулся, готовый продолжить борьбу. Но тело под ним было вялым.

Несколько ошеломленный этой феноменальной удачей Кана встал на колени и торопливо вытащил меч охранника и. его бластер. Только охранник на посту мог носить его. На улице Кана тут же задержат, если увидят бластер. Он сунул меч в ножны, надеясь, что удача будет сопутствовать ему.

Охранника, связанного его собственным поясом, с кляпом во рту, он закатил под скамью так, чтобы от двери его нельзя было увидеть. Затем Кана поправил мундир, надел шлем, потерянный им в короткой схватке, и, глубоко вздохнув, вышел в коридор, закрыв за собой дверь. У него было минут пять, может, немного больше, прежде чем начнется преследование. Теперь, когда у него снова меч, никто не отличит его от сотен арчей на улицах Прайма.

Улицы Прайма… Чем быстрее он уберется с этих улиц-тем лучше. Бегство было чистейшей импровизацией и поэтому было сработано эффектно, но он хотел как можно быстрее уйти из Прайма. Четкой поступью солдата, отправленного с поручением, он миновал коридор и вышел из здания на площадку коптеров, примерно в двадцати этажах над уровнем земли. Из одной такой машины вышел ветеран, и она уже была готова взлететь, когда Кана махнул рукой. Пилот нетерпеливо ждал его.

– Куда?

Жаль, что он плохо знает географию города. Но он был уверен, что попытка приблизиться к космопорту или к одному из трансконтинентальных аэропортов ни к чему хорошему не приведет. Они хорошо охраняются, и сообщение о его побеге будет немедленно передано туда. Немного обеспокоенный вопросом пилота, он назвал единственное место, где бывал раньше.

– Дом Найма!

Они поднялись в воздух и полетели на восток. Кана пытался опознать объекты под собой. Из Прайма ведут лишь пять наземных дорог и каждая перегорожена барьером. Все машины там останавливают и осматривают.

– Прилетели, – коптер опустился на стоянку Зала Найма. Кана поблагодарил и на лифте спустился вниз. Но не в сам зал и не на этаж, где офицеры по найму сидели в своих кабинетах. Он направился в единственное место, где не только надеялся укрыться, но и найти помощь при обдумывании следующего, шага.

Комната записей была так же тиха, как и в тот раз, когда он впервые перешагнул порог. Одна кабина у входа была занята, а остальные свободны. Он быстро выбрал четыре катушки и направился в самую дальнюю кабину ряда. Опустив катушки в машину, он сел в качающееся кресло.

Час спустя была прослушана последняя катушка. Итак, имеются два ответа. Он снял наушники, но с кресла не встал. Что ж, по крайней мере, у него есть выход. Кана стремительно встал и подошел к двери кабинки, чтобы осмотреть помещение. Свет в первой кабине погас. Но теперь были заняты три других. Подозрительно ли это? Он не видел возможности выследить его здесь. Самым логичным с его стороны было попытаться как можно быстрее выбраться из Прайма. Разумеется, никто не ожидает, что он станет изучать катушки в архивах Зала Найма.

Два пути… Он снова сел в кресло и гладя невидящими глазами в потолок, принялся размышлять. Морской путь… Он умеет плавать, хотя в последнее время у него было мало практики. И подземный, построенный древними. Может, полиция считает, что поскольку его там поймали, второй раз он не захочет туда войти. Он был голоден. Тщательно подобранная тюремная диета не давала возможности накопить энергию. А он не осмеливался пойти в столовую, так как пришлось бы показать браслет, который тут же выдал бы его. Нет, сначала нужно выбраться из Прайма, а там уже можно будет подумать о еде.

И долго задерживаться здесь нельзя. Он впитал всю информацию, которая содержалась в катушках. Пора идти, Кана принял решение.

Самым старым зданием современного Прайма был исторический музей. Поскольку история не пользуется популярностью у современного населения Земли, то здание почти всегда пустует. Но, как узнал Кана из катушек, оно сооружено на фундаменте доатомного здания. Возможно, там сохранился выход в подземелье. Говорят, во всех довоенных зданиях они были. Вероятность успеха один к тысяче. Но его учили надеяться и на такие вероятности.

Кана собрал катушки и вышел из кабины. Три другие кабины были по-прежнему заняты, и он торопился пройти мимо. Вернув катушки на место, он вышел из комнаты, сосредоточившись на том, чтобы вести себя спокойно. К счастью, нужное ему здание находилось в трех кварталах, а мундир сделает его неузнаваемым на улицах. Спускаясь по широкой лестнице к тротуару, он услышал за собой шаги. Кто-то торопился. Он ускорил шаг и положил руку на пояс, поблизости от рукоятки меча. Если это полиция, он будет сражаться. И лучше погибнуть в огне бластеров, чем провести всю жизнь в рабочих отрядах…

Кто-то крепко ухватил его за руку, отводя пальцы от оружия. Справа и слева от него шли мощные арчи с угрюмыми лицами.

– Продолжай идти…

Кана механически продолжал двигаться, глядя вперед. Его вели не к штабу. И не приземлялся коптер, чтобы подобрать пленника и тюремщиков. Они продолжали идти к музею. Теряясь в догадках, он молча шел между арчами. Для любого прохожего они были тремя друзьями, гуляющими по Прайму. Перед входов в музей один из конвоиров тихо сказал:

– Сюда…

Совершенно сбитый с толку, Кана повернул в музей. В широком зале, уставленном витринами с экспонатами довоенного периода, не было никого. И никто не появился, когда они спустились по узким лестницам в подземелье. Неожиданное пленение, когда он считал себя в безопасности, парализовала волю Кана, но сейчас он начал приходить в себя, собирая силы, чтобы при первой же возможности попытаться освободиться. Но почему его привели сюда? Неужели его считают членом подпольной организации и надеются, что он приведет полицию к своим товарищам? И любопытство победило, он решил ждать, пока что-либо прояснится.

Они миновали множество залов с витринами, коридоров, тусклых комнат со шкафами и картотечными ящиками. Один или два раза им встретились занятые работой люди, но никто из них даже не поднял головы, чтобы взглянуть на Кана и его компаньонов, как будто они втроем были невидимы. Наконец, они дошли до конца этого лабиринта и оказались в большом помещении, занятом механизмами. Должно быть, системы отопления и кондиционирования воздуха. Один из арчей прошел вперед и открыл незаметную дверь. За ней оказалась лестница, ведущая в тускло освещенное помещение, на полу которого в несколько рядов были уложены рельсы. На рельсах стояли платформы и, чуть в стороне, пассажирский вагонник. На платформы грузили какие-то громоздкие ящики, но никто из грузчиков тоже не обратил внимания на Кана и его спутников.

– Туда, – палец конвоира указал на небольшой вагон. Кана скорчился на тесном сидении. Один из стражников сел перед ним, другой сзади. Вагон двинулся, быстро набирая скорость, и погрузился во тьму туннеля. Неужели они направляются в штаб? Но почему под землей? Гораздо проще было бы впихнуть его в коптер и перевезти открыто… Проходили минуты, и Кана начал догадываться, что они не только миновали штаб, но, должно быть, приближаются к границам Прайма. Кана потерял всякое представление о направлении. Они могли находится под дном залива или далеко в глубине острова, когда вагон остановился у платформы и ему приказали выходить.

На этот раз они не поднимались, а пошли по боковому коридору. Через несколько сот футов он стал напоминать коридор научного учреждения. Через открытые двери видны были комнаты с картотеками и лаборатории с многочисленными работниками.

– Сюда…

Снова Кана подчинился приказу, вошел в комнату и остановился ошеломленный.

– Три часа десять минут, – Хансу сверился с часами. Потом повернулся к рядом стоявшему человеку в мундире советника. – Вы мне должны полкредита, Матт. Я говорил вам, что он продержится. Чуть-чуть, но все же продержался. Я знаю своих кандидатов.

Советник достал из кармана монету и торжественно протянул ее Хансу. Высокий чин, опустивший монету в протянутую руку Хансу, был именно тем самым Маттиасом, который совсем недавно с каменным лицом осудил Кана.

Хансу повернулся к Кана и критически осмотрел его с ног до головы.

– Довольно живой для мертвеца, – с улыбкой заметил Хансу. – Вы, – он ткнул Кана пальцем, – час назад были убиты при попытке выбраться с острова.

Вторично Кана открыл рот, но на этот раз сумел произнести несколько слов:

– Интересно… если это правда… сэр…

Такой открытой улыбки Кана никогда раньше не видел у Хансу.

– Как драматично, – по-прежнему Кана ничего не понимал. – Добро пожаловать в Прайм, в настоящий Прайм. Познакомьтесь с его губернатором-командиром Маттиасом.

– Ты хорошо держался, сынок, – советник одобрительно кивнул Кана. – Побег прошел так гладко, будто мы договорились заранее.

– Я вам говорил, – вмешался Хансу, – он готов к любому назначению.

Кана начал понимать, почему его оставили в той комнате и как ему удалось так легко справиться с охранником.

– Вы дали мне шанс, – сказал он почти обвиняюще. – За мной следили?

– Нет. Ваш побег должен был выглядеть естественно. Мы просто предоставили время, место и возможности. Главное зависело от вас, – ответил Хансу.

– Но как же ваши люди нашли меня?

– По информационным катушкам, заказанным в архиве. Вы заказали «Историю Прайма», «Морской берег», «Остатки древних построек в Прайме» и «Карту Прайма». Все это было заказано в одно и то же время одним человеком. Поэтому мы просто послали за вами ребят.

Кана без приглашения опустился на скамью. События развивались слишком быстро. Логично… но все, о чем говорил Хансу, свидетельствовало о разветвленной и прекрасно функционирующей организации. Что это за организация? Он задал один из множества возникших у него вопросов:

– А рабочие лагеря?

– Они существуют и предназначены предположительно для преступников и недовольных разного рода, – весело ответил советник. – Агенты ЦК были бы удивлены, посетив их, кроме двух—трех для гостей. Сейчас вы находитесь в лагере № 1. И мы можем назначить вас на сотню разных должностей. Заняв любую из них, вы будете бороться против существующего порядка. Таким образом, мы и выполним приговор. Не думаю, чтобы вы пожалели о своей судьбе. Хансу не жалеет. Или в глубине души все-таки что-то есть, а?

– Нисколько, Матт, – улыбка Хансу стала еще шире. – Я жалею, что раньше не был посвящен в эти дела. Так много нужно сделать…

– А как Кости и Ларсен, сэр? И вся орда на Фронне?

– Кости и Ларсен приземлились далеко на юге и были встречены нашими людьми. Агенты ЦК о них и не подозревают. А что касается орды – что ж, придется кое-что предпринять. Пока что они в безопасности у вентури… Я думаю, мы сумеем договориться с этими торговцами. Именно с такими нам и нужно сотрудничать. Мы сумеем забрать орду раньше, чем эти изменники и агенты ЦК до нее доберутся. С другой стороны, мы не можем просто так покончить с Девайсом и рассказать все, что мы узнали о нем и его покровителях. Но вентури будут знать, что мы свое слово сдержали. Здесь, на Прайме-2 у нас считается, что обещания нужно выполнять, если это в человеческих силах.

Кана чувствовал себя так, будто его выбросили в космос без скафандра. Если бы ему только объяснили все последовательно, с самого начала, простыми словами, может быть тогда прекратилось бы это головокружение и ему стало бы легче.

– Хотите факты? – Маттиас будто читал его мысли. – Что ж, положение не настолько просто, чтобы можно было объяснить его в нескольких фразах. Замысел этого плана уходит в наше прошлое-почти на три века назад. Вы знаете: если спросить арктурианца или жителя Проциона, что он думает о землянах, то услышишь рассказ о воинственных варварах. Мы сознательно поддерживаем в представителях правящих рас Галактики такое мнение.

На самом деле Земля уже по крайней мере двести пятьдесят лет живет двойной жизнью, хотя об этом знает относительно небольшое число ее обитателей. Официально Земля аккуратно вписывается в заданные ЦК рамки как одна из малозначительных планет конфедерации, довольная своей третьестепенной ролью. Но вот уже сто лет один из каждых двадцати военных транспортов, взлетающих с этой планеты, поднимает в космос вовсе не наемников или их снаряжение. Один из двадцати! Он несет пионеров-исследователей. Мужчины и женщины, отобранные по определенным способностям и физическим данным, улетают в анабиозе, чтобы поселиться на планетах, найденных наемниками. На одних планетах цивилизация деградировала и почти исчезла, другие лишены разумной жизни, на третьих господствующая раса молода, это гуманоиды, с которыми мы можем скрещиваться. Можно даже полагать, что это потомки тех легендарных космонавтов, что покинули Землю задолго до атомных войн и теперь забыли о своем происхождении. Сейчас земляне тайно расселились почти на тысяче планет. На тридцати – наши колонии не выжили, помешали болезни, резкие изменения климата, местные хищники. На шести планетах все еще идет борьба за выживание. На остальных земляне процветают. ЦК заметил сокращение населения Земли и решил, что наша раса, способная бросить вызов более древним цивилизациям, вымирает. ЦК считает, что сработал его план, и только недавно;ю ЦК начали доходить сведения о том, что происходит на самом деле, и он стал действовать. Но он опоздал, по крайней мере, на десять поколений. Невозможно предпринять действия против тысячи разных планет и сохранить при этом видимость справедливости и тщательно поддерживаемое равновесие сил.

– Вы еще забыли о наших союзниках, – напомнил Хансу.

– Солдат в поле имеет право напоминать штабнику, – согласился Маттиас. – Да, несколько молодых энергичных рас подпали под тот же запрет на колонизацию и исследования, что наложен на нас. Когда эти расы узнают о наших действиях, а мы специально посылаем туда своих специалистов по контактам, они начнут копировать наши действия и методы. Теперь по нашим следам идет еще двадцать цивилизаций. Трагические события на Фронне – одна из многочисленных попыток ЦК сорвать наши планы. Сейчас мы знаем, что древние расы не остановятся ни перед чем, чтобы дискредитировать землян. Но мы не боимся, мы готовы к этому. И, если ЦК собирается на суде обвинить Землю в нарушении галактических законов, у нас есть много фактов для своей защиты. Сейчас, благодаря вам, Земля располагает точными данными о методах ЦК и сумеет предупредить наемников во всех уголках Галактики. Тем временем… – он кивнул Хансу, как бы приглашая его продолжить.

– Тем временем операции будут продолжаться как обычно – и здесь и в космосе. И как специалист по контактам, вы будете работать в соответствии с приговором…

Кана наконец понял.

– Я с радостью принимаю приговор, сэр. Но когда и где я начну?

Хансу развернул карту Галактики.

– Они пытались оградить от нас звезды и не смогли. Никто не имеет права на это! У тебя большой выбор, сынок. Перед тобой весь космос!

ВАН ВОКТ
ПУТЕШЕСТВИЕ «КОСМИЧЕСКОЙ ГОНЧЕЙ»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА I

Все дальше и дальше медленно шел Керл. Черная безлунная ночь, почти беззвездная, неохотно уступала место мрачному красноватому свету зари, заполняющему небо слева от него. Свет был тусклым и не нес в себе тепла. Потихоньку вырисовывался ландшафт, похожий на страшный кошмар. Керла окружали черные зубчатые скалы и голая черная равнина. Над изломанной линией горизонта поднималось светло-красное солнце. Бледный волны света неуверенно прокладывали себе дорогу среди теней. По-прежнему никаких следов идов, хотя вот уже почти сто дней, как Керл их ищет.

Внезапно он остановился, насторожившись. По его огромным передним лапам пробежала дрожь, острые, как лезвия бритвы, когти изогнулись дугой. Растущие из плеч толстые щупальца зашевелились. Он повел головой, очень похожей на кошачью. Состоящие из тоненьких волосков усики, расположенные по бокам головы Керла и служившие ему чем-то вроде ушей, отчаянно вибрировали, изучая каждый звук и волну в эфире. Ответа не было. Его сложная нервная система не приняла ничего, что напоминало бы ответный сигнал. Никакого намека на присутствие ид-существ, его единственного источника питания на этой пустынной равнине. Потеряв надежду, Керл припал к земле. Его огромный силуэт вырисовывался на фоне красноватой линии неба как выгравированная на черном камне фигура тигра. Керла тревожила потеря контакта. Он обладал чувствительными органами, которые, когда все было в порядке, обнаруживали ид-существа на расстоянии многих миль в окружности. По-видимому, порядок был нарушен. Его неудавшаяся попытка сохранить контакт указывала на физическое расстройство, на смертельную болезнь, о которой ему приходилось слышать. Семь раз за последние сто лет он находил керлов, таких слабых, что они уже не могли двигаться. Тогда он с легкостью убивал и забирал то малое количество идов, что еще поддерживало их жизнь.

Вспомнив об этой беде, Керл задрожал от отчаяния. Потом он громко зарычал, и эти звуки распространились в воздухе, отдавшись эхом в горах-инстинктивное выражение его воли к жизни. Неожиданно он насторожился. Высоко над линией горизонта Керл заметил крошечную светящуюся точку. Она быстро приближалась и так же быстро превращалась в шарообразный космический корабль. Огромный, сверкающий как отполированное серебро, он заметно замедлял свой ход, просвистев над самой головой Керла. Затем корабль повернул вправо, за черную линию холмов, секунду повисел неподвижно и скрылся из виду.

Керл вышел из оцепенения. Огромными прыжками он понесся вниз по склону. Его круглые черные глаза горели лихорадочным возбуждением. Усики-антенны так сильно вибрировали, посылая сигналы, что тело ответило на это острым приступом головной боли.

Далекое солнце, теперь розоватое, висело высоко в темно-пурпурном небе, когда он припал к скале и уставился из-за нее на простиравшиеся внизу перед ним развалины города. Серебряный корабль, несмотря на его размеры, показался совсем маленьким посреди этого пустынного, лежащего в руинах города. И все же в нем было столько живого, угадывалась такая сила затаившегося движения, что он казался властелином среди этой пустыни. Корабль, как в колыбели, покоился во впадине, возникшей под действием его веса, нарушая мертвые линии города.

Керл не мигая смотрел на двуногие существа, появившиеся из корабля. Небольшими группками они стояли у подножия лестницы, тянувшейся из ослепительно-яркого отверстия, находящегося в сотне футов над землей. Его глотка сжалась, а сознание помутилось от дикого желания броситься и смять эти казавшиеся игрушечными существа. Эти тела испускали свойственную только идам вибрацию. Клетки мозга затормозили импульс до того, как он успел достичь мышц. В памяти всплыло давнее воспоминание о прошлом его расы, о машинах, умеющих уничтожать, об энергии, превосходящей всю мощь его собственного тела. Он успел заметить, что тела существ окутаны прозрачным блестящим материалом, сверкающим под лучами солнца.

Желание утолить голод перегрело цепи его мозга. Только теперь Керл подумал о том, что это экспедиция с другой звезды. Ученые будут исследовать, а не разрушать. Если он не нападет, ученые не станут его убивать. Ученые тоже глупы по-своему!

Осмелев от голода, Керл вышел на свободное пространство. Он увидел, что существа сразу его заметили и повернулись в его сторону. Трое, находившиеся к нему ближе других, медленно отступили к более удаленным группам. Самый маленький из них вытащил из футляра на боку металлический прут и зажал его в руке.

Керла все это встревожило, но он продолжал двигаться вперед. Поворачивать было слишком поздно.

***

Эллиот Гросвенф остался там, где стоял, возле трапа. Он уже привык держаться на заднем плане. Единственный некзиалист на борту «Космической Гончей», он месяцами игнорировался специалистами, которые не слишком понимали, что такое некзиалист и очень мало об этом беспокоились. Гросвенф очень хотел изменить такое положение, но пока удобной возможности не представилось.

Передатчик, вмонтированный в шлем его скафандра, «ожил». Кто-то мягко рассмеялся и произнес:

– Что касается меня, то я не пойду на риск близкой встречи с таким великаном.

Гросвенф узнал голос Грегори Кента, главы химического отдела. Слабый физически, Кент обладал сильным характером. На борту корабля у него имелось много друзей и людей, которые его поддерживали, и он в предстоящих выборах уже выставил свою кандидатуру на пост директора экспедиции. Их с нетерпением ожидали, ведь выборы вносили определенное разнообразие в монотонную жизнь корабля. Из всех, кто следил за приближающимся чудовищем, лишь Кент вытащил оружие.

Послышался другой голос. Он был более низкий и спокойный и принадлежал, как распознал Гросвенф, Хэлу Мортону, директору экспедиции.

– Это одна из причин, из-за чего вы участвуете в экспедиции, Кент – вы слишком мало оставляете места случайностям.

Замечание было дружеским. Оно оставляло без внимания тот факт, что Кент реально претендовал на пост директора, который занимал сейчас Мортон. Конечно, его можно было рассматривать и как некую дипломатическую игру, если считать, что таким образом наивные слушатели оповещались о том, что Мортон не испытывал неприязни к сопернику. Гросвенф не сомневался в том, что директор способен на подобный ход. Он считал Мортона умным, рассудительным, честным и весьма проницательным человеком, который мог без труда управлять любой ситуацией.

Гросвенф заметил, что Мортон продвигается вперед, стараясь оказаться чуть впереди остальных. Его сильное тело казалось особенно крупным сквозь прозрачный металлический костюм.

До Эллиота Гросвенфа донеслись комментарии остальных:

– Не хотелось бы мне повстречаться с этой малышкой в темноте один на один.

– Не будь дураком! Это явно высокоразвитое существо, возможно, из господствующей расы.

– Его физическое развитие, – произнес голос, принадлежавший психологу Сидлу, – указывает на свойственную животным адаптацию к окружающей среде. С другой стороны, направляясь к нам, зверь действует не как животное, а как разумное существо, знающее о нашем умственном развитии. Вы заметили, что оно сковано в движениях? Это указывает на то, что оно понимает, что мы вооружены, и поэтому осторожничает. Я бы хотел как следует разглядеть концы щупалец, расположенных на его плечах. Если они суживаются в рукоподобные отростки или чашечки, то я, пожалуй, стану утверждать, что мы имеем дело с потомком жителей этого города. – Он смолк, но потом закончил: – Нам бы очень помогло, если бы смогли установить с ним связь, хотя пока я склонен предположить, что оно выродилось в первобытное состояние.

***

Керл остановился, когда оказался в десяти футах от ближайшего существа. Потребность в идах угрожала овладеть его сознанием полностью. Разум уже почти растворился в хаосе желания, и ему стоило огромных усилий удерживать себя. Ему казалось, будто его тело погружено в кипящую жидкость. Глаза застелила пелена.

Большинство людей подошло к нему. Керл видел, что они изучают его дружелюбно и с любопытством. Когда они обменивались информацией, их губы двигались под прозрачными шлемами. Способ их общения – Керл был уверен, что чувства его не обманывают, – был ему недоступен, поскольку разговор проходил на частоте, которую он не мог воспринимать. Все его сигналы оказались бесполезными. Силясь казаться дружелюбным, он передал усиками свое имя, указывая на себя щупальцем.

Голос, которого Гросвенф не узнал, протянул:

– Когда оно шевелит этими волосками, Мортон, в моем приемнике возникает нечто вроде помех. Вы не думаете…

Спрашивающий назвал Мортона по фамилии, и это отличало его от остальных. Это был Гурлей – начальник отдела связи.

Гросвенф, записывающий разговор, был доволен. Эпизод со зверем мог помочь ему в записи голосов всех, имеющих влияние на корабле. Он с самого начала пытался это сделать, но без особого успеха, так как еще не возникало таких ситуаций, которые требовали бы участия в обсуждении всех главных специалистов корабля.

– Ага, – произнес психолог Сидл, – щупальца оканчиваются чашечками-присосками. Это указывает на достаточно сложную нервную систему. При соответствующей тренировке он мог бы управлять любой машиной.

– Думаю, нам следует подняться на корабль и позавтракать, – предложил директор Мортон. – Потом будет много работы. Мне бы хотелось получить сведения о развитии этой расы и, особенно, о причинах ее уничтожения. На Земле, в ранний период, одна культура за другой достигали вершины развития, а затем разрушались. И на их обломках возникали новые. Что же случилось здесь? Каждому отделу будет поручена своя область для исследования.

– А как с котенком? – спросил кто-то. – Мне кажется, что он жаждет подняться к нам.

Мортон хмыкнул и серьезно сказал:

– Я бы хотел, чтобы существовала возможность взять его с нами, но не действуя силой. Кент, что вы по этому поводу думаете?

Маленький химик в раздумьи покачал головой.

– Здешний воздух содержит больше хлора, чем кислорода, хотя и того и другого не так много. Наша атмосфера может стать для его легких настоящим динамитом.

Гросвенфу было ясно, что существо не понимает этой опасности. Он наблюдал за тем, как чудовищная кошка последовала за первой группой людей вверх по лестнице к большой двери.

Все оглянулись на Мортона, но тот махнул им рукой и заявил:

– Откройте вторую дверь и дайте ему вдохнуть кислорода. Это его излечит от излишнего любопытства.

Минутой позже в приемнике послышался удивленный возглас директора:

– Будь я проклят! Он даже не заметил разницы! Это означает, что у него нет легких или что его легкие поглощают вовсе не хлор. Держу пари, что он сможет к нам войти! Для биологов это будет кладом и достаточно безопасным, если мы проявим осторожность.

Скит был высоким, худым, костлявым человеком с длинным печальным лицом. Его глубокий, сильный голос, очень контрастирующий с наружностью, зазвучал в приемнике Гросвенфа:

– За все полеты, в которых мне приходилось участвовать, я видел только две высшие формы жизни. Представители одной зависят от хлора, представители другой нуждаются в кислороде – два элемента, поддерживающие горение. Я слышал весьма смутные отчеты о жизненных формах, живущих на фторе, но сам подобного примера не видел. Я почти готов отдать свою репутацию за утверждение о том, что ни один сложный организм не сможет приспособиться к использованию обоих газов одновременно. Мортон, если только это возможно, мы не должны позволить этому существу нас покинуть.

Мортон довольно рассмеялся и рассудительно заметил:

– Кажется, он озабочен лишь тем, как бы остаться.

Директор уже поднялся по лестнице. Теперь он проходил через помещение шлюза вместе с Керлом и двумя членами исследовательской группы. Гросвенф заторопился вперед. Он был одним из дюжины людей, выходивших на поверхность планеты. Огромная наружная дверь захлопнулась, и воздух со свистом ворвался в помещение. Гросвенф наблюдал за чудовищем с растущим чувством тревоги: у него возникли кое-какие мысли. Ему захотелось сообщить о них Мортону. Согласно правилам, действующим внутри корабля, всем главам отделов должна быть доступна удобная и быстрая связь с директором. Ему бы следовало обладать такой возможностью. Это касалось и главы некзиального отдела – хотя он и был единственным его членом – то есть относилось и к нему. Вмонтированный в его скафандр превосходный передатчик был устроен таким образом, что он мог разговаривать с Мортоном подобно главам других отделов. Однако на самом деле он обладал лишь мощным приемником. Это давало ему возможность слушать разговоры руководителей, когда, они занимались работой вне корабля. Если же он хотел с кем-нибудь поговорить или оказался бы в опасности, ему необходимо было щелкнуть переключателем, открывавшим выход в центральный канал связи.

Гросвенф не подвергал сомнению ценность такой системы. Он был лишь одним из тысячи людей, находящихся на корабле и было очевидным, что все они не могли болтать с Мортоном, когда им вздумается.

Наконец отворилась. внутренняя дверь. Гросвенф двинулся вперед вместе с остальными. Через несколько минут все уже стояли возле системы лифтов, ведущей к жилым отсекам корабля. Между Мортоном и Скитом состоялась краткая беседа, после которой директор решил:

– Если он поедет, пошлем его наверх одного.

Керл спокойно вошел в лифт, но когда почувствовал, что двери за ним захлопнулись и лифт пошел наверх, с рычанием развернулся. Его разум мгновенно помутился от ярости, и он всем телом бросился на дверь. Под его весом металл прогнулся, отчаянная боль от удара наполнила его безумием. Теперь он стал пойманным в ловушку зверем. Керл загрохотал когтями о сталь. Прочно пригнанные панели поддались под действием его толстых щупалец. Машина резко загудела, протестуя, но несмотря на то, что выступающие части лифта скрипели по стенкам шахты, неумолимая сила продолжала тащить лифт наверх. В конце концов, лифт достиг места назначения и замер. Керл сорвал остатки двери и вывалился в коридор. Там его уже ожидали люди с оружием наготове.