Текст книги "Книга будущих командиров"
Автор книги: Анатолий Митяев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
На этот раз тебе придётся выслушать привычный разговор, ты его множество раз слышал и в школе и дома, он тебе порядком успел надоесть. Этот разговор о знаниях. Что делать! Везде нужны знания. На любой работе и должности без них не обойдёшься.
Может быть, не стоило повторять в этой книжке истин о пользе учения, но ведь полководец должен быть не просто образованным человеком. Настоящим полководцем, а не «рубакой» станет только тот, у кого будет великолепное, выдающееся военное и общее образование.
Каре – построение пехоты в форме пустого внутри четырёхугольника. Такое построение применялось против атак конницы, со всех сторон её встречал ружейный огонь. На флангах каре размещались пушки и конные отряды.
Александр Македонский, великий полководец древности, «один из лучших кавалерийских военачальников всех народов и времён», был образованнейшим человеком. Посуди сам, его общим образованием и воспитанием руководил знаменитый греческий философ Аристотель. Военным наукам Александра учил отец, полководец Филипп II. С 16 лет он брал сына в походы.
Что же говорить об образовании Цезаря, если он вошёл в историю человечества как один из самых просвещённых людей античного мира!
Обширнейшие знания были у Наполеона. Год от году их становилось больше, потому что он любил учиться и учился всегда и у всех. Полководец не упускал возможности послушать лекцию учёного, поговорить с ним. Он подолгу беседовал с моряками, купцами, садовниками, чиновниками, всюду находя источник нужных ему знаний.
Наполеон прекрасно знал литературу и очень много читал. Чтение для него было «страстью, доходящей до бешенства, – говорит очевидец, – …он читает сразу целые книги, довольно значительного размера, нисколько не чувствуя себя в результате усталым». В числе любимых у Наполеона были книги и древних и современных ему литераторов: тут «Илиада» Гомера и сочинения Эсхила и Софокла, «Дон-Кихот» Сервантеса и «Вертер» Гёте, книги Руссо, Вольтера. Особенно он любил Мольера, Корнеля и Расина. Для чтения поэтических произведений вслух он отводил целые вечера.
Специальное образование Наполеон получил в Парижской военной школе. Учился он так прилежно, что трёхгодичный курс прошёл за год. Получив офицерское звание, будущий полководец продолжает самостоятельно изучать артиллерийское дело – свою любимейшую военную специальность, учит военную историю, математику, географию, философию.
Он не просто копил знания, собирал их не для того, чтобы быть довольным собой или блеснуть при случае эрудицией. Он копил их, чтобы потом обязательно использовать на практике, в военной деятельности. Наполеон часто советовал своим приближённым не скучать, оказавшись в незнакомом городе, а изучать его. «Откуда вы знаете, не придётся ли вам его когда-нибудь брать?»
Задумывая свои победоносные походы, Наполеон ясно, в мелких деталях представлял, по каким равнинам будет двигаться его армия, какие горы встанут на её пути, какие реки придётся форсировать и при какой погоде – тут ему служила география.
Математика помогала полководцу подсчитать и число повозок в обозе и траекторию полёта пушечного ядра.
Знание литературы и философии давали ему возможность понять армию и население противной стороны, их настроение, их обычаи, их поведение при удачах и неудачах, склонность к государственным переменам, отношение к завоевателям и многое другое.
Военная история давала ему образцы поведения полководца и армии в дни побед и поражений. Сравнивая свои действия с действиями тех, кто воевал до него, Наполеон находил успешное продолжение начатого дела в самых трудных и сложных обстоятельствах.
Знания для Наполеона были основой, на которой «его ум совершал свои собственные открытия в тактике и стратегии».
Без обширнейших и разнообразных знаний не смог бы создать свою «Науку побеждать» Суворов. Ему не пришлось получить больших знаний в учебном заведении, он их добыл сам, учась с детства до последних дней жизни. Чего он добился самообразованием, можно судить по тому, что имя Суворова стоит в одном ряду с именами его просвещённейших современников – Ломоносова, Радищева, Сумарокова, Державина.
Вряд ли можно было найти в то время военную книгу, которую не читал Суворов. И он не просто читал, он изучал её, разбирал, как ты теорему в школе, все сражения и походы от далёкой древности до его дней. Занимательное изложение тоже нравилось ему, как нравится тебе. Героические походы, приключения, подвиги вызывали у него такой же интерес, как и у тебя. Но он, ещё десятилетним мальчиком, докапывался до сути сражения, старался понять, почему победил этот полководец, а его противник проиграл. Он приучил себя видеть в условных обозначениях живую армию. Прямоугольник на схеме был для него не геометрической фигурой, а фалангой – строем греческих воинов, он видел их всех в лицо, чувствовал их дыхание, слышал их твёрдый шаг.
Суворов отлично знал географию, математику, философию. Вызывает восхищение его знание иностранных языков. Он говорил по-немецки, по-французски, по-итальянски, по-польски, по-турецки. Мог объясняться на арабском, персидском, финском языках.
Когда Суворов учился в кадетском корпусе, «всё его время, без малейшего исключения, уходило на службу, на посещение классов кадетского корпуса и на домашние научные занятия; он решительно нигде не бывал больше».
Суворов не очень любил инженерное дело, но и его изучил до тонкости. В Очакове и Финляндии, где стоял русский флот, пользуясь случаем, он изучает военно-морское дело, даже берёт специальные уроки и в 60 лет сдаёт экзамен на мичмана.
В каждом деле, в том числе и в военном, есть люди творческого, вдохновенного труда и есть простые ремесленники. Первых от последних отличают широта знаний, интеллигентность, высокая общая культура. А путь к этому один – чтение. Суворов не был бы великим полководцем, если бы не сделался с детства великим читателем.
«Большая часть свободного времени шла у Суворова на чтение, – пишет Петрушевский. – При нём находился один немецкий студент, с которым он познакомился и взял его в чтецы… Суворов был ненасытим, заставляя Филиппа Ивановича читать много и долго, и почти не давал ему отдыха, препираясь за каждую остановку… Читалось всё и на разных языках: газеты, журналы, военные мемуары, история, статистика; доставались для чтения не только книги, но и рукописи».
Сохранилась записка, в которой 60-летний полководец просит выписать ему на 1792 год газеты: русские – петербургскую и московскую, немецкие – гамбургскую, венскую, берлинскую, эрлангенскую, французские – две, польскую – варшавскую. В записке содержится просьба узнать, нет ли ещё каких интересных газет, если такие будут, выписать и их.
Любовь к чтению сочеталась у Суворова с поэтическим талантом. Он однажды сказал о себе: «Не будь я военным, я был бы поэтом». Но Суворов всё равно всю жизнь оставался мастером образного и живого слова. Даже в реляциях о сражениях виден его незаурядный писательский талант. Ты уже читал начало донесения Павлу I об Альпийском походе. Что же касается афоризмов, метких выражений, тут Суворов, пожалуй, непревзойдён до сих пор ни одним поэтом.
– Удивить – победить!
– Чем больше удобства, тем меньше храбрости.
– Бей, но не отбивайся.
– Войско необученное, что сабля неотточенная.
– Не бродить по-куриному, но ходить по-оленьему.
– Противник оттеснён – неудача, противник истреблён, взят в плен – удача.
– Недорубленный лес опять вырастает (о рассеянном противнике).
– Воин и в мирное время на войне.
– Смерть бежит от сабли и штыка храброго.
Часто в минуты гнева или, наоборот, радости Суворов выражал свои чувства стихами-экспромтами. Так, порицая нерешительность своего начальника Потёмкина, медлившего со штурмом Очакова, он иронически сказал о нём:
Я на камушке сижу,
На Очаков я гляжу.
После сражения при Нови Суворов пришёл в отведённый ему дом и увидел, что секретарь уже держит перо и бумагу, чтобы писать победное донесение.
Конец – и слава бою!
Ты будь моей трубою!–
воскликнул Суворов.
Итак, командир, полководец всю жизнь упорно копит знания. Следовательно, школа, в которой ты сейчас учишься, есть начальное учебное заведение, где готовятся полководцы.
ГРАММАТИКА БОЯ
Русский пехотинец и кавалерист начала XX века.
МАШИНЫ НА ВОЙНЕ
Самое первое орудие человека – палка – годилось и для того, чтобы выкопать съедобный корень, и для того, чтобы отбить нападение хищного зверя. В незапамятные времена было подмечено свойство вещей служить миру и войне. Вершина человеческого открытия – ядерная энергия не является исключением: в атомной электростанции она служит созиданию, в атомной бомбе – разрушению.
Вторая половина XIX века и начало XX дали человечеству множество открытий, находок, изобретений. Большинство их было «призвано» в армию. Мы уже знаем, что последовало за приходом на войну пороха. Гораздо больше изменений в военном деле вызвали машины. Войну стали называть войной моторов.
С появлением машин человеческое общество ещё резче разделилось на богатых и бедных. Класс капиталистов, кому принадлежали фабрики, железные дороги, рудники, и класс пролетариев, тех, кто работал на фабриках, рудниках и железных дорогах, встали друг перед другом непримиримыми врагами. И каждый год приближал время решительной схватки между ними, время небывало справедливой войны, в которой красный флаг был поднят, чтобы реять вечно.
Оружие русской пехоты.
Самый памятный год в истории человечества – год 1917-й – ещё должен был наступить. Пока же шли войны, в которых чаще всего богатые одной страны старались оттягать лакомый кусок у богатых другой державы.
Посмотрим, как достижения науки и техники изменили военное дело во второй половине XIX и в начале XX века – перед войной труда и капитала.
ОРУЖИЕ С НАРЕЗАМИ И ПОРОХ БЕЗ ДЫМА
ВИНТОВКАЕсли волчок вертится, то он «стоит» на острие. Если не вертится – падает набок. Устойчивость волчку придаёт его вращение вокруг собственной оси. Подобную устойчивость на траектории полёта получали пули и снаряды, вылетавшие из стволов с винтовыми нарезами. Пуля и снаряд начинали вращение в стволе, летели, вращаясь, и поэтому били далеко, точно, сильно.
В Оружейной палате Московского Кремля хранятся пищали, в которых нарезы были сделаны ещё в начале XVI века. Пищалями на Руси называли дудки, свирели. Пищалью было названо и оружие – «железная дудка». В 1654 году мастер Тимофей Вяткин сделал особо удачную пищаль с винтовыми нарезами. Тогда-то впервые прозвучало слово «винтовка».
Первые винтовки заряжались, как гладкоствольные мушкеты, со ствола, но медленнее раз в семь: протолкнуть пулю в ствол с нарезами было труднее. Целых два века прошло, прежде чем винтовка стала удобным оружием и была взята на вооружение всеми армиями Это произошло, когда придумали патроны с металлическими гильзами и когда сами винтовые нарезы стало просто делать, то есть когда были придуманы для этого станки.
Лучше, скорострельнее стала винтовка после того, как пристроили к ней магазин – коробку с патронами. Впервые такие винтовки применили американцы в гражданской войне 1861 – 1865 годов. Слово «магазин» пришло в другие языки из итальянского, а к самим итальянцам – из арабского. Арабское «махазин» – значит «склад», «амбар». Маленький «амбарчик» с пятью патронами стал очень важной частью оружия.
В конце XIX века иностранные и русские инженеры сделали больше ста образцов винтовок. После тщательного отбора для русской армии взяли винтовку Сергея Ивановича Мосина. Из неё можно было вести прицельный огонь на расстоянии 2 километров со скоростью 12 выстрелов в минуту. Эта винтовка оказалась такой удачной, что без особых изменений провоевала и всю Великую Отечественную войну.
ПУШКИМы знаем, артиллерия возникла раньше стрелкового оружия. Но получилось так, что стрелковое оружие обогнало её. Пехота уже получила нарезные ружья, а пушки были гладкоствольные, стреляли они недалеко, заряжать их было долго. Артиллерия уже не могла выполнять свои задачи. Чтобы стрелять по неприятелю, пушки надо было устанавливать впереди своей пехоты. Неприятельские стрелки, оставаясь в безопасности, легко могли уничтожить орудийные расчёты. Произошла странная вещь – великаны пушки стали слабее карликов винтовок.
Один из первых миномётов.
Стрелковая цепь.
В том, что изобретатели не занимались какое-то время пушками, виновато одно обстоятельство: при выстреле пушка окутывалась дымом. Артиллеристам приходилось ждать, когда синее облако рассеется, и только после этого наводить орудие в цель. Скорострельность в дыму при любой конструкции орудия не могла быть высокой – не будешь ведь стрелять наугад. Но дальность стрельбы от дыма не зависела. И в разных странах военные инженеры принялись совершенствовать артиллерию. В этом помогали им математики, металлурги и другие специалисты.
Особенно быстро стала улучшаться артиллерия после того, как француз П. Вьель придумал пироксилиновый порох, а вслед за ним Дмитрий Иванович Менделеев сделал порох пироколлоидный. Оба пороха были бездымные, они сильнее выбрасывали снаряд. Дальнобойность нарезных орудий достигла 6 – 8 километров. Артиллерия вернула утерянное было преимущество.
ПУЛЕМЁТПравда, в 1883 году американец X. Максим изобрёл первое автоматическое оружие, стрелявшее пулями, – пулемёт. Применённый вскоре англичанами и бурами в англо-бурской войне пулемёт показал себя грозным оружием. Но и после этого пушки всё равно не уступили первенства, они остались самой мощной силой на поле боя.
МИНОМЁТЕдинственное, что было недоступно пушкам, – это близкие цели, цели за высокими укрытиями – ведь пушечный снаряд летит по отлогой дуге. Но в 1904 году, во время русско-японской войны, к артиллерии прибавились миномёты. Первый миномёт и мины к нему сделали мичман С. Власьев и капитан Л. Гобято. Мина из миномёта летела круто вверх, падала тоже круто. Она поражала цели, недоступные снарядам. Теперь надёжно укрыться от обстрела можно было только в прочных блиндажах и убежищах.
А БОЕВОЙ ПОРЯДОК?
Александр Васильевич Суворов оставил нам мудрый совет: «Храни в памяти своей имена великих людей и руководствуйся ими в походах и действиях своих». Но «руководствоваться» не значит «копировать». Если бы сам Суворов копировал, повторял действия своих любимых героев Цезаря и Ганнибала, он никогда не стал бы великим полководцем. Его герои жили в другую эпоху, воевали другим оружием, их солдаты были не такие, как суворовские. У Цезаря и Ганнибала полководец только учился воевать, но сам-то он воевал по собственным правилам.
В XIX веке генералы считали образцом для себя Наполеона. В этом не было бы ничего плохого, а только хорошее, если бы они при этом больше размышляли и помнили, что Наполеон побеждал потому, что точно учитывал все обстоятельства, все изменения на войне и верно применялся к ним.
К чему же привело безмерное почитание Наполеона? Привело к тому, что в четырёх новых войнах, когда уже было нарезное оружие, войска ходили в атаку линиями и колоннами, как в наполеоновской армии. Так было в Крымской войне (1853 – 1856 годы), в итало-франко-австрийской (1859 год), в гражданской войне американцев (1861 – 1865 годы) и во франко-прусской (1870 – 1871 годы). Новые пушки, новые ружья буквально истребляли атакующих. Но авторитет Наполеона так сковал мысль генералов, что они никак не желали заменить колонны иным боевым порядком.
В НАСТУПЛЕНИИНовый боевой порядок наступающих возник сам собой, как говорят, стихийно. Попадая под сильный огонь неприятеля, батальонные и ротные колонны рассыпались на мелкие группы. Группы и отдельные солдаты двигались вперёд перебежками от укрытия к укрытию. При этом они вели огонь, чтобы уменьшить сопротивление обороняющихся. Так возникли стрелковые цепи. В атаку лучше было идти не колоннами – крупными прямоугольниками, а цепью – пунктирной линией, в которой каждый штрих – отдельный солдат.
Артиллерия помогала пехоте в атаке. Она заранее уничтожала вражеские орудия и пулемёты, разрушала оборонительные сооружения. И ещё одно дело появилось у неё – сопровождать стрелковую цепь огневым валом. Перед стрелковой цепью возникала линия взрывов – огневой вал. До своих солдат осколки снарядов не долетали, а неприятелю приходилось укрываться от них, неприятель ослаблял огонь. Пользуясь этим, пехота бросалась вперёд, артиллеристы же переносили огневой вал дальше, в глубину обороны неприятеля.
Бронеавтомобиль Ижорского завода.
В ОБОРОНЕА как действовали войска в обороне? Обороняющиеся теперь прежде всего стремились окопаться, зарыться в землю. Они выкапывали три линии траншей на значительном удалении одна за другой. Траншеи соединялись ходами сообщения. Когда огневой вал обрушивался на первую траншею, обороняющиеся уходили во вторую, а к моменту подхода вражеской пехоты возвращались на место.
В промежутках между траншеями отрывались окопы, ячейки для стрелков и пулемётчиков, делались блиндажи, которые нельзя было разбить самым тяжёлым снарядом. Пушки тоже окапывали, так что над землёй виднелись только их стволы.
Перед первой траншеей обороняющиеся устраивали ямы-ловушки, закладывали мины и фугасы. На кольях натягивали колючую проволоку, иногда пускали по ней электрический ток.
ЗАЩИТА СИЛЬНЕЕ УДАРАИз сказанного становится видно, что обороняться было легче, чем наступать. Защита получилась сильнее удара. Отдельные бои и самые крупные сражения первой мировой войны подтверждают это.
1 июля 1916 года войска французов и англичан начали наступление на укреплённые позиции немцев вдоль реки Сомма. У союзников было тройное превосходство в численности войск и четырёхкратное в артиллерии. Семь дней союзники вели артиллерийскую подготовку, обстреливали позиции немцев, чтобы уничтожить их огневые средства и разрушить укрепления. За день на позиции неприятеля они обрушивали до 350 тысяч снарядов.
После артподготовки в наступление двинулась пехота. Продвижение её было крайне незначительным. Немцы, определив по долгой артподготовке место главного удара, без спешки подтянули к нему резервы. Начались тяжёлые, кровопролитные и бессмысленные бои. Постепенно в сражение втянулось 86 союзных и 67 немецких дивизий – вдвое больше, чем в начале сражения.
Операция на Сомме длилась до глубокой осени. Обе стороны потеряли убитыми и ранеными 1 миллион 300 тысяч человек. Ценой таких страшных потерь союзники продвинулись в глубь обороны немцев только на 15 километров.
И ВСЁ-ТАКИ МОЖНО!
Алексей Алексеевич Брусилов.
Тем же летом 1916 года союзники французов и англичан – русские начали наступление на союзников немцев – австро-венгров. Это наступление называют Брусиловским прорывом – по имени генерала Алексея Алексеевича Брусилова.
Фронт, которым он командовал, простирался на полтысячи километров, от границы с Румынией по прямой линии на север. Противник возвёл на этом фронте мощные оборонительные сооружения. Тут было всё, что только могло быть: несколько линий траншей, железобетонные укрытия, пятнадцать рядов колючей проволоки, причём по двум последним был пущен на некоторых участках ток. Хотя неприятель был убеждён, что прорвать такую оборону невозможно, он в 10 километрах от первой полосы подготовил ещё тыловую оборонительную полосу.
Успеха можно добиться, решил Брусилов, если по неприятельской обороне будет нанесён внезапный удар превосходящими силами. Но как достичь внезапности? Стоит только подтянуть побольше войск к какому-либо месту, стоит только начать артподготовку, как неприятель всё поймёт и подтянет туда же резервы да и траншей ещё нароет. Значит, надо нанести два-три главных удара и «замаскировать» их вспомогательными ударами на всей ширине фронта. Брусилов приказал начать подготовку к прорыву в одиннадцати местах – и на обоих флангах и в середине фронта. (На схеме вспомогательные удары обозначены чёрными стрелками.)
Брусиловский прорыв.
Где ждать самой большой опасности? – эту головоломку австро-венгерское командование так и не смогло разгадать. Оно стало ждать артиллерийскую подготовку: там, где несколько дней будут беспрерывно бить пушки, там русские нанесут главные удары по обороне, – так предполагали они. Однако артиллерийская подготовка длилась не несколько дней, как было принято, а несколько часов. Хорошая разведка и аэрофотосъёмка выявили цели противника, русская артиллерия и в короткое время смогла многие из них подавить.
Результат получился ошеломляющий. Вынужденные обороняться по всему фронту австро-венгерские войска не смогли противостоять русским в местах главных ударов. Началось отступление. За десять дней русские на правом крыле продвинулись на 75 километров. На 120 километров продвинулось к концу лета левое крыло. Противник потерял при этом 1 миллион убитыми и ранеными, почти полмиллиона пленными. Было взято 581 орудие и около 2 тысяч неприятельских пулемётов.
Военное открытие Брусилова стали применять все армии. В военном искусстве появились строки: если хочешь прорвать оборону неприятеля, наноси не один, а несколько ударов на широком фронте.
После Октябрьской революции генерал Брусилов перешёл на сторону трудового народа. Нам с тобой приятно знать, что такой прославленный военачальник служил потом в Красной Армии.
