Текст книги "Миллионщик (СИ)"

Автор книги: Анатолий Подшивалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Скажи-ка, Саша, а что ты мне там понаписал по поводу моего здоровья, чтобы берегся, да и про Аликс чего-то непонятное. Я-то, как видишь, здоров, а Аликс жужжит вокруг Ники (ее тут гессенской мухой прозвали за назойливость) и он от нее без ума, и слушать ничего не будет, сбежит еще с ней.

– Государь, дело в том, что у меня иногда бывают сны, цветные и подробные из тех, видимо, что зовут вещими. Я в них свои изобретения вижу, но бывает, вижу и людей. Вот накануне того как ты меня в Абиссинию послал, видел я пустыню, всадников на верблюдах, казаков с пулеметами и гранатами, которые уничтожают этих всадников. Думал, что это Средняя Азия, а потом еще сон был с негусом эфиопским, тут я и понял, что война в Эфиопии будет и тогда сказал Обручеву, и так и случилось, когда мой отряд прибыл в Эфиопию, война и началась. А по поводу тебя видел, что Мария Федоровна. Великий князь Владимир Александрович стоят при твоей кровати и, обращаясь к доктору, а зовут его профессор Захарьин, Владимир Александрович спрашивает: «Император безнадежен?». И тот говорит, что «да, проживет несколько месяцев». Дело происходит в Крыму, а из разговора следует, что болезнь была после простуды на охоте в Спала. Ольга и Ксения плакали, Ники держался, а у Михаила тоже губы дрожали. Какой год, неясно, календаря на стене нет, но по возрасту детей можно догадаться, что, где-то от 1893 до 1895. Кстати, Георгия среди них не было, но я знаю, что он уже в Аббас-Тумане, лечится от туберкулеза и я собираюсь в ближайшее время закончить испытания эффективного препарата против этой болезни, надеюсь, что смогу помочь.

– Так ты и про Георгия знаешь, откуда, это же тайна! Иначе ему будет трудно жену себе найти. Все будут говорить, что русский принц немощен… Давай, заканчивай скорее свои лекарства испытывать. А может, врачи мои и так справятся?

– Нет, государь, если Георгия не лечить правильно, он умрет и довольно быстро, лет через восемь. Для начала его нужно перевести из сырого Аббас-Тумана в теплый и сухой климат, лучше в Ялту. И показать его специалистам из Военно-медицинской Академии, у них сейчас самый большой опыт излечения туберкулеза, думаю, что не только в России, но и в мире.

– А с Аликс что, врачи осматривали ее и никаких болезней не нашли!

– Государь, эта болезнь медицине пока не известна, проявляется она несвертываемостью крови, то есть после пореза или ушиба будет очень длительное наружное или, что опаснее, внутреннее кровотечение. Переносят ее матери, а болеют только мальчики, их сыновья, но дочери тоже могут переносить эту болезнь, не болея сами. Поэтому Аликс внешне здорова, а сын ее будет болен.

– Хорошо, я дам поручение нашим дипломатам тайно изучить родословную гессенского дома, были ли такие случаи. А долго ли живут дети с такой болезнью, мальчики то есть, хотя если болезнь поселится в роду Романовых, род обречен.

– Долго не живут, но можно продлить жизнь переливаниями крови, поэтому, если Николая не удастся отговорить от женитьбы на Аликс, надо развивать науку о переливании крови.

– А что еще произойдет в ближайшие годы, что ты еще видел?

– Государь, то, что я видел, не значит на сто процентов, что это произойдет, хотя в случае Аликс я уверен абсолютно и если родится здоровый мальчик и у него в течение года-двух не будет таких кровотечений, согласен положить свою голову на плаху. А то, что с историческими событиями есть доля вероятности, так было два видения, в одном мы победили итальянцев и выбросили их за старую границу, а в другом, более свежем, полностью освободили от них Эфиопию, что и произошло. Теперь в Африке начнется свара между Германией и Британией за колонии, да и Франция, скорее всего, будет на стороне Британии (не с бошами же ей в союзе быть). Австрия и Италия выступят на стороне Германии, да еще и племена, того же Менелика вовсе нельзя со счетов сбрасывать, то-то его немцы сейчас обхаживают. Нам африканская свара на руку – пусть мутузят друг друга, а мы, когда драчунов разнимать придем, тоже свой кусок пирога потребуем. В ближайшее время в английских колониях станет неспокойно – англичане начнут наступление в Судане и у этого наступления очень большие шансы провалится. Если это случится, буры попробуют выбросить англичан с юга Африки, а Индия потребует какой-то независимости.

– Скажи купец, а что с тобой произойдет? (вот, подумал я – дошли до обычного вопроса для всяких колдунов – а когда ты умрешь? – схватить и отрубить ему голову. А правильный ответ – на следующий день после тебя, государь)

– А этого государь я не знаю, так как никогда сам себя в снах не вижу, вижу только картины будущей жизни, часто очень короткие, но они дают мне возможность увидеть мир таким, каким он будет, увидеть летательные аппараты, новые, непохожие на нынешние корабли, боевые машины, увидеть даже как Россия первая запустит человека в космос, то есть межпланетное пространство и звать космонавта будут Юрий Гагарин.

– Что же князья Гагарины – рюриковичи, древний род и храбрецы там есть. Вот только Юриев не помню.

– Так это еще лет через восемьдесят будет, еще успеет родится мальчик Юра[5].

Потом Александр Александрович еще выпил со мной по рюмочке за ведичие России, расспросил о немцах в Эфиопии сказал, чтобы я с Машей был на официальном приеме в Зимнем в четверг, в час пополудни. Сказал, что мундир остается дипломатическим, но мне пошьют новый, так как там у действительного статского советника другое золотое шитье. Полный комплект нового обмундирования мне доставят в «Англетер», а старое заберут.

Царь убрал фляжечку и рюмки, вызвал дежурного генерала свиты и продиктовал, что нужно сделать. На этом аудиенция закончилась.

Я ушел, думая, что хорошо получилось так объяснить послезнание, мол, сны это и всё, хочешь – верь, хочешь – нет, да и государь уже изрядно набрался, а спьяну в любые сказки поверишь, а то и вовсе забудет наутро, о чем говорили.

Вернулся к Обручеву, уточнил про судьбу моих людей: кому дать пенсион по случаю выхода в отставку или вспомоществование семье при потере кормильца (помню, что было такое в телеграммах, когда на службу негусу поступали), чтобы не забыли казакам компенсацию за оставленных лошадей и оружие. Сказал, что отчитался лично государю за полученные суммы и подарки. Сообщил генералу, что моя жена подготовила словарь-разговорник для следующей миссии в Эфиопию.

– Вот это очень хорошо – обрадовался Обручев, – а то местного языка у нас никто не знает, даже в Академии наук, даром, что предок Пушкина из Эфиопии родом. Издадим за счет Главного Штаба, принеси рукопись, а то миссия уже скоро собираться будет.

– Кто же послом поедет и начальником конвоя?

– Послом планируется полковник Артамонов Леонид Константинович, дельный и храбрый офицер[6], а вот начальником конвоя хотел бы видеть кого-то из твоих казачьих офицеров: Нечипоренко или Стрельцова[7].

– Подъесаул Стрельцов собирается поступать в Михайловскую Академию и стать офицером Главного Штаба. Я бы его очень рекомендовал, если поможет моя рекомендация, я ее напишу. А с Нечипоренко поговорите, он храбр и решителен, местную обстановку знает, да и войсковым старшиной[8] явно хочет стать, а там и полковником, только вот он хотел родных повидать… Сотника Бякова не рекомендую – молод и горяч, людей не жалеет – «дров наломает».

Спросил генерала, кто мне может подсказать, где снять квартиру в центре с прислугой недели на две-три. Обручев обещал помочь и спросил, чем я собираюсь заняться. Ответил, что дела на моих заводах совсем заброшены, надо самому за всем смотреть. А в Петербурге, кроме приема у Государя в четверг, у меня дела в Академии.

– Павел Александрович, а вы знаете, что ваши ручные бомбы прошли повторные испытания и блестяще себя показали, я направил представление на награду и премию, говорят, что и Артиллерийская Академия вам большую золотую медаль хочет присудить. Они провели дополнительные испытания с Морским министерством и их Военно-технической лабораторией по снаряжению крупнокалиберных снарядов вашим ТНТ и получили превосходные результаты.

Потом вернулся в гостиницу, спросил у портье почту, меня ждали два конверта – от доктора Гельмута Шмидта и от Управляющего моими заводами.

Юрист сообщал, что все документы готовы и лишь интересовался в силе ли наши договоренности подать иск в Афинах, какая сумма иска и его гонорар.

Написал, что царь лично собирался написать королеве Ольге в Афины, иск к Захарову на 40 % акций новой компании Виккерс-Максим и полмиллиона фунтов неустойки за потерю выгоды и веры в человечество. Если Захаров не явится, то подаем иск к Виккерсу – пусть потом взыщут с месье Базиля. Альберт Виккерс же написал, что Захаров его прямой подчиненный, вот пусть за него и отдувается. Если у Захарова нет денег, чтобы удовлетворить полностью сумму иска, то пусть Виккерсы доплачивают до полной суммы претензий. При полном удовлетворении суммы претензий гонорар Шмидта составит 100 тысяч франков, при проигрыше дела – пять тысяч плюс возмещение расходов на ведение дела.

Управляющий информировал, что все хорошо, Военное и Морское министерства заказали большое количество ТНТ, на лекарственные препараты приходят иностранные заявки, но пока удается с небольшой задержкой, но удовлетворять спрос. Новые цеха заложили и строят ускоренными темпами, чтобы перекрыть крышей до зимы. От Черновых стали приходить хорошие роялти за нержавеющую сталь, только за последний квартал – более ста тысяч рублей.

[1] Великий князь Михаил Александрович.

[2] Не подумайте плохого, это всего-навсего означает, что аннулировали, перечеркнули крест на крест, вроде буквы Х, которая в русском алфавите называется «хер».

[3] Граф Воронцов-Дашков Илларион Иванович, Министр двора ЕИВ с 1891 по 1897 гг.

[4] Как говорится, между обращением «государь» и «милостивый государь» – огромная разница, а всего лишь хорошее слово вставлено.

[5] Естественно, Юрий Гагарин не был рюриковичем, возможно предки были крепостными у Гагариных и на вопрос «ты чьих будешь?» отвечали – Гагарины, вот так в 1861 г фамилию и записали.

[6] Реально был послом в Эфиопии после Итало-эфиопской войны. Удостоился высокой оценки генерала Обручева и в 1901 г был произведен в генерал-майоры. Совершил несколько экспедиций, в том числе и по Белому Нилу, за географические исследования был удостоен золотой медали и премии имени Литке.

[7] Начальником Конвоя будет есаул Краснов Петр Николаевич, будущий белый генерал, чьи мемуары автор использовал при написании этого романа.

[8] Войсковой старшина – казачий чин, равный подполковнику.

Глава 7. На гусеничном тракторе за золотом Клондайка и синтетическими рубинами

Тот же длинный день, 6 часов пополудни, Петербург, гостиница «Англетер».

Пока меня ждали, Маша успела проголодаться, да и Артамонов был не прочь «червячка заморить». Поэтому денщик, помня мои указания, заказал в номер щи с телятиной, блины с черной икрой, растегаи с севрюгой и самовар с чаем и малиновое варенье. Маша съела ложку щей, русская инджира (так она назвала блины) ей понравилась, а вот черные ягоды, которые пахнут рыбой – нет, пирожки с севрюгой также восторга не вызвали. Маша хоть и воспитывалась в Европе, но вкус формируется еще в детстве, поэтому рыбу она не любила, мало ее едят абиссинцы. Так что она поела блинов, попила чаю, варенье ей тоже не понравилось – косточек в нем много и легла отдохнуть.

Так что, денщик устроил себе праздник желудка, истосковавшись по русской еде. Я тоже съел щей, которые подавались в бульотке со спиртовкой, так что всегда можно было подогреть, потом выловил приличный кусок вареной телятины, и с удовольствием съел его. А пока щи разогревались, мы с Ефремычем выпили водки за возвращение на Родину, закусив блинами, обильно набив их икрой.

Тут в дверь постучали, я думал это из ресторана за посудой, и хотел было попросить раскочегарить самовар, что пытался сделать сапогом Архипыч, да угли уже прогорели и усилия тратились попусту. Но, оказывается, это я зря надеялся – на пороге стоял пожилой портной МИДа, что шил мне мундир статского год назад, а за ним гостиничный мальчик нес кучу свертков и коробок. Сунул руку в карман, а там только две золотые монеты – последние пятерка и десятка из тех, что я брал с собой для показа в Абиссинии. Был еще рубль, так я его на двоих двум извозчикам отдал, что нас в «Англетер» привезли. Сказал мальчику, что спущусь к портье и разменяю золото и с ним расплачусь, он вроде не поверил, так часто богатые поступают, то говорят, что у них кроме «катенек», других денег нет, а тут золотые, и в результате – без чаевых. Еще раз уверил его, что я маленьких не обижаю и как разменяю – прямо у стойки с ним и расплачусь.

Портной узнал меня и поздравил со следующим чином и возвращением на Родину. Потом началась примерка, поскольку портному было известно, что заказ срочный и клиент будет представляться Государю императору, то главное и первоочередное внимание было уделено парадному мундиру. Прав был император – по сравнению со статским советником при переходе в генеральский чин шитья значительно добавилось, и оно стало более затейливым. Мундир был распорот и, скрепив его на мне булавками, портной принялся отмечать мелком, что где убавить. Попросил принести шпагу и когда я ее надел, примерил к вырезу на мундире, чтобы он не сборил под весом шпаги. В общем, отнесся к заданию профессионально. Летнее пальто он привез такого же размера, как и было, но, на этот раз с генеральской подкладкой и алыми отворотами. Сказал, что на всех клиентов у них положено карточку заводить и он только рад, что я сохранил такую же атлетическую фигуру, что и ранее – ага, подумал я, побегаешь по пустыне, да на лошади полдня потрясёшься – семь потов с тебя сойдет, никакого спортзала не надо, да и поешь нормально раз в неделю. Это не в Европах с лорнетом на приемах стоять и беседы беседовать, а потом трескать от пуза семь перемен блюд– то-то он говорил, что второй раз в жизни шьёт на нормальную фигуру. Остальное: фрак-вицмундир, повседневный сюртук, пальто-шинель, он пошьет позже, но в 3–4 дня уложится. Я сообщил портному, что выхожу в отставку, поэтому петлицы должны быть с узким басоном снизу.

– Что же так, ваше превосходительство, такая карьера, а вы в отставку?

– Приходится, любезный мой мастер кройки и шитья, на все времени не хватает.

Видя, что портной закончил со мной, предложил и ему рюмочку с икрой, да растегайчиков с рыбой. Тут и Артамонов подсуетился с самоваром. Вот и заслуженный воин вам компанию составит и потом мундирчик донести поможет – показал на Ефремыча. Распорядился старый мундир с вицмундиром запаковать – я понял, что золотая канитель пойдет на аффинаж и переплавку, поэтому и просят сдать старое. Пошел к портье деньги разменять, а то серебра совсем нет, мальчишке надо же дать на чай и письма отправить.

У портье попросил отправить письма в Женеву для Шмидта и написал на листочке туда же телеграмму с текстом для поверенного: «предлагаю сто тысяч франков зпт иск на сорок процентов акций и полмиллиона фунтов тчк что со вторым иском в германии», естественно на немецком. Портье прикинул и сказал, что все будет стоит три рубля. Дал золотую пятерку и попросил разменять. Портье посчитал и сказал, что на пять рублей золотом приходятся семь девяносто три ассигнациями или мелким серебром, то есть, сдача составила четыре рубля девяносто копеек, дал мне на сдачу бумажный трояк и кучу мелочи – как раз на извозчиков и чаевые. Расплатился с мальчишкой, дав ему полтинник – авансом за то, что он еще побежит на телеграф. Тут на лифте спустились портной с новым мундиром и сопровождающий его Артамонов со свертком, где был старый дипломатический «прикид». Дал денщику трояк и попросил вызвать извозчика – погрузить портного (похоже, водочку они все же допили…).

Когда вернулся в номер, выяснил, что Маша уже проснулась, попросил коридорного все убрать, дал ему полтинник и велел принести меню из ресторана на французском. Потом Маша заказала, что ей по вкусу и что она знает и еще большую вазу фруктов. Когда вернулся Артамонов, сказал ему, что Машу надо кормить тем, что она знает, а для этого просить в ресторане меню на французском. Впрочем, завтра с утра я собираюсь в Купеческий банк и взять достаточное количество русских денег в ассигнациях, заодно узнать, что там у меня на счете осталось. Поужинали, Маша взялась приводить в порядок разговорник, периодически проверяя произношение русских слов (транскрипцию на русском и амхарском она везде записывала латиницей). Я еще раньше велел ей добавить ходовые фразы – «сколько стоит…», перевод быр в русские деньги и франки золотом. А также фразы: «сколько в отряде воинов, всадников, верблюдов, пушек, пулеметов?»; «где ваш лагерь?»; «кто командир и где он находится?»; «если ты скажешь правду, то останешься жить, а если соврешь – тебя убьют» и тому подобные перлы армейской мудрости. Тут позвонил портье и сказал, что меня дожидается казачий есаул.

Я был рад увидеть Нечипоренко и спросил, как дела у казаков. Он ответил, что сегодня поздно вечером грузятся на поезд, золото поменяли на российское, оружие им оставили, а за лошадей и амуницию выплатили хорошую компенсацию, так что на месте купят новых лошадок.

Спросил, что собираются делать казаки. Нечипоренко ответил, что те, кто выслужил в строю 15 лет переходят в запасные и таких довольно много. Хотят на своей земле остаться и хлебопашествовать, благо пахотной плодородной земли в войске много, нанимай сезонных рабочих и продавай зерно в Россию – миллионщиком можно стать. Стрельцова и есаула сегодня вызывал генерал Обручев, предлагал вновь в Эфиопию отправляться сразу с производством в следующий чин, начальником конвоя. Оба отказались, Стрельцов сказал, что будет в Николаевскую Академию поступать, а для этого ему нужно еще промежуточный экзамен при войсковом наказном атамане сдать, чтобы получить направление в столицу, так что он возвращается вместе с казаками. Нечипоренко было ответил, что тоже поедет в станицу, но тут Обручев предложил ему вакансию войскового старшины при Терском казачьем войске и он согласился, только попросил месяц отпуска, соберется, а потом поедет во Владикавказ вместе с семьей. Вакансия при штабе наказного атамана генерала Каханова с возможным продвижением до полковничьего чина, заниматься надо боевой подготовкой казаков с применением новых приемов войны в горах, а кому как не георгиевскому кавалеру и знатоку нового оружия в виде бомб и пулеметов этим заниматься? Каханов как узнал про эфиопские подвиги Нечипоренко, так сказал, что лучшего кандидата ему не найти. Я пожелал успехов будущему войсковому старшине и мы пошли в буфет выпить по этому поводу по рюмочке. Тут есаул достал фирменную коробку магазина поставщиков двора ЕИВ братьев Овчинниковых и, открыв ее, продемонстрировал большую серебряную братину в древнерусском стиле в виде ладьи (я бы сказал, что это норманнский драккар, только слегка пузатый, борта повыше и голова лошади, а не дракона). По краю «драккара» шла гравированная надпись; «Его превосходительству Александру Павловичу Степанову, почетному атаману станиц Больше-Алмаатинской, Голубевской и Каскеленской на память о походе в Эфиопию в 1892 г.»

– Так что, Александр Палыч, вы у нас теперь почетный атаман аж трех станиц, откуда наши казаки призваны, так что, если будете в тех местах, приезжайте, встретят как родного.

Поблагодарил казаков, хотел было отдариться оружием, но есаул замахал руками, мол, трофеев знатных казаки и так еще с победы над верблюжьей конницей взяли вдоволь, а у кого дедовы шашки, то тем не к лицу басурманское оружие носить: тут казак показал на свой клинок с потемневшей от времени рукоятью, похваставшись, что это – прадедов булат, он дамасскую сталь берет, а она его – нет. Я сказал, что если казаки будут в Москве, могут всегда меня найти на Рогожской заставе, даже если меня нет, передать дворецкому, что служили в Эфиопии и он разместит и накормит (я, как приеду, ему сразу такой наказ дам).

13 сентября 1892 г, Петербург.

С утра поехал в Купеческий банк и узнал, что на счету у меня без малого четыре в половиной миллиона рублей ассигнациями! Это надо же, за год я почти учетверил счет, понятно, что это первоначальный ажиотажный спрос на СЦ, ТНТ и противотуберкулезные препараты, но ведь еще было и строительство нового завода и сейчас строятся новые цеха ударными темпами! Взял сто тысяч рублей ассигнациями, неизвестно, сколько времени я еще проведу в Питере. Спросил в банке, есть ли у них представительства в Европе, оказывается, своих нет, но есть партнеры, названия банков мне ровным счетом ничего не говорили. Записал названия банков и отошел от окошка. Хорошо одетый господин, лет сорока, с торчащими в стороны а ля Вильгельм усами, представившийся Главой русского Представительства фирмы Сименс Гальске Осипом Генриховичем Герцем, инженером-электриком, вручил мне свою визитку и сказал, что для переводов за рубеж и обмена русских активов на иностранные сейчас лучше всего походит «Русский для внешней торговли банк», что на Большой Морской, 32. По его словам, этот банк имеет связи с наиболее крупными банками Европы и САСШ и там наименьшие среди русских банков комиссионные для переводов русских рублей на конвертацию в европейские валюты, на золото внутри Европы у них практически нет комиссионных, но, к сожалению в России запрещен перевод золота за рубеж. (подумал, что года через три-четыре, как только введут золотой стандарт рубля, разрешат). У банка собственные отделения в Лондоне, Париже и Генуе, чего нет ни у одного российского коммерческого банка, то есть переводы в эти отделения практически бесплатные и осуществляются мгновенно по телеграфному коду, как это делается заграничными банками. Сименс-Гальске традиционно ведет свои дела с Международным коммерческим банком[1], здесь же проводятся операции с его акциями, но, как частное лицо господин Герц предпочитает иметь дело с банком на Большой Морской.

– Там как во Франции, ваше превосходительство, – положил деньги здесь, в Петербурге, столько же получил в Париже, очень удобно, никаких потерь, и в Берлине тоже можно снять, да практически в любой европейской столице, есть только зависящая от страны комиссия, а так – никаких проблем.

Поблагодарив, оставил господину Герцу свою визитку и сказал, что меня очень интересует продукция завода Сименс в России и, если он не против, навещу его, предварительно протелефонировав.

Взяв извозчика, вернулся в гостиницу, портье передал, что меня дожидается некий господин и передал письмо от Обручева. Генерал написал мне три адреса для съема квартиры и просил сегодня передать словарь-разговорник для набора в печать.

Ожидавшим господином оказался артельщик старателей Толстопятов, который сказал, что сегодня старатели получат на Монетном Дворе 12 697 монет по пять рублей и десять тысяч из них хотели бы обменять на ассигнации, чтобы легче было везти. Трое старателей хотят пай в разные общества внести, один с братом купцом, другой – в завод, третий еще куда-то, но куда – не говорит, сглазить боится, а ассигнации носить удобнее, чем ворочать пудовые слитки или монеты. Сказал, что сейчас курс 63, 3 копейки золотом за рубль ассигнациями, если перевести 58,1 кг аффинажного золота, доведенного до российского стандарта, то стоимость отчеканенных из этого золота десяти тысяч монет, будет 91 785 рублей ассигнациями. Зная, что я предпочитаю хранить сбережения в золоте, за эту сумму они предлагают выкупить часть монет. Я ответил, что согласен и прошу доставить монеты в «Русский для внешней торговли банк», на Большой Морской, 32.

Толстопятов предложил встретиться там в два пополудни. Спросил, как все прошло, артельщик ответил, что пошлину пришлось уплатить, не без этого, и за очистку золота пришлось заплатить – им только сегодня сообщили сумму в монетах.

– Иван Кузьмич, про своих старателей ты сказал, а сам что собираешься дальше делать, может, в купцы подашься – денег на лавку с товаром хватит и во вторую гильдию сразу попадешь, только полторы тысячи внести нужно будет, а там и в первую…

– Нет, Александр Палыч, скучно мне в лавке сидеть, проторгуюсь. Хочу новую ватагу старателей сколотить и куда-нибудь податься. Может, подскажете, куда, фарт старательский, удача, по-вашему, у вас есть.

Я объяснил артельщику, что могу порекомендовать поискать алмазы в реке Вилюй. Сейчас чугунка Транссиба уже до Новосибирска построена, на следующий год мост закончат и дальше дорога пойдет на Красноярск. Река Вилюй – левый приток реки Лена, но добираться туда трудно, зимой морозы жуткие – шестьдесят градусов ниже нуля по Цельсию могут быть (это севернее Якутска, славящегося холодами), лето короткое, мошки много, так что поисковый сезон месяцев пять, а дальше там опять могут быть снег и лед.

Пожалуй, легче всего добывать золото сейчас в Североамериканских Штатах, на Аляске и, особенно, в Канаде, река Клондайк – там в некоторых местах золото россыпью под ногами лежит – бери не хочу. Правда, тоже холодно, но не так как в Якутии, есть еще дикари-индейцы, да и местные белые – народ «отвязный» – только силу признают, и нет над ними ни царя, ни короля. Американцы президента своего боятся меньше чем краснокожего, который с него скальп снять может, а президент в Вашингтоне сидит и о том, что он есть, они знают только по портретам бывших президентов на их деньгах. Канада хоть и британский доминион, но границы между ней и Аляской нет, государственной власти там тоже никакой, всем заправляет Компания Гудзонова залива: у ней форты и фактории (магазины по-нашему) везде понаставлены, на Клондайке они – хозяева и, в основном, сейчас меха у индейцев скупают, а на побережье. У местных промысловиков – мех каланов (морских бобров), на который высокий спрос есть.

Кузьмич сказал, что это его устраивает больше, так как золотодобычу он хорошо знает, а с алмазами дела не имел и даже не знает, как они выглядят. Дикарей он и в Африке насмотрелся, а для разговора с бандитами – ружье, лучшее подспорье. Я порекомендовал брать ватагу побольше, человек пятнадцать, не меньше, купить оружие на месте, лучше многозарядные винчестеры и револьверы. Патронов возьмите побольше. С собой возьмите один-два охотничьих двуствольных дробовика, порох, дробь, картечь, свинец, – их на пароход, как и револьверы, пропустят, только патроны потребуют сдать, но перед высадкой вернут. Инструменты, палатки с собой лучше взять, там дороже будут. Сеть возьмите и не одну – рыбы там очень много, нужно ее солить и вялить на зиму. Участок по местным правилам можно застолбить только один на одного человека, только первооткрыватель имеет право на два участка. Так что, если объединитесь в артель, и свои участки сложите, можно примитивную машину на водяном колесе соорудить и грохоты для промывки песка поставить. Минимум один человек в ватаге должен по-английски и по-французски толмачить[2], лучше, если таких двое будет. Возьмите подарков индейцам, только огнестрельное оружие не продавайте, ножи – можно, бусы дешевые, зеркальца копеечные – все пойдет. Табак трубочный они любят.

Если с местным индейским вождем будут хорошие отношения – подарите ему берданку, купите пару здесь, для подарков. С индейцами надо бы подружиться, они белых не любят, но если с ними по-хорошему, они первые зла делать не будут, помогут с «плохими парнями» разобраться, место хорошее найти и золото вывести. Поедете через Одессу – возьмите на местном спиртозаводе жестянки со спиртом, такие как у нас в экспедиции были. Плыть на пароходе Доброфлота надо до китайского Шанхая, а оттуда – до Сан-Франциско (это уже Америка). Оттуда местным корабликом доберетесь до Аляски и границы ее с Канадой, там и протекает река Клондайк (индейцы ее называют Трон-дек или Трон-дак) там много золота, самое богатое месторождение – ручей Бонанза-Крик. Если доберетесь туда – все вернетесь миллионщиками, а то, может, и в Америке себе купите ферму и дом: Сан-Франциско – хорошее место по климату, там тепло. Рядом когда-то был русский Форт-Росс, русских там должны помнить, да и на Аляске тоже, ее ведь всего 25 лет назад продали.

– Как, вместе с золотом, что, не знали что ли про него?

– Да все знали, Кузьмич, только царь тогда так сказал, что не удержать эту территорию, если туда за золотом десятками тысяч повалят старатели с лопатами и оружием, а за ними придут войска, чтобы защитить граждан свободных штатов от русских дикарей. Пока золото на Аляске и в Канаде мало кто добывает, недавно только золотая лихорадка в Калифорнии закончилась, а на Клондайке еще не началась. Хозяева там – Компания Гудзонова залива: они и участки столбят и им золото можно продавать, а можно в Сан-Франциско везти, там цена выше, но что то Компании надо продать для того чтобы им «глаза отвести». Револьверы у вас отобрали?

– Нет, оставили, мы жандарму сказали, что на свои деньги их покупали, когда в экспедицию собирались и теперь оружие нам нужно для охраны золота, а если отберете, требуем охрану дать. Еще предъявил бумагу, что я – граф и попросил соответственного обращения.

Посмеялись по поводу «графа абиссинского», а что Толстопятов сказал, что жандарм его сразу стал величать «вашим сиятельством» и досмотр быстро прошел, но далиполицейского-сопровождающего до Монетного двора, чтобы удостоверился, что золото мимо не поехало. Я сообщил артельщику, что им потребуются деньги в валюте: в Канаде ходят британские фунты, их и на североамериканские доллары хорошо меняют, дам в артель пять тысяч фунтов – это будет мой пай в деле. Билеты до Шанхая за рубли купите, дальше – опять за фунты или доллары.

Фунт стерлингов стоит 10,6 рублей, так что даю 50300 рублей капиталу, доллары купите из расчета два рубля за один доллар, хотя бы тысяч на десять долларов – это еще будет двадцать тысяч рублей, да и хватит на экспедицию с лихвой. Русские рубли только в Сан-Франциско поменять можно и то с большим лажем, так что североамериканские доллары можно здесь купить, они не очень популярные в России и лаж будет небольшой. Так что, рублей много с собой не берите, только на обратную дорогу. Еще обсудили детали экспедиции, Кузьмич записывал непонятные слова, потом договорились встретиться в банке и расстались.

Взял у портье прессы – иностранной (немецкой и французской) и русский «Биржевой вестник», хотел расплатиться, но портье сказал, что для обитателей люксов пресса бесплатная, за счет гостиницы (то есть входит в стоимость номера, подумал я – не надо сказок о бесплатном сыре). Кроме прессы, портье вручил мне телеграмму от Шмидта с цифрой «130 000».