Текст книги "Меч Аркаима (СИ)"

Автор книги: Анатолий Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Чего же мы по лесу болтаемся, а не сидим у реки и рыбу не ловим?

– Ищем место, где клюёт хариус или таймень – пожал плечами Муса. – Есть здесь, наверное, приличная рыба. Я думаю, местные аборигены как-нибудь объяснят наше присутствие в этих местах и без нас. Ты о них не заботься.

– Извини!

– То-то! Скажи честно: устал! Дядя Муса тебя пожалеет.

– Меня не надо жалеть!

– Гордый!? Молодец! Давай отдохнём, гордый.

Они прошли к реке. На небольшой поляне скинули рюкзаки, напились воды, умылись. Муса достал курицу, завёрнутую в фольгу, и хлеб. Разделил всё это на две части, отдал половину Алиму, запивали еду водой из реки.

Дальше они шли молча до вечера, пока Муса не решил встать лагерем на ночлег на небольшой поляне между рекой и дорогой, впрочем, от дороги их отделяли заросли кустов и деревьев. Поставили полукруглую, сине-оранжевую двухместную горную палатку, развели костёр. После ужина, когда пили чай, Муса спросил:

– Ты как долго на войне, Алим?

– Год вот будет.

– Как же ты воевал у Исбахана, джигит?

– Как все,– пожал плечами Алим.– Дядя не такой уж большой сторонник боевых действий. Грабить – да! Он считает, что это его такой своеобразный бизнес. Он так деньги зарабатывает. А драться с Россией бессмысленно, её всё равно победить нельзя. А вот деньги на ней и на своих покровителях заработать можно! Вот когда бой был с псковским десантом. Его же звали. Но он даже не почесался. Во-первых, он когда-то служил в этой дивизии и они для него как бы свои, а во-вторых, он сказал, что ему платят вообще за уничтожение русских солдат, а десантники они или нет, никто не обговаривал. А как только пришло донесение, что недалеко движется колонна с продовольствием, состоящая из двух машин – сразу засобирался. Не знаю, перед кем он там отчитывается, кому он свои отчёты пишет и от кого деньги получает, но ему бы быть сценаристом в Голливуде – цены бы ему не было! И зарабатывал, наверное, столько же.

– Это почему?

– Почему зарабатывал? Потому, что талант!

– Нет. Почему сценаристом?

– Ну, как же! Один стиль! Пока русские от немцев Европу освобождали, у американцев была более весомая миссия – они спасали рядового Райна. Не смотрел такой фильм? Ну не важно! Так вот у дяди такой же стиль в отчётах. Пока у кого-то была незначительная трёх дневная стычка с псковским десантом, дядя вёл великий бой, даже где-то эпохальную битву за две машины с продовольствием. Кстати и режиссер он не плохой, так снимает живописно – засмотришься и правда поверишь, что бой грандиозный.

– Ай, молодец, Исбахан! – беззвучно смеялся Муса.

– Одобряешь?

– На дураках деньги только и зарабатываются!

– И на крови!

– На крови – большие деньги! Очень большие!

– Так зачем мы идём? Кто поверит в эту хрень с мечём?

– Объясняю – деньги делаются на дураках! И на крови! Будет уверенность в победе – будет война, будут деньги! Что я тебе объясняю? Тебя дядя сказал идти со мной? Сказал! Вот иди и помалкивай!

Немного помолчав, Муса задал Алиму другой вопрос:

– Как он раньше воевал, не знаешь?

– Так по слухам – пожал плечами чеченец. – Началось всё с грабежей поездов. Так многие у нас начинали. Ну, в Чечне.

– Я понял. Людей то же похищал?

– Нет. Он считает, что это работа для тупых. Украдут какого-нибудь солдатика, а потом не знают, что с ним делать. Выкуп с него не возьмёшь. Как оказывается не все русские миллионеры! У этого солдатика родители максимум тысячу в руках держали. О сотнях тысячах они только слышали, да, в лучшем случаи, по телевизору видели. Он из России автомобили угонял. Пригонял их в Чечню – там их искать никто не решался. В Чечне их разбирал на запчасти. Отмывал, сортировал, упаковывал и всё такое. Потом в Москву их отправлял, как бы эти запчасти из Китая. Если эти детали долго не прослужат и быстро выйдут из строя, на предъявленные претензии всегда можно сказать: « Ну что же вы хотели? Это настоящее китайское качество! Зато дёшево!»

– Какой молодец у тебя дядя!– засмеялся Муса.

– Это – да! Умеет он деньги зарабатывать. Бизнесмен!

– Ладно, давай спать, поздно уже.

ГЛАВА 11

Избушка стояла на поляне, на мысу, на стечки двух речек, окружённая кустами и деревьями. С одной стороны за прибрежными кустами шумела Выкса, а с другой стороны, за соснами гремел по камушкам Чорол. Перед впадением в Выксу, Чорол вырыл яму в русле, но течение не уменьшил.

– Чья это избушка? – спросил любопытный Афоня.

– Чья? Нет ничья. Общая – ответил Григорий Тарасович.– Рыбаки летом здесь живут, зимой – охотники раньше останавливались.

Избушка состояла из двух половинок – небольшой узкий коридорчик – сени, и собственно избы, с одним окном, как и дверь, глядевшие на Чорол. В сенях входная дверь открывалась во внутрь. А дверь в комнату – наружу, в сени. Внутри, в углу, слева от двери красовалась печка-буржуйка, обложенная диким камнем. Перед окном стол с двумя лавками, одна из которых была вделана в стену, по стенам – трое двухъярусных нар. Вот и всё, собственно, убранство избушки, если не считать многочисленных крюков, в смысле – вешалок, и полок на стене. Справа в углу наискосок от печки на самодельном грубом иконостасе стояли три иконы.

Вещи были занесены в избушку. Стали располагаться, выбирая себе лежанки. Разожгли печку, на неё приготовили ужин. Пили чай.

На улице темнело. Григорий Тарасович поглядывал в окно, как будто ждал кого-то.

Лайка болталась где-то на улице. За окном слышалось шуршание её лап по гравию.

Завязался разговор.

– Григорий Тарасович, – попросил Афанасий, – а вы бы рассказали поподробней о сибирских князьях?

– Вы же говорили, что таких нет!

– Могли и ошибиться. К тому же это народный фольклор, в нём могут содержаться какие-то сведения, неизвестные науке. В конце концов, вам, что жалко, что ли!

– Да нет, только рассказывать, то нечего. Говорят разное, но в общем можно сказать, что когда-то, давным-давно, так давно, что никто и не помнит, когда, пришли на эту землю князья из Сибири. И им так здесь понравилось, что решили они здесь остаться. А, чтобы местные духи приняли их и не вредили им, они пожертвовали им своё богатство. Но, как и где конкретно, ни кто не знает! Где-то у Акташа. Но гора эта в длину километров пятнадцать-шестнадцать, да и в ширину не маленькая. Так, что найти не возможно, да и зачем? Да и было ли что-то, Бог весть!

Афанасий и Мурад переглянулись.

– Ну, мы так и предполагали – сказал Афоня и продолжил. – Давным-давно, с четвёртого века по девятый, в степях жили племена савиров, они же сабиры, они же сувары. От этого слова и название Сибирь произошла. И многим народам они свою кровь дали. Прямые потомки, это, конечно же, чуваши. Но есть савирская кровь и в сибирских татарах, и в манси, и в балкарцах с карачаевцами, и, возможно, в украинцах. Севрюки – есть такие на Украине. Но главное для нас – с балкарцами!

– Ну, ты парень, целую лекцию прочитал. Аж заслушаешься. А о чём не понятно. Какие савиры, какие балкарцы? И что для вас главное? И, главное, для кого, для нас?

– Как же вы не понимаете? Есть предположение. В смысле, мы так думаем! Что этот самый Муса, не за мечём Аркаима идёт, а за золотом. За этим самым вашим богатством сибирских князей. Тем более, что он балкарец, а, значить, потомок савиров.

– И что теперь? У вас, ребятки, была благородная цель – избавить Россию от возможной войны! А теперь вы скатились до банального воровства или грабежа!

– Не понял!

– Разве это ваше золото? Вы имеете на него какое-то право? Если, конечно оно есть в наличии! Этот ваш Муса имеет хоть какое-то право, если он их потомок. Местные же никогда это золото не искали! А почему? Потому, что это золото чужое! Это золото духов этих лесов, вод и гор! Духи обидеться могут! И зло чинить! Так что и Муса этот ваш никаких прав на него не имеет!

– Да, это не наше золото!– взорвался Афанасий.– Это золото, если оно есть в природе, принадлежит нашей стране, нашему государству! Нам – только вознаграждение за находку. И мы, как граждане России имеем на него право! На золото! А бандиты в лучшем случае его отправят за границу, в худшем переплавят! А вы знаете, какую историческую ценность это может представлять! Нет?! И я не знаю, но наверняка, большую! Это же минимум восьмой век! И пускай оно и дальше принадлежит местным духам гор, вод и лесов, только пусть хранится в Москве, Питере или Перми!

– Я тоже считаю, – сказал Мурад – что золото или что там, на Кавказ попасть не должно. Хорошо если Муса переправит его за границу и будет на это жить где-нибудь в Чехии. А если золото отберут? И не Исбахан? Исбахан – ладно. Тоже на него жить будет или в свой бизнес пустит. А попади оно к ваххабитам? Что тогда?

– А тогда оно превратиться в автоматы, гранаты, миномёты и прочие патроны – вставил своё слово Пётр. – Наши, русские ребята, гибнуть будут!

– То есть опять благородное дело?

– Да – подтвердил Афоня.

– Я уверен только в одном – «там, где пахнет золотом, пахнет и свинцом»!

– А причём здесь свинец? – не понял Пётр.

– Да?! – также не поняли Афоня и Мурад.

– А притом, что бандиты добровольно золото не отдадут! Вы им лекцию прочитаете или скажете: «Здрасте, ребятишки, мы свою долю хотим!». И в ответ получите свинцовую пилюлю в живот, которую вряд ли переварите.

– У них нет огнестрельного оружия – веско сказал Мурад.

– Значить, колышком по бестолковушке!

– Каким ещё колышком?

– Ну, топором. Тебе легче будет?

– Я, думаю, – продолжил, уже спокойно, Афоня – что пускай они это самое богатство сначала найдут. А когда его переправлять будут. Москвы то не минуют? Я сообщу своему профессору Богуслвскому. Мурад, ты его должен помнить. Так вот. Я ему сообщу, и он их встретит. В этом случаи нам, конечно, ничего не обломится, но, зато, Россия не лишиться ценных исторических артефактов.

– Как говорят в десанте, главное ввязаться в бой, а там – посмотрим – вставил своё веское слово Пётр.

– Вообще-то, это говорил Наполеон, – резко парировал Григорий Тарасович, – ты, надеюсь, знаешь, чем он кончил!

Пётр ошалело замотал головой.

–Зря!

– Да знает он, только не надо сейчас о грустном – примирительно сказал Афоня. – За ними надо просто проследить, а вдруг мы правы, вдруг, они действительно за золотом идут. Найдут и переплавят бесценные исторические артефакты в бездушные слитки золота. Меч то мы добудем. А более ценные находки – потеряем.

– Уговорил, речистый! Хорошо, можно, конечно, проследить за ними. И что дальше? Профессору будешь звонить?

– Ну, будем жить, будем посмотреть, Григорий Тарасович! Будем решать проблемы по мере их возникновения! Возможны варианты! Один из возможных вариантов, я только озвучил.

– Прекрасно! А за мечём, кто пойдёт?

– Что не справимся, что – ли? Двое за мечём пойдут, двое проследят за нашими кавказскими друзьями.

– Как я понимаю, из вас один историк, один десантник, один боевик!

– Не надо грязи, короче, – вяло прореагировал Мурад.– я тоже больше историк.

– Ну, хорошо, извини. На местности все хорошо ориентируются?

– Более или менее – сказал Афоня.

– В общем, не можете! Ладно, эту проблему мы решим в ближайшем будущем. Я как в воду глядел!

– Это вы о чём?

– Терпение, мои юные друзья, терпение и вы всё узнаете.

За окном в летних сумерках радостно залаяла собака. Скрипнула одна дверь, потом вторая и на пороге появилась девушка лет двадцати. Лайка, повизгивая, прыгала вокруг неё, пытаясь лизнуть в лицо. Девушка счастливо улыбалась:

– Фу, Белка, фу! Какая ты приставучая! Соскучилась?

Парни с нескрываемым интересом разглядывали гостью. Девушка была стройная, крепко сбитая, не высокая, но и не маленькая, с русыми волосами, зачёсанными в «конский хвост», который торчал из-под ремешка бейсболки защитного цвета. Из-под козырька которой, смеялись озорные голубые глаза на круглом курносом лице. Одета она была в куртку защитного цвета, такие же штаны и зелёные резиновые сапожки. За плечами был рюкзачок, на правом плече охотничий карабин.

– Это, Налька, моя дочь, – представил девушку Григорий Тарасович.

– Здравствуйте, мальчики! Анастасия – представилась она, с улыбкой оглядывая ребят.

– Афанасий – сказал галантный Афоня.

– Мурад. – равнодушно буркнул Мурад.

– Петя – сказал Пётр и почему-то покраснел.

– Ну вот, проблема с проводником решилась – сказал Григорий Тарасович.

Девушка удивлённо посмотрела на отца.

– Они хотят найти, кроме меча,– с явным раздражением, ответил на немой вопрос дочери Григорий Тарасович – ещё и сокровища сибирских князей. Им ещё один проводник нужен!

– Так их в за правду-то нет! А если есть, то они духам принадлежат. А с духами кто будет связываться? У нас же тут ни кому в голову не приходило их искать!

– И, тем не менее, нашлись люди! Посмотри на них! И двое ещё в горах бродят.

– Это те рыбаки, что у нас появились и ушли куда-то сюда?

– Ну да!

– Понятно.

– Завтра разделимся: мы с Петром пойдём, посмотрим, чем занимаются наши друзья с Кавказа, а вы друзья-историки пойдёте с Налькой за мечём.

– Она в курсе наших дел? – удивился Афоня.– Откуда?

– От рации, Афанасий, от рации! – засмеялась девушка. – Двадцать первый век на дворе!

– Пока ещё двадцатый, двадцать первый будет в следующем году.

– Это почему?

– Потому что все десятки, сотни и тысячи кончаются на ноль, а не начинаются с него.

– Какой ты умный!– сказала Наля.

– Да – скромно потупив взор, промолвил Афоня.

– А где рация? – поинтересовался Петя.

–Так вот же она! – показала рукой в угол под иконами Наля.

В углу стояла допотопная тумбочка. А на ней под мешковиной что-то квадратное. Пётр заглянул под мешковину:

– Так она ещё ламповая!

– Ну, уж извините, какая есть! – с иронией сказал Григорий Тарасович.

– Двадцатый век ещё не кончался! – продолжила иронию отца дочь.

– Пустобрёхи! – с укоризной резюмировал Григорий Тарасович и к дочери – Снимай амуницию, чего стоишь-то?

– И что она ориентируется в горах и может стрелять из этой штуки? – поинтересовался Афоня, кивком головы указывая на карабин.

– Сам – то, как думаешь?– засмеялась девушка.

– Думал бы, что умеешь – не спрашивал!

– Ты считаешь, что я ношу эту тяжесть для красоты? – с гордым вызовом спросила девушка. – Что-то вроде бус? Дамская побрякушка?

– Да нет.

– Разве? Завтра покажу, как стреляю, сегодня уже поздно.

– И так всегда! На самом интересном месте!– влез в разговор Пётр.

– Ну, ладно, хватит любезничать – прервал их Григорий Тарасович.– Успеете ещё!

Наля положила рюкзак на лавку, карабин и куртку повесила на стену, села на лавку и с интересом обвела всех взглядом.

– Так, ребятишки! – хлопнул в ладоши Григорий Тарасович. – Вечерний туалет и по нарам!

Ребята вышли наружу, вскоре вернулись. За окном сгустилась тьма. Тучи нависли над горами, рекой и лесом. Звёзд не было видно на небе. Тревожно шумел лес.

В избушке зажгли свечи. Нарастало какое-то странное беспокойство, непонятно откуда взявшееся, спать никто не укладывался. Что бы хоть что-то делать Афанасий спросил у Григория Тарасовича, почему входная дверь открывается вовнутрь?

– Как почему? – удивился Григорий Тарасович.– Если зимой дверь снегом завалит, можно будет самому откопаться, а если бы в другую сторону открывалась, то это было бы невозможно – её бы снегом припёрло с той стороны. А у нас снега бывают такие, что эту избушку по крышу заваливает. А эта дверь открывается наружу потому, что, если ту первую дверь зверь сломает, то в эту ему прорваться будет уже сложно. Выдавить её во внутрь можно только со стеной. А на это, ни у какого зверя сил не хватит. Кстати ту дверь надо подпереть на ночь чем-нибудь на всякий случай. А то держится на одной задвижке. А то что-то как-то не уютно.

Он ушёл в сени и какое-то время там возился.

– Что это с собакой? – поинтересовался Мурад.

Белка поджала хвост, забилась под нары, беззвучно скалила зубы и беспокойно оглядывалась.

В жуткой давящей тишине огромной силы удар с наружи потряс входную дверь.

Из сеней появился Григорий Тарасович, закрыл за собой дверь на задвижку и коротко приказал:

– Гасите свечи!

– Что это? – шёпотом спросил Афанасий, а Пётр и Мурад посмотрели вопросительно.

Григорий Тарасович махнул рукой, мол, не время, потом и занавесил окно какой-то дерюжкой.

Свечи погасли. Неописуемый ужас сковал обитателей избушки!

В темноте снаружи бесшумно двигалось что-то тёмное, страшное, долбило по стенам, кидалось камнями и дёргало дверь. Пётр ещё подумал, что собака ходила, шуршала лапами, а это же ходит совсем бесшумно. Вдруг тяжёлые шаги протопали по крыше. Домик ходил ходуном под тяжестью нечто. Потом это нечто ударило чем-то над окошком. Стёкла жалобно звякнули, но не разбились, и тут же опять затрясло дверь.

Время тянулось медленно.

Григорий Тарасович стал шептать «Богородицу».

За окном раздался жуткий вой. «Говорят, так воет собака Баскервилий» – почему-то подумал Пётр.

За окном нечто недовольно ворчало.

Григорий Тарасович размашисто перекрестился три раза на иконы в углу и громко, отчётливо выговаривая каждое слово, стал читать «Отче наш»:

– «Отче наш, Иже еси на Небесах!»

За окном нечто на этот раз угрожающе заворчало, и опять сильный удар потряс стену.

– « Да святится имя Твоё, да приидет Царствие Твоё, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли».

Вой раздался уже не под окнами, а вроде как дальше. Или это только казалось?

–« Хлеб наш насущий даждь нам днесь; и остави нам долги наша; якоже и мы оставляем должникам нашим».

Наступила тишина. Григорий Тарасович дочитал молитву до конца и начал читать её по второму разу.

Вой послышался где-то в горах.

Григорий Тарасович стал читать «Отче наш» третий раз.

Оцепенение от страха спало. В избушке вздохнули свободно.

Первым очухался Пётр.

– И что это было? – поинтересовался он.

– Пужинка! Местный злой дух – откликнулась Наля.

– Кто-то хочет пожертвования сибирских князей у него отобрать! – сказал, усмехаясь, Григорий Тарасович, зажигая свечи. – Так вот! Он принципиально против!

Григорий Тарасович снял мешковину с окна, накрыл ей опять рацию. За окном стояла непроглядная ночь.

– Да этого не может быть! – не уверенно возразил Афоня.

– То есть нам всё это сейчас приснилось? – съехидничала Наля.

– Нет! Но должны же быть у этого какие-то земные объяснения? Это выло явно живое существо.

– Ну да! – подтвердил Григорий Тарасович. – И объяснения должны быть. Но их нет!

– Выйди наружу, – посоветовал Петя,– посмотри, может, он какую-нибудь записку оставил, с объяснениями!

– Да пошёл ты! – огрызнулся Афанасий. – Как будто сам не … Ну не это самое…

– Да-а! – примирительно сказал Мурад.– Жуть какая-то! На войне как-то поспокойнее было! Не так страшно. Согласен?

И он посмотрел на Петра.

– В общем-то, да!– подтвердил тот.

– Самое интересное, дочка, что один воевал с одной стороны, а другой с другой. И, может быть, даже, и стреляли друг в друга.

Наля удивлённо посмотрела на ребят.

– Ну, бывает! – пожал плечами Пётр. – Что теперь? Но друг в друга не стреляли. На разных участках были. Мы выясняли

– Но могли?

– Могли – согласился Пётр, а Мурад утвердительно кивнул головой.

– А почему Наля? – спросил Мурад, переводя неприятный для него разговор на другое. – Она ведь, по идее, Настя?

– Мне это самой интересно – вздохнула девушка.

– Ну, так сложилось – объяснил Григорий Тарасович и добавил. – Ладно, гасим свечи, спим! Больше нас, надеюсь, никто не потревожит. Ни какие снежные люди.

– Так это был снежный человек?– удивились в один голос парни.

– Ну да! – сказал Григорий Тарасович. – А вы не догадались?

– Нет.

– Ну, что делать? Бывает. Я же говорил – у нас тут разные чудеса имеются.

– Надеюсь, вы не инопланетяне – сказал Петя.

– Надейся – засмеялась Наля.– А вдруг мы это они! А, пап? Такие зелёные, такие страшные!

– Будет болтать! Развеселилась.

– Это у меня от нервов.

– Хорошо. Укладывайтесь спать, ребятки.

Потихоньку все улеглись. Сон навалился на них сразу – сказалась усталость, накопившаяся за день и нервозность последнего события.

Ночь прошла спокойно.

ГЛАВА 12

Сквозь предрассветную дрёму, пробуждение, Мусу разбудило какое-то странное урчание. Он недовольно разлепил слипшиеся веки. Урчание усилилось. Алим сидел у входа палатки и сквозь прозрачную противомоскитную сетку смотрел наружу. Почувствовав пробуждение Муссы, он повернулся к нему, приложил палец к губам: «Тсс!» и тут же помахал ладонью, зовя к себе. Муса с неохотой выполз в утреннюю прохладу из спального мешка и подсел к Алиму. Зрелище было ошеломляющее: в двух метрах от входа в палатку стоял огромный медведь. Он разорвал мешочек с сахаром, доставал и с удовольствием, закрыв глаза, хрумкал его.

– Шайтан! – зашипел Муса.

– Нет, я думаю, это – медведь – прошептал Алим.

– Шутишь?– зло прошептал Муса – Ты вчера сахар не убрал?

– Да! И что теперь?

– А если бы дождь пошёл?

– Не пошёл же!

– За то медведь пришёл! В любом случае мы без сахара!

Медведь повёл круглым ухом на подозрительный шум, но своего занятия не прекратил.

– У тебя есть пистолет, Муса?

– Нет! А тебе зачем?

– Мне не надо! А ты бы его убил.

– Из пистолета? Это его скорее бы разозлило! Что бы убить медведя из пистолета, надо выстрелить ему в глаз или в ухо. А для этого надо подойти к нему вплотную. Я это вряд ли сумею бесшумно сделать, да и пистолета всё равно нет.

– Ну, надо же что-то делать!

– Если надо – делай! Кто метает?

– Хорошо.

Чеченец осторожно расстегнул молнию на сетке, протянул руку и достал миску и кружку, которые валялись под пологом палатки. И вдруг Алим с воплем выскочил из палатки, колотя кружкой об миску над головой. Медведь от неожиданности присел на задние лапы, выпустил струю помёта и, развернувшись, ломанул в кусты, только пятки в лесу засверкали и раздалось обиженное: «Ур-р! Ур-р!»

Муса облегчённо рассмеялся, вылез из палатки:

– Молодец, джигит!

– Что-то делать надо было! Ты же приказал, достопочтенный, я исполнил – скромно сказал Алим, чувствуя себя настоящим героем.

– Откуда знал, что так надо делать?

– От отца! Да и вообще. Если бы у тебя над ухом так заорали, ты бы не испугался?

– Это правильно. Где сейчас твой отец?

– Думаю на небе. Его убили. Он не хотел воевать с русскими.

– Извини. А ты?

– А я делал вид, что воюю. За дядиной спиной. Мать упросила дядю взять меня к себе, что бы куда похуже не взяли.

– Отец, значить, был принципиальным? Он ведь тоже мог уйти к брату своей жены?

– Да! Но отец даже грабить не хотел. Даже делать вид, что грабит.

– Ладно. Давай кушать и собираемся. Вдруг медведь вернётся.

– Скорее всего. Даже наверняка – вернётся. Я читал: медведи любопытные. И он может вернуться, что бы посмотреть, что его так напугало.

Муса с ним согласился.

Собирались и готовили завтрак довольно быстро. Сахар, облизанный, но не съеденный медведем оставили на месте стоянки лесным обитателям.

Муса и Алим ещё позавчера перебрались на левый берег Выксы и пробирались вдоль берега, малозаметными тропками на восток. Шли как советовал Алим, неспешно, каждый час давая отдых плечам, то есть, стоя нагибаясь вперёд, так, что бы лямки рюкзака отходили от плеч (поза гордому Мусе не нравилась, но он признал её разумной для отдыха) и каждые два часа снимали рюкзаки и устраивали небольшой привал. Тропка прыгала между сосен по взгоркам то вверх, то вниз. Идти было тяжело, стала сказываться усталость четырёх дневного марша, поэтому и был принят Мусой такой способ передвижения.

Шли от места ночлега уже третий час. Муса шёл за Алимом: так было удобней подгонять его и меньше шансов, что чеченец потеряется, не угнавшись за шустрым Мусой. На второй день пути именно так и было. Балкарец шёл впереди, уходя далеко вперёд, а затем лёжа на рюкзаке, где-нибудь на полянке, ждал, когда его догонит Алим. Но на четвёртый день стал уставать и Муса.

На взгорке Алим предостерегающе выбросил правую руку назад, ладонью к Мусе.

– Что? – спросил подошедший к чеченцу балкарец.

Алим молча, показал глазами вниз. По противоположенному склону в низину спускался медведь. Был ли это их знакомый или нет определить было, конечно, невозможно.

Медведь чутко поводил ушами на звук и подозрительно принюхивался. Ветер дул от реки. Ни чего не заметив, ворча медведь косолапо пошёл вниз к реке.

Быстро-быстро и тихо-тихо сначала Алим слетел вниз, а затем так же быстро и тихо наверх. Муса же спокойно и гордо спустился в низ, и не спеша, поднялся. Оглянувшись, он увидели, что медведь стоит к нему задом и спокойно пьёт воду из реки.

«Аллах Акбар» благодарно прошептал и тот и другой, и быстро, как только позволяла тропинка, щадя свои нервы, шепча на всякий случай первую суру Корана «Аль-Фатиху», которая у мусульман является тем же, что у православных молитва « Отче наш», двинулись вперёд, прислушиваясь, нет ли за ними топота косолапых лап.

Сначала шли быстро, потом устали, устроили короткий отдых, после которого пошли нормальным темпом. Муса всё ворчал, что здесь медведей, как собак в ауле, наверное, гордость джигита не могла смириться с позорным, как он думал, бегством.

Передвигались осторожно, приглядываясь и прислушиваясь, хотя Алим утверждал, что, наоборот, надо идти шумно: звери вообще и медведи в частности этого не любят.

– Откуда ты это знаешь, слушай? – возмутился Муса.– Ты всю жизнь в тайге прожил?

– Нет.

– Откуда знаешь тогда? Ты школу хоть кончил?

– Нет.

– Классов сколько закончил?

– Семь.

– А потом?

– Потом война началась.

– Тогда откуда такой умный? Всё знает, во всём разбирается!

– Книжки читал! Отец журнал выписывал. «Наука и жизнь» называется. Там много чего интересного писали.

– Разве он ещё издаётся? Я думал, его давно уже нет. А почему не «Вокруг света»?

– Этого не знаю.

Так они шли, разговаривая, совершенно успокоившись после небольшого приключения.

Ближе к вечеру впереди перед ними послышался шум реки. Это был Чорол. Сквозь деревья вода играла на солнце.

Муса скинул рюкзак и достал из него бинокль. Взобрался на холм у впадении Чорола в Выксу, который с воды казался скалой. Позвал Алима. Они легли на травку на склоне. Муса направил бинокль за реку, где за деревьями виднелся какой-то дом, предал бинокль Алиму.

– Что это за домик? – спросил тот.

– Рыбаки, наверное, построили – высказал предположение балкарец, за тем отобрал бинокль и стал разглядывать окрестности.

– Рядом с домом никого нет! Это хорошо! Смотри! – он указал Алиму на право, – Видишь, за ёлками вдалеке белеется гора? Это Акташ! Нам туда!

– Это же не далеко.

– Э… Какой ты горец?! Это так кажется. Ещё дня два, наверное, топать! Ладно, пошли. Найдём, где-нибудь полянку вверх по реке, там и заночуем.

– По сравнению с нашими горами, этот Акташ, совсем маленький!

– А по сравнению с нашими горами, – ответил Муса, – это просто ровное место!

– Да конечно!– не поверил Алим.

– Точно говорю! Сколько в Эльбрусе метров? Вот то-то и оно! А, тем не менее, мы в самой высокой части Уральских гор!

– Как это?

– У тебя по географии что было? Не важно! Вижу! Объясняю, грамотный ты наш. Урал состоит из пяти частей: Южный (это где Башкирия), Средний, Северный (это где мы сейчас), Приполярный и Полярный. Где мы сейчас – это самая высокая часть Уральских гор!

– Да знаю я, просто – забыл – сказал Алим и почему-то покраснел.

– Что ты говоришь? Врёшь, наверное?

– Нет! Но других гор, кроме наших, я не видел, да? Откуда я знал, что меня на Урал занесёт? А ты, Муса, видел какие-нибудь другие горы?

– Памир, конечно – удивлённо развёл руками балкарец.

– И как?

– Горы как горы. Кавказ вот!– самые лучшие горы в мире!

– И самые красивые! Особенно в Чечне!

– Ты хотел сказать – в Балкарии! Там водопады и воздух чистый – чистый!

– Не знаю я не какой Балкарии!– отмахнулся молодой чеченец.

– Что? Что такое? Не знаешь?– приостановившись, притворно-удивлённо развёл руками Муса.

Они спустились с холма, надели рюкзаки и, переговариваясь, двинулись вверх по Чоролу.

ГЛАВА 13

Утро выдалось солнечным. Шумел лес, журчала по камням вода. Ночные страхи испарились. Солнце улыбалось с голубого чистого неба, разгоняя прохладу.

Пока готовили завтрак и когда его ели, Афоня расспрашивал Григория Тарасовича:

– А что это было? Неужели снежный человек?

– Да кто его знает! Чудище лесное! Эка пужинка! Вишь, как оно страх-то наводит: ты его ещё не видишь и не слышишь, а уже боишься!

– Это не призрак?

– Ну, какой призрак! Ты же сам говорил, что это был голос живого существа. И ещё, посмотри, как он дверь изломал, гад!

Доски двери снаружи были в трещинах и царапинах, но внешне сама дверь выглядела целой.

– А как же молитва-то помогла?

– Молитва успокаивает. Как всякий зверь, он чувствует, что его боятся, вот и безобразничает. А этот ещё умеет и страх наводить на человека. Когда молишься, внутренне успокаиваешься, перестаёшь бояться, он это чувствует и уходит.

– Как всё просто! А говорили – молитвой не отделаешься. Врали?

– Запугивал. Что бы вы сюда не лезли, да и мне хлопот было бы меньше. Да и проверить не помешало, насколько серьёзные у вас намерения.

– Мурад, – спросил Пётр, – а у вас есть такие молитвы?

– Конечно, есть!

– А ты их знаешь?

– Конечно! Нет!

Все засмеялись.

– А что вы смеётесь? – возмутился Мурад.– Я всю жизнь жил среди иноверцев, в смысле христиан. Для своих – я чужой, русский! Для русских – я тоже чужой, чеченец.

– Да… Не повезло!

– Причём здесь не повезло? – с жаром возразил Мурад. – Наши отцы, да и деды, не говоря о нас самих – выросли в безбожней стране. В среде агрессивного атеизма! Но религия, это, прежде всего, культура, а культура проявляется не только в религиозных обрядах, но и в фильмах, живописи, книгах. А какие книги я читал? Пушкин, Носов, Толстой, Дюма, Стивенсон, Конан Дойл – это всё христианские писатели. Книг мусульманских авторов о мусульманах фактически нет!

– Ну, что-то есть!

– Капля в море! Да не в этом дело! Всё равно принадлежность к той или иной культуре проявляется в поступках человека, в его поведении и так далее.

– А ты философ, Мурад. – сказал Григорий Тарасович. – Не ожидал. Молодец!

– Зафилософствуешь тут! Чужой среди своих! Всё равно образ мышления мусульманина отличается от православных. Хотя я и прожил всю жизнь в Москве. Многое, что для вас естественно я не понимаю.

– И, тем не менее, – вступил в разговор Афоня, – с мусульманами, мы, русские, как-то договаривались, а вот с Западом, с католиками, как-то не сложилось.

– Причём здесь это? Я вообще говорю. Не понимаю я ваших постулатов.

– Давай, парень, не будем вдаваться в теологические споры – примирительно сказал Григорий Тарасович.– Всё равно не в христианстве, не в мусульманстве мы ничего не смыслим. А конфликтов среди нас пока нет и, надеюсь, не будет! За мечём – то пойдём? Или ну его на фиг?

– Странные вопросы – конечно!

– Конечно – что?

– Идём!

– Тогда – собираемся. Разбиваемся на две группы: мы с Петром проследим за нашими друзьями, а наши многоуважаемые историки с Налькой пойдут за мечём.