Текст книги "Парадокс великого Пта (сборник)"

Автор книги: Анатолий Жаренов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

На кухне Фримен, оттеснив Билли, орудовал пинцетом в ванночке, куда были брошены сразу три листа бумаги. На двух стал появляться текст каких-то документов, на третьем – человеческое лицо.

– Дьявольщина, – прошептал Фримен. – Это же Домар.

– Евнух? – пробормотал за спиной Коун.

– Что? – спросил Фримен.

– Потом, – сказал Коун и обратился к Билли. – Малыш, по такому случаю нужна бутылочка. Ты понял? Мы уж тут как-нибудь управимся.

Пока Билли ходил за бутылкой, Фримен проявлял отпечатки. Коун коротко пересказал ему свой разговор с Вилли Кноуде.

– Евнух в роли Истинного Католика, – фыркнул Фримен. – Проворовавшийся евнух метит в президенты. Какие шикарные заголовки для первых полос! Коун, это же… Черт знает… Не нахожу слов. Мы убьем его.

– Или он нас.

Фримен перебросил несколько снимков в фиксаж и заметил:

– «Экспресс» возьмется за это дело. Ручаюсь головой. Там сейчас парни подобрались что надо. А нам только выпустить газету. Когда номер выйдет, сенатора уже не будет. Это не тот случай, Коун, когда дело можно замазать. Во-первых, чувства верующих. Во-вторых, престиж нации. Евнух у кормила! Нет, Коун, мы ударим наверняка. Благонамеренный буржуа может терпеть многое: он перенесет выскочку у власти, он примирится с гангстером, с политическими интригами. Евнуха он не выдержит. Это оскорбление всего святого, что еще осталось в душе нашего буржуа. Назревает грандиозный скандал, Коун. А чем он кончится, будет зависеть от нас.

– Вы чего-то не договариваете, Фримен.

– Пожалуй, не время, Коун.

– Дело ваше.

– Вы не сердитесь, инспектор?

– Ладно, оставим это, – сказал Коун. – Больше нет отпечатков?

– Промываю последний. Жаль, что их нельзя прочитать.

– За этим дело не станет.

– Безусловно. В «Экспрессе» найдутся переводчики. Но каков Бредли! Экспонировал пленку и, не проявляя отпечатков, заклеил пакет с бумагой. Кстати, мне кажется, что он размножил фотографии в трех экземплярах. А где же пленка?

– Я думал об этом, – сказал Коун. – Скорее всего, она у сенатора.

– Каким образом?

– Мне это рисуется так. Шах в свое время выболтал тайну евнуха Кноуде. Не исключено, что он с гораздо большими подробностями рассказал про сенатора Эльвире. Причем произошло это тогда, когда Эльвира затеяла игру с наркотиками, чтобы сунуть шаха в лапы полиции. Ей надоел шах. Или шаху претила возня Эльвиры с амулетами, или она опасалась, как бы он не узнал о способах добычи этих амулетов. Словом, с шахом надо было расстаться. Уничтожить его Эльвира не решалась. И ей пришло в голову хитроумное решение, которое Перси и взялся выполнять. И вот в те дни, когда он подкладывал тюбики, шах и проговорился Эльвире. Раньше это не могло произойти. Эльвира не дура. Узнай она про тайну сенатора раньше, она бы сделала все, чтобы заполучить разоблачительные документы. И только тогда задумалась бы, как избавиться от шаха.

Но шах проговорился не только о тайне сенатора. Он разболтал Эльвире и о том, что вступил в контакт с Бредли. Вероятнее всего, он сказал ей об этом ту роковую для него ночь, когда заходил в клуб Кноуде и в салон амулетов. Эльвира поняла, что играет с огнем. Перси получил команду убить шаха. Возможно, в ту ночь она думала и о Бредли. Возможно, шах сказал ей о статуэтке, которую он вместе с пленкой получил со своей родины и передал Бредли. Говоря короче, Эльвира была осведомлена почти обо всем. Шаха они убрали. А на другой день Эльвира узнала о гибели Бредли. Она приняла решение выкрасть статуэтку, которое и осуществила с помощью Перси.

– Подождите, Коун. А почему в этой статуэтке лежала другая пленка?

– Я думаю, что Бредли со слов шаха знал кое-что и об Эльвире. Вспомните запись о «Копыте дьявола» в его книжке. Может быть, Бредли приготовил эту пленку для Эльвиры. Мы не знаем, как поступил бы Бредли, будь он жив. Он ведь считал до последнего момента, что ведет игру сам.

– А он уже был дичью, за которой шел охотник.

– Да, – задумчиво подтвердил Коун. – Возможно, смутные подозрения у него и имелись. Но он так до конца и не узнал, кто за ним охотился.

– Коун, а вы знаете убийцу?

– Кажется, Билли пришел, – сказал Коун, уклоняясь от ответа. – Я слышал – хлопнула дверь.

Фримен не настаивал на ответе. Он разбросал мокрые отпечатки на столе, посетовал на то, что у Бредли не было сушилки для фотографий, включил верхний свет, и оба вышли из кухни. Билли принес бутылку виски. Трое выпили по стаканчику. Лики в ответ на предложение Фримена присоединиться к компании Покачала головой. Помолчали.

– Что это вы вдруг раскисли? – спросил Фримен, оглядывая по очереди инспектора и Билли. – Дело сделано, виски на столе. А?

Коун пожал плечами. Для Фримена дело, возможно, и сделано. Он получил разоблачительный материал чудовищной силы. А вот самому Коуну надо еще решить, как быть с убийцей Бредли. Он не ответил Фримену на прямо поставленный вопрос, хотя и мог бы, пожалуй, назвать имя убийцы. За все время службы в полиции Коун не попадал еще в такое глупейшее положение. Он привык отдавать преступника в руки правосудия. С убийцей Бредли этого сделать было нельзя. До того как начнется скандал, обещанный Фрименом, Коун не может арестовать убийцу. Придется объяснять прокурору причину. В этом случае Коун рискует провалить всю операцию по разоблачению Филиппа Домара. Или поставить под удар Фримена и «Экспресс». Да и себя тоже. Дождаться выхода газеты? Убийца исчезнет. Следить за ним круглые сутки Коун физически не в состоянии. Поручить агентам – значит вызвать ненужные преждевременные толки.

Коун налил виски в стаканчики.

– Выпьем за твои успехи, малыш, – сказал он. – И за твое здоровье, девочка. – Он кивнул Лики.

– Мы хотим уехать, – тихо произнес Билли.

– Бегство – не лучший выход, – заметил Фримен.

– Им надо, – вмешался Коун. – Кстати, что сказал врач?

– Просил прийти завтра в клинику.

– Ну что же, и это неплохо.

Разговор не вязался. Фримен явно торопился забрать снимки и убежать в редакцию. Коун никак не мог придумать, что ему делать с убийцей Бредли. Билли о чем-то хотел поговорить с Коуном, но стеснялся Фримена.

Первым не выдержал Фримен.

– Я, наверное, пойду, – сказал он. – Заверну фото в газету. Там досушу. Надо ведь еще сделать перевод.

– Ладно, – согласился Коун. – Возьмите один вариант. Остальное заберу я.

– Утром это будет в газете, – пообещал Фримен, прощаясь.

– Прекрасно.

Лики унесла стаканчики и задержалась на кухне. Билли сказал:

– Помните песенку «Посажу цыпленочка»? Это и есть, наверное, – он кивнул на фотографии.

– Да, – кивнул Коун. – Бредли пел эту песенку, экспонируя пленку. А Лики просто повторяла машинально его слова.

– Сегодня она лучше. Если бы всегда так. А вы знаете убийцу?

– Ты второй, – улыбнулся Коун, – кто спрашивает меня сегодня об этом. Тебе скажу: да, знаю.

– Он? – кивнул Билли на фотографию сенатора.

– И он.

– Вы, значит, считаете, что нам лучше уехать? – спросил Билли, поняв, что Коун не желает отвечать на его вопросы.

– Да, малыш. Ей это будет на пользу. Кроме того, вы избавитесь от посещения ворон из Ассоциации. Теперь-то я понимаю, что и тут дело нечисто.

И подумал: «Что же мне с ним делать, черт возьми?»

Он думал об убийце Бредли. А убийца знал, что Коун здесь. Догадывался он и о том, что Коун нашел с помощью Билли в этом доме. Не знал он только одного: что десять минут назад из подъезда вышел Фримен, держа под мышкой свернутую газету. И в ней лежали фотоотпечатки с той пленки, из-за которой все, собственно, и началось.

Лики закончила уборку на кухне, погасила свет и направилась было в комнату. Но, сделав шаг к двери, остановилась. До нее донеслись голоса. Билли и Коун о чем-то негромко говорили. Ей не хотелось мешать им, и Лики облокотилась на подоконник. Отсюда была хорошо видна пустынная узкая улица. В доме напротив светились окна. За шторами мелькали силуэты людей. А мимо дома шел человек. Вот он добрался до угла и повернул обратно. Потоптался у ворот, оглянулся по сторонам и исчез из поля зрения Лики. Во двор он не мог зайти. Эти глухие ворота никогда не открывались. Лики поняла, что человек спрятался за каменным столбом. Это были старинные ворота. В столбах, которые их поддерживали, с двух сторон имелись неглубокие ниши. Когда-то давно в них стояли статуи. Но это было очень давно, наверное, тогда, когда Лики еще не было на свете. В одну из этих ниш зачем-то спрятался неизвестный человек.

Лики вышла к мужчинам. Коун, уже одетый, прощался с Билли. Лики протянула ему руку.

– Я бы ни за что не пошла сейчас, – поежилась она. Коун улыбнулся.

– Тебе это незачем делать, девочка, – сказал он ласково.

– Там кто-то спрятался, – тихо произнесла она. – В нише, у ворот.

Коун прищурился.

– Вот как, – жестко сказал он.

Втроем они прошли на кухню. Коун долго всматривался в темноту, но ничего не увидел.

– Тебе показалось, девочка, – заметил он, выпрямляясь. Лики покачала головой.

– Оставайтесь, – предложил Билли.

– Нет, малыш, тут надо подумать. Далеко от вас бар «Атлантик»? Я что-то плохо помню.

– В пяти минутах ходьбы. Наша улица упирается в площадь…

– Понял. У кого-нибудь из соседей есть телефон?

– У Мастерсов. На четвертом этаже.

– Ну что ж. Придется их побеспокоить. Проводи меня, девочка. А ты, малыш, смотри в окно.

Поднявшись к Мастерсам, Коун позвонил в управление и попросил дежурного позвать к телефону Грейвса или Смита. Подошел Грейвс.

– Мне нужна машина, – сказал Коун. – Выезжайте через пять минут. Подгоните авто к бару «Атлантик». Зайдите в помещение. Сядьте так, чтобы видеть машину. Можете пропустить стаканчик. Когда увидите меня, не выходите. Обратно вам придется побираться автобусом. Если я не приду через два часа, уезжайте.

Произнося последнюю фразу, Коун усмехнулся. «Неплохо предусмотреть и этот вариант», – подумал он.

Билли стоял у окна, когда он возвратился.

– Ну что? – спросил Коун.

– Никого не видно, – сказал он.

– Хорошо, – откликнулся Коун и поглядел на часы. Со времени вызова Грейвса прошло уже десять минут. Можно было начинать.

– Сейчас я уйду, – строго произнес Коун. – Вы оба сидите смирно, что бы ни услышали. К окнам не подходить.

– Но, – упрямо возразил Билли, – почему вы не хотите?..

– Нельзя, малыш. С этим я справлюсь сам. Твоя помощь может только помешать.

Спускаясь по лестнице, он удовлетворенно отметил, что поступил правильно, отказавшись от помощи Билли. Раз уж так вышло, он должен справиться с этим делом сам. Пусть Фримен возится с сенатором. Убийцу Коун возьмет на себя. А Грейвс, наверное, уже потягивает виски, недоумевая над странным поручением. И полицейская машина стоит у «Атлантика». Опять полицейская машина. Тогда она стояла у служебного входа «Ориона», в темном переулке. Тогда убийца Бредли ударил Бредли по голове. А потом вытащил у него из кармана пленку.

Ветер мел обрывки бумаги по асфальту. Коун встал в подъезде. Осмотрелся. Какая узкая улица. Отсюда до Дома напротив метров двадцать. На что рассчитывает Убийца? Как он догадался о том, что, кроме пленки, есть еще и отпечатки? На этот раз он опоздал.

Коун нащупал пистолет в кармане плаща и негромко, но так, чтобы было слышно в нише у ворот, произнес два слова:

– Игра сыграна.

Ответом было молчание. Убийце нужно время, чтобы обдумать изменившуюся ситуацию. Коун уже выбил у него из рук фактор неожиданности.

– Ну, – скомандовал Коун. – Бросай оружие и выходи.

Хлопнул выстрел. Пуля пробила дверь и отколола кусок штукатурки над головой Коуна. В доме напротив, как по сигналу, погасли огни. Наверху, на площадке второго этажа, скрипнула дверь. Коун, не оглядываясь, сказал: «Назад, малыш. Ты мне мешаешь». Билли не послушался. Он стал спускаться по лестнице. Коун в темноте поймал его за руку и придавил к стене. «Еще шаг – и ты попадешь в рай, – шепнул он. – Иди к Лики». «А вы?» – спросил Билли. «Иди, иди». – Коун подтолкнул Билли к лестнице. И в это время раздался второй выстрел. Взвизгнула пуля, отскочившая рикошетом от стены. Билли уже был на площадке. За остальных жильцов этого дома Коун мог не беспокоиться. Здесь можно спокойно стрелять всю ночь: никто не высунет носа.

– Ну, так как же? – спросил Коун убийцу. – Будем стоять до утра? У тебя же нет шансов.

Последней фразой Коун хотел подтолкнуть мысль убийцы, которая металась сейчас в поисках выхода из положения. Выход был только один. И рано или поздно убийца найдет его. На это и рассчитывал Коун. Убийца изберет тот последний шанс, который у него еще оставался в игре. Для Коуна это было сюпряжено с риском. Но и он не видел иного выхода.

Наконец от ворот послышалось хриплое: «Сдаюсь». Темная фигура отделилась от ниши.

– Стой! – скомандовал Коун. – Брось пистолет.

Звякнула сталь об асфальт. Коун сбросил плащ с одного плеча и шагнул на улицу навстречу темной фигуре. Дальнейшее произошло в несколько секунд. Два тела покатились по мостовой. Далеко в сторону отлетел нож, искусно выбитый Коуном из руки убийцы. Еще секунда, и клубок распался. Коун выпрямился, встал над лежащим человеком и перевел дыхание. Потом подобрал пистолет и нож.

– Подымайся, – бросил он. – Ты и в самом деле стал стар и забывчив. Эти штучки с ножом хороши для молокососов.

Он явно преуменьшал недавнюю опасность. Убийца, Коун знал это давно, отлично владел ножом и рассчитывал только на свою ловкость, идя навстречу Коуну. Коун, строя свой план захвата, был уверен, что убийца поступит именно так. Эта уверенность и была единственным преимуществом Коуна. Да еще плащ, которым он защитился от первого удара. Второго удара он не допустил.

– Не пытайся бежать, – сказал он убийце. Он не хотел называть его имени. Оно перестало существовать для Коуна.

– Куда ты меня поведешь?

– Повезу, – поправил Коун.

Они дошли до «Атлантика». Коун махнул рукой Грейвсу и открыл дверцу машины.

– Садись за руль, – скомандовал он. – Бредли тебе удалось обмануть. Со мной это не пройдет.

Убийца сел впереди, Коун – на заднее сиденье.

– Прямо, – сказал Коун, когда машина тронулась с места. – Выедешь на Кинг-стрит возле управления.

Тот оглянулся:

– Они все равно уничтожат тебя.

– Не успеют, – беспечно ответил Коун. Он помнил о словах Фримена, сказанных при прощании: «Утром это будет в газете». Значит, надо держать убийцу до утра возле себя. Утром разразится скандал, который нельзя остановить никакими убийствами. А пока? Пока можно и покататься.

– Нам есть смысл потолковать, – сказал убийца, Покосившись на Коуна.

– Попробуй, – флегматично согласился Коун.

– Ты знаешь, сколько стоят эти фотографии? Миллион.

– Ты и Бредли предлагал его?

– Нет, – усмехнулся убийца. – Ситуация была иная. Бредли я обвинил в присвоении тюбиков с нар. котиками и в связи с Перси.

– Вот оно что, – процедил Коун. Только теперь он понял, почему Бредли отдал записную книжку лифтеру. Он опасался. Записи могли послужить уликой Объяснить же свои действия Бредли мог, только рассказав про пленку. В таком случае зачем он взял с собой пленку?

– Ты ошибся, – сказал убийца. Он словно следил за мыслями Коуна. – У Бредли не было пленки. Он сжег ее. Когда уходил из номера шаха в ту ночь. Он сделал это на лестнице. Мне потом сказала Магда. Она видела.

– Так это ты убил Магду?

– Это не имеет значения.

– Будет иметь. На суде.

– На суде? Ты думаешь, они допустят суд? Мы с тобой уже мертвые, Коун. Трупы. Сенатор не из тех людей, которые оставляют свидетелей.

– На что же ты рассчитывал?

– Я слуга. Раб.

– Чей? Бывшего евнуха, обокравшего своего повелителя, а теперь лезущего в президенты?

– Мне безразлично, от кого получать деньги.

– Зато мне не безразлично.

– Если ты отдашь мне фотографии…

– То завтра ты или другой из вашей шайки всадите мне пулю в затылок. Нет уж. Пусть лучше вся шайка отправится куда следует.

– Ты самоуверен, Коун.

– Я знаю, что говорю.

На несколько минут в машине воцарилось молчание. Потом убийца повернул лицо к Коуну.

– Ты не все знаешь, – сказал он медленно.

– Об этом ты скажешь на суде, – жестко произнес Коун.

И снова наступило молчание. Машина вывернула на ярко освещенную Кинг-стрит. Замелькали огни рекламы. Впереди показался темный массив здания управления полиции.

– Направо, – скомандовал Коун, когда автомобиль был в трехстах метрах от управления.

– Куда? – спросил убийца.

– За город. К «Копыту дьявола».

– Ты намерен возить меня всю ночь?

– Намерен, – сказал Коун.

– А если я не послушаюсь.

Коун хмыкнул.

– Сейчас за твоей спиной сижу я. Вот так.

– Даже так, – сказал убийца.

– Да. Даже так, – подтвердил Коун. – Я тебе кое-что сейчас объясню. Дело в том, что сенатору все равно крышка. Фотографии уже в газете. Утром они будут напечатаны. Ты опоздал. Я тебе скажу больше. Ты опоздал еще тогда, когда убивал Бредли. А я сейчас рискую только тем, что могу потерять свидетеля. Но найдутся другие. Ваша Ассоциация завтра же развалится. Мы переловим тех, кто попытается смыться.

– Ты даже это знаешь?

– А почему бы мне этого не знать? Вы вели себя довольно нагло. Полезли даже в дом Бредли. Чуть не свели с ума девчонку. Я уже тогда стал понимать, что дело нечисто. И догадался, что ты лихорадочно ищешь пленку. Да, я думал, что ты ищешь пленку. Потом я понял, что ты пронюхал о фотографиях.

– Так оно и было, – самодовольно ухмыльнулся убийца. – Шах успел проболтаться Эльвире. А Бредли был неосторожен. Он держал шаха в курсе событий. Только Эльвира не знала, что Бредли сжег пленку.

Да, так оно и было. Он мог этого и не рассказывать теперь Коуну. Все объяснялось, все становилось на свои места. Утром он привезет убийцу Бредли в полицию и добьется разрешения на его арест. А сейчас лучше ни о чем не думать.

Город остался позади. Промелькнула бензозаправочная станция. Впереди показался свет фар: кто-то ехал навстречу. Коуну вдруг захотелось спать. Сказалось напряжение последних часов. На какой-то миг он ослабил внимание. И, может быть, убийца понял это. А может быть, он в поисках выхода решился на этот сумасшедший поступок. Коун не заметил, что машина плавно отошла от обочины к середине шоссе. Не заметил он и того, что его спутник положил левую руку на ручку дверцы. Он понял суть маневра только тогда, когда убийца резко рванул машину чуть не наперерез идущему навстречу автомобилю и одновременно распахнул дверцу.

Скрежет металла, чей-то вопль ударили по ушам. Встречная машина, столкнувшись с дверцей полицейского автомобиля на скорости не менее ста двадцати миль в час, круто развернулась и, кувыркаясь, покатилась по шоссе. Коуна рвануло вперед и так придавило к переднему сиденью, что он на несколько секунд потерял сознание. А когда открыл глаза, увидел, что в машине он один.

– Сволочь, – пробормотал он и, прихрамывая, вылез на шоссе. Метрах в пяти от машины лежал убийца. Коун подошел к нему, наклонился. Человек тихо стонал. На плече виднелась рваная рана. Коун сообразил, что произошло. Встречная машина сорвала дверцу. Она и ранила убийцу.

Коун сплюнул и спустился с шоссе ко второй машине. Для нее происшествие кончилось относительно благополучно. Тощий юнец и высокая красивая девушка были живы и даже не ранены. Когда Коун приблизился к ним, они тихо препирались.

– Я знала, что ты когда-нибудь меня угробишь, – зло шептала девушка.

– Помолчи, Эсс, – стонал парень. – Я видел, как у них открылась дверца.

Коун посветил им в лица фонариком. Узнал дочь господина Мелтона, усмехнулся чему-то. Потом сказал:

– Подымайтесь наверх, птенчики. У меня в машине есть радио. Сейчас мы позовем кого-нибудь на помощь.

Молодые люди потянулись за инспектором. Коун приказал им втащить раненого в машину и вызвал дежурного по управлению.

– Да, Ричард. Это я, – сказал он в микрофон. – Со мной… Со мной… инспектор Грегори. Да… В тяжелом состоянии. Да… буду ждать.

Теперь ему оставалось только ждать.

ДВА ПИСЬМА И КОРОТКИЙ РАЗГОВОР
Вместо эпилога

«Дорогой Коун. Когда вы получите это письмо, я буду далеко от родины. Печально, конечно, но ничего не поделаешь… «Экспресс» умер, Коун. А за мной вышел «Хромой Макс». Пришлось срочно убираться. И все-таки мы победили. Папаша Фил кончился. Наше маленькое дело сделано, и теперь уже, когда машинка закрутилась, никакие «Хромые Максы» ее не остановят. Впрочем, черт с ним, с Максом. Хотя Вам я советую быть начеку. Ведь это он вывозил оборудование из лаборатории Кирпи. И еще одно, Коун. В газетах писали о процессе над Грегори. Как вам удалось его сцапать? Чертовски любопытно. Ваш Фримен».

«Дорогой Фримен. Рад, что у вас все в порядке. Когда СБ начала громить «Экспресс», я очень беспокоился. Грегори осужден на десять лет. Подробности вы можете найти в газете, которую я посылаю вам. Наш малыш Билли увез Лики на юг. Девочка, по-моему, выглядит неплохо. В полиции почти все без перемен…»

Зазвонил внутренний телефон. Коун отложил ручку, поднял трубку. Говорил новый шеф полиции.

– Инспектор Коун?

– Да, шеф.

– Потрудитесь подняться ко мне.

В кабинете шефа Немезида по-прежнему строго смотрела со стены. Новый шеф, круглолицый полный человек, был моложе господина Мелтона. Это, пожалуй, и все, что знал о нем Коун: шеф еще только принимал дела.

– В сенат поступил запрос, – сказал шеф. – Мне только что звонил министр.

– Наркотики? – спросил Коун.

– Да, – кивнул шеф. – Займитесь этим, инспектор.

– Слушаюсь, шеф.

– Возьмите у секретаря донесение Смита. Он там пишет что-то про «Орион».

– Есть, шеф.

…Вернувшись к себе, Коун перечитал начатое письмо, зачеркнул фразу «В полиции почти без перемен» и написал новую. Потом зачеркнул и ее. Скомкал письмо, сунул его в карман и включил селектор.

– Ричард? – спросил он. – Ричард, кто сегодня дежурил в «Орионе»?..