Текст книги "Душа даркана (СИ)"

Автор книги: Анастасия Новикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 7

В себя я пришла на исходе второго дня. Рядом со мной сидела молодая девушка в униформе, которая тут же подскочила и бегом понеслась из комнаты, стоило мне только открыть глаза. А спустя пять минут ко мне вломилась целая толпа: отец, мачеха и две старших сестры.

Они со слезами на глазах принялись обнимать меня, чуть не задушив при этом и снова не отправив мою многострадальную душу на перерождение в мир иной. Спасибо семейному лекарю – убеленному сединами благодушному мужчине, который строгим голосом разогнал всю эту катавасию.

Еще почти неделю я провалялась в постели, соблюдая режим и диету, выпивая литрами какие-то отвары и укрепляющие зелья.

Для меня было странно, что мачеха искренне любила всех нас троих и никого не обижала. Моя родная мать – мать Эби – умерла через год после моего рождения от лихорадки. Отец пять лет скорбел по ней, а потом встретил баронессу Лидию фон Рицке и был покорен ее веселым нравом и добротой широкой души. Сама она детей иметь не могла, и мы стали ей родными.

Я помнила некоторые моменты жизни Эби, не сожранные проклятием, ее чувства и эмоции, помнила и свою прежнюю жизнь, но уже без эмоциональной окраски и привязанности. Сейчас мне предстояло сродниться с телом девушки, стать уже не ею и ни собой, а кем-то новым, иным.

Родные не были в курсе моего подселения, кроме отца. Но для него даже если частица младшей дочери будет сохранена и жить – уже счастье, и его отношение ко мне не поменялось, насколько я запомнила из жизни Эби.

Сама девушка, в отличие от старших сестер, магическими силами практически не обладала – ее настолько крохотной искры хватало лишь на то, чтобы увидеть ауру человека. Поэтому Эби хотела стать целителем – на это ее умений вполне хватило бы. Старшая сестра – Мириан уже была замужем и счастливо обреталась в соседнем городке вместе с мужем – молодым графом Риволио. Детей пока им боги не даровали, но они не унывали и жили душа в душу. Средняя сестра – Оливия – была сосватана за барона Освальдо. У них также случилась любовь с первого взгляда, а отец не стал мешать счастью дочери, не смотря на то, что барон гораздо ниже по положению, чем маркиз. Мне же до брачного возраста оставалось еще три года – сейчас Эби было восемнадцать, а по закону королевства Инария я могла выйти замуж в двадцать один год. Женихов тоже на примете пока не было, да и отец всегда считал меня своей маленькой девочкой и не хотел никому отдавать, хоть и понимал, что однажды придется это сделать. Но надеялся, что к тому моменту Мириан осчастливит его внуками.

Само королевство располагалось на противоположном конце материка от того места, где я впервые появилась, и упиралось в морское побережье. Это был самый настоящий юг, погода тут стояла, примерно, как у нас в Крыму – жаркое лето и не морозная, но очень мокрая зима.

Когда-то тут был самый настоящий райский уголок – пальмы, фрукты, лазурная вода и светлый песок на пляже, жаркое солнце и свежий ветер. Но мир умирал, а значит и природа здесь уже погибла, оставляя лишь остатки засохших кустов и деревьев, голую черную землю и скалы. Даже вода в море из лазурной превратилась в непонятно-серое марево.

Мне было больно все это видеть, когда я стала прогуливаться в саду вокруг поместья. Маги иллюзий сохраняли видимость зелени, но сердце и душу этим было не обмануть – такие растения не имели ни запаха, ни осязаемых контуров. За искусной иллюзией проглядывали почерневшие стволы сухих деревьев и покореженных кустов. А в специальных теплицах выращивали магические фрукты. Когда я впервые увидела такое на столе – чуть от шока не уронила челюсть себе на колени: фрукты напоминали изделия искусного стеклодува, но никак не съедобные фрукты. Я с опаской откусила кусочек «яблока» и тут же скривилась – на вкус они были еще более странными, чем на вид.

Спустя месяц и почти полностью оправилась и уже могла гулять по городу, но только в сопровождении служанки и кучи охраны – отец и слышать не хотел о моем свободном перемещении – он боялся нового нападения, в чем оказался прав.

Спустя два месяца на меня снова напали и пытались убить. Охрана успела среагировать и спасти меня, но маркиз Ардор переживал очень сильно. Он осунулся, и тени залегли у него под глазами, выдавая человека, который не спал уже много часов и слишком устал.

Спустя три дня после злополучного нападения, он пригласил меня в свой кабинет, где рядом с ним сидела мачеха, утиравшая платочком слезы.

– Эби… – начал он неуверенно – так сложилось, что сейчас дома тебе быть очень опасно, я не смогу защитить тебя от всех бед и покушений. Мы с Лидией посоветовались, спросили совета и у хранителя Сеира, и совместно решили, что нужно тебя спрятать ненадолго, пока я не разберусь со злоумышленниками. Мы хотим отправить тебя в закрытый пансион для благородных девиц при монастыре святой Каталины. Это хорошее место на самом берегу моря. Да и там ты сможешь восполнить появившиеся пробелы в обучении. Договор мы составили на один год. Если захочешь остаться там до совершеннолетия – мы продлим его, если нет – то вернешься домой.

Я посмотрела на измученное лицо отца и приняла решение.

– Хорошо. Когда мне нужно выезжать? – спросила я, прямо глядя на него.

– Послезавтра. За день вы успеете собрать вещи и попрощаться со всеми. Лидия тебя сопроводит. Карету мы отправим в другом направлении, а тебя придется везти на простой повозке – иначе мои враги могут выследить тебя и напасть в дороге.

– Да, отец. И не переживай – я справлюсь.

Мужчина подошел ко мне и обнял меня, трепетно проведя рукой по спине.

– Я так переживаю за тебя. Сестрам ничего не угрожает – они уже принадлежат другому роду – роду мужа, а вот ты остаешься под прицелом из-за меня.

– Все будет хорошо, отец – я улыбнулась ему.

– Ступай – он неловко отстранился от меня.

Я кивнула и вышла из кабинета. Пансион так пансион. Вдруг мне и в правду там понравится, и я заведу себе подруг? С такими мыслями я направилась в свою комнату и ворвалась в гардеробную, окидывая поле деятельности взглядом.

Служанки принесли мне пару объемных чемоданов и две вместительные сумки. В одной будут лежать мои мыльно-пенные и прочие женские радости, а вторая – для занятий, куда я буду складывать тетради, учебники и прочие принадлежности.

В чемоданы мы упаковали несколько повседневных платьев, пару вечерних нарядов, белье, а также парочку удобных костюмов для верховой езды. В маленькой шкатулке я взяла с собой несколько не самых дорогих, но очень подходящих к выбранным платьям украшений, мешочек с золотыми и серебряными монетами, который всучила мне Лидия с наставлением «На всякий случай», и расческу с заколками и лентами для волос.

Ехать решили рано на рассвете. Пока слуги якобы грузили карету, мы прошмыгнули через черный ход во двор и спрятались в повозке, в которой обычно нам привозили продукты на кухню. Мои вещи также были уже сложены здесь еще с вечера. Лидия почти всю дорогу обнимала меня, иногда всхлипывая и смахивая слезу.

– Как я не хочу с тобой расставаться, милая – шмыгнула она носом – я же вырастила тебя вот от такой крохи – она развела руками, показывая размер, как заядлый рыбак свою добычу.

– Лидия, вы мне стали настоящей мамой – утешила я ее – я очень благодарна и очень люблю вас с папой. И понимаю, что без меня у отца будут развязаны руки. Он быстро расправится с недругами.

– Боги, ну вот за что нам эти испытания!

– Все будет хорошо, я в это верю.

Спустя четыре часа на горизонте показался портовый городок Ридас, нам предстояло проехать его насквозь, и еще минут двадцать ехать по дороге до ворот монастыря. И хоть пейзаж, как и везде, удручал, но город я стала рассматривать с большим интересом. Пансионерок выпускали раз в неделю на прогулку по городу на три часа, если они были примерными и прилежными ученицами, и позволяли пройтись по магазинам или посидеть в кафе.

Я боялась, что монастырь будет унылым местом, но он мне понравился. Здесь чувствовались покой и умиротворение, разбавленные стайками весело галдящих девушек и смехом. Сам монастырь был выполнен из светлого камня, что придавало ему воздушный вид, несмотря на монументальность. Окружен он был некогда роскошным садом, от которого сейчас ничего не осталось – лишь сухие ветки. Главные ворота были закрыты, а возле них дежурил привратник. Он прочел письмо, поданное ему Лидией и чуть улыбнувшись, пропустил нас внутрь, где ожидала молодая монахиня. Она поманила нас за собой в главное здание и оставила у двери кабинета матери-настоятельницы.

Спустя десять минут дверь распахнулась и нас пригласили на собеседование. Мать-настоятельница, дара Инга, была женщиной видной – высокий рост и крепкое телосложение выдавали в ней женщину сильную и волевую. Они с Лидией коротко переговорили обо мне, затем она задала несколько вопросов мне и с миром отпустила заселяться.

И вот спустя час я уже обживалась в новой комнате. Она не была такой просторной и богато украшенной, как в доме отца, но тем не менее, была удобной и светлой. Кровать н была узкой, с мягким матрацем и подушкой, наполненной успокоительными травами, застелена простым, но добротным пледом синего цвета, стены были из того же светлого камня, что и все здание, два узких, но высоких окна доставляли достаточно света. Стол, стул, вместительный шкаф и тумба у кровати с небольшим зеркальцем. На полу была постелена циновка. В изголовье кровати был прикреплен светильник, а также небольшая люстра под потолком отлично освещала всю комнату. В дальнем углу была еще одна неприметная дверь, которая вела в скромную ванную.

Кормили здесь в общей столовой три раза в день. В общем и целом, все необходимое для жизни имелось, и, если не воротить носом, то вполне хорошо можно было жить.

– Прям сердце у меня не на месте – вдруг проговорила Лидия – не хочу оставлять тебя тут.

– Да что со мной ту может случиться? На территорию никого чужого не пускают, а в город я первые месяца три и сама не пойду.

– Благослови тебя триединые боги! – осенила меня Лидия круговым движением.

Мы попрощались, и я осталась в комнате одна. Занятия начнутся только через неделю, а сейчас мне предстояло познакомиться с одногруппницами и преподавателями, а также расписанием жизни пансиона.

Глава 8

Уже два месяца прошло с тех пор, как он упустил девчонку. Внутри кипел гнев, который стал сопровождать его везде и всюду. Он объездил все окрестности, залез в каждую подворотню, в каждую щель и ничего не нашел. На миг ему даже показалось, что она предпочла раствориться во мраке, чем вселиться в кого-то, и от этой мысли ему, почему-то, стало невыносимо – в груди сразу заныло, словно старая рана давала о себе знать. Противное чувство! Лучше бы он и дальше был бесчувственным и не испытывал ничего! Эти ощущения были непривычными, они накатывали на него, словно вал ледяной воды, грозясь погрести его под собой, а он сомневался, что смог бы выплыть наверх.

Он даже несколько раз облетал рощу во второй ипостаси, видел домик Сеира, но девчонки там не было – кулон молчал. Это означало, что ее нет. Либо она так далеко, что он не может уловить ее след.

Вот и сейчас он махал огромными крыльями, а внутри клокотала странная тоска, словно он потерял нечто наиболее ценное, самое важное в своей жизни и никак не мог найти.

Он пытался поговорить с хранителем, но тот его даже на порог не пустил, глядя на него глазами, полными гнева.

– Не ищи. Ты не найдешь ее – ответил он тогда – она тебе не нужна. Такому, как ты никто не нужен.

– Может ты ошибаешься – рыкнул тогда даркан.

– Что такой убогий, как ты можешь ей дать? – рыкнул в ответ хранитель, обнажая немаленькие такие клыки.

– Почему ты назвал меня убогим? – вдруг спросил даркан – у меня есть все, что можно пожелать: деньги, власть, сила.

– У тебя нет самого главного – сердца – выплюнул Сеир – вы убогие считаете себя высшей расой? Да вы даже в низшие не годитесь! Убирайся!

Даркан взревел, глаза его наполнились ненавистью, но в бой с хранителем бросаться он не стал – на его территории он вряд ли вышел бы победителем.

Андрас глубоко дышал, его грудь ходила ходуном в такт желвакам, он сверлил взглядом Сеира, но предпочел уйти, взмыв с места во второй ипостаси в небо.

Чертов ублюдок! Он точно знал, где находиться девчонка!

Вернувшись ночью, он прокрался и кинул в открытое окно заклинание-следилку. Если хранитель отправится в путь – он об этом узнает.

Но дни шли за днями, недели за неделями, месяц за месяцем, а даркан так и не смог даже напасть на ее след.

Однажды на пороге его замка возник тот самый заклинатель, что делал призыв.

– Зачем ты явился? – прорычал даркан.

– Я слышал, вы так и не смогли ее найти?

– И что с того?

– Я могу помочь.

– Какая тебе от этого польза?

– Скажем так, я хочу воочию увидеть ту, которая обладает такой удивительной силой. Мы вчетвером не смогли ее удержать, значит девушка неимоверно сильна. А еще потому, что от прикосновения ее ауры произошло кое-что – я смог исцелиться.

– О чем ты?

– Я скрывал свое лицо потому, что оно было обезображено шрамами. Магический огонь – и заклинатель скинул с себя капюшон. Под ним показалось лицо мужчины среднего возраста с пшеничными волосами. Один висок, казалось, был выстрижен короче другого, а кожа на лице покрыта еле заметными полосками шрамов, которые были почти не видны. Лишь уголок губ до сих пор был немного деформирован и все время «улыбался».

– Это правда?

– Да.

Даркан нахмурился. В летописях он читал, что когда-то очень давно на Элоине существовали такие маги – Маги жизни. Но они не рождались уже больше трех сотен лет. Неужели девчонка и вправду маг жизни? Настолько ценный трофей!

– Что тебе для этого нужно?

– Карта, ваш кулон и немного крови. Вы связаны, нравится вам это или нет, но эта связь иная, не хозяин и слуга. Но она поможет нам в поисках.

– Хорошо – в груди зашевелилось что-то теплое и легкое.

Мужчины проследовали в кабинет, где заклинатель развернул карту материка на столе, взял в руку кулон и окунул его в кровь даркана.

Камень задрожал, завибрировал и стал раскачиваться над картой, словно бешеный маятник. Прошло несколько минут таких метаний, пока, наконец, с кончика кулона не сорвалась капля крови и не упала строгой точкой на карту.

– Инария.

– Окрестности Ридаса.

Даркан поднял голову вверх и прикрыл глаза, глубоко вдыхая воздух. Добираться туда не меньше двух недель верхом. На крыльях чуть быстрее, но он измотает себя. Решено было выдвигаться завтра на рассвете небольшим отрядом.

– Простите господин, но могу я задать вам вопрос? – голос заклинателя лучился любопытством.

– Что тебе нужно?

– А зачем вы так рьяно ищете ее? Не зная, кто вы, я бы решил, что вы сошли с ума от любви, но ведь все знают – у вас нет сердца, вы не испытываете чувств, только подобия эмоций и не самых приятных.

Даркан посмотрел на мага из подлобья хмурым взглядом. Он и сам не знал ответа на этот вопрос, но это желание – найти ее, обладать ею стало навязчивой идеей, все его существо требовало этого.

– Я не знаю – ответил он заклинателю, надевая свой кулон обратно на шею, вогнав того в ступор – когда я увижу ее – тогда и узнаю.

Он с отрядом передвигался верхом уже десять дней, прерываясь лишь на короткий сон и еду. На одиннадцатый день пути они въехали в небольшой городок на границе Инарии и Ардаса. Даркану пришлось спешиться – проехать по улице верхом не было никакой возможности – в городе во всю проходила ярмарка. Он медленно пробирался сквозь толпу, кривясь от толпы окружающих его людей. Он уже почти выбрался с площади, как перед ним возникла старуха в лохмотьях настолько старая, что из целых зубов у нее торчали всего два, а на одном глазу выросло бельмо.

– Убирайся с дороги – рыкнул один из охранников.

– Хаха-хаха – зашлась она каркающим смехом – вот уж чудо из чудес – даркан с живым сердцем! Ах-ха-ха-ха!

Андрас уставился на нее.

– Что смотришь? – прикрикнула она на него – ты теперь не убогий! Уж не знаю, наказали тебя боги или наградили!

– О чем ты, ведьма? – его голос вкрадчивый и сочащийся опасностью для собеседника не произвел на нее никакого эффекта.

– О том, что сердце вновь бьется в твоей груди, как и было положено! Она смогла пробудить и оживить твой камень! Не найдешь ее до конца года – сойдешь с ума!

Между старухой и отрядом вдруг откуда-то пронеслась толпа людей, а когда все разошлись – старухи и след простыл.

Андрас нахмурился. Неужели это правда? То, о чем говорила старуха? Девчонка своей силой смогла оживить мертвое сердце, заставив его стучать в груди, разгонять холодную кровь в почти мертвом теле? Никогда прежде он и не слышал о таком.

Отсюда и эти странные ощущения – его иссохшая душа также начала оживать, наполняться силой, оттаивать постепенно принося ему чувства и эмоции… Кажется, старуха говорила правду. Вот только что теперь ему с этим знанием делать?

Отряд миновал город уже под вечер, остановившись в придорожной таверне на ночь.

Когда он спустился в зал, чтобы поесть, то нечаянно услышал разговор двух купцов.

– Да я тебе говорю – сами боги дали нам еще шанс! Ты бы видел все своими глазами! В Ридасе вдруг стали оживать деревья и кусты – я впервые в жизни увидел настоящие деревья с листьями, а не иллюзорную подделку!

– Да брешешь ты! Откуда взяться настоящей зелени, коли мир умирает? Народ даже перестал бояться этих тварей бездушных – дарканов, чтоб им пусто было! Все равно умирать! Довели мир до гибели из-за своего высокомерия, жадности и жестокости!

– Да поклясться жизнью могу! Ей-богу не вру! Вот смотри! – и один из них достал из кармана самый настоящий зеленый лист, немного подвядший, но тем не менее живой.

– Боги триединые! – воскликнул его собеседник – Это что же… Это как же…

Слова застряли в горле здорового мужика и в глазах встали слезы. Он дрожащей рукой притронулся к листочку, а после осторожно втянул носом его запах.

– Настоящий! Всамделишный! – глаза купца заблестели от влаги – пахнет-то как! Где взял?

– Так на берегу, где пляж… Там их несколько. Все ходят любоваться на чудо. Мне чуть руки не оторвали за этот листок! Охрану выставили – берегут!

Даркан слушал их и понимал, он нашел ее. Только маг жизни мог сотворить такое чудо. Его лицо озарила хищная ухмылка. Никуда ты от меня не денешься теперь!

На утро отряд снова двинулся в путь, едва солнце озарило землю первыми лучами. Через три дня он прибудет в город, а дальше кулон подскажет ему направление, где искать беглянку.

Глава 9

Не скажу, что сам пансионат мне прям очень уж понравился: все было очень скромно, просто и даже несколько аскетично. Комнаты небольшие, на двух человек, обстановка тоже довольно скудная, но все было очень чистое и светлое – каменные стены выкрашены белой краской, окно – голубой. Из мебели – две узковатые кровати с соломенными тюфяками и жестковатыми подушками, набитыми травами – от них исходил мягкие аромат луга. Посредине стоял простой деревянный стол, два стула, а один громоздкий грубый шкаф располагался в ногах одной из кроватей.

Ванны не было, как и туалета – все это добро было общее на весь этаж. На этаже находилось порядка двенадцати комнат. А всего девушек на попечении монастыря осталось двадцать, да вот я еще двадцать первая приехала.

Первый день меня никто не беспокоил до самого вечера – я раскладывала свои вещи, привезенные из дома приятные мелочи, такие как подушечки и мягкое покрывало – ведь одеяло здесь было довольно тонким, а в комнате было не очень-то жарко. Даже на окно умудрилась повесить скромные занавески. Вид комната приобрела сразу жилой и какой-то более уютный. Ну да ничего – годик переживу как-нибудь. Это все равно гораздо лучше, чем попасть в лапы этого чудовища.

Интересно, а он все еще ищет меня? Или уже отказался от этой идеи? Бр-р-р… меня от одного воспоминания о его ледяных глазах, обещающих все муки ада, передергивает.

Оставшееся время я потратила на то, чтобы познакомиться с местностью, узнать, что и где находится. Первым делом я нашла столовую и библиотеку, а потом разузнала, где находятся учебные классы, преподавательские комнаты и кабинет самой матери-настоятельницы.

После ужина, на котором меня представили всем находящимся на нем, настоятельница пригласила меня к себе.

– Эби… Позволишь себя так называть?

Я кивнула головой, не имея ничего против.

– Твой отец сказал, что ты не обладаешь никаким магическим даром. Но я чувствую в тебе какую-то силу. Ты не будешь возражать, если мы проверим это?

Мои глаза сейчас, наверное, были размером с блюдца. Я и одаренная?!

– Я не возражаю – мой голос слегка дрогнул.

Мать-настоятельница протянула мне прозрачный стеклянный шар.

– Возьми его в руку и попробуй расслабиться, найди свое самое хорошее воспоминание и прочувствуй его еще раз.

Я зажала шар в руке и прикрыла глаза. Какое воспоминание самое хорошее? Я не могла выбрать одно, а потому перед глазами пронеслись воспоминания прошлого года, когда я впервые оказалась в священной роще Сеира, как впервые увидела там маленького трикса. А потом вдруг я вспомнила, как впервые увидела и остальной мир – почти мертвый, и сердце мое сжала такая тоска-печаль, что из глаз показалась первая соленая капля, стекающая по щеке.

– Это невероятно! – услышала я голос настоятельницы, и открыла глаза, пытаясь разглядеть, что такого она узрела интересного.

– Эби, ты действительно маг! Я не ошиблась! И с таким огромным резервом! У тебя впереди прекрасное будущее! Вот только какой вид магии у тебя я так и не поняла… Я такую никогда не видела – золотое свечение и словно сверкающие бриллианты в нем – настоятельница немного помолчала – вот что. Ни кому пока не говори об этом – не за чем привлекать к себе внимание. Ты ведь скрываешься здесь? Вот и скрывайся. А учителя по магическому контролю и развитию я найду – добавим тебе в список предметов со следующего месяца. А теперь иди.

Я вернула ей шар, который все еще внутри походил на один из тех, что дарили на новый год – потрясешь такой, а там – метель. Вот только у меня получилась метель из золота с бриллиантами.

– Спасибо – я чуть склонила голову в почтительном жесте и вышла в коридор.

Я сама себе поверить не могла – у меня есть магия! Правда неизвестного назначения, но все же. Улыбка озарила мое лицо от уха до уха, а я, при припрыгивая, помчалась в свою комнату.

Открыв дверь, я столкнулась с удивленным взглядом серых глаз.

– Ты кто? – раздалось не слишком приветливое.

– Привет. Я, судя по всему, твоя новая соседка. Сегодня приехала – пожала я плечами.

– Ясно.

Девушка смерила меня безразличным взглядом и отвернулась от меня. Я лишь пожала плечами – не хочет знакомиться – и не надо. Лишь бы не мешала жить и учиться.

Я приготовила на завтра сумку с писчими принадлежностями и тетрадями, сверилась с расписанием, а затем улеглась на кровать, прямо поверх пледа, и схватила одну из привезенных с собой книг. «Население и расы Инарии, уклад жизни, законы и обычаи» гласила надпись на ней.

Девица скосила на меня свои глаза, усмехнулась и снова занялась своими делами.

Под столь нудное чтиво я и не заметила, как глаза стали закрываться, а меня безбожно клонить в сон. А я всего-то пару глав прочитала…

– Так ты не местная, что ли? – подала вдруг голос моя соседка.

– Типа того… – буркнула я.

– А говорят ты – из соседнего города.

– Я с незнакомыми людьми беседы о себе не веду – огрызнулась я и стала готовиться ко сну.

– Ну так давай знакомиться – все едино придется вместе целый год куковать тут. Я – Мара Тейн, дочь местного барона.

– А я Эбигейл Валенсия Арнор, дочь маркиза. Можно просто Эби.

– Ого! Целая маркиза! – хохотнула Мара.

– Не совсем целая, ну да ладно.

– Это как – не совсем целая? – глаза Мары сузились и уставились на меня.

– Дела семейные – развела я руками.

– Я-ясно. Убить пытались?

Я уставилась на нее удивленно.

– Не скажу, что явление это частое – но случается нередко среди знати. Особенно среди тех, кто силой не обладает.

– А те, кто обладает?

– Да кто же с головой захочет расстаться? Одаренных нельзя трогать – король этого жуть, как не любит. За одаренного можно не только на плаху попасть, но и весь род под корень вырежут.

– Хм, интересно. А я этого не знала… – пробормотала я, задумавшись, что раскрыв свои способности, я очень помогу своему новому отцу – покровительство самого короля – это не шутки.

– Только я бы ни за что не призналась, что одаренная – хмыкнула Мара.

– Это почему еще?

– Так ведь король за своего протеже замуж отдаст и не спросит – нравится тебе это или нет.

Нда. А вот об этом я не подумала. Это, конечно, все в интересах короны и государства, но мне такой вариант не подходит. Да и даркан на хвосте висит один пришибленный на всю голову. Нельзя мне проявлять себя.

– Спасибо за информацию, Мара.

– Не за что. Я не люблю, когда приходится с новой соседкой снова обживаться. А ты вроде ничего – адекватная.

– Ну спасибо! – ухмыльнулась я.

На новом месте я уснула не скоро, все же понервничала я сегодня, да и какой-то страх перед неизвестностью у меня все равно присутствовал.

А утром нас разбудил звук колокола на башне часовни – кажется, скоро я его буду ненавидеть всей душой – будили здесь в шесть утра…

В семь все шли в столовую, а в восемь начинались занятия. Меня определили в одну группу с Марой – она тоже была одаренной, но ее отец желал отложить свадьбу с выбранным королем претендентом, потому и отправил девушку сюда – дать ей хотя бы один год нормальной жизни.

Еще в нашей группе было четверо девушек – обычных горожанок, у которых обнаружились хоть и слабые, но все способности.

В двенадцать мы шли на обед, после нам давали два часа свободного времени, которое необходимо было тратить на работу в библиотеке или молитве, затем еще занятия на три часа, ужин, и снова свободное время, когда перед сном разрешалось погулять по «парку».

Вот честно, назвать пару засохших деревьев и кустов, остатки жухлой травы, «парком» у меня язык не поворачивался. Да и смотреть на мертвую природу сил моих не было – в груди скапливалось отчаяние, грусть и неизмеримое желание помочь хоть чем-нибудь.

Когда уже стало совсем темно, а отбой наступил бы через несколько минут, а не выдержала и подошла к одному из деревьев, обняла его холодный ствол и всплакнула. Ну почему все живые существа обречены на медленное вымирание только потому, что те, кто должен защищать и заботиться о них отказались от своих обязанностей, позабыв свое предназначение, погрязли в жестокости, разврате и высокомерии. Местные боги! Остальных-то вы за что наказываете? Передайте уже эту должность простым людям! А дарканы пусть катятся в… Кхм, ладно. Пусть себе живут и здравствуют. Нехорошо это – желать другим худа.

Постояв так немного времени, я все-таки пошла в свою комнату, приготовилась ко сну и, стоило моей голове коснуться подушки – уснула здоровым крепким сном.

А вот утром нас разбудил совсем не колокол – дикий крик одной из монахинь, пробирающий до самых глубин души.

– Что?! Что произошло? – подскочила Мара.

– Не знаю – испуганно заозиралась я – кто-то на улице кричит.

Мы быстро оделись и выскочили на крыльцо вместе с другими воспитанницами и встали, как вкопанные, не веря своим глазам.

ТО дерево, которое я вчера обнимала со всей душой сегодня – расцвело…. Его ветки покрылись молодыми, еще не полностью распустившимися листочками, вперемешку с розоватыми мелкими цветами.

Все монахини сбежались на крик той самой, что и обнаружила это чудо здесь и лежала сейчас без чувств прямо на грязной дорожке.

На шум пришла и мать-настоятельница. Она также, как и все вначале, опешила от увиденного, широко раскрыв глаза и хватая ртом воздух, но смогла быстро взять себя в дрожащие руки.

– Успокоились все! – ее зычный голос слегка подрагивал – идите все на завтрак!

Толпа нехотя починилась, но между собой все тихо шелестели, обсуждая случившееся.

– Это же чудо! Боги нас услышали! Неужели мы не умрем?! – доносилось из каждого закутка.

А я лишь благодарила местных богов, еще не зная их имен, за этот знак, за надежду на будущее для этих людей.

Как и следовало ожидать – учеба в этот день не складывалась – все были слишком возбуждены – и воспитанницы и преподаватели. Поэтому после обеда нас всех отпустили по своим комнатам, наказав никуда из них не выходить.

Мы с Марой зарылись в книги, пытаясь самостоятельно дойти до того, что сегодня учитель по этикету не смог нам донести. Не знаю, сколько прошло времени, но отвлек меня стук в дверь.

– Госпожа настоятельница просит вас пройти за мной – склонилась в легком поклоне одна из молодых монахинь.

Мы с Марой переглянулись и вышли в коридор, отправившись вслед за посланницей.

Мать-настоятельница сидела за большим столом в своем кабинете, крутя в руках горшочек с землей, из которой торчал давно увядший росток.

– Садитесь! – кивнула она нам на кресла напротив.

– Я хочу, чтобы вы сейчас дали клятву о неразглашении. Никто не должен знать, что случилось в стенах монастыря. Это и в ваших интересах. Нам не нужно пристальное внимание всего мира к нам. И к вам. Я знаю, зачем ваши отцы спрятали вас здесь, и не думаю, что вам самим не терпится оказаться дома сейчас.

– Да, госпожа настоятельница – дуэтом выдали мы с Марой.

– А теперь подойдите и примените свою силу к этому ростку.

Мара удивленно вскинула брови, но выполнила указание настоятельницы, опалив мертвый росток зеленой искрой магии.

Некоторое время мы все смотрели, что произойдет, но увы – ничего не изменилось.

– Понятно. Леди Мара – вы свободны.

Девушка встала, склонила голову и вышла в коридор.

– Значит, это твоих рук дело – задумчиво потирая переносицу произнесла настоятельница.

– Скорее всего – вздохнула я – но я сама не знаю, как у меня это вышло. Мне просто до боли в груди стало жалко это дерево и весь мир, я даже обняла его в порыве чувств. И вот.

– Никто больше не знает о твоей силе?

– Я сама о ней не знала. Хотя, может хранитель Сеир и догадывается.

– Хранителю можно доверять – кивнула настоятельница – но больше чтоб ни одна душа про это не прознала. Ты представляешь, какая охота на тебя начнется, если узнают, что ты можешь оживить этот мир?

– Простите, но я не могу дать гарантии, что мой дар не проявится снова – я его не контролирую… – вздохнула я.

– Это проблема, конечно. Но с преподавателем по контролю магии я свяжусь завтра с утра. Иди к себе, Эби.

Я поклонилась и вышла, а в коридоре припустила бегом.

Вчера я совершенно не думала о том, что из-за моего дара я стану объектом вожделения многих сильных мира сего. Да и даркана сбрасывать со счетов рано. Сердце в груди заполошно стучало, вторя таким же заполошным мыслям.