Текст книги "Сага о князе Гривальде (СИ)"

Автор книги: Анастасия Эльберг

Соавторы: Анна Томенчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Часть девятнадцатая

Себастьян уже давно потерял счет времени. Они с красавчиком целую вечность сидели на холодной земле в темном лесу, куда не пробирался лунный свет. Великий сейчас как никогда походил на охотника – ведь именно такую судьбу для служителей культа Равновесия припасла Великая Тьма. Эльф мог поклясться – за долгие минуты, проведенные ими в лесу, его спутник ни разу не пошевелился, хотя сидел в довольно-таки неудобной позе. По сказкам о карателях Себастьян знал, что некоторые из них больше полагаются на зрение, а другие – на слух, хотя и видят, и слышат превосходно. Красавчик, похоже, относился ко второй группе, и предпочитал слушать. А, может, и видел что-нибудь в темноте. Себастьян же различал только неясные лесные звуки да отдаленные голоса, доносившиеся с площадки перед беседкой, и уж точно ничего не видел, кроме неясных силуэтов.

Он недовольно шевелился, пытался принять более удобное положение, шепотом сетовал на свою незавидную долю (иголки искололи ему все ноги, а влажные листья противно прилипали к коже), но красавчика, похоже, все это не слишком расстраивало. Прямо-таки какой-то странствующий монах – из тех, которые часами могут медитировать, глядя в одну точку, почти с завистью подумал эльф. Интересно, сколько он может провести в таком положении? Сутки? Неделю? Месяц?.. По задумчивости он не сразу заметил, что окаменевший служитель культа Равновесия резко поднялся и пошел к выходу из леса. Шаг у него был широким, и Себастьян едва за ним поспевал. Красавчик одним махом преодолел оставшееся расстояние до беседки, а эльфу подъем дался нелегко. Закончив взбираться по склону, он остановился, пытаясь отдышаться, а потом поднял голову и остолбенел: он ожидал чего угодно, но только не такой картины.

Изабель лежала на земле посреди площадки, и ее белое платье – то самое, в котором он видел ее в момент их последней встречи – было залито кровью. Над девушкой стояла Виргиния, сжимавшая в руках кинжал из храмового серебра, а князь Гривальд смотрел на свое создание с выражением полного недоумения на лице.

Себастьян прижал руки к горлу – ему показалось, что сейчас она задохнется от ужаса. Он подбежал к Изабель и опустился рядом с ней на колени. Ее сердце билось медленно и почти неслышно, а глаза смотрели в небо.

– Изабель, не оставляй меня! Ведь я люблю тебя… не смей умирать, поняла?! Не смей!

Но девушка только слабо улыбнулась ему, а потом закрыла глаза и вздохнула. Себастьян встал и повернулся к Виргинии.

– Ты что, сошла с ума?!

Ему захотелось ударить ее по лицу, но руки он так и не поднял. Виргиния уронила на землю уже убранный в ножны кинжал и посмотрела на него полными слез глазами. В них не было ни ненависти, ни злости – только страх, боль и обида. Княгиня выглядела маленьким беззащитным ребенком.

– Убирайся, – наконец, нашелся Себастьян.

Упрашивать Виргинию не пришлось – она бросилась наутек. Красавчик же поднял брошенный ею кинжал, достал из ножен, аккуратно вытер кровь пучком травы и снова вернул оружие на место. Через секунду злополучная вещица была прикреплена к его поясу и скрыта от посторонних глаз полой плаща.

– Все закончилось, – сказал он князю, который неотрывно смотрел на Изабель все с тем же недоумевающим видом – существо, испытавшее слишком сильное потрясение. – Ты должен уйти. Так будет лучше для всех. Ты изначально знал, что из всего этого не получится ничего хорошего. Теперь ты свободен.

– Но я люблю ее, Великий, – начал тот. – Я…

Красавчик указал на Изабель.

– Она мертва. Ты уже ничем не поможешь ей. Послушай сам – ее сердце уже не бьется. Ты не воскресишь ее.

Князь уже было присел рядом с Изабель, но Себастьян опередил его. Он прижал ухо к груди девушки… и ничего не услышал. Сердце действительно не билось.

– Будь мудрее, Гривальд. Ты могущественное бессмертное существо. По темным меркам ты еще молод. Не губи себя из-за смертной. Даже если она стоила того, теперь уже ничего не изменить.

Сказав это, красавчик кивнул князю, подождал, пока тот скроется за деревьями, а потом расстелил на земле свой плащ и завернул в него Изабель.

– Идем в чащу, – обратился он к Себастьяну. – Лунный свет может нам помешать.

– Ты позволил ей умереть! Как ты мог! И ты просил меня доверять тебе?!

Себастьян ерошил волосы, глядя на то, как Винсент осторожно опускает Изабель на землю. В его руках она казалась куклой, а не человеком. Он опустил капюшон плаща, убрал с лица растрепавшиеся пряди, а потом снял свой перстень и одел его на безымянный палец девушки.

– Великий ! – завопил эльф – он просто не мог молчать, боялся, что умрет, если не заговорит. – Ты просил меня…

– Если ты сейчас же не замолчишь, то мне придется зачаровать тебя.

Холодный тон, которым были произнесены эти слова, заставил Себастьяна на мгновение оторопеть, а потом разозлиться с новой силой, но красавчик поднял руку в предупредительном жесте.

– Я не имею привычки угрожать, юноша, и повторяю все, сказанное мной, только один раз .

Себастьян обреченно вздохнул и сел прямо на землю. Он издевается над ним, точно издевается… как он смеет над ним издеваться?! На его глазах сумасшедшая вампирша только что убила женщину, которую он любил!

– У тебя нет сердца, Великий. Твой создатель забрал его тогда, когда…

– Властью, данной мне Темным Советом, я приказываю тебе замолчать. Ты заговоришь только тогда, когда я позволю тебе это сделать.

Это уже переходит всякие границы! Себастьян открыл было рот, но не смог произнести ни звука.

– И потише думай .

Потише думать? Интересно, как это? Чего ему еще не делать? Может, притвориться мертвым?

– Мертвых тут и без тебя достаточно.

Себастьян демонстративно скрестил руки на груди и отвернулся. Если в следующий раз Великая Тьма сведет его со служителем культа Равновесия, то он перейдет на другую сторону улицы. Да и зачем ему дожидаться следующего раза? Что он будет делать, когда вернется домой утром? Он почти прикоснулся к своему счастью – и уже потерял его. Утоплюсь в реке , хладнокровно решил Себастьян. Ундины будут смеяться – ну и плевать.

Но через секунду трусливая мысль уже покинула его голову. Он услышал слова, которые привели бы в легкое замешательство – и это еще очень мягко выражаясь – любое здравомыслящее существо.

– Властью, данной мне Великой Тьмой, я, Винсент, повелеваю: пусть светлое время обратится вспять.

Он положил ладонь на лоб Изабель, закрыл глаза, склонил голову и зашептал какое-то заклинание. Себастьян наблюдал за этой картиной, испытывая смешанные чувства: надежда, отчаяние, страх, недоверие, удивление. И очнулся только через несколько минут. Винсент наклонился к девушке и… поцеловал! Себастьян уже приготовился вскочить, но так и остался сидеть на месте. Потому что Изабель – мертвая Изабель, он сам слышал, ее сердце не билось! – села и изумленно огляделась, прижав ладони к груди. Она до сих пор была бледна, в глазах без труда читался ужас, но к ней вернулась жизнь! Себастьян боялся пошевелиться – вдруг он проснется, и это окажется сном?.. А Винсент тем временем снял перстень с руки Изабель, достал из прикрепленных к поясу ножен кинжал из храмового серебра – точно такой же, как у Мораны – и сделал продольный надрез на запястье.

– Пей, – коротко приказал он Изабель.

– Кровь?.. – переспросила она вяло.

– Пей сейчас же!

Она бросила на него испуганный взгляд, торопливо припала губами к ране и сделала несколько глотков. В этот момент Себастьян окончательно убедился в том, что видит сон. На щеки Изабель возвращался румянец, кожа на руках снова приобрела розовый оттенок, лицо дышало жизнью. Что это, чудо?..

– А теперь отойди. – Он кивнул Себастьяну. – Ты можешь говорить.

Предупреждать Изабель во второй раз не понадобилось: она вскочила и отошла на несколько шагов, тщательно вытирая испачканные кровью губы. Себастьян, наконец, стряхнул с себя оцепенение. Он тоже поднялся, подошел к девушке, обнял и, несмотря на протест (пусть и вялый), стал целовать ее губы, нос, глаза, щеки, лоб… со стороны это выглядело так, будто он внезапно ослеп и не понимает, что творит.

– Изабель, Изабель, – говорил он, гладя ее по волосам. – Слава Великой Тьме, ты жива, моя Изабель! Я люблю тебя, видишь, моя любовь сильнее смерти! Как я волновался… я поверил в то, что ты умерла!

– Ян, отпусти! – Изабель тщетно отбивалась. – Что значит – умерла? – Она замолчала, осмысливая его слова. – А что случилось? Я уснула? Мне ничего не снилось, темнота…

Себастьян отпустил Изабель и сделал пару шагов к Винсенту. Он до сих пор сидел на земле, опустив голову – волосы упали ему на лицо – и чутье темного существа подсказывало эльфу, что ему нехорошо. И то же чутье предупреждало, что лучше держаться подальше от служителя культа Равновесия в таком состоянии.

– Как ты это сделал, Великий? – спросил Себастьян. – Ты… бог ?..

– Тобой когда-нибудь питался вампир , юноша?

– Что? Нет, не питался!

– Хочешь узнать, каково это?

Себастьян не ответил, и Винсент поднял голову. Эльф отвернулся. Вот дьявол, у них еще и клыки есть!

– Как видишь, есть. Скажу даже больше – я умею ими пользоваться, пусть и не делаю этого без надобности. И Великая Тьма видит – если ты сейчас же не отойдешь от меня на безопасное расстояние и не перестанешь задавать глупые вопросы, ты все узнаешь сам . Я еще ни разу не пробовал кровь эльфов, но сейчас мне плевать, кто ты: вакханка, фея или человек.

Недолго думая, Себастьян решил не испытывать судьбу и вернулся к Изабель. Она уже не отталкивала его – взяла за руку и прижалась к плечу.

– Поблагодари Великого, – сказал ей эльф.

– Спасибо, Великий! – отозвалась Изабель, хотя, конечно же, не понимала, что тут происходит.

Винсент попытался подняться, снова сел, прижал ладонь к груди, а потом поднял голову и, прислушавшись, негромко позвал:

– Веста, сестра, я здесь. Вы уже совсем рядом.

– Брат! Слава Великой Тьме…

Молодая женщина с коротко остриженными волосами цвета… луны? .. появилась буквально из воздуха: Себастьян чуть не вскрикнул от неожиданности. Она села на колени рядом с Винсентом и положила руку ему на плечо, а потом подставила шею.

– Все в порядке, – уверила она его. – Не бойся. Пей .

Себастьяну пришлось отвернуться в очередной раз – теперь действительно с отвращением. Как бы он ни был благодарен этому существу, но наблюдать за вампирской кормежкой ему хотелось меньше всего на свете.

– Так-так-так. Эльфийский мальчик и смертная девочка. Какая прелесть.

Светловолосая незнакомка появилась бесшумно, и она пришла пешком (либо оставила коня где-то неподалеку). А вторая сестра Винсента – та самая, что боялась серебряных украшений – сидела на иссиня-черном арабском скакуне с шелковистой гривой и взирала на компанию свысока. Волосы ее были собраны в высокий хвост, на одном плече она несла лук, на втором – колчан со стрелами, и выглядела, надо сказать, довольно воинственно. Прямо-таки богиня Афина. Или амазонка.

– Уймите свою страсть, детки, и подождите хотя бы до утра – не делайте этого при всех .

– Великая.

Себастьян поклонился ей, и богиня Афина подняла бровь.

– Верно, мальчик. Но никак не амазонка и не богиня Афина. И уж точно не попрошайка украшений. Что тут происходит? Веста? Винсент!

Красавица с волосами цвета луны уже закончила свое ответственное дело. Теперь она прижимала голову Винсента к груди и гладила его по волосам – совсем как маленького ребенка.

– Мы должны были ехать в Храм, но ты отказался, не объяснив мне, что к чему, – начала амазонка, не торопясь спускаться на землю. – Тебе строила глазки княжья девка – уверена, что строила не просто так – ты успел поразвлечься с вакханкой, и вот десерт – воскресил человека. Во-первых, спешу тебе напомнить: магия существует не для того, чтобы мы вмешивались в ход светлого времени, даже если тебе очень хочется. Во-вторых, ты не будешь при мне заигрывать с вампиршами просто потому, что я не хочу , чтобы ты это делал. В-третьих, я надаю тебе столько тумаков, что ты забудешь о том, что на свете существуют вакханки. Ты хорошо меня понял, пока что младший каратель Винсент? Мы еще не доехали до Храма, так что я до сих пор твоя наставница. И Великая Тьма видит – с тумаками мы начнем прямо сейчас.

– Дана! – упрекнула ее светловолосая незнакомка, прижимая Винсента к себе еще крепче – так, словно боялась, что его у нее отберут.

– Хорошо, наставница . Хочется верить, что пока княгиня строила мне глазки, князь оценил твой талант наездницы по достоинству.

– Винсент… – обреченно покачала головой «спасительница» Великого, отпустила его и поднялась. – Вы оба неисправимы…

Амазонка и Винсент обменялись высокомерными взглядами, и на этом молчаливый диалог был завершен.

– Здравствуй, Себастьян. Меня зовут Веста.

Женщина с волосами цвета луны улыбнулась и легко пожала руку эльфу, а потом посмотрела на девушку.

– А ты, конечно же, Изабель. – Она погладила ее по щеке. – Какая красавица! Береги ее.

– Обещаю, Великая, – кивнул Себастьян.

Винсент подошел к сестре и положил руку ей на плечо.

– Послушай меня, мальчик, – обратился он к Себастьяну. – Веста отдаст вам своего коня – уверен, ты отлично ездишь верхом. Если ты действительно любишь эту девушку, вы должны уехать как можно быстрее и как можно дальше. Наши лошади выносливы и быстры. Что бы вы ни встретили на вашем пути, не останавливайтесь. Ты почувствуешь, когда вы окажетесь в безопасности. И запомни: как бы тебе ни хотелось, не оглядывайся назад . Ты уже использовал свой второй шанс. Третьего не дано. – Он улыбнулся Себастьяну, и его лицо снова преобразилось – как и в прошлый раз, когда эльф увидел его улыбку. – Ступай с миром, мальчик. Путь темное будет милостиво ко всем, кто тебе дорог.

Часть двадцатая

– Я привела тебе человека. Ты можешь поесть.

Смысл слов доходил до Мораны мучительно медленно. Она находилась на пороге того состояния, когда организм обращенных существ не выдерживает голода и постепенно отключает все жизненные процессы. Пока что ей удавалось усилием воли удерживать себя в сознании, несколько раз она прикасалась к ноздрям и смотрела на пальцы – кровь не шла. Но к рассвету – и Морана была в этом уверена – силы закончатся, и она впадет в глубокую спячку, из которой ее не так-то просто будет вывести.

А светловолосая женщина тем временем поднялась на крыльцо, прикоснулась пальцами к косяку и прошептала несколько слов на незнакомом Моране языке. Теперь она разглядела ее и поняла, что это за незнакомка – сестра карателя, та самая, что приносила Дамиану свитки. Веста – вот как ее зовут, когда-то она уже слышала это имя, правда, не помнила, от кого и при каких обстоятельствах. Невысокая, ниже Мораны, тонкая, как ивовый прутик, почти прозрачная, невесомая, она не отводила внимательного взгляда серо-зеленых глаз и ждала . Пожалуй, с ее братцем можно было померяться силами. Даже если предположить, что у них не будет оружия, магия всегда на его стороне, а на стороне Мораны – физическая сила, и она при желании причинит ему серьезный ущерб. Но с этим существом она бы не рискнула встретиться в открытом бою.

Каратели старшего поколения владели магией не так хорошо, как их младшие братья и сестры. Зато обладали древней мощью своих предков-вампиров – и здесь Моране приходилось признать, что Веста превосходит ее в разы. Ей не пара веков от роду, и время пустой бравады и глупой самонадеянности прошло. Кроме того, служительница культа Равновесия не собиралась причинять вред… Она привела еду! Как только Морана почувствовала запах человека, все посторонние мысли улетучились из ее головы, и она поманила пальцем рыжеволосую девушку.

– Не бойся, милая. Я тебя не обижу. Надеюсь .

Морана и в другой ситуации нашла бы рыжеволосую красавицу достаточно приятной на вкус, а теперь ее кровь казалась райским нектаром. Бывшая пленница собственного дома опомнилась только тогда, когда почувствовала затихающее сердцебиение своей жертвы, и поняла: если не остановиться сейчас, то та умрет. Девушка вздохнула и положила голову Моране на плечо. Она блаженно улыбалась, и если бы кто-нибудь сейчас посмотрел ей в глаза, то наткнулся бы на совершенно прозрачный взгляд. Она смотрела в себя и слушала прекрасную музыку в голове. Скоро она утихнет, и девушка почувствует слабость – если, конечно, Морана не решит напоить ее своей кровью, но она этого не сделает. Так что придется ей справляться своими силами.

Веста терпеливо ждала, пока Морана закончит «трапезу». Она стояла в расслабленной – обманчиво расслабленной – позе, положив руку на висевший на поясе шакрам, и смотрела на горизонт, где появились первые отблески зари.

– Спасибо.

– Надеюсь, было вкусно.

Служительница культа Равновесия отвлеклась от созерцания розовевших облаков и перевела взгляд на Морану. Вот как смотрит вечность: ни неба, ни дна. Ни одного ориентира, и не поймешь, падаешь ты или поднимаешься. Холод и безразличие существа, которое уверено: ему на роду написано говорить последнее слово и вершить судьбы. Моране стало неуютно, и она отвела глаза. А Веста все не уходила. Можно было предположить, что она почувствовала ее голод и накормила – ведь сама тоже иногда питалась кровью, принадлежа к старшему поколению карателей. Проявила милосердие ? Зачем?

– Великая Тьма видит – я бы предпочла встретиться с тобой в другой ситуации, – заговорила Веста. – Сейчас ты слаба, а я не нападаю на тех, кто слабее меня. Мой брат просил передать тебе кое-что. И я отдаю тебе эту вещь только потому, что так хотел он.

Морана недоуменно разглядывала украшенные драгоценными камнями ножны – так, будто видела их впервые – а потом достала кинжал и через секунду вернула его на место. Братец Весты решил вернуться в роль благородного рыцаря. Очень мило с его стороны. Она сделает вид, что оценила. Вряд ли она найдет его теперь, да и плевать, а если судьба сведет их дороги еще раз… к тому времени уже сменится темная веха, да не одна, и все будет иначе.

– Спасибо. Великая.

– Он до сих пор не заговорен. Но учти: ты несешь ответственность за каждую темную жизнь, которую заберешь с помощью него. Пусть темное время будет милостиво к тебе, и в тот момент я окажусь на другом конце мира. В противном случае пеняй на себя. – Веста помолчала, а потом произнесла фразу, которая показалась Моране звонкой пощечиной: – Прощай, Безликая.

Часть двадцать первая

Душные густые сумерки встретили Дамиана, когда он открыл глаза. Сон был единственным «местом», где он чувствовал себя в безопасности – и вот кто-то буквально вытолкнул его в реальность. Обычно он просыпался медленно, долго лежал, не шевелясь, а сейчас резко вскочил, опустив босые ноги на холодные половицы… и понял, что не так: вторая половина кровати пустовала. Когда Дамиан спал, Морана ни на шаг не отходила от него, если не забывалась поверхностным беспокойным сном, то просто лежала и размышляла о своем. Теперь же ее не было. Более того: все вещи – книги, письменные принадлежности, одежда – которые она никогда не складывала аккуратно и разбрасывала по всему углам, исчезли. Куда она могла уехать, не предупредив?..

Обследовав дом, Дамиан пришел к выводу, что Морана действительно ушла. Он проспал весь день: за окном был поздний вечер, а вернулись они под утро. Причем Дамиан не помнил, как уснул – вот чего с ним еще ни разу не случалось. Может, Морана зачаровала его? Но зачем? Для того чтобы уйти? Она могла сказать ему об этом прямо, он бы понял. Дамиан в растерянности стоял посреди комнаты и думал о том, что он будет скучать по этой странной женщине, если она не вернется… вот тут-то он и услышал это . Музыка? Голос? Нет. Это вообще не было звуком. Это было внутренним прикосновением – кто-то осторожно тронул его душу тонкими теплыми пальцами. Именно это прикосновение разбудило его, понял Дамиан – иначе он бы проспал до рассвета. Знакомое прикосновение. Когда-то он уже ощущал что-то подобное… но когда?

Он оделся и вышел на улицу. В такой час жители города, конечно же, прятались по домам, поэтому он не встретил ни души. Дамиан шел к дому Греты – он не ответил бы на вопрос «почему», если бы у него об этом спросили, но ноги сами несли его туда. И на пороге – о чудо – его ждала дева Мария, лица которой он до сих пор не забыл, хотя в последний раз они виделись довольно давно.

– Здравствуй, Дамиан, – улыбнулась она ему. – Вот мы и встретились снова. Ты совсем не изменился – я запомнила тебя именно таким. Меня зовут Веста. Теперь я могу назвать тебе свое имя.

– Веста, – повторил Дамиан.

– Мне нужно было увидеться с тобой, поэтому я позвала тебя. Пойдем в дом.

Веста повела его в направлении дальних комнат, и они оказались в одной из спален. У кровати горела свеча, а под одеялом спал маленький Клаус, брат Изабель. Он улыбался чему-то во сне, пряди тонких светлых волос разметались по подушке. Что-то с ним было не так – вот о чем подумал Дамиан, увидев мальчика. А потом понял, что. Он больше не был человеком . Люди пахли совсем иначе.

– Мой брат был занят, и я не привезла новых свитков, – сказала Веста, усаживаясь на кровать. – Но я хотела встретиться с тобой. Вряд ли я появлюсь в этом месте еще раз. Хозяйка спит, мы можем поговорить.

– Что с ним случилось? – спросил Дамиан, кивнув на Клауса.

– Кое-что хорошее , – улыбнулась Веста, гладя мальчика по волосам. – Он оценит это в полной мере, когда подрастет.

– А куда подевалась Морана? Ведь ты, наверное, видела ее…

Она подняла на него глаза, и ее губы, и без того тонкие, превратились в едва заметную линию.

– Ушла , – ответила Веста отрывисто. – Хорошо, что Великая Тьма развела ваши пути.

Дамиан отвел взгляд.

– Мы были близки, – начал он. – Она пришла после твоего ухода, и… мне нужна была поддержка.

– Знаю. Но так не могло продолжаться вечно.

– Она могла помочь мне понять. Она хотела помочь мне.

Веста снова погладила Клауса по волосам.

– Ты еще не готов, – произнесла она, обращаясь к Дамиану, и в ее голосе зазвучала печаль. – Жаль, как жаль. Ты еще не готов…

– Так помоги мне!

– В этом я не смогу помочь. – Она кивнула ему и улыбнулась. – Не грусти. Ты должен научиться терпению. Все приходит в свой срок.

Клаус заворочался на подушке, открыл глаза, а потом сел и оглядел комнату. В его взгляде читалась только одна эмоция – ужас . Создавалось впечатление, что кто-то привел в комнату все его страхи, и они столпились вокруг него, невидимые чужому глазу. Мальчик набрал в легкие воздуха, приготовившись закричать, но Веста крепко обняла его за плечи и прижала к себе.

– Не бойся, мой хороший. Ничего не бойся. Скоро ты все поймешь. А теперь ты должен поесть.

С этими словами она подала Клаусу руку – Дамиан заметил на запястье продольный разрез, хотя и понятия не имел, когда Веста успела его сделать – и тот припал губами к коже. В какой-то момент мальчик чуть ли не начал урчать от удовольствия, как сытый котенок, но Веста осторожно убрала его голову. Клаус вздохнул и принялся тихо плакать.

– Не плачь, милый, не плачь. – Веста снова прижала его к груди. – Я буду рядом, больше никто не обидит тебя.

Через несколько минут мальчик снова уснул, прижавшись еще мокрой от слез щекой к плечу Весты. Она уложила его в кровать и заботливо укрыла одеялом.

– Это ты обратила его? – нарушил тишину Дамиан.

– Да.

– И он согласился?

Веста поднялась.

– Он не был против, – уточнила она. – Я не могла оставить его здесь. Он был в опасности.

– А почему ты не обратила меня? Почему ты не можешь обратить меня сейчас ?

Ответом Дамиану было знакомое молчание: именно так Веста реагировала на часть его вопросов.

– Я хочу , чтобы ты меня обратила, – уточнил он.

Веста снова промолчала. Она задула свечу, подошла к окну и распахнула ставни.

– Я прошу чего-то запретного?

– Ты просишь непостижимого.

– Для меня или для тебя?

– Для того существа, которым ты станешь, если я удовлетворю твою просьбу.

Дамиан развел руками.

– Ты обратила мальчика. Уверен, обращала до него и обратишь после. Что же непостижимого…

– Когда-нибудь ты найдешь ответы на все вопросы, Дамиан. И тогда не будет непостижимого. Ищи .

– Я не знаю, что мне искать!

– Знаешь . – Он хотел отвернуться, но Веста прикоснулась к его щеке. – За все время, что мы не виделись, ты прошел долгий путь. Ты мог оступиться и уйти во тьму, но не сделал этого. Теперь ты должен идти по дороге света. Ищи свою дорогу , Дамиан. Ты должен быть сильным и стоять на ней крепко, обеими ногами. И тогда ты будешь готов. Я почувствую. Но важнее, чтобы ты сам это почувствовал. Когда этот момент настанет, позови меня . И обещаю тебе: где бы я ни была, я приду.