Текст книги "Переполох в Академии Сказок (СИ)"
Автор книги: Анастасия Гудкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 17. На границе
Отфыркиваясь и отплевываясь от налетевших в раскрытые пасти листьев, Горыныч выбрался из пещеры. Стоило его лапам обрести под собой твердую почву, качнулся змей да крыльями взмахнул, одна из его голов при этом лукаво подмигнула притихшей было Луше. Богумил, не прикрытый змеевыми крыльями, бранясь и цепляясь за скользкую чешую, слетел наземь, подскочил и возмутился:
– Поосторожнее надо!
– Тю, говорю же, болезный, – притворно пожалел отбившего зад богатыря ехидный Горыныч. – Ты уж не оставь его, Лушенька, пропадет.
Лукерья хохотала, пока хмурый Богумил помогал ей спуститься со спины трехглавого змея. Попрощавшись с Горынычем, ведьма и богатырь бросились обратно в академический терем. Оказалось, что пока оони лясы в пещере точили, остальные уж с заданием управились и разбрелись кто куда: удачливые – на обед, а те, кто от внимательных глаз Василисы Прекрасной не укрылся – к лекарю, чары снимать. Наставница пошутить любила, особо шумным, кто хихиканья не сдержал али шуршал в кустах сильно, наколдовала медвежьи лапы. Девицам, что себя пожалели да в грязную болотную жижу лезть отказались – волосья кикиморские. Каждой по заслугам воздалось.
У входа в терем Богумил отчего-то смутился и признался, что прямо сейчас должен быть совсем в ином месте. Заверив богатыря, что дорогу в свои покои отыщет, Лукерья отправилась в их с Василисой светелку. К обеду лучше бы переодеться да ноги от земли отмыть, негоже в трапезную с налипшими на стопы листьями являться. Васена, судя по раздающемуся из купальни плеску, решила также.
– Лушенька, это ты? – звонко спросила она.
– А то кто же, – подтвердила ведьма. – Не отыскала тебя наставница?
– Не отыскала! – радостно отозвалась Васена. – Я деревце зачаровала, оно меня кроной своей укрыло до самых пяточек. А ты где укрылась?
Смеясь, поведала Луша подруге о знакомстве с Горынычем, загадочном Богумиле и тайной пещере. Василиса слушала, не перебивая, в нужных местах охая, в других – радостно посмеиваясь вместе с ведьмой.
Совсем скоро чистые и одетые в свежие платья Васена и Луша уже бежали в трапезную, гадая, что на этот раз приготовила печка, не тоскует ли она, может, развлечь чем. Оказалось, от утренней тревоги волшебная печь уже отошла, радуя разномастных учеников академии румяными капустными пирогами, кренделями, присыпанными сахаром, и пышущими жаром ватрушками. Домовята наварили щей, разложили в глиняные горшочки сметану. Тут только девицы поняли, как проголодались.
За столом царила оживленная беседа. Ведьмы и чаровницы расселись вперемешку и гадали, каким будет следующий урок. Бодро постукивали деревянные расписные ложки, плескались в бочках русалки. Казалось, словно и не было страшных утренних вестей, словно продолжила Академия жить обычной жизнью. И только Василисино сердце тревожилось: Ратислава и на обеде не оказалось. Проследив ее взгляд, сидящая подле нее Аленка вздохнула:
– Совсем уморил богатырей Черномор. Ратное дело – это хорошо, да и границы беречь надобно, но и про обед забывать неладно…
Тут Васена с ней была согласна. Пока никто не видел, собрала она в платочек пирогов и спрятала в сумку, твердо решив отыскать Ратислава. Благо до следующего урока еще оставалось немного времени. А пропускать его любознательная Васена ой как не хотела. Назывался урок «Основы колдовства», а вела его сама Василиса Премудрая. Да как вела! Поговаривали, что у нее колдовать научился бы и тот, в ком отродясь ни единой толики волшебных сил не водилось. Васена на этих словах лишь грустно вздохнула: она полагала, что она и есть из этих самых, неволшебных.
Пообещав Луше, что скоро вернется, и осторожно выспросив Аленку, где те границы, которые богатыри сторожат, Васена выбежала из Академии и побежала к кромке леса. Спроси ее кто, отчего она о Ратиславе беспокоится, вряд ли смогла бы Василиса ответить честно. Она и себе признаться боялась, что черноглазый правнук Кощея ей попросту приглянулся. Вот и решила: коли спросит кто, скажет, что он ее от свиста соловьиного спас. А уж когда и как – это она рассказывать не будет, оправдывайся потом, отчего в ночи в заповедный сад пошла.
Богатырей чаровница отыскала без труда: шумные и веселые, они бодро переговаривались меж собой. Рядом, выпрямив спины и поблескивая золотыми шлемами, прохаживались дочери тридцати дрех богатырей, кокетничая, будто царевны. Разглядев черную магушку Ратислава, Василиса поморщилась: подле него стояли сразу две златовласые воительницы, по-хозяйски положив руки ему на плечи.
– И чего я сюда пришла? – пробормотала чаровница. – Нужна я ему больно, у него девиц вон, целое войско.
Васена повернулась, чтобы отправиться обратно в Академию, да неловко наступила на тонкую веточку. Та обиженно хрустнула. Мигом смех богатырский стих, а испуганная Василиса не придумала ничего лучше, чем метнуться к ближайшему ежевичному кусту, на бегу уговаривая его укрыть девицу от глаз людских.
– Пойду погляжу, – раздался голос Ратислава.
Чаровница затаила дыхание. Ей и без того было стыдно, что явилась к богатырю, а теперь и подавно. А ну как отыщет он ее сидящую в кусту, как потом сказать, что в ежевике позабыла? Еще и среди прочих богатырей ославит, пойдет по Академии слава дурная. А правнук Кощея, тем временем, остановился подле заветного куста, внимательно на него поглядел. Ухмыльнулся, а потом неожиданно крикнул:
– Нет тут никого, тихо все, – и шепотом добавил, – вылезай, а то исколет тебя ежевика.
Под насмешливым взглядом черных глаз Василиса выбралась из куста и смущенно опустила взгляд. Что тут скажешь? И спрятаться у нее не получилось. Да и вообще…
– Заплутала? – участливо поинтересовался Ратислав. – Али проверяешь, заповедная тут ежевика или обычная?
– Ты как меня нашел? – вспыхнула румянцем Васена.
– Тоже мне загадка, – фыркнул богатырь. – Небось просила от людских глаз спрятать? А я, как бы тебе сказать…
– Ох, я и не подумала вовсе, – еще больше смутилась девица. Как она могла позабыть, что правнук Кощея никак не мог быть простым человеком, стал быть, и от глаз его такой просьбой не спрячешь.
– Так зачем пришла?
– Вообще-то, – Василиса решилась, даже посмотрела на Ратислава так, словно это не она пару мгновений назад на карачках вылезала из колючих веток, – поблагодарить тебя пришла. И вот, – она протянула богатырю пироги, заботливо завернутые в платок.
Он уставился на нее так, словно впервые увидел. Пироги взял осторожно, будто не верил до конца. А потом улыбнулся едва уловимо, и черные глаза его заиграли сиябщими искорками.
– Спасибо, – молвил он. Помолчал немного, кусая губу, а потом вдруг сказал, – мы вернемся к ночи. Хочешь, покажу тебе сказочную библиотеку? Туда вообще-то не так просто попасть, да я слова заветные знаю.
Тут бы Василисе отказаться, вспомнив, что приличные девицы по ночам спят в своих постелях, а не по терему бродят. Но это же библиотека! Да еще какая, тайная, сказочная! Тут чаровница устоять не могла. Чувствуя, как горят огнем щеки, она молча кивнула и, пробормотав что-то невнятное о том, что еще чуть-чуть, и на урок опоздает, бросилась прочь. Она не видела, как задумчиво смотрит ей вслед Ратислав.
Глава 18. Дурная голова ногам покоя не дает
Поутру девицы в трапезную бежали так, будто ни единой крошки всю седмицу не ели. Луша и Васена проговорили всю ночь. Василиса восхищалась мужеством и статью правнука Кощея, осторожно, чтоб подруга не подумала чего дурного. Слова такие изыскивала, будто бы только и нравится ей то, как он при соловьином свисте себя повел. Луша понимающе улыбалась, но девичье сердце не обманешь, видела она, как блестят Васенины глаза, когда она о Ратиславе говорит. Лукерья же игриво вздыхала, что наказ у нее от Горыныча, спасать, стал быть, Богумила, а не то пропадет. Василиса кивала и соглашалась, мол, правда, куда ему без Луши. Как он вообще столько лет без ведьмы обходился не сгинул с его-то буйным нравом.
– Делать-то чего? – пробормотала задумчиво Луша, накручивая кончик косы на палец. – Я ж чего бежала, замуж хотела. А из Богумила какой муж? Смех один.
– Смех али нет, рано говорить, – рассудительно ответила Василиса. – Я вот одно знаю, коли жених не по нраву, будь он и ликом прекрасен, и в бою смел, и богат, да только счастья с ним все одно не видать. Будешь сидеть и вздыхать по тому, о ком сердце беспокоится.
– И то верно, – согласилась Лукерья. – А ты? Ты ж учиться собиралась… Наукам всяческим.
– А я и теперь собираюсь! – рубанула Васена ладонью воздух. – Вот как раз сегодня в сказочную библиотеку пойду.
– Как же ты туда попадешь? – удивилась Луша. – Говаривали ведьмы, закрыта она на семь замков да на слово заветное. Ключи-то отыскать еще можно, а вот слово… Погоди! Уж не правнук Кощеев тебя туда провести вызвался?
Василиса могла и не отвечать, все и так ясно было по враз зарумянившимся от смущения щекам. Лукерья понимающе хмыкнула, но говорить ничего не стала. Не хотела она, чтоб хрупкое счастье подруги от нее неосторожных слов пошатнулось. Да и Васена ей лишь добрые советы давала, ни единого разочка ничем не упрекнула.
Теперь же девицы, раззадоренные ночными беседами, спешили в трапезную, чтоб хоть одним глазком перед уроками на богатырей своих взглянуть. По пути они встретили Аленку, на ходу заплетающую вторую косу. На лбу у нее красовалась свежая ссадина.
– Проспала, – пояснила она, заметив удивленный взгляд подруг. – Уж просила я Петю, ну еще немножечко не кукарекать, потом еще немножечко… В общем, на пятый раз он осерчал, да клюнул по лбу, чтоб наверняка проснулась.
Петух, как оказалось, у Аленки был нравный и на всю Академию известный. Тот самый, что саму лисицу из лубяной избушки прогнал. Судя по одинаковым ссадинам на лбу, несчастная птица с трудом пробудила сегодня добрую половину учеников.
– А к нам, интересно, отчего не залетел? – чуть обиженно спросила Луша.
– Наверное, встали рано, – отозвалась Аленка. – Он ведь только тех будит, кто опаздывает. Надо ему зернышек принести, что ли, а то завтра совсем заклюет…
Печка сегодня была в прекрасном настроении. Столы ломились от разных пирогов, булочек с сахарной посыпкой и круглешками заморского изюма внутри, блинчиков с ягодным вареньем и, конечно, кашей. Тут девицы поняли, что за ночь они и правда так проголодались, что едва не забыли бросить быстрые взгляды на стол, где прежде сидели богатыри. Сегодня все были в сборе, бодро переговаривались, дружески подшучивали над Богумилом, ухитрившимся потеряться с путеводным клубочком.
– Задумался, говорю я вам! – отбивался он, но видно было, что весело Богумилу ничуть не меньше, чем остальным.
Ратислав задумчиво глядел на пирожок и в общем веселье не участвовал. Вдруг он поднял голову и посмотрел прямо на Васену, от чего девица охнула, покраснела и тотчас отвела взгляд. Правнук Кощея улыбнулся своим мыслям, а пирожок все-таки съел.
– Василиса-а! – потянул ее кто-то за рукав. – Ты, никак, уснула? Идем, говорю!
Растерянная Васена с удивлением узнала в говорящей Аленку. Стол чаровниц почти опустел, да и среди ведьм остались лишь Лукерья да Ярослава.
– Нестор, конечно, зла на опоздавших не держит, но и не привечает. А нам ему еще за весь год сказки сказывать, – поделилась она. Ярослава в подтверждение этих слов кисло улыбнулась, вспоминая, как в прошлый раз перепутала Ивана-царевича с другим Иваном, тем, что умом не блистал.
– Бегу! – отозвалась Василиса, с сожалением в последний раз косясь на Ратислава. Тот, казалось, никуда не спешил. – А что за сказки?
– Вообще-то Нестор не по этим делам, – уже петляя по бесконечным коридорам тараторила Аленка.
– Да, летописец он, – подтвердила Ярослава. – Да только кто ж лучше него все сказки-то знает?
Едва она это сказала, перед подругами, будто прямо из воздуха, распахнулась приветливо яркая резная дверь. Василиса хотела было разглядеть, что на ней изображено, но Аленка недвусмысленно подтолкнула ее в спину.
– Верно, девицы, никто, – улыбался добродушный длинноволосый и белобородый старик, оказавшийся прямо за дверью. На нем был расшитый золотом алый кафтан и черные штаны, а на ногах неожиданно растоптанные лапти. На лавке у окна внимательная Васена приметила гусли. – А я гляжу, бежите, дай, думаю, подсоблю. Чего ноги зря топтать?
– Благодарствуем, дядюшка Нестор, – почтительно поклонилась Ярослава. Девицы, не раздумывая, за ней повторили. А удовлетворенный ответом летописец взмахом руки пригласил подруг занять свои места.
Комната у Нестора оказалась просторная и светлая. Столов здесь не водилось, лишь широкие лавки, накрытые узорчатыми покрывалами. Расставлены они были полукругом, чтобы всем было одинаково хорошо видно летописца.
– Вот и собрались все, – голос у Нестора был добрый и приятный на слух, словно бархатный. Да разве мог бы быть иным голос у того, кто издавна сказы разные записывал да людям рассказывал? – Слыхали ли вы, красны девицы, что за напасть у нас приключилась?
Вмиг в комнате стало шумно. Все хором принялись рассказывать, пока Нестор трижды звонко в ладоши не хлопнул.
– Ну полно, я уж и так понял, что что-то вам да рассказали. Да только не все. А что упустили, о том я сейчас поведаю. Стал быть, дело было так. Рассказывала Василиса Премудрая о том, что есть в нашем мире источники волшебные. Один из них находится высоко в горах, так высоко, что не добраться до него. Второй – глубоко в море-окияне, там, где одни лишь киты да водоросли. Третий здесь, в Академии Сказок. Именно от него колдовство наше начало берет. Всякий, пред кем отворились врата Академии, может к нему прикоснуться. Да и вы чувствуете, наверняка, как разгорается здесь крохотный волшебный огонечек, что прежде тлел едва уловимо в вашем сердце.
Нестор внимательно посмотрел на притихших девиц, заметил, что некоторые кивнули, соглашаясь с его словами, и, понизив голос почти до шепота, продолжил.
– Долго думали наставники, стоит ли тайну пред вами открывать. О прочих же источниках во всех сказочных книгах писано, то давно не секрет. Но есть и еще два. Сокрыты они за туманом и лесом, защищает их от глаз любопытных чертово пламя. Прежде они словно спали, не отдавая волшебство никому, ни темному, ни светлому. Но несколько дней назад будто ото сна древнего проснулись. И теперь главное, что можем мы сделать – добраться до них прежде, чем наши враги. Слыхали свист Соловья? То-то же, и это не последний раз. Бродят они по лесам, ищут силу колдовскую, чтоб им досталась.
– А зачем она им? – робко спросила Аленка.
– А сама как думаешь? – прищурился Нестор. – Как считаешь, легко ли им, бессильным да немощным, в изгнании жить? О такой доле они мечтали? Вот взять того же Соловья, неуж-то хватает ему злата да богатств разных? А Одноглазка, Двуглазка и Триглазка простили Хаврошечку за ее счастье? А может, Лиху достаточно людских несчастий, коими оно питалось прежде? У каждого своя правда, да только никогда доселе не собиралась в кучу вся сказочная нечисть. Оттого и сильнее мы были: вместе всяко сподручней. А теперь вот и их, стал быть, войско целое.
– А что будет, если они источники найдут? – осторожно поинтересовалась Ярослава.
– Тяжко жить станет на свете, – вздохнул летописец. – Уйдет в прошлое все доброе и светлое, уступит место злости, расточительству и жестокости. Но главное – сама сказка, где добро всегда побеждало зло, исчезнет. И мы вместе с ней.
– А они? Отчего они не исчезнут? – удивилась Луша. – Ведь если не станет доброй половины сказки, не будет и злой? Или нет так?
– Так-то оно так, – не стал спорить Нестор. – Да разве ж кто думает о том, что после будет, когда мечта заветная вот она, лишь руку протяни?
– Неужели мы не можем ничего сделать? – воскликнула Василиса.
– Прежде думали, что не можете. Но недавно перебирал я свои летописи… И нашел одну крайне любопытную. Показал Василисе Премудрой, она и наказала вам передать, что можете вы службу добрую всему миру сослужить. Стал быть, так. Об источниках спрятанных ведали и раньше, да только откроются они не для каждого. По преданию, один, что на севере, бережет колдовство для того, кто ни жив, ни мертв, и для той, для кого истина превыше всего. Второй же, на востоке – для того, кто преград не ведает, но приведет защитницу всякой живой души. Вот и гадай тут. Посему так Василиса Премудрая повелела: чтоб ведьмы да часть богатырей отправлялись на восток, а чаровницы и вторая часть – на север. Да будет так, красны девицы. Себя берегите да богатырей не оставьте.
Нестор коротко поклонился и словно растворился в воздухе, оставив девиц раздумывать о своей доле. А Васена и Луша глядели друг на друга и поверить не могли, что суждено им идти в разные стороны.
Глава 19. Куда глаза глядят
Ох, и шумно было за обедом. Спорили, рядились, плакали. Да только все одно, какая бы ни была доля на роду написана, никак ее не избежать, хоть ведро слез вылей. Особо расстраивались чаровницы. Нежные и трепетные девицы, не привычные к опасностям всяким. Им бы по дому хлопотать али барину служить, а все туда же – на поиски сказочных источников.
– Быть такого не может, – возмущалась Аленка, – чтоб без единой чаровницы Академию оставили! Надо у Василисы Премудрой все выспросить!
– А ведьмы, по-твоему, прямо созданы, чтоб со злом биться⁈ – спорила с ней Ярослава. – Ишь ты, сама, значит, в теплом да светлом тереме, а ведьмы – по лесу босыми ногами⁈
– Отчего бы и нет? – фыркнула юная чаровница. – Вы же любите всякое эдакое!
– Какое эдакое? – зарычала Ярослава.
Насилу растащили по разным концам стола, чтоб прямо в трапезной драку не устроили. Обиженно отвернулись румяные чаровницы, чтоб в зеленые ведьмины глаза не глядеть. А ведьмы, напротив, гордо подняв головы, продолжали трапезу. Словно и не за всех только что Ярослава говорила.
– Чудные они, – прошептала Васена Луше на ушко, чтоб остальные не слышали. – Какая разница, кто где будет, коли силы злые всю колдовскую мощь заберут? Никого тут не станет, ни светлого терема, ни чаровниц, ни ведьм…
– Твоя правда, – согласилась Лукерья. – Делать-то чего теперь?
– Знамо, чего, трапезу закончить, да в покои бежать, думу думать будем. Как меж собой чаровниц и ведьм примирить, чтоб заодно были. Зло разбирать не будет, всех перебьют. Мне матушка в детстве сказку про прутики рассказывала, что у метелки, так вот надо чтоб и мы целой метлой стали, да ка-ак вымели врагов отсюда!
– Верно говоришь! – обрадовалась Луша. – А как?
– А вот об этом надо крепко подумать. Благо, не сегодня в путь отправляться. Ой! Мне же сегодня ночью…
– Ратислав! – вспомнила ведьма. – Библиотека! Василисушка, так может, и там чего полезное отыщется? Заклятья какие али зелья. А может, – она говорила так тихо, что Васена едва разбирала слова, – может и наказ какой древний? Как дядюшка Нестор говорил?
– Всякое может, – кивнула Василиса. – Погляжу, чего смогу.
На том и порешили. После обеда поспешили девицы на урок долгожданный, к самой главной наставнице – Василисе Премудрой. Посмеялись по дороге, что развелось в Академии Василис ажно целых три, да и что с того, коли все разные. Хотя, сказать по правде, наша Васена от обеих будто бы лучшее взяла: и ликом прекрасна, и умом не обижена.
Премудрая наставница задумчиво ходила меж двумя стенами просторной светлицы. Даже под нос себе что-то бормотала. Увидав Аленкин любопытный нос, который та осторожно сунула в двери, наставница рукой махнула, заходите, мол, а думать не мешайте. Девицы гуськом забежали, на лавки расселись и принялись ждать. А Василиса Премудрая, тем временем, думу свою думать закончила, да молвила:
– Дня вам доброго, девицы-красавицы. Отчего глаза ваши печальны? Никак Нестор обещание свое исполнил, запугал вас дорогой дальней?
– А разве неправда это? – подскочила Аленка.
– Разве может наставник обмануть тех, кто ему доверился? – тотчас рассердилась Василиса, а Аленка смущенно притихла. Уж никак огорчить Премудрую она не желала, а то, что глупость сказала, так это от испуга. – Сталбыть, рассказал. Ну тогда и я скажу, так-то оно так, да только разве будет в том толк, ежели все чаровницы, ведьмы и богатыри прочь из Академии отправятся?
Девицы зашептались. О том они и сами говорили за обедом, неужто наставница слышала чего? Али еще того хуже, мысли читать может?
– Искать источники надо, – решительно сказала Василиса Премудрая. – А кто в путь-дорогу пойдет, разгадать надобно. Для такого дела не всякий сгодится. Помните же, что Нестор говорил? Один, что на севере, бережет колдовство для того, кто ни жив, ни мертв, и для той, для кого истина превыше всего.
– А я знаю, кто это, – вдруг сказала Ярослава. – Тот, кто ни жив, ни мертв. Тут любая бы догадалась.
Любая бы догадалась, верно. Вот и Васена, стоило ведьме повторить, тотчас поняла, что в библиотеку тайную она сегодня точно отправится. Но не только для того, чтоб способ со злом справиться отыскать.
– Ратислав, – прошептала она, стараясь сдержать слезы.
Спроси Василису кто, отчего горюет, она и не ответила бы. И встречалась с черноглазым богатырем всего пару раз, и в разговорах он был тверд и неласков, да и вообще не за тем девица в Академию явилась. А все же при одной лишь мысли о том, что сгинет он где-то в пути, тоскливо на сердце становилось. Вот и решила она, хоть в последний раз увидеться. А там видно будет.
Луша же, глядя на подругу, сидела тихая, как мышка. Ей страдать было не за кого, а за Васену горестно. Что дальше наставница говорила, она и вовсе прослушала, размышляя, как бы подруге с сердечными страданиями помочь. А Василиса, напротив, слушала внимательно, чтоб ни единого слова не пропустить.
– Одна лишь чаровница с Ратиславом отправится, – говорила Премудрая наставница. – Ни к чему в лесу хороводы водить да лишние чары творить. Время у нас есть, сталбыть, выберем ту, которой истина всего дороже. Самую способную да умную, чтоб опорой и подмогой богатырю стала, а не ношей тяжкой.
– А в путь-то он когда? – вдруг спросила одна из девиц, совсем юная, с огромными, будто два синих озера, глазищами и алыми губами.
– Через два рассвета, – пояснила наставница. – Собраться ему надобно хорошенько, да со спутницей определиться. А вы, девицы, попусту не сидите. Учебу никто не отменял! Так что вот вам задача на сегодня, чары подобрать. Встаньте по двое: чаровница против ведьмы. Перво-наперво ведьмы называют состав зелья, что у них лучше всего выходит, а чаровницы – отгадывают, для чего оно. А после чаровницы выберут любую вещь в этой светлице, зачаруют на добро, а ведьмы разгадают, чем теперь она полезна будет. Ну, начали!
Диковинная у девиц задача вышла. Для чего чаровницам в зельях пользу искать, коли никогда они прежде их чами не варили? Да и ведьмы никогда ничего неживое на счастье и добро не чаровали. Природа у них иная, вот со зверьком каким али цветочком договориться – запросто. А чтоб с зеркальцем, например, или еще чем…
– Правильно все, – догадалась Васена. – Никому не ведомо, кто нам и когда повстречается. А мы ко всякому готовы быть должны. Да и загадки разгадывать полезно. Давай, Лушенька, рассказывай, какие ты травки завариваешь?
Пока Луша старательно вспоминала все, что нужно для зелья, заживляющего раны, Васена пыталась догадаться, для чего каждая из них по-отдельности сгодится. Под конец Лукерья даже притомилась и спросила:
– Да на кой черт тебе отдельно придорожный лопух, коли заваривать его надо вместе с чистотелом да ромашкой?
– Так-то оно так, – бормотала Васена, – а как быть, коли заваривать негде? Вот представь, идешь ты по лесу, поранилась. Не станешь же котелок искать да костер разводить? А травки – вот они, рядышком. Так ты говоришь, лопух придорожный? Сок в нем целительный? Так коли его пожевать да на рану приложить…
– Ага, и горло мимоходом вылечишь, – засмеялась Луша. – А вообще-то ты права, подорожник и запросто так к ране приложить можно, плюнуть только на него сперва.
– Это заклятье какое-то?
– Это чтобы не отвалился, – со смехом пояснила ведьма. – И можно не жевать. Ладно, давай, чаруй, что ты там хотела.
Василиса осторожно расплела косы, пошептала что-то, наспех вычитанное в одной из огромных книг, что стояли в ее покоях, на алую ленту, и та ожила. Змейкой в ладони чаровницы извивалась, просилась на волю.
– Знаю! – восхитилась Луша. – Это ты, никак, у клубочка подглядела!
– Точно, – улыбнулась Васена. – Только клубочек поди отыщи, а лента у каждой девицы имеется. Хочешь, эту себе возьми.
Лукерья взяла. Отчасти потому, что сама такую ни в жисть бы не зачаровала. А отчасти – потому что отказывать подруге не хотела. Сама же она решила, что в ответ обязательно прибережет для Василисы склянку с заживляющим зельем. Просто так, на всякий случай.
После урока у Василисы Премудрой девицы отправились вечерять. На счастье Васены, они оказались невнимательными и не особо рассудительными, оттого снаряжали вместе с Ратиславом ту самую синеглазую чаровницу. Звали ее, как оказалось, Миланой. До Академии она жила с матушкой и батюшкой в палатах белокаменных, берегли ее как зеницу ока. А потом скучно стало девице, топнула она ножкой да и потребовала принца на белом коне. И чтоб могучего, как настоящий богатырь. Вот батюшка и расстарался, рассудив, что Академия Сказок для богатырей самое место, да и Милана под приглядом будет. Луша, услышав это, только фыркнула, поглядывая на Васену. Но той, казалось, и дела до нежданной соперницы не было. А в то, что подруга и правда попрощаться собралась, Лукерья отчего-то не верила. Очень уж приглянулся Васене черноглазый богатырь. Да так крепко, что не могла она его отпустить.
Вечеряли девицы в тишине, каждая думала о своем. Лишь Милана восторгалась силушкой Ратислава, статью и богатством. Тут Луша и не утерпела:
– Богатство-то Кощеево, – напомнила она. – А Ратислав, как ни глянь, в простой рубахе.
– А ты не гляди, – нахмурилась Милана. – Неча на чужих богатырей заглядываться!
Лукерья только отмахнулась. Коли по нраву была бы девица Ратиславу, не зазывал бы он Васену ни за грушами, ни за книгами. А Василиса наскоро пироги съела, покосилась на пустой стол богатырский, а потом незаметно сунула пару пирогов в рукав, да салфеткой прикрыла, чтоб никто не спрашивал. Хорош, богатырь, так и с голоду помереть недолго.
– Да кормит их Черномор, я спрашивала, – шепнула Луша. – Подстрелят кого, на костерке зажарят – вот и обед.
Василиса с облегчением вздохнула, но пироги не выложила. Пригодятся.
Стоило им вернуться в покои, Луша тотчас отправилась нежиться в огромной лохани с водой. Не столько от того, что дюже испачкалась, сколько чтоб подругу не смущать. До заката оставалось всего ничего, сталбыть, скоро богатырь явится. Васена ждала, Луша это сразу поняла. Иначе зачем бы она стала переплетать косы аж три раза, платье чистое надела, а потом, невиданное дело, подвела угольками глаза. Как глянула она на ведьму, так Луша ахнула: стояла перед ней не Василиса, а самая настоящая царевна. Так она была красива, что не нужны были ей ни шелка, ни злато. От самой Васены словно сияние шло.
Стоило Лукерье скрыться в купальне, в дверь тихонько постучали. Васена, все время стоящая подле нее, выждала пару мгновений для верности, чтоб Ратислав не подумал, что она тут места себе не находит, а потом осторожно приоткрыла дверь. Черноглазый богатырь так и застыл, глядя в бездонные Василисины глаза. А она молчала вместе с ним, чтоб не казаться глупой или невежливой, а еще, чтоб этот хрупкий миг никогда не закончился. Слишком ей нравилась легкая улыбка на губах Ратислава.
