Текст книги "Лестница: стать героиней реалити, чтобы почувствовать жизнь (СИ)"
Автор книги: Анастасия Герда
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 8. Испанские страсти
Будильник Вахтанга разбудил нас в семь утра. От неудобной кровати ломило тело, а при движениях в мышцах чувствовалась боль – следствие вчерашнего насыщенного дня.
– Такое ощущение, что по мне проехал танк. А потом он сдал назад и проехал еще раз, – описал общее состояние Палыч, когда мы собирались в обратный путь.
Вахтанг ушел в поисках еды, и пока ребята проверяли исправность оборудования, я вышла в коридор. На одной из стен я обнаружила большое старинное зеркало. В его отражении я не узнала себя: уставшее лицо, под глазами темные круги, волосы кое-как закручены в шишку. Неужели я так выгляжу на видео? В то же время я заметила, что потеряла несколько килограммов и штаны уже не так плотно сидели на бедрах.
– Хоть какая-то радость, – сказала я себе и достала телефон из кармана.
«Мне нужна косметика», – написала я в сообщении и отправила на адрес, с которого мне приходили уведомления.
Вернулся Вахтанг.
– Нашел несколько бутербродов и воду, все еще спят, но нам пора возвращаться. Через три часа мы должны быть у храма, – сказал он.
Быстро перекусив, мы вышли из метеостанции и подошли к леднику. Утренний туман возвышался над его поверхностью, и казалось, что он не имеет конца. Мы надели кошки и снова ступили на ледяную поверхность.
– Не верится, что вчера я смогла его пройти, – сказала я, пытаясь прогнать появившийся страх.
– Сегодня мы пересечем небольшой участок ледника, чтобы выйти на ту тропу. – Вахтанг указал рукой на противоположную сторону. – По ней мы обойдем остальную часть ледника и направимся к храму.
Мы шли по ледяной поверхности сквозь туман, и все происходящее казалось мне нереальным, будто я попала в чей-то странный сон. Воображение рисовало устрашающие картины: как лед проваливается и мы тонем, или как из тумана появляются кровожадные чудовища.
Я сразу вспомнила случай из детства, когда мы семьей ездили на машине к родственникам в Самару. Путь был не близким, и родители приняли решение отдохнуть и переночевать в лесу рядом с кукурузным полем. Мне было тогда пять лет. Я проснулась на рассвете и выбралась из машины. Стоял туман, который пеленой накрывал кукурузное поле, лишь верхушки высоких растений возвышались над ним. Вдруг под ногами я увидела маленького ежика, который прибежал к нам в поисках еды. Он испугался меня и побежал в кукурузную рощу. Любопытство заставило меня двинуться за ним по узкой тропе. Туман нагонял на меня страх, и казалось, что кто-нибудь нападет или схватит меня за ногу, пока я пробиралась сквозь высокие стебли. Словно Алиса за белым кроликом, я двигалась все дальше, в самую глубь кукурузного поля. Вдруг я услышала зловещий грохот, остановилась и раздвинула в стороны колосья кукурузы. Прямо на меня из тумана надвигалось огромное железное чудовище. Им оказался кукурузный комбайн, собиравший початки рано утром. Я закричала, закрыла глаза руками и почувствовала, как кто-то с силой схватил меня и потащил в сторону. Это был отец. Дребезжа, комбайн проехал в двух шагах от нас. Я никогда не забуду тот день. С тех пор я боюсь тумана, в нем можно повстречать все что угодно.
Первые лучи солнца выглядывали из-за гор, когда мы оказались у храма. Мы замерли в оцепенении, над старин– ным храмом, будто ангел, возвышалось одинокое прозрачное облако. Вокруг все просыпалось и приобретало яркие краски. Вдалеке появилось стадо овец, мальчик лет двена– дцати подгонял их длинным прутиком. В нескольких метрах от нас пожилой мужчина в серой кепке свистнул пастуху, тот приветливо помахал и протяжно просвистел в ответ. Старик присел на низкий раскладной стул и принялся интенсивно наносить крупные мазки на холст. Я не удержалась и подошла к нему.
– Я не видела ничего прекраснее, – сказала я, рассматривая рождающийся под кистью художника храм. – Я тоже люблю рисовать.
– Каждый мой день начинается с этой картины, уже на протяжении многих лет. Ее хорошо берут туристы, – ответил старик. – Для меня это скорее заработок, чем искусство. Хотите попробовать?
Старик протянул мне кисточку с палитрой. Я взяла в руки старые инструменты и сделала первый мазок. Как давно я этого не делала? Краем глаза я заметила, как Палыч снимает меня на камеру, и поправила выбившиеся из прически кудри. С утренним горным ветром вдохновение пришло ко мне, и я уже не могла оторваться от работы. Руки наносили все новые мазки, и я, как дирижер, играла свою симфонию. Через полчаса картина была готова.
– Девочка моя, это великолепно. Где ты научилась так рисовать? –спросил старик. – За такую картину заплатят в два раза больше. Как я могу тебя отблагодарить?
– Вы уже это сделали, протянув мне кисть, – сказала я, стирая краску с рук. – Это лучшая из картин, которые я когда-либо рисовала.
Я вернулась обратно к ребятам. По узкой тропе мы спустились к подножью горы. Три старых джипа стояли на широкой дороге, ведущей обратно в поселок. За рулем одного из них я узнала Георгия. Мужчина вышел из машины и начал махать нам руками.
– Скорее, мы опаздываем! – прокричал он. – Вахтанг, вы там овец пасли? Я уже целый час вас жду.
Мы сели в джип и помчались по извилистой горной дороге, поднимая за собой клубы пыли. Часы показывали полдень, когда мы подъехали к аэропорту Тбилиси. Через десять минут я уже стояла в холле, ожидая, когда Настя и Палыч пройдут досмотр. «Лучше гор бывают только горы», – знакомый и родной голос током прошел через мое тело. Обернувшись, я увидела улыбающегося Степана. Его кудрявые волосы выцвели на солнце и стали светлее. Серые глаза на загорелой коже казались еще красивее. От удивления и восторга я открыла рот. В этот момент к нам подошли операторы. Степа кивнул им, подошел ко мне и обнял.
– Ну как ты? – спросил он.
– Уже лучше, – ответила я, краем глаза заметив, как Настя и Палыч переглянулись.
– Ребята, у меня пренеприятное известие: вы опоздаете на рейс, уже три раза объявляли ваши фамилии по громкой связи. – Степан забрал мой рюкзак и, взяв меня за руку, потянул в сторону международного терминала. – Быстро за мной, я знаю, где выход к платформе.
Мы бежали что было сил, огибая встречных пассажиров с чемоданами. Сотрудница аэропорта уже достала табличку об окончании регистрации на рейс, когда увидела нас. Я протянула ей паспорт и повернулась к Степану.
– Скажи, чего ты больше всего хочешь? – вдруг спросил он.
– Чтобы наступил зимний вечер, вокруг никого, хлопья снега падали вниз, и только одинокий фонарь освещал улицу. И в этот чудесный миг кто-то поцеловал бы меня, – сказала я и почувствовала, как к щекам приливает кровь.
Степан растерянно смотрел на меня, женщина вернула мне документы и пригласила пройти к выходу.
– А чего хочешь ты? – спросила я, но он пожал плечами.
Настя и Палыч подошли к нам. Я взяла рюкзак, и мы направилась к выходу.
– Снег! – Я услышала голос Степан и обернулась. – Я хочу, чтобы пошел снег.
Дверь за нами закрылась, и я почувствовала, как тепло разливается по моему телу. В состоянии эйфории я добралась до моего посадочного места, и казалось, ничто не способно вернуть меня к жизни, как раздался приветственный голос капитана.
– Дамы и господа, мы рады приветствовать вас на борту самолета, следующего рейсом до Мадрида с часовой пересадкой в Стамбуле, – вещал приятный мужской голос на английском языке.
– Испания? Я не верю своим ушам! – повернулась я к сидящей рядом Насте.
– Мы узнали о месте назначения еще на регистрационном табло, но тебе было не до этого, – с усмешкой сказал она. – На твоем месте я проверила бы рюкзак. Один внимательный человек заметил, как Степан его подменил.
Действительно, мой рюкзак выглядел чище и новее, и как я не заметила сразу? Внутри я обнаружила длинное зеленое платье из легкого шелка, открытые туфли на устойчивом каблуке, тонкие позолоченные браслеты и серьги в форме колец, а еще маленькую сумочку с дорогой косметикой, средства гигиены, купальник и легкий спортивный костюм.
– Косметика и платье, я спасена! – обрадовалась я. – Будет чем занять себя в полете.
– Я не хочу навязывать тебе своего мнения, – сказала Настя, – тем более что Женя ненавидит, когда я лезу в чужую жизнь. Но я считаю нужным предупредить. Зная Степу уже два года, я не запомнила ни одной его девушки, потому что они всегда были разными. Между собой мы даже делали ставки, кого на этот раз он приведет – блондинку, брюнетку или рыженькую. Серьезные отношения – это не про него. Ты мне не безразлична, и я боюсь, что ты снова обожжешься, – подытожила она, положив руку на мое плечо.
С ее прикосновением тепло, бывшее в моем теле, свернулось в маленький черствый комок, который полетел прямиком в ненавистных бабочек, а потом, словно нож, подобрался к горлу.
– Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, как я могла забыть эту простую истину, – подумала я, пытаясь скрыть свое расстройство, но слезы предательски наворачивались на глазах.
Перед посадкой я переоделась в уборной: надела новое платье, нанесла на ресницы тушь, на веки тени песочного цвета, скулы подчеркнула румянами, отчего лицо стало ярче и выразительнее. Остался последний штрих. Я распустила кудрявые волосы, собрав передние пряди по бокам блестящими заколками, которые нашла в косметичке.
– Тебя не узнать! – восхищенно воскликнул Палыч, фотографируя меня.
– А где же твои туфельки, Золушка? – смеясь, спросила Настя, указывая на кроссовки, торчащие из-под подола платья.
– От вас, Шерлок, ничего не скроешь, – сказала я, опускаясь в кресло.
– Не надо лести, это всего лишь моя работа. Героя отравили, убийца – садовник, – произнесла она голосом Шерлока Холмса, развеселив всех.
Самолет приземлился в солнечном Мадриде в двенадцать часов дня по местному времени.
– Удивительно, мы все-таки успеем пообедать сегодня. В детстве мечтал о машине времени. Оказывается, можно просто купить самолет и менять часовые пояса, – сказал Палыч, снимая толстовку. – Ну и жара!
Мне было комфортно в новом наряде, и даже новые туфли не натирали ноги. Я достала телефон и увидела сообщение: «Добро пожаловать в Испанию! Это место, где в сочетании музыки и пьянящего горного воздуха зародились любовь и страсть. Вам нужно добраться до железнодорожного вокзала Аточа, оттуда на скоростном поезде доехать до Севильи. Удачи!»
– Нужно было остаться в кроссовках, – сказала я. – Нам предстоит самостоятельно добираться до другого города. Кто-нибудь знает испанский?
– Я знаю, – раздался мужской голос за нашими спинами.
Обернувшись, я не поверила глазам: передо мной стоял тот самый парень из питерского кафе, который повлиял на мое решение участвовать в проекте.
– С ума сойти! Что ты здесь делаешь? – воскликнула я.
– Потом объясню, – с улыбкой ответил он и обратился к операторам. – Я приехал помочь вам настроить оборудование, мне сказали, что у вас возникли проблемы с установкой новых программ.
– Вы Кирилл? Какое счастье, что вы так быстро приехали! – обрадовалась Настя.
При дневном свете Кирилл оказался намного симпатичнее. Высокий брюнет с зелеными глазами, он был одет в мятного цвета футболку, подчеркивающую его спортивное телосложение. Меня притягивала его энергетика, как будто он имел потайной магнит в своей груди.
– Нам нужно добраться до Севильи. Поможешь? – спросила я у него.
– Конечно, пока я не сделаю свою работу, от вас не отстану, – сказал он, перекинув свой рюкзак через плечо. – Нам нужно пройти по подземному переходу и сесть в автобус до железнодорожного вокзала. За мной!
Мы последовали за ним. Я пошла рядом.
– После нашей встречи в кафе я долго не мог тебя забыть, – сказал он. – Твой образ не выходил из моей головы, столько осталось недосказанного. На следующий день я ехал на автобусе на работу и вспоминал наш разговор. Я понял, что хочу найти тебя. Выхожу на остановке и не верю своим глазам: твое огромное изображение нанесено на кабину автобуса. Нашел ролики в интернете, узнал,
какая компания занимается всем этим. Связался с ними и спросил, нужны ли им специалисты. Мне отказали, но взяли мой телефон. А через два дня позвонили и спросили, умею ли я настраивать современное оборудование через программы. Теоретически я понимал, о чем идет речь, и согласился. Вечером я встретился с другом, который за ночь обучил меня технологии настройки. И вот я здесь.
– Ты сумасшедший. Зачем тебе это?
– Наша встреча не была случайной, и то, что я сейчас иду рядом с тобой, тоже не просто так. И вообще, за все мои мучения тебе придется выпить со мной еще одну чашку кофе.
– Я не возражаю, – улыбнувшись, ответила я.
На мгновение у меня возникло волнение: а что подумает Степан? Но десятки красивых девушек рядом с ним, которые всплывали в моем воображении на протяжении всего полета, погасили чувство вины. Я не стану его очередной подружкой, сезон охоты объявляю закрытым.
Мы сели в оранжевый автобус и поехали по оживленным улицам Мадрида. Испания радовала своими красками, необычное сочетание готических соборов, великолепных дворцов и старинных замков с современными отелями и торговыми центрами передавали богатейшую историю этой страны.
Приветливые испанцы щедро дарили свои улыбки случайным встречным. Повсюду звучала красивая музыка. Особенная страна, особенный воздух, особенный день.
Когда мы подъехали к вокзалу, Кирилл попросил нас подождать его у входа. Спустя десять минут он вернулся с билетами и красной розой в руках.
– Это тебе, – сказал он, протягивая мне цветок. – Вы очень похожи.
– Такая же колючая?
– Такая же прекрасная.
Я взяла розу и покраснела. Интересно, я когда-нибудь научусь принимать комплементы?..
– Вот это поворот, – услышала я Настин голос, когда мы зашли внутрь вокзала.
Мы прошли на платформу и сели в современный скоростной поезд. Я села возле окна, рядом расположился Кирилл. Настя и Палыч сели позади нас.
– Обожаю этот поезд, можно подзарядить телефон, не вставая с места, тут комфортно, чисто, есть кондиционеры, – попытался он завести со мной разговор. – Кстати, здесь есть свое радио.
Он достал наушники из сумки и подсоединился к разъему в подлокотнике. Один наушник он протянул мне. Я вставила его в ухо и услышала красивую музыку, как будто несколько гитар ведут разговоры о вечном. Неожиданно к ним добавилась скрипка, и низкий женский голос с хрипотцой ворвался в палитру музыкальных переливов. От необыкновенного пения женщины мурашки побежали вдоль позвоночника, все мое внимание в это мгновение было сосредоточено на песне.
– Тебе нравится? – спросил Кирилл.
– Это не песня, а какая-то магия, – призналась я.
– Это фламенко. В Испании фламенко, как в России медведь или балалайка.
– Я думала, что фламенко это танец.
– Но ведь танцевать под что-то нужно. Музыка, песня и танец неразрывны, когда речь идет о фламенко. Кстати, в Севилье, куда мы приедем, все натурально живет фламенко. Оно звучит повсюду, его напивают взрослые и дети, включают фоном в торговых центрах и общественных местах. Там находятся самые лучшие магазины с платьями и аксессуарами для этого танца.
– Откуда ты все это знаешь?
– У меня там живет дядя. Раньше я часто бывал у него в гостях. Двадцать лет назад он приехал сюда по работе, влюбился в испанку, а потом и в Испанию. – Кирилл повернулся к ребятам. – Давайте мне ваши планшеты, я пока программы загружу. В Севилье я вас покину.
Он посмотрел мне в глаза и прислонил второй наушник к моему уху.
– Наслаждайся, – сказал он.
Я откинулась на спинку удобного кресла и закрыла глаза. Гитары, скрипки, хлопки вводили меня в транс, я не могла ни о чем думать, и голова очистилась от ненужных мыслей. Очнулась я от прикосновения. Кирилл дотронулся до моего плеча. Я повернулась к нему и вытащила наушники.
– Пойдем вечером в кино?
– Я не против, но не знаю, будет ли возможность. Я даже не представляю, что со мной случится через два часа, а ты говоришь про вечер.
– Я найду тебя и украду.
– Договорились! – сказала я.
Поезд остановился, и мы спустились на перрон. Пройдя через турникеты, металлоискатели и эскалаторы, мы вышли из вокзала. Севилья предстала перед нами во всей своей красе: яркое солнце, голубое небо, цветы и деревья, изящные фонтаны и старинные здания с глубокими арками. Я тут же влюбилась в этот город.
– Добрый день, меня зовут Агэпето, – на ломаном русском обратился к нам кареглазый молодой мужчина с длинными черными волосами до плеч. – Я буду сопровождать вас.
– Отлично, а мне пора вас покинуть, – сказал Кирилл, пожимая руку Палычу. – Звоните, если что пойдет не так.
– На связи! – сказал Палыч, устанавливая камеру. Кирилл подмигнул мне и скрылся в потоке людей.
– В Севилье ты пройдешь свое следующее испытание, к которому мы будем готовиться сегодня, – сказал мне Агэпето. – Прошу пройти за мной.
Мы перешли через дорогу и оказались на оживленном тротуаре. Рядом с летним кафе играли музыканты, десятки людей окружали их. Мужчины хлопали в ладоши, задавая ритм. Вдруг из толпы вышли две женщины и принялись танцевать, остальные подбадривали их, вскрикивая и топая ногами. Как натянутые струны, танцовщицы держали корпус, приподняв вверх голову, юлой совершали резкие повороты, вскидывали вверх руки, отбивали дроби и плавно наклоняли корпус. От них невозможно было оторваться. И когда музыка закончилась, толпа ликовала.
– Чудесный танец, – сказала я Агэпето.
– Я рад, что тебе понравилось. Фламенко – это страсть и изящество, которые тебе предстоит примерить на себя. Это твое новое испытание, – сказал он, взяв меня за руку.
Круглые серьги блеснули на солнце сквозь его черные волосы.
– Вы шутите? Я приехала в Испанию, чтобы научиться танцевать?
– Танцевать настоящее фламенко. Этот танец откроет в тебе новые грани, ты станешь более раскованной, грациозной и женственной, выдержанной и насыщенной, как хорошее испанское вино. Народ, веками танцующий этот танец, живет эмоциями, жестами и страстью. Чтобы научиться танцевать фламенко, нужно познакомиться с основателями этого танца – цыганами. Для этого прямо сейчас мы поедем в старый цыганский район Триану.
Сев на ближайшей остановке в автобус, мы направились в западную часть Севильи, к правому побережью реки Гвадалквивир.
– Сейчас мы зайдем в один из популярных баров Трианы, там устраивают веселые севильские ночи, но зайти туда не так просто, – объяснял Агэпето, когда мы уже выходили из автобуса. – Мой брат работает там, проблем возникнуть не должно.
Испанец остановился у старинного серого здания с лакированной черной дверью. Он трижды постучал, и дверь открылась. На входе нас встречал серьезный пожилой мужчина, он долго рассматривал нас, пока Агэпето что-то говорил ему по-испански. Старик одобрительно кивнул, и по темной лестнице мы спустились вниз. Открыв вторую дверь, мы очутились в небольшом зале, наполненном людьми. Гул голосов, дым от сигар и запах алкоголя наполняли помещение. Испанцы весело смеялись, рассказывая друг другу истории, громко вскрикивали и активно жестикулировали руками. Вдруг из одного конца комнаты раздался звук гитары, его подхватили другие музыканты, добавилась скрипка, барабаны, бубен и несколько гитар. Двое мужчин начали задавать ритм, интенсивно хлопая в ладоши. Они вскрикивали и подбадривали друг друга. К ним присоединились несколько женщин, которые отбивали другой ритм в унисон тому, что уже звучал. На мгновение все замолчали, и из толпы вышла полная женщина со струящимися черными волосами и хриплым голосом затянула песню: «Триана, Триа– на…» Тут же скрипка, гитары и ладоши присоединились к ее голосу. Получилась какая-то невообразимая магия: эта песня, звуки, хлопки, они будто водили меня в состояние нирваны. На танцполе появились первые участники фламенко – две женщины в длинных юбках своими движениями заставили толпу ликовать. Словно пламя, они были неуловимы, резкие и точные движения сменялись медленными, чувственными наклонами тел и изгибами рук. К танцу присоединились мужчины, которые, как тореадоры с красными полотнами, обхаживали танцовщиц. Движения, наполненные страстью, несли в себе какую-то недосказанность, непредсказуемость и прико– вывали взгляды собравшихся. Танцоры смотрели вперед и друг на друга, их глаза горели, и казалось, что сейчас от их резких поворотов из-под каблуков полетят искры. Музыка закончилась, и на участников танца обрушились аплодисменты, их обнимали и благодарили за подаренное зрелище.
Агэпето пригласил меня к бару. Я заказала красного вина и принялась рассматривать помещение.
– Агэпето, ола! – К нам подошел красивый высокий мужчина, в котором я сразу узнала одного из танцоров.
– Ола! – обнял его Агэпето. – Вера, это мой брат Васко. Он научит тебя танцевать фламенко.
– Привет, – сказал мне подтянутый испанец. – В этом здании есть несколько танцевальных комнат. В одну из них мы и пройдем прямо сейчас.
От неожиданности я растерялась и не знала, что сказать.
– Уже завтра тебе предстоит выступить здесь, перед настоящими ценителями фламенко. А поможет нам моя жена Аделина.
Красивая кареглазая девушка со струящимися черными волосами появилась рядом с Васко.
– Она не говорит по-английски, но я буду переводить, – сказал Васко, обнимая жену. Аделина улыбнулась и поцеловала его в щеку. – Не будем терять времени.
Я была в полном смятении и, чтобы прогнать неуверенность и страх, залпом выпила бокал вина.
Небольшая комната с зеркальной стеной больше напоминала гримерку, чем танцевальный класс. Васко вывел меня на середину и начал хлопать в ладоши. Я подхватила ритм и почувствовала, как вино ударило мне в голову.
– Отлично, теперь идем вперед, – сказал учитель.
– Хлопать и идти – это уже сложнее, – ответила я, повторяя его движения.
– Все хорошо, но ты идешь, как я. Но ведь я мужчина, а ты женщина. Понимаешь?
Он обратился на испанском к своей спутнице, она тут же встала в исходную позицию и пошла вперед. Вытянутая, как струна, она описывала бедрами каждый шаг, грациозно подняв голову.
– Этому реально научиться? – сказала я, сраженная ее мастерством.
– Конечно! – воскликнул Васко. – Аделина сейчас покажет тебе кое-что.
Аделина встала рядом со мной и принялась раскачивать бедрами и говорить по-испански.
– Нужно рисовать бедрами восьмерку, чтобы каждый мужчина в зале почувствовал твое женское начало, – перевел мне Васко, положив свои руки мне на бедра.
Мгновенно лицо мое стало красным, я не знала, как реагировать, и стояла, как вкопанная. Аделина засмеялась, но тут же собралась и принялась считать. Я начала неуве– ренно раскачивать бедрами, ощущая на себе руки Васко.
– Не бойся, еще! – вскрикивал он. – Добавь амплитуду. Скинь мои руки, ну же!
Я разозлилась и сконцентрировалась на движении, и не заметила, как учитель убрал руки.
– Отлично! И пока ты в нужном настроении, делай повороты вокруг себя, резкие, как удары хлыста. Представь, что ты яркое полотно в руках тореадора и на тебя бежит разъяренный бык. Уворачивайся сначала корпусом, потом головой.
Я постаралась максимально точно повторить движения Васко.
– Хорошо, но нужно еще быстрее. И повернуться, как женщина, – подмигнул он.
– Боже, за что! – вскрикнула я, вскинув руки вверх. Супруги рассмеялись.
– Кстати, вот еще одно движение, оно тебе тоже пригодится, – сказал Васко.
Следующее четыре часа мы разучивали движения фламенко. Наклоны корпуса, многочисленные повороты и развороты, отточенные движения рук, где задействован каждый палец, отбивание дробей каблуками на восемь и десять счетов. К концу репетиции я понимала, что у каждого движения есть своя история, свой смысл. Я прихватывала юбку, будто заходила в реку и боялась замочить подол, поднимала руки через стороны и скрещивала их над головой, медленно опуская вниз с круговыми вращениями кистями, как колдунья. Я обходила Васко с гордо поднятой головой, огибая корпус и крутясь вокруг своей оси, как красное полотно в руках тореадора. С моих висков стекал пот, платье прилипло к телу, ладони и ступни ног с непривычки горели.
– Думаю, хватит, – сказал наконец Васко, и мы сели на пол у прохладной стены.
Аделина взяла меня за руку и заговорила по-испански.
– Теперь ты владеешь основными базовыми движениями фламенко. Ты можешь использовать их в любом порядке, дополняя собственными элементами. Помни, что у танца цыганские корни, почувствуй этот темперамент бродячих свободных людей. Фламенко это больше, чем танец. Когда танцуешь его, ты раскрываешь свою душу. Танец может получиться грустным или веселым, все зависит от твоего настроения. И забудь про счет, он нужен только здесь, в зале на репетиции. Отпусти себя, слушай музыку и почувствуй эти эмоции, страсти и в то же время грацию и решительность, как будто этот танец последнее, что может случиться в твоей жизни.
– Я постараюсь, – сказала я, обнимая Аделину и Васко. Агэпето ждал меня на улице с бутылкой воды в руках.
– Я подумал, что ты захочешь пить, – сказал он.– Ты угадал, – сказала я. – Но еще больше я хочу есть и переодеться.
– Тогда нам в Абадес! По пути можем заглянуть в магазины одежды, – предложил испанец.
Я согласилась, и мы пошли вдоль набережной. Во всех магазинах продавали одежду и аксессуары для фламенко. Платье с открытой зоной декольте и широкой юбкой я согласилась примерить лишь по настойчивой просьбе продавца. Но увидев себя в зеркале, я влюбилась в него с первого взгляда. Ничего подобного я никогда не надевала. Интересно, обзавелась бы я когда-нибудь столь откровенным платьем, если бы не уроки фламенко?..
Выбор Агэпето меня порадовал: ресторан находился прямо на набережной. Мы заняли столик на летней террасе, с которой открывались прекрасные виды на вечерний город и его достопримечательности – Золотую башню, Кафедральный собор и мосты над каналом. Я заказала томатный суп с креветками и свиной стейк с бокалом красного сухого вина. С каждым съеденным куском я становилась счастливее и, опустошив тарелки, почувствовала приятную усталость.
– Ты давно живешь здесь? – спросила я у Агэпето.
– С самого рождения. Мой дед родился в России, он имел цыганские корни и в семнадцать лет украл невесту из другого табора, мою бабушку. Ее сестра на тот момент уже жила здесь, в Севилье, сюда и уехали молодожены. Тут мы и пустили корни, – улыбаясь, ответил он. – Где родился, там и пригодился. Я не представляю себя в другом месте. Испания в моем сердце, Триана в моей душе.
– А как же свобода и независимость?
– Я считаю, что свобода – это делать и поступать так, как тебе хочется. А мне хочется жить здесь, дышать этим воздухом и наслаждаться каждым днем. К нам приезжает много туристов, и все они какие-то озабоченные, постоянно куда-то спешат, они не умеют по-настоящему наслаждаться жизнью. Такие люди не умеют расслабляться, они, как загнанные в колесо белки, чувствуют себя некомфортно, если ничего не делают. Иногда мне становится страшно, что я могу заразиться от них болезнью современного успешного человека, но пока это небо, солнце и горный воздух окружа– ют меня, яв безопасности, – сказал Агэпето, допивая вино.
– Болезнь современного человека, – повторила я его слова, ставя пустой бокал на стол. – Я благодарна тебе за этот чудесный день, не хочу, чтобы он заканчивался. Но если я сейчас же не доберусь до места, где можно поспать, то вовсе не смогу встать с этого стула.
– Твой отель в десяти минутах ходьбы, – сказал Агэпе– то. – Пойдем.
Мы дошли до красивого отеля в виде большой стеклянной башни. Администратор проводила меня до моего номера на десятом этаже. Небольшая уютная комната, широкая кровать. Из окна видно, как вечерняя Севилья переливается тысячами огнями, отражаясь в водной глади тихой реки. Приняв душ, я задернула шторы и рухнула на кровать.
Проснулась я утром от стука в дверь.
– Мадам, откройте! Вам посылка.
Я накинула халат и вышла в коридор. Уборщица передала мне объемный пакет, в котором лежало красивое красное платье с пышной длинной юбкой и бордовый искусственный цветок, похожий на мак. На дне я нашла записку: «Вспомни все, чему тебя учили, раскрой себя и получи удовольствие! Удачи!»
– Не верится, что мне придется танцевать сегодня, – подумала я, чувствуя, как от волнения подступает тошнота. – Нужно успокоиться и что-нибудь поесть. Вещи возьму с собой и переоденусь на месте.
Приняв душ, я надела вчерашний наряд и собрала волосы в шишку. С помощью косметики я сделала глаза более выразительными, подчеркнула румянами скулы и нанесла на губы розовую помаду. В дверь снова постучали.
– Это Агэпето! Я жду тебя внизу!
– Спущусь через пять минут, – ответила я, надевая туфли.
Агэпето, одетый в темно-синий костюм и черную классическую шляпу, разговаривал по телефону, когда я подошла к нему.
– Ола! – поприветствовал он меня, убирая телефон в карман пиджака. – Сегодня важный день для тебя. Как настроение?
– Я волнуюсь, все вылетело из головы, – призналась я.
– Не переживай, твое тело обязательно все вспомнит, когда услышит музыку фламенко. Все будет хорошо.
Мы пришли в уже знакомый мне бар. Музыканты настраивали инструменты, люди пили вино и курили сигары. Я села за барной стойкой и заказала себе кофе с лепешкой.
– Не желаете вина? – спросил бармен, наполняя бокал. – Сегодня пятница, будет много людей и веселье до утра. Это вам за счет заведения.
– Благодарю, – сказала я в надежде заглушить вином надвигающийся страх перед выступлением.
В углу зала я заметила Васко с Аделиной, они оживленно обсуждали что-то с музыкантами. Увидев меня, они помахали мне и подошли.
– Ола, Вера! – Аделина обняла меня. – Как настрое– ние?
– Уже лучше, – сказала я, указывая на пустой бокал. – Но мои ноги еще долго не забудут вчерашние дроби.
– Я рад, что воспоминание о нас тебя не покинет, – улыбнулся Васко. – Нам нужно идти, скоро все начнется, а ты еще не готова.
Мы прошли в танцевальный зал, но сегодня я его не узнала. Комнату заполнили танцоры. Одни красились и укладывали волосы, другие повторяли движения, третьи переодевались.
– Это Вера, у нее сегодня дебют! – прокричал Васко, и танцоры начали аплодировать мне.
– Почему она еще не готова? – встревоженно спросила одна из женщин. – Переодевайся, а мы поможем тебе с прической.
Я послушно скрылась за ширмой. Когда я вышла, все смотрели на меня. Я и сама увидела себя в зеркале: платье тесно облегало грудь, талию и бедра, спускаясь до самого пола широкой юбкой; руки и зона декольте были открыты; красная ткань, обшитая золотистыми нитками, переливалась при свете ламп.
– Какая красотка! Садись на стул! – сказала молодая танцовщица с массивными кольцами в ушах. – Сейчас я поколдую над тобой.
Она стянула мои волосы на затылке, зафиксировав их гелем и лаком, после чего сделала из хвоста жгут и закрутила его в шишку. Сбоку девушка вытащила одну прядь волос и закрутила ее волной. С другой стороны она прицепила бордовый цветок.
