Текст книги "Бывший. Умоляю спаси (СИ)"

Автор книги: Анастасия Бима

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

6

6

Мы провели в доме остаток дня.

Я бродила по комнатам, разглядывая старые вещи, читала надписи на книгах, трогала выцветшие обои. Каждая деталь здесь дышала прошлым.

Наконец, в спальне бабушки я нашла старый деревянный сундук. Он был закрыт на замок, но ключ лежал рядом. Я отперла его и приподняла крышку. Внутри лежали стопки пожелтевших бумаг, альбомы с фотографиями и несколько тетрадей в потёртых обложках.

Я взяла одну из них и открыла. Почерк был аккуратным, старомодным:

«Я знаю, что эти люди придут за ней. Они уже убили мою дочь, они хотят забрать и внучку. Я должна что-то сделать. Я должна спрятать её, защитить. Но как? Я старая и больная. У меня нет сил бороться.»

Я перевернула страницу:

«Сегодня приезжала та женщина из благотворительного фонда. Елена Аркадьевна. Она улыбалась, говорила, что поможет Варе, что оплатит её лечение. Но я видела её глаза – в них не было доброты. Она смотрела на меня, как на препятствие. Я подписала доверенность, но только на оформление квартиры, а не на продажу дома. Я сделала это, чтобы они поверили, что я им доверяю. Но я оставила себе копию, с другой датой. Если они попытаются обмануть, я смогу доказать, что документы поддельны.»

Я читала строчку за строчкой, и передо мной вставала картина жизни моей бабушки – одинокой женщины, которая боролась до последнего. Она писала о страхе, о надежде, о любви ко мне, которую она никогда не могла выразить при нашей редкой встрече.

Последняя запись была сделана за неделю до её смерти:

«Сегодня я получила письмо от адвоката. Он подтвердил, что моя доверенность действительна, и что дом не может быть продан без моего личного присутствия. Я послала это письмо в полицию. Но я чувствую, что они уже знают. Они следят за мной. Я боюсь, что не доживу до того дня, когда Варя сможет прочитать это. Но если ты читаешь, моя дорогая, знай: я люблю тебя. Я всегда тебя ждала. Береги себя и не позволяй им сломать тебя.»

Я закрыла тетрадь и прижала её к груди. Слёзы текли по моим щекам, но я не вытирала их. Бабушка умерла, защищая меня. Она оставила мне этот дом, эти куклы, эту тетрадь – как ключи к моей собственной силе.

Денис подошёл и сел рядом.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Теперь да, – ответила я. – Я знаю правду. И я готова бороться.

Через неделю я уже не была той испуганной девочкой, которую вывезли из больницы. Я снимала комнату в Светлогорске, но каждый день ездила в особняк. Я наняла рабочих, чтобы они прочистили трубы и навели порядок в саду. Сама я мыла окна, вычищала комнаты, сжигала мусор в старом садовом камине. Физическая работа помогала мне забыть о боли.

По вечерам я сидела на кухне, пила чай с мятой и перечитывала бабушкины записи. Она писала о вещах, которые я не знала: о нашей семейной истории, о том, как её мать уехала из Петербурга во время войны, как они потеряли всех своих мужчин. Она писала о любви, которая согревала её в самые тёмные дни.

Денис приезжал почти каждый вечер. Он привозил продукты, помогал с мелкими ремонтами, а потом мы сидели на крыльце и смотрели на море.

– Ты стала другой, – сказал он однажды. – Ты выглядишь сильнее.

– Я стала свободнее, – ответила я. – Свободнее, чем была когда-либо.

Мы не говорили о Лене. Он сам поднял эту тему спустя пару дней.

– Варя, я должен тебе кое-что сказать, – начал он, глядя в воду. – Я встречался с Леной несколько раз. Она пыталась вернуть меня. Но я сказал ей, что всё кончено. Я люблю другую женщину.

Я затаила дыхание.

– Она беременна, – продолжил он. – Но это не мой ребёнок. Она использовала донора. Она хотела, чтобы я был с ней, чтобы дать ребёнку отца. Но я отказался.

– Как она отреагировала? – спросила я.

– Плохо, – признался он. – Она обвинила меня во всех смертных грехах. Но я не жалею о своём решении. Ты – та, с кем я хочу быть. Если ты, конечно, готова дать мне шанс.

Я повернулась к нему и взяла его руки в свои.

– Я тоже люблю тебя, Денис, – сказала я. – Я готова попробовать начать всё сначала.

Он поцеловал меня, и в этом поцелуе было обещание новой жизни.

7

7

День суда наступил неожиданно. Я стояла в коридоре областного суда, сжимая в руках папку с документами, которые собрала Татьяна Сергеевна. Моё сердце билось быстрее обычного, но я чувствовала не страх, а решимость.

В зале было полно народу – журналисты, адвокаты, зрители. Елена Аркадьевна сидела на скамье подсудимых, выглядела она постаревшей, но по-прежнему высокомерной. Дмитрий сидел рядом, вялый и растерянный.

Судья зачитал обвинение: мошенничество в особо крупном размере, подделка документов, незаконное завладение имуществом, а также – это было добавлено в последний момент – подозрение в причастности к смерти моей бабушки.

Татьяна Сергеевна представила неопровержимые доказательства: копии поддельных доверенностей, банковские переводы на счета Соколовых, показания бывших сотрудниц фонда «Новая Жизнь», которые подтвердили, что Елена Аркадьевна вымогала у сирот их жильё.

Когда слово дали мне, я встала, чувствуя, как дрожат колени. Но я выпрямилась и посмотрела прямо на Елену Аркадьевну.

– Вы обещали мне спасти жизнь, – сказала я. – А на самом деле вы украли мою жизнь. Вы украли мой дом, мои деньги, мою надежду. Вы убили мою бабушку, когда она стала вам помехой. Но вы не смогли убить меня. И теперь я здесь, чтобы вернуть всё, что принадлежит мне по праву.

Зал затих. Елена Аркадьевна поднялась с места и попыталась что-то сказать, но судья велел ей сесть. Приговор был оглашён через два дня: Елена Аркадьевна – десять лет лишения свободы, Дмитрий – шесть лет. Конфискация всего имущества в пользу государства и потерпевших.

Когда я вышла из здания суда, небо было голубым, и солнце светило так ярко, что я зажмурилась. Денис подошёл ко мне и взял за руку.

– Ты сделала это, – сказал он.

– Мы сделали это, – ответила я.

Прошло три месяца. Я жила в бабушкином доме, который теперь сиял чистотой и уютом. Мы с Денисом перекрасили стены, поставили новые окна, отремонтировали крышу. Я посадила в саду розы – такие же, как когда-то росли здесь при бабушке.

Куклы на чердаке я оставила на месте. Теперь они были не страшными, а дорогими сердцу – каждая из них рассказывала историю. Я часто поднималась к ним, садилась на старый сундук и разговаривала с ними, рассказывала, как прошёл день, как я готовлюсь к экзаменам (я поступила на медицинского сестру), как Денис сделал мне предложение.

Да, он сделал его в тот самый вечер, когда мы закончили ремонт. Мы стояли на крыльце, смотрели на закат, и он встал на одно колено.

– Я не могу предложить тебе богатство, – сказал он. – Но я могу предложить тебе своё сердце, свои руки и всю свою жизнь. Ты выйдешь за меня?

Я заплакала и кивнула.

– Да, – прошептала я. – Тысячу раз да.

Свадьба была скромной, только для близких. Я была в простом белом платье, которое сшила сама из кружева, купленного на местном рынке. Денис был в тёмном костюме, и его глаза светились счастьем.

После церемонии мы поехали на кладбище, к могиле бабушки. Я положила на могильный холмик букет белых роз и прошептала:

– Бабушка, я выполнила твоё обещание. Я живу. Я счастлива. Спасибо тебе за всё.

8

8

Утро началось с тумана.

Он стелился над морем густой молочной пеленой, цеплялся за верхушки сосен, обволакивал старый особняк, и казалось, что весь мир затянут ватой. Я стояла у кухонного окна, сжимая в ладонях кружку с мятным чаем, и смотрела, как серые волны лениво накатывают на берег, оставляя на песке кружево пены.

Дом просыпался медленно – старые половицы поскрипывали под невидимыми шагами, где-то в трубах булькала вода, а из сада, сквозь приоткрытую форточку, доносился влажный запах прелой листвы и хвои.

Я прижалась лбом к прохладному стеклу и прикрыла глаза.

В груди теплилось странное, незнакомое чувство – не боль, не страх, а тихая радость, которая разрасталась с каждым ударом сердца. Сердце, прооперированное, слабое, теперь билось ровно и спокойно, словно прислушиваясь к чему-то важному, что зарождалось внутри меня. Я опустила взгляд на стол, где лежал тест на беременность, который я сделала тайком два дня назад. Две яркие полоски. Я смотрела на них и не верила своему счастью. Это случилось ещё до свадьбы – в ту ночь, когда мы после долгого разговора о будущем остались на крыльце под звёздами, и Денис прошептал, что хочет быть со мной всегда, не только в словах, но и в каждом мгновении.

Я не думала, что так быстро получится. Врачи предупреждали, что с моим сердцем беременность – риск, но они же говорили, что шанс есть. И вот он, этот шанс, поселился под моим сердцем, крошечный и беззащитный.

Я услышала шаги за спиной.

Денис спустился с лестницы, сонный, взъерошенный, в старой футболке, которая выцвела до неопределённого серого цвета. Он зевнул, потёр глаза и остановился на пороге кухни, глядя на меня с лёгкой улыбкой.

– Ты чего не спишь? – спросил он хрипловатым спросонья голосом. – Я проснулся, а тебя нет. Опять болит?

– Нет, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Просто не спится. Ты лучше иди досыпай, тебе сегодня смена.

– Не уйду, пока не скажешь, что случилось. – Он подошёл ко мне сзади, обхватил руками за талию и положил подбородок на моё плечо. Его дыхание щекотало шею, и я почувствовала, как от его тепла по телу разливается покой. – Ты какая-то бледная, Варя. Сердце?

Я повернулась к нему, заглянула в его глаза – серые, с золотистыми искорками, которые загорались всегда, когда он улыбался. Я взяла его руку и разжала ладонь, вложив в неё тест. Денис нахмурился, не поняв сначала, что это, а потом его лицо озарилось – сначала удивлением, потом неверием, а затем такой ослепительной радостью, что я невольно улыбнулась в ответ.

– Варя… – выдохнул он. – Это… это правда? Мы… у нас будет ребёнок?

– Да, – прошептала я, чувствуя, как слёзы сами собой скатываются по щекам. – Наверное, это случилось ещё до того, как мы поженились. Помнишь ту ночь на крыльце?

Он не дал мне договорить.

Подхватил меня на руки, закружил по тесной кухне, чуть не задев локтем висячую полку с банками. Я засмеялась сквозь слёзы, цепляясь за его шею, и смех наш звенел в утренней тишине, разгоняя остатки тумана за окном.

Наконец он поставил меня на пол, но не выпустил из объятий – прижал к себе так крепко, будто боялся, что я растворюсь, исчезну, как призрак.

– Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую, – прошептал он мне в волосы. – Это лучшее, что могло случиться с нами. Я стану отцом. Мы создадим семью. Настоящую.

– А ты не боишься? – спросила я, уткнувшись носом в его плечо. – Моё сердце… врачи говорили, что беременность может быть опасна.

– Боюсь, – честно признался он. – Но я боюсь не того, что сердце не выдержит. Я боюсь, что ты будешь слишком много переживать, слишком себя накручивать. Я знаю, что мы справимся. Я буду рядом на каждом этапе. Мы найдём лучших специалистов, ляжем в клинику, если понадобится. Ты только обещай мне, что будешь беречь себя и слушаться врачей.

Я подняла голову и посмотрела на него. Его глаза были серьёзными и одновременно тёплыми, и в них не было ни тени сомнения. Я кивнула и поцеловала его в уголок губ.

– Обещаю. Мы справимся.

Мы ещё долго стояли так, обнявшись, пока за окном не разъехался туман и не показалось бледное солнце.

Потом Денис сварил кофе, я заварила себе чай с мятой – врачи запретили кофеин, и я решила не рисковать. Мы сели за стол, и Денис снова и снова брал в руки тест, разглядывал его, улыбался и качал головой, словно не веря собственным глазам.

Он начал строить планы – как мы обустроим вторую комнату, какие купим коляску, когда поедем в магазин за детскими вещами. Я слушала его и чувствовала, как внутри меня разливается тепло, заглушающее все тревоги.

– Только давай не будем торопиться, – сказала я, когда он уже начал листать на телефоне каталоги. – Сначала нужно всё обсудить с кардиологом. И потом… мы только недавно переехали сюда, дом ещё не полностью готов. На чердаке много старых вещей, нужно разобрать их.

9

9

– Разберём, – легко согласился он. – Я возьму выходные и помогу тебе. Кстати, у нас есть соседи, я вчера встретил женщину у калитки – она сказала, что знала твою бабушку. Принесла пирог с вишней. Я оставил его в холодильнике.

– Правда? – удивилась я. – Я никого пока не видела. Может, мне стоит сходить к ней, поблагодарить.

– Обязательно сходи. Она живёт в соседнем доме, вон там, через дорогу. Белый дом с синими ставнями.

Я выглянула в окно.

Действительно, через дорогу стоял аккуратный белый дом, увитый плющом, с резными наличниками и синими ставнями. Из трубы шёл дымок, значит, там кто-то был. Я решила, что после завтрака зайду к соседке, но сначала нужно было собраться с мыслями.

Денис ушёл в душ, а я осталась на кухне, доедая остывший тост с маслом. Мысли снова вернулись к будущему ребёнку. Что я знаю о материнстве? Я выросла в интернате, у меня не было ни матери, ни примера семейной жизни. Моя бабушка была далеко, мы виделись редко, и она никогда не рассказывала мне о том, как воспитывать детей. Но теперь у меня был дом, был муж, была любовь – и я чувствовала, что у меня есть всё, чтобы научиться. Сердце забилось быстрее, и я сделала глубокий вдох, вспоминая дыхательную гимнастику, которой меня научили в реабилитационном центре. Вдох, выдох. Я справлюсь.

Я убрала посуду, накинула лёгкий кардиган и вышла в сад. Дорожка, выложенная старым плитняком, вела к калитке, а по бокам росли кусты сирени – они ещё не цвели, но на ветках уже набухали почки.

Я вдыхала сырой утренний воздух и чувствовала, как он наполняет лёгкие, прочищая мысли. Солнце окончательно поднялось над морем, и серые тучи разошлись, открывая чистое голубое небо. Я остановилась у забора и посмотрела на море – бесконечное, спокойное, как вечность. Оно всегда успокаивало меня.

Внезапно я услышала скрип калитки соседнего дома. Из-за калитки выглянула женщина лет семидесяти, с седой косой, уложенной вокруг головы, и в клетчатом фартуке. Она увидела меня и улыбнулась, щурясь от солнца.

– Варвара! – позвала она. – А я вас не сразу узнала. Вы так похожи на вашу бабушку! Здравствуйте, милая.

Я подошла к забору. Женщина протянула мне руку через калитку – морщинистую, но крепкую, с натруженными пальцами.

– Здравствуйте, – ответила я. – Мне муж сказал, что вы принесли пирог. Спасибо большое, это очень любезно.

– Ой, что вы! – махнула она рукой. – Меня тётя Зина звать. Я здесь живу уже сорок лет, а вашу бабушку, Веру Ивановну, знала, как себя. Мы с ней часто чаёвничали на веранде, она мне свои рецепты давала. Я и пирог по её рецепту испекла, надеюсь, вкусно вышло.

– Очень вкусно, – заверила я. – Я даже не знала, что у нас есть соседи.

– Ну как же, весь посёлок знал о том, что с домом вашей бабушки творится. Эти проходимцы из города – Соколовы – чуть было не отжали его. Но вы молодцом, отстояли! Я рада, что вы здесь. Дом без хозяина – сирота. А вы, я гляжу, уже и порядок навели, и сад расчистили. Молодцы, дай вам бог здоровья.

Я улыбнулась, чувствуя, как теплеет на душе от её слов. Мы поговорили ещё немного о погоде, о море, о том, как хорошо здесь весной. Тётя Зина пригласила меня заходить на чай, когда будет время, и я пообещала, что обязательно приду. Она скрылась за калиткой, а я вернулась в дом, чувствуя себя чуть менее одинокой. В этом маленьком посёлке у меня появились свои люди, своя община.

Оставшееся утро я провела в хлопотах. Перебрала старые книги в гостиной, протёрла пыль с полок, на которые мы ещё не повесили новые шторы.

Денис уехал в больницу на смену, и я осталась одна. Тишина в доме была уютной, только изредка слышался скрип половиц да стук веток о стекло. Я забралась на второй этаж и открыла дверь на чердак. Запах старой древесины и сухих трав окутал меня с головой. Там, как и прежде, сидели куклы – десятки тряпичных фигурок, каждая с бумажным ярлычком с именем.

Я прошла к сундуку, где хранились бабушкины тетради, и достала одну из них. Перелистала пожелтевшие страницы, вчитываясь в строки о том, как бабушка пережила голод во время войны, как потеряла мужа, как нашла силы вырастить дочь. Эти записи становились для меня опорой. Я садилась на сундук, прижимала тетрадь к груди и мысленно разговаривала с бабушкой, спрашивая совета.

Сегодня я чувствовала, что нуждаюсь в её благословении. Я погладила одну из кукол – в розовом платьице, с вышитыми голубыми глазами, похожую на меня в детстве – и прошептала:

– Бабушка, у нас будет ребёнок. Ты слышишь? Я стану мамой. Я надеюсь, ты гордишься мной.

Кукла смотрела на меня вышитым взглядом, и мне казалось, что в её лице мелькнула тёплая улыбка. Я улыбнулась в ответ и спустилась вниз.

К обеду погода испортилась. Набежали тёмные тучи, ветер начал раскачивать деревья, и море потемнело, нахмурившись.

Я закрыла окна и села за ноутбук, чтобы проверить почту.

Письма были в основном рабочие – от адвоката Татьяны Сергеевны с отчётом о ходе дела, от риелтора, который помогал с оформлением документов на дом. И вдруг среди обычных писем я увидела одно – от неизвестного отправителя, с пустым полем «от кого». Строка темы гласила: «Осторожно, Варвара».

Моё сердце пропустило удар.

Я замерла, глядя на экран, и мысленно приготовилась к худшему. Дрожащими пальцами я открыла письмо. Текст был коротким:

«Соколовы на свободе. Елена Аркадьевна вышла под залог, Дмитрий тоже. Они не сдались. Они ищут способ добраться до тебя. Будь осторожна. Не доверяй никому. Твой дом – не убежище. Они знают, где ты.»

Я перечитала письмо несколько раз.

Сначала страх сжал горло, потом в груди закипела злость. Как это возможно? Судья вынес приговор, их отправили в колонию – и вдруг они на свободе?

Я тут же схватила телефон и набрала номер Татьяны Сергеевны. Она ответила почти сразу.

– Варвара, я знаю, о чём вы хотите спросить, – сказала она без предисловий. – К сожалению, это правда. Апелляция была удовлетворена ввиду «отсутствия прямых улик» по делу о смерти вашей бабушки. По финансовым эпизодам расследование продолжается, но пока они находятся на свободе под залог. Я сожалею, что не сообщила вам раньше – хотела сначала собрать все детали.

– Откуда они взяли залог? – спросила я, стараясь говорить ровно, но голос предательски дрожал. – У них же всё конфисковали!

10

10

– Похоже, у Елены Аркадьевны были тайные сбережения за границей. Мы проверяем эту информацию. Адвокаты подали ходатайство об изменении меры пресечения, и суд пошёл навстречу. Сейчас они обязаны являться на допросы, но передвигаться по стране могут свободно.

Я опустилась на стул, чувствуя, как комната плывёт перед глазами. Соколовы на свободе. Люди, которые хотели моей смерти, которые украли моё наследство, которые планировали убить меня ради бабушкиного дома. Они вышли из тюрьмы и теперь знают, где я живу. У меня под сердцем бьётся новая жизнь – и эти твари могут попытаться навредить мне снова.

– Что мне делать? – спросила я. – Бежать?

– В вашем положении бежать – самое плохое решение, – твёрдо сказала Татьяна. – Вам нужно оставаться в безопасном месте. Я рекомендую временно переехать в город, подальше от этого дома, подальше от побережья, где вас сложнее отследить.

– Нет, – вырвалось у меня. – Я не оставлю этот дом. Я только начала его восстанавливать, я чувствую здесь себя сильной. Если я сбегу, они победят. Я не хочу жить в страхе.

Татьяна вздохнула.

– Хорошо, но тогда вам нужно усилить охрану. Наймите частных охранников, поставьте видеокамеры по периметру, установите сигнализацию. И самое главное – никуда не выходите одна, особенно после наступления темноты. Я подготовлю все документы, чтобы подать встречный иск о нарушении условий залога, если они приблизятся к вам. Но вам нужна поддержка, Варвара. Поговорите с Денисом, пусть он поможет организовать защиту.

– Я поговорю, – пообещала я и положила трубку.

Я сидела неподвижно, глядя на тёмное небо за окном. Дождь начал барабанить по крыше, и шум воды заглушал биение моего сердца.

Внутри меня боролись страх и ярость. Я не хотела быть жертвой. Я уже была ею – беспомощной, больной девочкой, которую таскали за ниточки, как марионетку. Но теперь я другая. У меня есть дом, есть муж, есть будущий ребёнок – и я не позволю этим людям разрушить мою жизнь.

Вечером вернулся Денис. Он вошёл в дом, стряхивая капли с куртки, и сразу заметил моё состояние.

– Что случилось? – спросил он, подходя ко мне и беря мои руки. – Ты бледная, как привидение. Опять новости?

Я молча протянула ему телефон с открытым письмом. Он прочитал, и его лицо окаменело. Глаза сузились, на скулах заиграли желваки.

– Эти ублюдки, – выдохнул он сквозь зубы. – Они что, думают, что могут просто взять и вернуться, как ни в чём не бывало? Я не позволю им приблизиться к тебе.

– Татьяна сказала, что они на свободе под залог, – сказала я. – И я не хочу уезжать из этого дома. Это моя крепость.

– И правильно, – Денис сжал мои руки. – Мы не будем бежать. Но мы будем защищаться. Завтра же я свяжусь с частным охранным агентством, установим камеры по всему периметру, поставим датчики движения, надёжные замки. Я буду отвозить тебя и забирать с работы, если ты решишь куда-то ехать. Ты не будешь одна ни минуты.

Я посмотрела на него, и в его взгляде я увидела ту же решимость, которая жила и во мне. Мы были командой. Мы выстоим.

– А что, если они всё-таки придут? – спросила я тихо. – Если они попытаются проникнуть в дом?

– Я буду рядом, – ответил он. – И я не дам им причинить тебе вред. Кроме того, мы можем предупредить полицию, соседей. Сделаем так, чтобы весь посёлок знал, что здесь живут люди, которых охраняют.

– Тётя Зина уже знает, – улыбнулась я сквозь слёзы. – Она принесла пирог и сказала, что рада, что я здесь. Может, она тоже поможет.

– Видишь, у нас есть союзники. Мы не одни.

Мы проговорили ещё долго, обсуждая детали безопасности. Денис набросал план размещения камер, обсудил, кто из его коллег может помочь с медицинским наблюдением за мной в случае стресса. Я слушала его и чувствовала, как страх постепенно отступает, уступая место холодной решимости. Я больше не та испуганная девочка, которую Соколовы держали на коротком поводке. Я женщина, у которой есть дом, семья и будущее. И я готова за них бороться.