Текст книги "Опороченная невеста в наследство (СИ)"

Автор книги: Анастасия Астахова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

15

По традиции первая ночь в случае бракосочетания преемственности принадлежала покойному супругу. Я должна была этой ночью остаться одна и разделить постель могла только с памятью об усопшем короле. Новому мужу принадлежала вторая ночь после бракосочетания – она же первая брачная.

Сегодня мы с Эверданом должны были провести ночь порознь, в разных спальнях. Завтра уединиться в королевском опочивальне вдвоем будет нашим долгом.

Я решила использовать эту ночь, чтобы подготовиться. Нет, не так подготовиться, как готовили меня служанки в первую брачную ночь с Фейерданом, старым королем. Я должна была найти нужные слова, чтобы достучаться Эвердана, донести до него правду о том, что ни в каких интригах я не замешана.

Мысленно я вела с ним диалог, искала аргументы, которые казались бы мне убедительными, но в итоге и сама не заметила, как уснула. Наверное, сказался насыщенный событиями день.

– Какое у вас непристойное тело, моя королева. Таким телом боги могли наградить только самую грешную женщину на свете.

Чей-то похотливый шепот проникал в мое сознание, выуживая меня из сна, словно рыбку из пруда.

– Эти белые полные груди с набухшими розовыми сосками... Так и представляю, как мои пальцы оставят синяки на их молочной белизне, как выступят на ваших сосках капли крови от моих зубов... Ах, это так возбуждает...

Если вначале пошлые слова еще были похожи на горячность сладострастия, то жестокость, прозвучавшая в последующих, была как холодный душ, и я сразу проснулась.

Подняв голову, широко распахнула глаза и хотела закричать, но мой рот был зажат сильной ладонью.

Надо мной возвышался не кто иной, как Рабирикус. Рубашка на нем была распахнула, обнажая худощавые, но жилистые рельефы. Расстегнуты были и брюки, и набухший член с оттенком синевы из-за крупных вен, бесстыдно вываливался наружу.

На мне же одежды не было никакой. Я была абсолютно голой. Но самое худшее – мои руки были привязаны к изголовью кровати!

Как?! Как Рабирикус попал в мою спальню?! И как смог меня раздеть, так что я даже не почувствовала?!

– Всего лишь свечи с добавлением сонных трав, моя дорогая королева, – ухмылялся он. – Вручил служанке, которая приставлена к вашим покоям. Шепнул ей, что вы будете довольны крепким сном, а ее ждет похвала. Ведь вам надо хорошенько выспаться перед завтрашней брачной ночью, чтобы король тоже остался доволен. Судя по всему, у нее разыгралась фантазия, девица возбудилась. Достаточно было лишь немного ее приласкать, чтобы она потеряла бдительность.

Я повертела головой, пытаясь вырваться, но ладонь Рабирикуса лишь сильнее надавила на мой рот, вдавливая мою голову в подушку.

– Тише, тише, милая Аларисса. Ну же, не ломайтесь. Мы-то с вами знаем, что за маской благопристойной наследницы рода Тагириусов скрывается маленькая развратная девка. Не вы ли перед свадьбой с покойным Фейерданом пришли в салон свиданий, чтобы развлечься с каким-нибудь незнакомцем?

Я сучила ногами, но тщетно – Рабирикус давил на мою левую ногу коленом, а правую сжимал в районе щиколотки с такой силой, что у меня на коже от его пальцев должны были остаться синяки.

Он задрал мою правую ногу повыше, голодным взглядом рассматривая мое междуножие.

– Жаль, что вы не видите, моя королева, как призывно раскрыты ваши половые губки, – голос Рабирикуса стал хриплым. – Как блестят они от ваших соков... Я тут, пока вы спали, слегка вас поласкал, ваше тело так отзывчиво – между ножек сразу стало мокро. Интересно, когда я буду иметь вас как дворовую девку, вколачиваясь до самого вашего нутра, насколько мокрой вы станете тогда, а? Уверен, вам понравится, дорогая.

Я перестала вырываться, сузила глаза и посмотрела на него с неприкрытой угрозой.

– Хотите что-то сказать? – ухмыльнулся Рабирикус. – Обещаю убрать ладонь, если вы не станете кричать. Не хочу, чтобы кто-нибудь мешал нам развлекаться, моя королева. А если закричите, я очень быстро заткну вам рот кляпом и второго шанса уже не дам. Никто не успеет вас услышать.

Я не шевелилась, только смотрела.

– Хорошо-хорошо, – уступчиво произнес Рабирикус и отнял руку от моего лица.

– Что вы делаете?! – накинулась на него я. – Эвердан убьет вас, когда узнает! Вы собрались опорочить честь королевы!

– Это если он узнает, – мерзко хохотнул Рабирикус. – Но мы ему не скажем. И вы не скажете. Почему? Дайте подумать. Я скажу, что вы сами пригласили меня в свою постель, заманили своими женскими прелестями, а я не смог устоять. И так как вы распутная женщина, опороченная до свадьбы, о чем в храме богини Мебирис узнал весь свет, никто не поверит вам, если скажете, что не хотели этого. Репутация – штука такая, один раз потеряешь, уже не вернешь.

У меня от досады задрожал подбородок, когда на лице синего мага расплылась улыбка ликования.

– Однако как же убедительно вы строите из себя святую невинность. Для постоянной посетительницы салона мирсы Таманы.

– Неправда, – от обиды заявила я. – Я была там всего лишь однажды, перед свадьбой с Фейерданом. И лишь затем, чтобы избежать брака, провалив проверку на невинность.

Глаза Рабирикуса округлились.

– Только не говорите мне... Вы расстались с девственностью в салоне свиданий?! С совершенно незнакомым для вас мужчиной?!

Я поджала губы, когда Рабирикус захохотал.

– Да вы умеете удивлять, Аларисса. Что ж, раз уж вы такая авантюристка, то постельные игры со мной вам должны понравиться.

– Они мне не понравятся! – выпалила зло я. – И вы мне – не нравитесь! И тогда, в салоне, вы мне тоже не понравились, Рабирикус, поэтому я и не пошла с вами!

– И пошли с дангарцем.

Улыбка сошла с лица синего мага, на лице проступило мстительное выражение.

– Но вам придется лечь под меня, дорогая моя королева. У меня ваша серьга, забыли? Та, которую вы обронили в салоне мирсы Таманы, а я поднял. А еще... я выдам вашего любовника. Дага. Вы знаете, что на данный момент он единственный дангарец в Лизерии? Вы, наверное, не интересуетесь политикой, но с Дангаром не так давно были разорваны дипломатические отношения, и всех дангарцев выселили за пределы королевства. Кроме одного. Потому что Даг на особом счету. Эвердан им слишком дорожит. Поэтому сомнений нет – дангарец в маске, с которым вы провели ночь в салоне свиданий – Даг. Слуга короля – любовник королевы. Оскорбительно. Куда оскорбительнее, чем ночь со мной, ведь я дворянин, представитель одного из Кланов, а Даг – никто, безродный чужестранец. Вас запрут в храме богини Сурмы, жрецы которого будут насиловать ваше тело до тех пор, пока вы не умрете под ними, а вашего любовничка темнокожего выдворят из королевства. Просто чтобы вы знали – в Дангаре его не ждет ничего хорошего. Из-за его службы вчерашнему престолонаследнику, сегодняшнему королю его там сочтут шпионом и бросят в тюрьму. Как вам?

– Вы мерзавец! – прошипела я. – Вы же обещали, что оставите меня в покое, если я подыграю вам. Я подыграла, сказала, что просила в подарок для вас отмену пошлины, сделала, как вы хотели! Но вы меня обманули!

– Ох, не надо, – фыркнул Рабирикус. – Мы оба с вами знаем, что отмена пошлины это такая малость, вам она ничего не стоит. Думаете, этого мне достаточно?

Лицо Рабирикуса перекосило от злости.

– Вы унизили меня, Аларисса. Отвергли, предпочтя мне жалкого дангарца! Грязнокожего! – Он скабрезно ухмыльнулся: – И я взыщу с вас за это в полной мере, моя королева.

Он убрал колено с моей левой ноги, обеими ладонями схватил меня за щиколотки и широко раскинул мои ноги.

– О да, вы хороши! – он буквально поедал меня глазами. – Я собираюсь иметь вас, Аларисса, до тех пор, пока не порву вашу сладкую дырочку. Я заставляю вас заплатить за унижение, но сначала... – Он злорадно посмеялся. – Вы должны знать, что я получил на это благословение ваших родителей.

Мои глаза широко распахнулись. Благословение моих родителей?! Он с ума сошел?!

– Да-да, не удивляйтесь. Я подслушал ваш разговор в парке, шел за вами следом. И предложил вашим родителям сделку. Я сделаю вам ребенка, Аларисса. Этой ночью, и этот ребенок сядет на престол, после того как наши кланы, Белый и Синий, объединятся и свергнут Эвердана. Вы выносите моего сына, и он станет королем Лизерии.

– Вы рехнулись, – выдохнула я.

– Отнюдь. Мы выдадим моего наследника за сына Эвердана. Он будет законным.

– Какая чушь! – воскликнула я. – Сразу после рождения младенца отнесут в храм богини Лепиды, она укажет, что он не королевской крови!

Рабирикус приподнял брови.

– Уверены? А что, если подкупить жреца храма Лепиды? Ведь богини Лизерии не говорят сами, только через жрецов.

– Ни один жрец не пойдет на подлог, – уверенно сказала я.

Рабирикус захохотал.

– Вы так наивны, Аларисса. Все можно купить. Даже жрецы продаются. Главное, угадать с ценой.

– Не может быть... – я все еще не могла поверить. – Неужели мои родители пошли на это?

– Еще бы, – фыркнул Рабирикус. – После вашего демарша они были в отчаянном положении. Вы угроза их планам, а значит, вас надо приструнить. А я пообещал им поддержку своего клана. Однако хватит болтать. Я собираюсь хорошенько оприходовать вас, моя королева. Мне надо постараться сегодня и наполнить ваше лоно своим семенем так обильно, чтобы у вас не было не единого шанса не понести после этой ночи.

Соединив мои щиколотки, Рабирикус крепко взял их одной рукой и отвел в сторону, в то время как вторая его рука принялась грубо мять мою грудь. Он сжимал ее так сильно, что я ахнула.

– Мне больно!

– А я и хочу, чтобы вам было больно, королева, – лицо Рабирикуса искривилось в гримасе жестокости. – Я собираюсь причинить вам много боли этой ночью, и знаете, почему?

Я не хотела знать, но он сказал:

– Потому что боль на вашем лице меня возбуждает.

От беспощадности в синих глаза Рабирикуса меня парализовало. Такого страха, как сейчас я не испытывала даже в первую брачную ночь с Фейерданом.

– Что ж приступим, – сказал синий маг, вновь широко разводя мои ноги и пристраиваясь между ними.

– Нет... – я пыталась противиться, но от страха даже мой голос звучал неуверенно и слабо.

Толстый синеватый член Рабирикуса уткнулся мне в промежность. Я знала, что он собирается войти в меня одним быстрым толчком, видела его намерение, но...

В этот самый момент раздался грохот, и дверь в мою спальню под напором распахнулась.

16

Увидев вошедшего в мою спальню Эвердана, я испытала страх, который было не передать словами. Он надвигался на Рабирикуса как лавина, которую невозможно остановить. Вскинул руку, и синего мага оторвало от меня невероятной силой. Я видела, как потемнело от ярости лицо Эвердана, как с силой он сжал кулак, и тот же час Рабирикус начал задыхаться.

Он висел в воздухе, суча ногами, трепыхался изо всех сил, хватался руками за шею, как будто пытаясь оторвать от себя невидимые пальцы, которые душили его. В глазах Рабирикуса стоял ужас перед смертью.

– Прикройтесь, королева! – Я не сразу заметила рядом дангарца, который размашистым движением накинул на меня покрывало, чтобы прикрыть мою наготу, а затем принялся отвязывать мои руки от изголовья кровати.

Мельком я заметила, что Даг отводит взгляд и старается не смотреть на меня. Странно, с учетом того, что все сошлось – если верить Рабирикусу, Даг единственный дангарец в Лизерии, а значит, он и есть мой таинственный любовник в маске.

– Ваше величество, вы убьете его.

А этот голос принадлежал советнику Мармирусу.

– Нет, я конечно, не против, жизни ваших подданных в ваших руках, можете убить, но лучше для начала предъявить его Клану Синих магов с доказательствами его вины в нападении на королеву. Убив его сейчас, даже без предъявления ему вины, вы рискуете настроить синих против себя. Лучше сделать все по правилам. Зная о том, что он натворил, они еще и прощения у вас будут вымаливать за представителя своего клана.

– Вы ведь все слышали, Мармирус? – ледяным от гнева голосом спросил Эвердан.

– Вы о том, что лэрд Рабирикус планировал изнасиловать королеву и выдать своего ребенка от нее за вашего? Или о том, что Белый и Синий кланы вступили в сговор против короны?

– И то, и другое. – Эвердан не опускал руку, продолжая душить Рабирикуса магией Черного клана.

Рабирикус все сильнее задыхался, глаза его вылезли из орбит, язык вывалился изо рта, ногами он уже почти не дрыгал.

– Да, ваше величество, – кивнул Мармирус. – Все слышал. И готов это подтвердить перед судом богини справедливости Незиры.

– Прекрасно, – произнес Эвердан и опустил руку.

Рабирикус рухнул на кровать у моих ног.

– Даг, впускай стражу, пусть забирают... это. Заковать в кандалы, посадить в подземелье, до суда не выпускать.

Когда стража уволокла едва живого Рабирикуса, Эвердан произнес:

– Мармирус. Даг.

Он обращался к своему советнику и к телохранителю, но смотрел при этом на меня.

– Ваше величество, – Мармирус отвесил поклон и был таков.

Дангарец на несколько мгновений задержался, переводя взгляд с короля на меня, потом последовал за королевским советником.

Когда дверь закрылась, и мы остались с Эверданом в спальне одни, я подтянула повыше покрывало, накинутое на меня Дагом. Пристальный взгляд Эвердана заставлял меня нервничать.

17

– Значит, ты рассталась с невинностью в салоне мирсы Таманы? – надвигаясь на меня, спросил Эвердан.

– Ты... только что все слышал? – широко распахнула глаза я, лихорадочно пытаясь припомнить весь разговор с Рабирикусом.

– Каждое слово.

Тон Эвердана был ровным, но я чувствовала в нем скрытую злость.

– Отвечай, Аларисса, – потребовал Эвердан. – Теперь ты моя жена и должна повиноваться, а я велю отвечать.

Я сглотнула нервно.

– Да. Я пришла в салон свиданий, чтобы расстаться с девственностью.

– Зачем?

– Ты же слышал! – с вызовом вздернула подбородок я. – Чтобы богиня Мебирис показала, что я не невинна, и тогда твой отец отказался бы от брака.

– Но он не отказался... – будто бы задумчиво произнес Эвердан.

– Увы, – с непритворным сожалением отозвалась я.

– Это правда, что твоим любовником в салоне был дангарец?

– Правда, – я старалась не смотреть на Эвердана, его взгляд будто пытался проникнуть в мои мысли.

Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Судя по настроению Эвердана, он в ярости, что я переспала с его телохранителем. Я даже гадать боялась, что он теперь сделает. Неужели и впрямь запрет в храме богини Сурмы? Отдаст меня на растерзание похотливым и жестоким жрецам? Неужели он так жесток? А что он сделает с Дагом? Вышвырнет из Лизерии? Бросит в темницу?

Я ожидала, что вот-вот услышу безжалостный приговор мужчины, который теперь был моим мужем, однако его следующие слова удивили меня.

– И как? Тебе понравилось?

Не поняв вопроса, я вынуждена была поднять на него глаза. Поморгала озадаченно.

– Понравилось? Ч-что?

– Ночь с дангарцем – понравилась?

Я снова поморгала, не веря ушам своим. Эвердан всерьез у меня об этом спрашивает? Это такое изощренное издевательство?

– Ты... хочешь знать... понравилось ли мне... – я аккуратно подбирала слова, боясь сказать что-нибудь не так, но Эвердан закончил за меня:

– Понравились ли тебе постельные утехи с тем дангарцем? Получила ли ты наслаждение? Осталась ли удовлетворена? Да, именно это.

– Эвердан, ты... Понимаешь, что спрашиваешь? – я никак не могла понять, к чему он ведет и зачем учинил мне этот провокационный допрос.

– Прекрасно понимаю, – кивнул он. – Но ты опять не отвечаешь на мои вопросы, Аларисса. Кажется, это ты все еще не поняла, что если твой муж требует ответа, ты, как послушная жена, должна его дать. Итак? Я жду.

Насмехается? Наказывает?

Значит, слушаться должна, да? Во мне поднималась волна злости. И словно назло ему, я выпалила дерзко:

– Понравилось. – И даже улыбнулась бесстыдно, глядя в лицо своего новоиспеченного супруга.

Хотел? Пусть слушает? Если Эвердан решил наказать меня или Дага, то он все равно это сделает, так я хотя бы получу удовлетворение, сказав ему все, что думаю.

– Очень понравилось, эта ночь была восхитительна! – глядя ему в глаза, сказала я. – Мужчина, которому я отдала свою невинность, был нежным и страстным. Множество раз он довел меня до высшей точки наслаждения. Все мое тело ныло от сладкого изнеможения после этой ночи. Ты это хотел услышать, Эвердан?

Он хмыкнул, губы изогнулись в странной улыбке. Что это было? Предвкушение? Предвкушение чего? Он представляет, какому унижению, каким лишениям меня подвергнет за то, что провела ночь с его слугой?

– Раз уж тебе так понравилось, может, ты была бы не против еще одной такой ночи?

Я мотнула головой, озадачившись еще больше.

– Что это значит, Эвердан? На что ты намекаешь?

Он вдруг поднял правую руку, сжав ее в локте, и на внутренней стороне запястья начертил какой-то знак – я видела, как с кончиков его пальцев сходила магия. Потом проделал то же самое с левой рукой.

Заметив, как от его запястий на кисти рук ползет волна, а кожа под ней темнеет, я застыла. Эвердан поднял руку к лицу и начертил еще один символ у себя на лбу. Магия, создавшая рисунок между основанием волос и переносицей, потекла по лицу Эвердана, и оно тоже начало темнеть. Почернели глаза. И наконец магия перекинулась на волосы, окрашивая их в черный.

Я таращилась на Эвердана, не веря своим глазам. Передо мной стоял дангарец! Самый настоящий дангарец, только с лицом Эвердана!

– Что это... значит? – ошеломленно выдохнула я.

18

Эвердан подался вперед, поставил колено на кровать и оперся ладонями о постель, приближаясь ко мне, а я начала отползать к подушкам.

– Не... не приближайся! – в панике воскликнула я.

– Ну же, Аларисса, – усмехнулся Эвердан – дангарец! чистый дангарец! – Ты только что с таким сладострастием рассказывала, как тебе понравилась та ночь, так почему бы ее не повторить прямо сейчас?

– Поверить не могу! – таращась на него во все глаза и продолжая отползать, причитала я. – Поверить не могу, что это был ты!

На темнокожем лице Эвердана растянулась широкая улыбка.

– Да и я не ожидал, что моя таинственная рыжеволосая любовница из салона мирсы Таманы – ты, Аларисса. Но, вероятно, тебе было так же легко с помощью магии изменить цвет своих волос, чтобы остаться неузнаваемой, как мне – замаскироваться под моего слугу Дага.

Мое путешествие ползком по кровати закончилось, когда спина уперлась в изголовье, а руки нависающего надо мной Эвердана отрезали мне пути к бегству. Наклонившись, он прошептал мне на ухо:

– С чего мы начали в прошлый раз, напомни мне, Аларисса.

В моей памяти тотчас вспыхнула картина, как дангарец в маске задирает мои юбки, просит меня их подержать, а сам опускается передо мной на колени и приникает губами к обнаженному участку чувствительной кожи в развилке моих ног.

И стоило мне только вспомнить, как низ живота стянуло сладким спазмом, а из горла вырвался то ли вздох, то ли стон. А потом я уткнулась взглядом в лицо Эвердана, и поняла, что его глаза в этот момент пристально наблюдали за мной. И кажется, моя реакция ему понравилась – он выглядел довольным.

– О чем ты сейчас подумала, Аларисса? – в уголках его рта возникла дразнящая улыбка.

Его рука вдруг оказалась под простыней и прямо сейчас скользила между моих ног вверх.

– Эвердан, перестань... – выдохнула я шепотом. – Это странно...

– Но тебе нравится, – так же, шепотом, отозвался Эвердан.

Его рука не достигла цели, исчезнув, и вот уже его пальцы хватают простынь и стягивают ее с моей груди.

– Ах! Нет!.. Не смотри!

– Но я уже видел тебя всю, Аларисса. Жаль только, не знал, что это ты. Но выходит, я был твоим первым и единственным мужчиной? Это сводит с ума...

Я тяжело задышала, когда ладонь Эвердана накрыла мою грудь, а пальцы неспешно поигрывали с соском, теребя его.

– Эвердан... мы не можем... сегодня... нам нельзя...

Темная кожа, черные глаза и волосы, движения его пальцев – все было знакомо, напоминало о той безумной ночи, и по моим венам уже бежала не кровь, а огонь.

Наклонившись, Эвердан прильнул губами к ложбинке в основании моей шеи, его язык лизнул мою кожу, и я непроизвольно схватила его за плечи, чувствуя, что нуждаюсь в опоре.

– Ты говоришь «нет», но твое тело противоречит твоим словам, – горячий шепот Эвердана обжигал мою кожу; он говорил прямо в основание шеи. – Ты уже готова отдаться мне. Без колебаний. Так скоро?

– Но ведь... – выдохнула я, Эвердан подался чуть ниже и прикусил зубами мой сосок. На грани – с силой, но еще не причиняя боли. – Ты мой муж...

Эвердан вдруг замер. Отстранился и посмотрел на меня внимательно.

– Кого ты сейчас видишь во мне, Аларисса?

Я качнула головой, разочарованная его внезапным охлаждением, и непонимающая, что он хочет от меня услышать.

Издав тяжелый вздох, он подтянул простынь выше, закрыв мою грудь. Потом поднес пальцы к запястью, начертив какой-то символ. Проделал то же самое со второй рукой, затем быстро вывел рисунок на лбу. Магия чертила линии холодным сиянием и тут же исчезала, а вслед за ней с лица и рук Эвердана сходил морок темной кожи – она вновь была светлой, а волосы приобрели свой привычный бронзовый оттенок.

Передо мной снова был последний представитель рода Наргалов из Клана Черных магов.

– Ты права, – сказал он; я видела, что у него изменилось настроение, но не понимала, почему. – Этой ночью мне не положено оставаться в твоей спальне. Не будем нарушать традицию.

Я видела, что он хотел уйти.

– Ты все еще ненавидишь меня?! – спросила, когда он еще не успел подняться с постели.

– Ненавижу? – в глазах Эвердана был упрек. – Ты, правда, так думаешь, Аларисса? Неужели все забыла?

Я замешкалась, озадачившись, а потом вдруг мои глаза широко распахнулись.

«Та, кого я люблю, выходит замуж, леди. Но не за меня. Я пришел сюда, чтобы забыть ее в объятьях другой женщины. Вы поможете мне?»...

Эти слова мне сказал мой любовник в маске.

«Та, кого я люблю, выходит замуж...»

Неужели?..

– Эвердан, ты... – мы смотрели друг другу в глаза и оба выжидали. – Но ты ведь ненавидишь меня! Ты столько раз мне это говорил!

– А что я должен был сказать? – нахмурился он. – Тебя выдавали замуж за моего отца. Твоя мать сказала, что таково твое желание – стать королевой и принесли славу для Клана Белых магов. Я знал, что ты послушная дочь, и был уверен, что таково твое желание. Поэтому не стал ничего предпринимать. А на свадьбе вдруг узнаю, что у тебя уже есть любовник!

– Но разве у меня был выбор?! Меня никто не спрашивал! Для родителей я всего лишь инструмент достижения их целей! Лишиться невинности, покрыть себя позором – это была единственная возможность для меня избежать ненавистного брака!

– Ты могла прийти ко мне! Я бы не позволил отцу насильно тащить тебя под венец, если бы знал!

Я выдохнула и сказала:

– Но ты ведь забыл обо мне. Мы играли вместе, когда были детьми, а потом мне стали запрещать встречаться с тобой. Мама говорила, что ты не хочешь меня видеть.

– А мне твоя мать сказала, что ты не хочешь меня видеть, и посоветовала не навязывать тебе мою дружбу.

– Это случилось после смерти моей бабушки Мелиссы, – припомнила я. – Неужели мои родители уже тогда замышляли заменить у власти род Наргалов?

– Твои родители всегда были амбициозны.

– Клянусь, Эвердан, я ничего не знала об их интригах и никогда ничего не замышляла ни против тебя, ни против твоего отца, – со всей искренностью сказала я.

– Теперь знаю. После всего, что здесь наговорил Рабирикус...

Эвердан больше не порывался уйти, но выглядел задумчивым и отстраненным, а я внимательно смотрела на него.

Неужели он любит меня? За все эти годы, повзрослев и возмужав, не забыл?

«Соблазни его, Аларисса, – вспомнились коварные слова моей матери. – Будь ласковой, притворись, что тебя влечет к нему...»

Но я не хотела притворяться. Я вдруг поняла, что прямо сейчас меня и вправду влечет к Эвердану.

Он пришел в салон мирсы Таманы, чтобы перестать думать о любимой женщине, которая выходила за другого. Изгнать мысли о ней из головы. Получается, что в ту ночь в моих объятьях он пытался забыть... меня. И в то же время – любил незнакомку с той же страстью и упоением, с которой хотел любить... меня.

Я была тронута.

Когда я подалась к нему, покрывало соскользнуло с моей груди, обнажая мое тело. Но мне было не стыдно. Сев рядом с Эверданом, я осторожно скользнула пальцами по его лицу.