Текст книги "Выборгская светотень"

Автор книги: Анастасия Калько

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Солнце припекало все сильнее, и Вероника даже в тонкой футболке изнывала от жары.

Напротив пирожковой, где она была вчера и где любил обедать Нестеров, высился массивный старый дом – добротный, на века построенный, чистый и аккуратный. Там, на втором этаже, Константин снимал квартиру и пережидал двухнедельную изоляцию после приезда из Москвы... Да, совсем рядом. До Парка скульптуры минут десять неторопливым шагом. Ника представила себе, как энергичный, жизнерадостный Константин спешит по солнечной улице в парк... Может, даже напевает на ходу. И на следующий день падает с тяжелой формой заболевания? Разве так бывает? Странно...

Не особо надеясь на удачу, Вероника набрала на домофоне номер квартиры. Если хозяйка уже сдала жилье новым постояльцам, их расспрашивать бесполезно. А если квартира еще пустая, придется снова пилить в дачный поселок или переносить поездку на завтра...

– Кто там? – раздался настороженный женский голос.

– "Невский телескоп", спецкор Орлова, – ответила Ника.

– Подождите, – связь оборвалась и через полминуты дверь парадного приоткрылась. Круглолицая женщина лет шестидесяти в капри и клетчатой рубашке с короткими рукавами вышла на улицу. Волосы убраны под косынку; в одной руке – связка ключей, в другой – микрофибра для вытирания пыли.

– А можно удостоверение ваше посмотреть? – спросила женщина; наверное, это и была хозяйка съемной квартиры. – Опять приехали про горе это писать? Ох, журналисты, на всю область уже ославили, а меня эта квартира, можно сказать, кормит. Пенсия-то у учителей сами знаете, какая, кошкины слезы. А кто теперь ко мне поедет? Слухи быстро расходятся, все уже судачат: мол, нехорошая квартира, – она вернула Нике удостоверение. – И ковида этого как жупела боятся, думают, что вирус может месяцами на стенах и мебели жить после больного, как в книге, этой, про озеро...

– "Вонгозеро"? – уточнила Вероника.

– Да, она самая... Все сейчас запуганы!

– Я как раз расследую это дело, – пояснила Орлова, – это моя специальность. И если я смогу прояснить картину, репутация вашей квартиры будет спасена.

– Ну что ж, проходите, если так, – кивнула хозяйка. – Только извините, у меня не убрано. Дверь новую ставили. Квартиру еще и обокрали, когда моего жильца по "скорой" увезли; дверь открытая осталась, и воспользовались лихие люди – вошли, вещи кое-какие вынесли, так я от греха подальше поставила двойную дверь... Так надежнее.

Ника поднялась по широкой лестнице на второй этаж, равноценный четвертому в новостройках и действительно увидела новенькую металлическую дверь, за которой оказалась массивная, пахнущая свежим лаком и древесиной вторая. Порог и площадка были усеяны известковой пылью с опилками и заляпаны свежей известкой.

– Вы поосторожнее, обувь не запачкайте, – предостерегла ее хозяйка, – вот здесь перешагивайте. Я только начала убирать за мастерами.

Екатерина Антоновна, как она назвалась, проводила Веронику в большую комнату, выходящую двумя окнами на пирожковую.

– Вот здесь он и жил, – вздохнув, сказала женщина, – вещи кое-какие остались, я не трогаю. Мало ли, вдруг милиция снова придет или родные спросят.

Вероника осмотрелась в комнате, где провел свои последние дни Константин Нестеров. Остались его вещи, осиротевшие, одинокие. Лежат, как при хозяине, а его уже нет. На столе – ноутбук и зарядное устройство. За тюлевой портьерой в углу огромного подоконника – стопочка музыкальных и ДВД-дисков и штатив для селфи. "Оказывается, не я одна по старинке покупаю любимые фильмы и музыку на дисках вместо того, чтобы нарезать из интернета..."

Ника просмотрела коробки с дисками. Музыкальные сборники, которые любят слушать в машине, пара альбомов "тусовочных" песен, под которые любят отплясывать на вечеринках или разливать по пятой рюмочке. Фильмы – в основном Голливуд и Европа: фантастика, приключения, комедии, несколько артхаусных лент, сборник Гаспара Ноэ (Вероника поморщилась: страсть модного режиссера к избыточному натурализму восторга у нее не вызывала), как ни странно, пара сборников советских фильмов и сборник Федерико Феллини. Несколько дисков надписаны от руки. Это были записи торжественных мероприятий на работе и семейных праздников.

"Свадьба. 10.03.2015. Выборг", – прочитала Ника на одной коробке и вспомнила, что Олесиной дочери четыре года... Значит, Константин сохранил запись с бракосочетания и возил ее с собой. Впервые она задумалась об их встрече в Парке скульптуры. Константин и Олеся разошлись два года назад, не оформляя расставание законодательно. Молодая женщина не захотела ехать с мужем в Москву. Она только что получила штатную должность на кафедре в медицинском колледже. А Константину предложили практику в Москве. В столицу он отправился один. Олеся с дочерью остались в Выборге. Расстались без скандала и враждебности. Вскоре Олеся сошлась с бывшим школьным товарищем Николаем Бариновым. По словам Наума, который уже успел побеседовать с общими знакомыми пары, Николай и Олеся производили впечатление счастливых супругов. К дочери Нестеровой Николай относился прекрасно, и девочка привязалась к "дяде Коле". Но вот приезжает Константин и встречается с Олесей в Парке. Судя по знаменитому видео, общались они очень тепло, веселились и дурачились, как юные влюбленные. Ника взяла для себя на заметку: обратить внимание и на этот момент. Знал ли Баринов о встрече гражданской жены с официальным мужем? Как он относился к этому? Надо бы и с ним побеседовать, но сейчас это невозможно. Николай все еще лежит под аппаратом искусственной вентиляции легких и к нему не пускают даже родственников. Не то что журналистку без пропуска... Вероника вспоминала, что ей известно о новом вирусе: как скоро выздоравливают после него те, кому повезло? Когда их выписывают из больницы? Когда они смогут общаться, не рискуя заразить окружающих? Нескоро, – констатировала она, осмотрев полку в ванной: стандартный набор мужских принадлежностей для бритья, зубная паста, щетка, гель, мыло и шампунь. Ничего особенного: "Колгейт" и "Эйвон".

На кухне обнаружился комплект пластиковой посуды, завернутый в целлофан, а также – пачка чая и баночка кофе. Очевидно, Константин не утруждал себя закупкой продуктов и готовкой, предпочитая питаться "быстрыми" супчиками и пюре и бегать за пирожками через дорогу. Пластиковую посуду привез, чтобы пользоваться ею в первые две недели, не желая занести вирус, если он есть, на хозяйскую посуду.

Возле термопота у стены приткнулась какая-то книга в твердом серо-голубом переплете. Вероника присмотрелась: нет, это был ежедневник. Девушка взяла его в руки, открыла наугад. "14 февраля. Похоже, пушной зверь скоро и до нас доберется. Все к этому идет. Приготовимся, будет жарко!". Итак, это дневник. А полицейские и хозяйка его не заметили!.. Обложка сливается со скатертью и обоями, и у стены книжицу приметить непросто. Но все равно... Ох и работнички!

Сунув дневник в сумку, Ника выглянула в прихожую, где ревел пылесос. Екатерина Антоновна добросовестно убирала из прихожей и с площадки пыль и щепки после установки двери. Ради гостьи она приостановила уборку, приготовила чай и охотно рассказала о приезде Константина и о том, как он заселялся.

– Бронировал квартиру еще из Москвы по объявлению, я на "Авито" уже пять лет размещаю. Приехал вселяться – все чин-чином: маска, перчатки, дистанцию два метра держит, деньги на карту перевел, чтобы за купюры не хвататься. Нет, больным не выглядел. И вот еще что: на днях он мне на дачу позвонил, спрашивал, где лампочки купить, в прихожей, говорит, перегорела. Скоро, сказал, на работу выйдет. Голос такой веселый, энергичный. Нет, никакой одышки не было. И кашля тоже. А на другой день звонят мне: квартиранта вашего по "скорой" с ковидом прямо из квартиры забрали, в тяжелом состоянии, вы бы, мол, проверились. Я, конечно, сразу пошла, все анализы сдала, в моем возрасте болеть неохота. Вчера результаты пришли: Бог миловал, здорова.

Выйдя из дома, Вероника остановилась в задумчивости. Хотелось поскорее прочесть дневник Константина; а что если там будет какая-то ниточка, ведущая к разгадке. Но солнце припекало все сильнее; даже в тени было душно, и асфальт обжигал сквозь подошвы босоножек.

"Надо окунуться, – Вероника вспомнила разговор девушек из трамвайной кофейни о том, каким красивым стал городской пляж после реконструкции. – А потом на свежую голову посмотрю дневник".

Вспомнив о том, что не взяла купальник, Ника решила сходить в местную торговую галерею, где за весьма скромные деньги можно было купить отличные финские или шведские вещи. В Питере таких цен практически не было, даже в секонд-хендах или "Фикс-прайсах". Ника всегда бывала в этой галерее, приезжая в Выборг. Не обходила она и магазин в лабиринте проходных дворов, тоже щеголяющий гордой синей вывеской: "Лучшая одежда из Финляндии и Швеции!". Может и сейчас найдет что-нибудь стоящее...

– Масочку наденьте, – попросила ее сидящая у входа кассирша. – У нас новый завоз, летние вещи, добро пожаловать.

В длинном помещении у полок, стеллажей и кронштейнов царило оживление. Две женщины придирчиво изучали детскую одежду. Несколько девушек выбирали себе шорты, топики и летние платья. Парень лет тридцати примерял сандалии.

Вероника принялась рассматривать купальники на кронштейне и довольно быстро нашла подходящий – голубой, спортивного фасона и размер как раз подходящий.

Стоя у кассы, она боковым зрением увидела в глубине зала знакомые рыжие волосы и розовый костюм, обтягивающий полную фигуру. Маргарита Сидоренко не обратила на нее внимание или просто не узнала. Она азартно ворошила вешалки с платьями под табличкой "Уценка".

"Что, деньги уже закончились? – догадалась Вероника. – Выплата была одноразовой? На босоножки и сумку хватило, а за платьем пришлось привычно топать в дискаунтер?"

Сидоренко долго и занудливо расспрашивала одну из продавщиц о достоинствах и недостатках выставленных в зале платьев и потребовала скидку. Похоже, ей просто доставляло удовольствие быть в центре внимания и заставлять кого-то хлопотать вокруг.

Расплачиваясь за купальник (по меркам Питера – почти даром, тем более за настоящий новый "Monki"), Вероника увидела, как Маргарита скрывается в примерочной, еле удерживая целый стог платьев. "Да, если я хочу с ней побеседовать после шоппинга, придется подождать. Часок-другой. Как раз успею сбегать в финский секонд за пляжными шлепанцами, если они там уже есть!".

Ника привычно пробежала через пару проходных дворов и спустилась в приятно прохладный полуподвал, где знакомая продавщица как раз развешивала летние вещи. Ника довольно быстро выбрала очень симпатичные тапочки из вспененной резины под цвет нового купальника, расплатилась и вернулась к торговому центру. У кабинки, прочно оккупированной Марго, уже стояли четыре недовольные женщины. Только через двадцать минут довольная Сидоренко появилась в зале и отнесла к кассе единственное отобранное платье, не забыв покривить губы на небогатый выбор, прокомментировать кабинку – "Всего два крючка, и хоть бы пуфик поставили, я что должна, сумку на пол класть?!" и огрызнуться на замечания ожидающих покупательниц: "Я тоже за покупками пришла и хочу примерить то, за что собираюсь платить деньги! Имею право!".

Помахивая легким пакетиком "Спасибо за покупку", довольная, как сытый вампир, Марго выпорхнула на проспект. Почему-то при виде задерганных продавщиц и возмущенных долгим ожиданием покупательниц Веронике пришло на ум именно это сравнение.

– Добрый день, Маргарита Петровна, – сказала она, погасив вторую сигарету.

Женщина с удивлением обернулась:

– Мы знакомы?

– Мельком. Я журналистка. Приходила в колледж в тот день, когда увезли вашего коллегу, Павла.

– А-а, теперь я вас вспомнила, – протянула Маргарита. – А я думала, что вы уже уехали. Каникулы себе устроили за счет редакции? – она выразительно посмотрела на пакеты с купальником и шлепанцами в руках у Вероники.

"Полегче, милочка. Я тебе не продавщица, могу и ответить!"

– Должно быть, у вас очень много свободного времени, если вы так долго расследуете совершенно очевидное дело, – продолжала Сидоренко, передернув плечами. – Я ничуть не удивлена тем, что Нестерова до такого докатилась. С самого начала знала, что с этой блатной мы еще горя нахлебаемся. Можете так и написать: в какой-то другой сфере бестолковая деточка важной персоны займет штатную единицу, будет баклуши бить, дурака валять и получать оклад, но в медицине такое невозможно. В этой отрасли должны работать настоящие профессионалы, а не случайные люди и не чьи-то протеже!

Проникнуться ее пафосом Веронике мешали новые босоножки Марго, щедро усеянные стразами. "Это, наверное, те, которые Наум ей купил взамен испорченных. Маргарита без ложной скромности выбрала самую дорогую пару в местном магазине обуви... Я бы на ее месте взяла бы самые дешевые пластиковые тапочки, просто чтобы добежать до дома и уж конечно не согласилась бы, чтобы за мою обувь платили. А она, как я помню по словам Наума, еще и на кафе его раскрутила..."

– Как себя чувствует Павел? – спросила она.

– Спасибо, плохо, – фыркнула Сидоренко, – кстати, это благодаря Нестеровой. Она же была твердо уверена, что правила не для нее писаны и даже вирус обойдет ее стороной, почтительно и на цыпочках! Как же, она ведь дочь самого Тропинина, плевать ей на всякие нормы и ограничения! – покраснела от давнишнего раздражения Марго. – Но в том-то и дело, что вирусу наплевать, чья перед ним дочка, он поражает всех, не глядя в паспорт и на степень крутизны и понтов каждой особи! А у Паши слабое здоровье, иммунитет почти на нуле, он и схватил тяжелую форму заболевания и сейчас лежит под аппаратами.

Марго так распалилась, что Вероника посмотрела на нее с опаской: как бы дамочку не хватил тепловой удар от избытка чувств.

– Может, присядем на лавочку? – предложила она, указав на сквер, в котором недавно ела чебуреки. – Что-то очень уж припекает.

– Давно такого лета не было, – Маргарита одернула тесноватую юбку и достала удушливо пахнущий жасмином бумажный платочек. Теперь она уже вошла в раж и жаждала расписать перед петербургской журналисткой ненавистную Нестерову самыми черными красками. – Однажды мы до августа ходили в куртках, а сейчас просто Африка. И как долго держится жара!

– В Питере тоже жарко.

– Чтоб я еще раз к ним пошла! – проходя мимо "Крыма", Сидоренко нарочно повысила голос, тыча пальцем в сторону кафе, из которого на нее смотрели удивленные продавец и двое покупателей. – Фу! И вам не советую! Уж лучше на юг поехать, там лучше готовят свое национальное блюдо, а нашим лучше и не браться за чужую кухню!

При виде обескураженного продавца Маргарита удовлетворенно усмехнулась и с триумфальным видом прошествовала мимо. А Ника так же громко ответила ей:

– А я тут уже ела и мне чебуреки понравились. Может, вам просто не повезло или вкусовое восприятие было нарушено...

В сквере Маргарита произнесла:

– Я на вашем месте постаралась бы выяснить, кто оплатил этой старлетке адвоката. У Нестеровой вечно ветер в карманах свистит, все на ерунду спускает. То новые джинсы, то духи, то игрушки для своей девчонки! Баловство! Мы прекрасно росли без этих жутких пупсов, которые, видите ли, плачут, пьют воду и, извините, писаются. Наше поколение было другим, а нынешним все вынь да подай... И такие безмозглые мамки-инфантилки им потакают!

"Насчет нашего поколения она зря, – подумала Ника. – Судя по штатному расписанию на сайте колледжа, Сидоренко старше меня на семь лет".

– У нее вечно не хватало денег, – говорила Сидоренко, – иногда даже сто рублей на внутренние нужды колледжа сдать не могла. Могла, как ребенок, в первый день профукать всю зарплату, а потом бутеры в сумке носить вместо того, чтобы, как все добрые люди, поесть в буфете...

Веронику все больше раздражала эта особа, любительница говорить людям гадости, зная, что официант, продавец или офисный служащий не имеют права достойно ей ответить. Раздражали ее довольная ухмылка Марго при виде деморализованного ее хамством человека, ее способность возненавидеть просто так, ни за что, умение изобретательно травить и изводить неугодных... Марго знает, что по закону женщину с ребенком уволить нельзя. Вот и делала все, чтобы Олеся сама захотела уйти...

– Интересно, кстати, как ее на Резервной приняли, – сладко потянулась Марго, в голос которой прозвучали мечтательные нотки. – Там выпендриваться не дадут и на понтах не проедешь, сразу по шее насуют, чтобы знала свое место! Там ей не тут!

– Я не располагаю такой информацией, – ровным голосом ответила Вероника, – изолятор закрыт для посещений. – "Ну и гадюка! А как насчет того, что не стоит не желать другим то, чего себе не желаешь?".

– Я надеюсь, что Нестерову не отмажут, – Марго снова промокнула лоб и виски удушливо пахнущим платочком. – Надо показательно осудить хотя бы одного пофигиста, плюющего на введенные ограничения, чтобы другим неповадно было, а то совсем страх потеряли. Так вот, видели бы вы ее адвоката! Расфуфыренный, лощеный, прохвост, каких мало! – снова налилась краской Маргарита. И за этими словами явно крылась чисто женская обида на Наума, который проигнорировал ее попытки пофлиртовать, либо элементарно не заметил их, увлеченный расследованием. И Сидоренко это страшно оскорбило; она-то была уверена в своей способности покорить любого мужчину, который ей приглянется...

– И давно ли вы так не любите Олесю Нестерову? – спросила Вероника. – Это ведь не сейчас началось?

Она знала от Наума, что отношения между Марго и Олесей были напряженными с первых месяцев Олесиной работы в колледже. Чаще всего открытые конфликты вспыхивали с подачи Маргариты Петровны, задевающей молодую коллегу почем зря. И если бы Сидоренко начала утверждать, что ничего не имела против Нестеровой, и "если бы не эта ужасная история...", Ника легко подловила бы ее на лжи. Или если бы Маргарита начала обвинять Олесю: "Я с ней хотела по-хорошему, а эта малолетняя хамка и истеричка..."

Но Маргарита тоже это понимала.

– А за что мне ее любить? – поджала губы женщина. – Я же не ее поклонник, ошалевший от ее неземной красоты и юбок по самое никуда...

Она вздохнула:

– Типичная "мажорная" девица, избалованная до предела, любит жить за чьей-то спиной и ездить на чьей-то шее. Никакого серьезного отношения к работе, никакой гражданской ответственности. ВИдели бы вы: она могла заявиться на лекцию одетая, как на пляж или в ночной клуб! Постоянно опаздывала, заставляя детей в аудитории ждать...

– Каких детей? – спросила Вероника.

– Ну, студентов, я оговорилась. Важен сам факт: преподаватель не умеет рассчитывать свое время и не уважает ни себя, ни окружающих. Какой пример она подавала учащимся? Весной нарушала режим самоизоляции – видите ли, ее ребенку нужен свежий воздух, выкладывала ВКонтакте селфи со своей девчонкой на набережной, даже без масок! У нас всех тоже дети, – поджала губы Сидоренко, – но мы понимаем: нельзя, значит нельзя! А она себя выше всех считала: всем нельзя, ей – можно! Все могут дома посидеть, а она – нет! И вот теперь пошла на встречу с человеком, который приехал из Москвы, не переждал еще двухнедельный карантин и не получил результаты тестов на ковид. Обнимались в парке, целовались, на площадку через ленту перелезли и свою девчонку на карусельке крутили...

– На видео этого не было, – навострила уши Вероника, – ни перелаза через ленту, ни карусельки... Видео начинается с того, что девочка съезжает с горки, и отец ее ловит. О чем вы говорите, Маргарита Петровна? Вы что, тоже были тогда в парке?

Кажется, пазл начал потихоньку складываться. Уж больно плотно совпали по времени события: сразу после встречи с женой падает с тяжелой формой заболевания здоровяк Нестеров; Олеся переболела бессимптомно; в колледже начали заболевать сотрудники, а в Ютубе появляется компрометирующее видео, которое тут же шлепается в почту к директору, а распаленная гневом Маргарита рассказывает о том, чего не было в кадре. Марго давно ненавидит Олесю и спит и видит, как бы выжить ее из колледжа. Вскоре у Маргариты появляются деньги на дизайнерские босоножки и сумочку...

– Вы не сразу начали записывать их встречу в парке? – "в лоб" спросила Вероника. – А жаль. Если бы удалось запечатлеть, как они перебираются через ленту, это смотрелось бы еще эффектнее.

Маргарита поняла, что в пылу выдала себя и замолчала. С лица сошли все краски, а взгляд заметался.

– О чем вы говорите? – хрипло спросила она, достала бутылочку воды и отпила несколько жадных глотков. Потом добавила:

– Все равно вы ничего не докажете.

– Может, и докажу, – ответила Вероника, – очень легко вычислить ай-пи адрес компьютера, с которого было выгружено на Ютуб видео с Нестеровыми и откуда на почту ректора отправили письмо с вложением. Маргарита Петровна, – она достала визитную карточку, – возьмите. И не спешите выбрасывать. Тут все мои контакты. Если надумаете поговорить по душам, о том, кто вам "заказал" Олесю, обращайтесь.

– Мне еще жить не надоело, – но карточку Марго все-таки сунула в сумку. – А вы не докажете, что видео сделала я. Мало ли, кто мог воспользоваться компьютером! В колледже много народа работает. А за клевету журналиста можно легко привлечь по статье. И вообще, я имела полное право снимать и делать достоянием общественности нарушение правил техники безопасности во время режима ЧС! Это мой гражданский долг. Я не Нестерова, у меня есть чувство ответственности. Я что, была неправа, предупредив своего начальника о потенциальном источнике заражения в коллективе?

– И чувство ответственности неплохо вознаграждается, – Вероника указала на сумку Сидоренко, – дорогое удовольствие, годовая зарплата...

– Я накопила деньги, – выкрутилась Маргарита, – откладывала, потом премию дали. А что? Имею право!

Поняв, что эту скользкую особу можно только припереть к стене неопровержимыми доказательствами, Ника поднялась со скамейки и на прощание сказала:

– Насчет гражданского долга... Маргарита Петровна, вам бы тоже провериться на ковид после того, как вы общались на днях с московской гостьей, госпожой Чибисовой. А то где гарантия, что теперь вы не являетесь потенциальным источником инфекции? Вы меня спрашивали, как живется в СИЗО Нестеровой, а сейчас сами рискуете по той же 236-й оказаться ее соседкой...

– Да пошла ты..., ... продажная! – донеслось ей вслед.

– Дорогу покажите, вы там чаще бываете, – ответила Ника, еле сдерживая смех: "Кажется, я ее напугала!".

*

Разница с прошлым годом была видна издалека. Если раньше поворот на пляж от Крепостного моста выглядел, как обычная тропинка, заросшая травой, то сейчас ее сменили аккуратные ступеньки. Преобразилась и набережная – вместо щербатого асфальта и ржавой проволоки вдоль берега раскинулась красно-серо-бежевая плитка и идеально ровное покрытие проезжей части. Тротуар был разделен на пешеходную и велодорожку. Ника позавидовала выборжцам: жаль, что в Питере далеко не везде есть дорожки для любителей велосипедов, самокатов и сегвеев. Из-за этого пешеходам часто приходится увертываться от самокатчиков и велосипедистов...

Пляж тоже изменился. Ухоженный, опрятный, уютный, хоть и небольшой. На нем тоже работало кафе с летней площадкой. В тени деревьев расположилась зона отдыха со скамейками и качелями.

Ника решила, что выпьет кофе, уходя с пляжа... До приезда Виктора еще есть время, а ей надо хорошо обдумать итоги дня.

"Я не удивлена, – Ника разделась в кабинке и стала натягивать новый купальник, – записать видео, запилить его в ютуб и тут же переслать ректору – вполне в стиле Марго. Она из кожи вон лезет, чтобы устранить Олесю, но остается загадкой, кто ей за это заплатил? Может, это тот же человек, который звонил мне по ночам с телефона Нестерова? И зачем именно сейчас в Выборг приехала Чибисова, сына которой Константин не смог спасти в Москве? О чем ее юрист беседовал на мосту со следователем? Кто нанял Ратникова и зачем: напугать меня, покалечить или задавить?"

Вопросов было очень много, но это только раззадоривало Веронику. Купаясь, она намечала план действий.

Присмотреться к юристу Чибисовой: что он за птица?

Выяснить, кто заплатил Маргарите за видео из парка. Может, снимала она компромат по собственной инициативе, но, когда ей за это предложили гонорар, отказываться не стала. Она сама проговорилась о том, что заказчик все-таки был: "Мне еще жить не надоело".

Еще раз поговорить со следователем.

Запросить биллинг номера, с которого ей звонили.

Попробовать расколоть Ратникова. Если киллер сможет доказать, что просто нарушил ПДД, желая покататься по тротуару и случайно налетел на Веронику и компанию подростков и состояние аффекта, когда выхватил нож (а он, скорее всего, сумеет), его могут вскоре выпустить. Если заплатить ему больше, чем заказчик, или пообещать защиту, может, в ответ он будет откровенен.

Устроившись на лежаке у воды, Ника раскрыла серо-голубой ежедневник. Первая запись в нем была датирована 19 августа прошлого года, задолго до пандемии, но на всякий случай Вероника читала все подряд, надеясь найти ключик к разгадке.

О личном в дневнике было мало; большую часть времени Константин отдавал работе. Несколько раз в дневнике мельком упоминались девушки, но бегло и ненадолго. Зато он часто вспоминал Олесю. О досуге Константин тоже рассказывал лаконично: "Воскресенье. Дождь. Шашлык отменился"; "Сплавлялись на байдарках. Пороги – сказка!", "Новый год. Главный разгулялся, заказал зал до семи утра. Теперь до вечера буду отсыпаться". Не забывал он и о дочери, которую ласково называл "Лисенком". "У Лисенка день рождения. Поздравил по скайпу", "Лисичка в интернете скоро будет лучше шариться, чем я. Вот это поколение индиго растет!", "Леся привозила Лисену на майские. Спрашивает, когда я приеду". "Еду в Выборг. Самсонову достался Клин. Леся и Лисик рады".

Очень длинно Константин рассказывал о парне, которого не смог спасти в самом начале пандемии. Да, это был не первый случай, когда врачи оказались бессильны. Но Нестеров тяжело переживал случившееся. "Двадцать лет, только начинал жить. А теперь у него уже ничего не будет". Читая дальше, Ника увидела, как Нестеров был ошарашен поступком Егора: почувствовав себя больным, парень пошел не к врачу, а в ночной клуб. "Как индийский махараджа, вместе с которым погребают всех его жен и слуг, – негодовал доктор, – не понимаю я эту логику! Мог же сам спастись, если бы захватили болезнь пораньше, а он хотел всю тусовку за собой утащить!". Много размышлений о том, почему не удалось спасти Егора: "Явно начал выпивать еще в школе, а потом и более серьезные препараты добавились, всякие пилюли радости, вот иммунитет и снесло в ноль. И внутренние органы, как у глубокого пенсионера. Хотя бывают и 80-летние крепче, чем он. А начиналось все весело: дружеская компания на поребрике, длинноногие девочки, винишко из горла, мат-перемат, и дух захватывает от ощущения того, какой ты взрослый и крутой. К чему это приводит, лучше всего знаем мы, врачи. Даже родители часто узнают правду о досуге своего взрослеющего дитяти слишком поздно, когда уже пройдена точка невозврата – как у Е. Ч. Отравленный организм просто не в силах был сопротивляться инфекции". "Его мать мне жалко несмотря на все ее оскорбления и угрозы. Нередкая ситуация – бизнесмены, селебритис, политики не всегда успевают уделять внимание своим детям и откупаются от них дорогими вещами. Как в "Игрушке": у сына миллионера есть все, кроме внимания и общения. Родителям просто некогда, а няньки и гувернантки не смеют воспитывать барчука, а то он пожалуется родителям – и прощай, работа. Вот у "мажорных" детей часто бывает дефицит внимания, общения и воспитания и отсутствие границ дозволенного. Сейчас мать Е. Ч. корит себя за то, что упустила сына – но ищет, на кого переложить вину, чтобы не было так больно. И виноваты прежде всего, по ее словам, мы!".

Ника перевернула страницу. "Разговаривал с Лесей. Похоже, у Кольки там все серьезно. Глаша наотрез отказалась ехать, как она сказала, "из столицы в Мухосрань". Вот и прекрасно. С этой дурой мне больше не хочется иметь никаких дел".

Ника нахмурилась. Где это у Николая Баринова "все серьезно"? Но с ним пока не побеседуешь, он все еще в интенсивной терапии, а к Олесе в СИЗО вряд ли можно пробиться.

Ника перевернулась на живот.

"Мать Е. Ч. меня чуть ли не перед иконой проклинает. Человек от горя вне себя, это должно пройти. Но главный на всякий случай решил ускорить мой перевод".

"Выборг. Жара совсем не северная. Сдал тесты. Жду".

"Третий день карантина, а в открытое окно так соблазнительно пахнет кулебякой из кафе напротив... После "роллтонов" и "Петры" так хочется чего-нибудь натурального!"

"Скоро можно будет встретиться с Лесей и Лисей. Ну и дурак же этот Колька – нашел, на кого променять Олесю!".

Ника перевернула страницу.

"Ура! Пришли результаты тестов. Всюду – минус. Назначил встречу своим девчонкам. Теперь уже можно с ними встретиться. Скоро на работу!".

*

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.

Чем дальше в лес – тем толще волки.

Вот это поворот.

Константин был здоров.

Как удачно, что она заглянула на квартиру и не поленилась осмотреться повнимательнее.

И никто не нашел дневник Нестерова, ни полиция, ни врачи, ни хозяйка.

Но отчего Константин слег через день после того, как сделал эту, последнюю, запись?

Отчего заразились Олеся и ее коллеги?

Новые загадки!

Ника сидела за столиком кафе и пила двойной эспрессо. Ей нужно было хорошо обдумать новый поворот дела, и для этого обычного кофе было мало.

Пляж шумел и переливался разноцветьем зонтиков, полотенец, кругов и купальников. Летали мячи на спортивной площадке. Музыка в кафе мешалась с оживленными голосами и смехом отдыхающих.

"У Николая была женщина, ради которой он собирался уйти от Олеси. Вот тебе и хорошая пара!" – Вероника набрала номер Гершвина.

– Загораешь? – адвокат услышал в трубке на заднем плане объявление по радио: "Температура воздуха... градусов! Температура воды... градусов".

– Имею право после того, что я нарыла, – "и после того, как меня едва не задавили".

– Поделись-ка.

– Видео встречи в парке выложила и переслала ректору Маргарита. За это она и получила гонорар. У Баринова была любовница, ради которой он собирался уйти от Олеси. Ну, А главное... Ты сейчас стоишь, или сидишь? Лучше сядь, а то упадешь...

– Все скамейки заняты, – хмыкнул Наум, – а подсаживаться я не хочу. Дистанцию надо соблюдать...

– Скамейки? А где ты?

– На набережной. Иду к пляжу. У меня была пара встреч, после которых хочется хорошенько пополоскаться в чистой воде... И раз уж ты тоже здесь, обменяемся информацией на месте. А тут недурно. Настоящая европейская набережная. И радует, что никто не нарушает границ. Пешеходы, велосипедисты и водители держатся каждый на своей территории и не лезут на чужую. А то в Питере мне все чаще хочется дать хороший поджопник очередному придурку на самокате, когда он мчится по тротуару, как наскипидаренный, да еще трезвонит в спину прохожим. Пнуть его так, чтобы он за горизонт улетел! Право слово, Ника, однажды я так и сделаю: возьму очередного звонаря за шкирман и закачу такой пендель, что он до Гавани полетит со своим "дрынь-дрынь-пухом" в обнимку...