Текст книги "Завеса Звездной пыли и Жестокости"
Автор книги: Анали Форд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава тринадцатая
Делфина
Я знала, что должна сделать.
Это необходимо сделать.
Другого выхода нет.
Я понимала: еще рано беспокоиться о том, что фейри чудесным образом придут в Элизию, освободят меня и вернут домой, но никак не могла выбросить эти мысли из головы. Уэйлан был прав кое в чем еще. Надежда, пусть даже крошечная, – сильная штука. Даже страх, вызванный предчувствием бури, не смог помешать семечку пустить корни.
Я предусмотрительно не стала принимать поспешных действий, ибо слишком отчетливо понимала: незадолго до того, как Уэйлан нанес мне визит, я пришла к выводу, что не смогу вернуться в Алдерию. Несколько дней пыталась отговорить себя от этого плана, проводила время за замком своей комнаты, по очереди выискивая то Муна, то Эйр, которая приносила еду или приходила, чтобы наполнить для меня очередную ледяную ванну.
Элви по возможности составляла мне компанию, но ей нужно было ходить на занятия. Меня не покидало ощущение, что Итрис намеренно старается загрузить ее, чтобы она не приходила ко мне. Прямо она об этом никогда не говорила, но этого и не требовалось для понимания очевидного. Элдер тоже разок навестил меня, но он слишком стеснялся разговаривать, поэтому взял на себя роль часового. Он старался хитростью отправить Террека в другую сторону каждый раз, когда ему казалось, что тот может наглым образом утащить меня из комнаты.
Я бы, конечно, могла воспользоваться моментом и исследовать замок, но меня слишком занимали собственные мысли. Вскоре дни превратились в неделю, целую неделю в Элизии, но мысли по-прежнему отравляли каждую минуту дня и ночи. В итоге мне пришлось признаться даже самой себе в том, что дальше отказываться бессмысленно.
Придется заключить сделку с Сиреном.
Даже если потом я об этом пожалею, я не смогу жить дальше до тех пор, пока не решусь на то, что собиралась сделать с того момента, как Уэйлан появился в моей комнате.
В тот день в покоях Провидца Элви оказалась права: в Алдерии меня ничто не ждет. Ничто, что бы побудило меня желать вернуться обратно. Ничто, кроме брата. Ничто, кроме Сола.
Но для той, которой всю жизнь почти не за что было уцепиться, этого было достаточно, чтобы толкнуть на поступок, против которого восставало все мое тело. Достаточно, чтобы толкнуть меня на нечто очень-очень глупое.
Если бы не Уэйлан со своим предупреждением, я бы никогда не стала снова думать над предложением Сирена заключить сделку.
Меньше всего я хотела, чтобы заключение сделки застали какие-нибудь свидетели, поэтому я рискнула пройти через лабиринт коридоров, из которых состоял замок Звездного двора, самостоятельно. Совсем скоро я начала жалеть о том, что не попросила Эйр позвать Элви для сопровождения или попросить ее отвести меня в башню Искателя. А к тому моменту, когда эта мысль промелькнула в уме, я уже окончательно и бесповоротно потерялась, поэтому единственным выбором было продолжать двигаться дальше.
Не могу точно сказать, сколько времени занял у меня поиск башни… ведь время застыло в этом измерении. Осмысливать отсутствие движения времени оказалось невозможным, и, если честно, я надеялась, что мне и не придется принимать этот факт. В конце концов мне вроде удалось добраться до нужной комнаты. Рука на секунду повисла в воздухе, затем постучала в дверь, которая (в чем приходилось сомневаться) вела в кабинет Сирена.
Стук эхом разнесся по цветущему недалеко кристальному саду и потонул в тишине.
Я заколебалась, продолжая держать кулак в воздухе, но затем постучала снова. «Что буду делать, если Сирена тут не окажется?» Запасной вариант не предусмотрен. Он не приходил ко мне с того дня, как отослал меня прочь. Вполне возможно, что его даже нет здесь, в Элизии. И к тому же я не понимала, как и где работают фейри.
Об этом он позаботился, когда отказался рассказывать мне что бы то ни было еще, пока я не соглашусь заключить с ним сделку. И эта тактика, к сожалению, сработала… Вот она, моя непоколебимость: теперь готова продать последнюю принадлежавшую мне частичку души.
Я взглянула на небо, попыталась прочесть движение многочисленных звезд, но это было невозможно. Может, сейчас была середина дня, а может, середина ночи – я никак не могла это узнать. До сих пор определяла время по регулярно доставляемой еде, но нервы, от которых скручивало живот, мешали даже по чувству голода – или его отсутствию – определить, какое сейчас время суток.
Когда моя рука во второй раз протягивалась к двери, та распахнулась. Теплая рука перехватила мое запястье за секунду до того, как она опустилась на плоть вместо деревянной поверхности. Передо мной стоял Сирен: на мгновение взгляд его оставался стеклянным, потом он моргнул, сфокусировался и посмотрел на меня.
– Я так и думал, что это ты.
– Что, остальные не стучат? – спросила я. – Уточнила бы, не учуял ли ты меня, но я только вымылась, чего и тебе желаю.
Выражение лица у Сирена было такое, будто он ни слова не понял.
– Нет, никто обычно не заходит ко мне. Лишний шум может помешать концентрации. Правда, – добавил он, – я бы узнал тебя по запаху. Запахи как отпечатки пальцев. Они уникальны.
– Думаешь, мой запах уникален?
– Твой запах… – Пару секунд он разминал мою руку в своей, и потом внутренняя сторона моего запястья опасно приблизилась к его губам. Он глубоко вдохнул, втянув в себя мой запах. Его веки затрепетали. – Опьяняет.
Лишившись дара речи, я стояла в дверях, а он снова повернулся к пространству комнаты внутри высокой башни.
– Прости, если тебе покажется, что здесь я присутствую только физически. Нужно время, чтобы приспособиться к миру после путешествия. Не тебе мне это рассказывать.
– Твоя сестра…
– Ах да, моя сестра – это совершенно другой разговор, – произнес он, небрежно махнув рукой. Он пожал плечами, как будто разминал натруженные мышцы: опустил сначала одно, затем – другое, после чего наклонил голову влево и вправо. – Ее особенность объясняется исключением из правил.
– Учту это, – пробормотала я, наконец следуя за ним. Шла робко. Мой взгляд устремился к ничем не огороженному краю комнаты, который перетекал в небо.
Сирен подошел к тонкой зеркальной струе водопада, поднял руку и замер всего в миллиметре от воды. В потоке замерцал мягкий свет, а спустя мгновение движение воды замедлилось, сжавшись течением в тонкую струйку, и затем водопад исчез. Без спокойного журчания воды башня погрузилась в тишину. Сирен продолжал идти, медленно и тяжело, пока не остановился всего в паре миллиметров от открытого выступа. Он купался в ярком звездном свете, так близко к тому месту, где пол встречался с пустотой неба.
Когда он снова запрокинул голову, шелковый ворот его мантии соскользнул на плечи, оголяя белую, как цвет фарфоровых изделий, кожу, сияющую в неземном свете.
Стало понятно, почему во рту стало сухо, и я поймала себя на том, что сжимаю бедра под юбками, словно это могло уберечь от нарастающего желания.
Я велела себе не забывать, для чего пришла сюда, но обнаружила, что ноги отказываются нести меня к Сирену. Колени дрожали, но не только из-за страха высоты. И все же нужно было что-то сделать или сказать. Нельзя торчать в нескольких шагах от него и пялиться целую вечность вдаль, какие бы великолепные виды там ни открывались.
– Ты сказал, что путешествовал. Странно, но твоя одежда сухая и совсем…
– А ты разве намокла, когда я привел тебя через озеро в Элизию?
– Нет…
– Верно. Как я уже говорил, мне не нравится, когда мне мешают сконцентрироваться. К счастью, со стуком в дверь справиться проще, чем с рукой сестры, выдергивающей меня обратно.
Между нами повисла тишина. Я пропала ненадолго в своих мыслях, подбирала нужные слова, но смутилась от того, какие из них произнесла:
– У тебя… милая башня.
Поворачиваясь ко мне, Сирен напрягся, и я заметила, как по его лицу проползло подозрение.
– Ты ведешь себя вежливо, – выпалил он. – Чего желаешь?
– Разве девушка может быть вежливой, только прося что-то взамен?
– Ты не девушка, а фейри, – сказал он. – Раньше ты никогда не была вежливой, так к чему такие внезапные перемены? Только если…
Он резко остановился, и подозрение сменилось пониманием.
– Ты пришла, чтобы заключить сделку.
Еще никогда раньше слова не ложились такой тяжестью на мои плечи. Захотелось отступить назад, отринув все на свете, но не могла… Потому что он верно считал мое поведение. Мне незачем было подтверждать его догадку: он все понял по моему лицу.
Я ждала от Сирена проявлений самодовольства, надменности, хоть чего-то типичного для фейри. Но что бы он ни чувствовал, предпочел держать свои чувства при себе.
Вместо того чтобы шагнуть вперед и насладиться триумфом, он словно прирос к месту.
– Ты слышала, что я сказал в прошлый раз.
Сирен вытянул голову вперед, слегка наклонив ее, тон его голоса изменился, а тень неодобрения оформилась морщинами на лице.
– Нет… Делфина, – сказал он, и в голосе послышалось снисхождение, от которого злость во мне разгорелась еще до того, как я услышала фразу целиком. – Мое предложение изменилось. Теперь я не собираюсь просто заключать с тобой сделку. Только если не будешь умолять.
– Я… что?
Меня обдало волной ужаса, как если бы я ступила под струи водопада, и мне ужасно захотелось, чтобы он внезапно нарушил тишину.
– Ты слышала. Тебе придется умолять меня, если хочешь заключить со мной сделку.
Снисхождение сменилось будничным тоном, который почему-то звучал зловеще.
Я никогда в жизни ни о чем не умоляла, даже о своей собственной жизни, когда она висела на волоске.
Захотелось развернуться на каблуках и выбежать из башни, навсегда забыв о чрезмерно глупой затее. Так бы я и поступила, если бы это касалось только моей никчемной жизни. Однако дело было не только в ней.
Конечно, не было никаких гарантий, что мне действительно нужно будет вернуться в Алдерию, и никаких гарантий, что возвращение возможно. Своим существованием я представляла самую большую угрозу для безопасности Сола.
К тому же предупреждение Уэйлана не выходило из головы.
Мне следовало обеспечить себе возможность выбраться отсюда, чтобы при необходимости я могла вернуться. Может, не получится спасти Алдерию и Сола, но хотя бы смогу предупредить людей и брата.
И ради брата я готова сделать все что угодно.
Если буду умолять фейри о том, чего я поклялась себе никогда больше не делать, я не стану унижаться. Если умолять, то только сохраняя при этом достоинство.
Я проигнорировала кричащие мышцы ног и назойливый голосок в голове, предупреждающий об опасности, заставив себя медленно двигаться навстречу Сирену, пока не оказалась прямо перед ним. Внимательно заглянула ему в глаза, так же, как и он все это время смотрел в мои. Колени было затряслись, но я им не позволила выдать мою неуверенность, начав опускаться вниз, медленно, контролируя каждое движение. И вот сперва мое левое, а затем и правое колено оказались на прохладном, инкрустированном драгоценными камнями полу.
Сирен возвышался надо мной, пока я безмолвно стояла на коленях и смотрела на него, смущенно моргая.
Фейри ничего не сказал.
Он и правда собирался заставить меня умолять.
Я стиснула зубы и подняла рассеянно цеплявшиеся за юбки руки, сложив их перед собой, словно в молитве.
– Сирен…
– Король Сирен.
Я изо всех сил старалась скрыть удивление, мелькнувшее на лице, но, похоже, недостаточно умело. Фейри видел меня насквозь, уголки его губ поднялись от удовольствия, когда он считал мою эмоцию. Он наклонился, рукой проведя линию по контурам моих скул. Черты его лица скрывались в тени, но мне незачем было видеть его в деталях, чтобы почувствовать исходящую опасность от хищника.
Приходилось стоять на коленях так неподвижно, как только получалось у неуверенной меня, пока его ладонь двигалась вдоль линии моего подбородка, задержавшись лишь для того, чтобы большим пальцем поддразнить нижнюю губу.
– Верно, дорогая Делфина, теперь ты имеешь дело не с никчемными принцами.
Его палец вжался в мои губы, проникая между зубов и стремясь к жару моего языка. Этому я неохотно уступила.
– Укуси меня.
Сначала я решила, что он шутит, но его лицо окаменело. Когда он заговорил снова, в голосе отчетливо прозвучала металлическая жесткость.
– Укуси меня сейчас же, Делфина, или ты истечешь кровью.
Я тяжело сглотнула, сопротивляясь желанию отгрызть палец полностью, но подчинилась его приказу: зубы погружались в его плоть до тех пор, пока не почувствовали, как рвется кожа. Только тогда он удовлетворенно выпрямился, вытащив большой палец из моего рта. Почувствовать привкус железа я не успела. Удовольствие на его лице сменилось злобой, когда он поднял палец и медленно, будто дразня, провел им уже по своей нижней губе.
Несмотря на то что на его лицо падала тень, красная кровь выделялась на его алебастровой коже.
– Я чувствую твой вкус в своей крови. Так же как и твой запах, – прошептал он, борясь с желанием слизнуть кровь с губ. – Он опьяняет.
Он одновременно завораживал и пугал.
– Продолжай, – сказал он, снова склонив голову и опасно понизив голос. – В этот раз с чувством.
Я оскалилась.
– Ты чертов садист!
– А ты, в свою очередь, умоляешь фейри о сделке. Конечно, если не боишься продолжать.
Я знала, что он издевается надо мной, но мне было все равно.
Вызов был принят.
– Король Сирен, – произнесла я, вслед за этим понизив голос. – Я стою здесь. Перед вами. На коленях. Молю… умоляю вас о сделке.
Сирен наклонил голову набок, потом с его языка сорвалась притворная невинность:
– Какую сделку?
Я снова стиснула зубы.
– Сделку, которую я отвергла в первый раз.
– А во второй?
Я чуть не откусила себе язык.
– Тогда я ее тоже отвергла.
– Для фейри, которая просит меня о сделке, отвергнутой ею не один раз, а дважды, ты слишком высоко стоишь на коленях.
Горячая кровь прилила к щекам, но я зашла слишком далеко. Нельзя сдаваться. Я опустилась ниже, сев бедрами на щиколотки, не отводя от него взгляда.
Но и этого оказалось недостаточно.
– Ниже.
Мои руки прикоснулись к ледяному полу, а шея изогнулась так сильно, что стало больно смотреть на него.
– Ниже.
У меня не было выбора, и я отвела взгляд, связывающий нас. Холод ночи мгновенно окутал меня, сжимая горло невесомыми когтями и разливая жар по дрожащему телу. Ноги болели от того, что я съежилась на полу, колени жгло, ступни покалывало от отсутствия притока крови.
Я наклонялась вперед, опершись на ладони, до тех пор, пока мое лицо не оказалось на одном уровне с его щиколотками, ступнями и вплотную рядом с полом.
Унижение горячей волной нахлынуло снова.
– Король Звездного двора, – произнесла я утонувшим в ткани его мантии голосом. – Умоляю вас.
– Произнеси мое имя снова.
– Король…
– Просто имя на этот раз. Мое имя.
Я подняла голову, чтобы снова поймать его взгляд. Чувство разрушающего изнутри унижения достигло пика.
– Прошу, – на этот раз всерьез прошептала я. В уголках глаз стали собираться слезы злости, ярости, страха и… не знаю, каких еще мерзких эмоций. Я лишь знала, что больше не выдержу. – Прошу, Сирен, – повторила я. – Прошу, заключи со мной сделку.
В этот момент он сдался.
Он рывком поднял меня на ноги и притянул к себе так близко, что наши тела слились в объятиях. Рукой обвив мою талию, он прижимал меня к себе все сильнее и сильнее, пока между нами не осталось больше и дюйма свободного пространства. Вторая рука фейри покрепче сжала мое запястье, но, хотя я понимала, что утром там появятся синяки, я не отстранилась.
В запястье расцвела приятная боль.
Тогда, прижавшись к нему, я почувствовала всю силу его возбуждения. Оно выдавало себя блеском глаз, ускоряло пульс под белоснежной кожей, заставляло его увеличивающееся достоинство, прижатое к моему животу, затвердеть.
– Я, король Сирен из Звездного двора, выбираю тебя, Делфина, принадлежащая к тому же двору, для заключения сделки, – произнес он, и его голос раскатами грома пронесся по всей башне. – Ты позволишь мне показать тебе, каково быть звездной фейри, а если с приходом фестиваля Мидсоммар ты захочешь вернуться в Алдерию, я отведу тебя.
Затем он прижался губами к моим, так быстро, что это сложно было назвать поцелуем. Этого было достаточно, чтобы скрепить сделку не только магией, но и кровью.
Как только я ощутила ее железный привкус, я почувствовала, как огонь побежал по моим венам.
По искоркам в его глазах я поняла, что он тоже это почувствовал. Магия сделки запечатала его рану, на месте которой – в отличие от той, что кровоточила у меня на груди, – не осталось даже шрама.
Я ожидала, что он овладеет мной прямо здесь и сейчас. Жар между нами пылал так же ярко, как звезды сияли снаружи. Не знаю, было ли дело в магии сделки, скрепившей узы между нами, или же просто мои инстинкты фейри ответили на прикосновение сородича. Но уже ничто другое не имело значения.
Вот почему я не стала бороться, когда он повел нас, охваченных друг другом, по направлению к новому проходу, все еще не сводя с меня глаз.
Я бы не смогла ему отказать. И не отказала. Но вместо кровати мы оказались в главном зале.
И мы были не одни.
К нам повернулись сотни изумленных глаз. Мы вышли из двери позади длинного стола, простиравшегося так, что стулья, расположенные лишь с одной его стороны, смотрели в сторону огромного зала, уставленного другими столами поменьше.
Лица застыли в ожидании, но я не могла понять, чего именно они ждут.
– На что они смотрят? – прошипела я, безуспешно стараясь вырвать свое запястье из усилившейся хватки Сирена.
– На тебя, конечно, – ответил он, прежде чем выпрямиться и выпятить подбородок перед собравшимися фейри. Его голос прозвучал достаточно громко, охватывая даже самые удаленные уголки комнаты и вылетая сквозь открытые своды в сумрак за пределами замка.
– Как и обещал, я представляю вам потерянного члена нашего двора. Делфину, – объявил он, а затем снова повернулся ко мне, встретившись со мной взглядом, и следующие слова произнес только для меня: – Добро пожаловать домой.
Глава четырнадцатая
Делфина
На этот раз его слова не заставили мое нутро вывернуться наизнанку, как это произошло тогда, когда он впервые их произнес. Ныне это случилось снова, и я больше не была заточена в Элизии. На этот раз я получила шанс вернуться домой.
Вернуться в свой настоящий дом, и это все меняло.
С того момента, как меня силком притащили в мир фейри, я была на пирах в двух разных дворах, но все равно не была готова к собранию в Звездном дворе. Сама комната напоминала смешение убранства во дворах Никса и Калдамира. Длинный стол был похож на тот, что стоял в Лесном дворе, а сводчатые каменные потолки больше напоминали архитектуру Горного.
Но не оформление двора отличало это место от других. А его жители.
Не успело объявление Сирена превратиться в эхо, как поднявшееся ликование тут же его заглушило. На повернутых ко мне лицах не было ни злости, ни страха, ни ненависти, ни даже нездорового любопытства, которые прежде я так часто замечала на лицах людей и фейри.
Когда фейри этого двора смотрели на меня, они не воспринимали меня как существо, на которое можно поглазеть, или как средство к восстановлению их драгоценной магии. Когда фейри этого двора смотрели на меня, они видели лишь фейри.
Такую же, как они.
Если бы рука короля мягко не надавливала на мою поясницу, я бы, наверное, не заставила вросшие в землю ноги шевелиться.
Семь стульев, выстроившихся вдоль стола для почетных гостей, были обращены к остальным фейри. Только два из них пустовали, и именно к ним мы с Сиреном и направились.
Как только мы сели, перед нами магическим образом возникли еда и вино. Я потянулась за вином только тогда, когда Сирен, заметив мое колебание, указал рукой в сторону бокала, стоявшего передо мной. Слабое, едва уловимое серебристое сияние ударом эфемерного хлыста слетело с кончиков его пальцев. Оно вытянулось и обвилось вокруг ножки бокала, который поднялся, пролетел по воздуху и завис прямо на уровне моего рта. От запаха, одновременно и сладкого, и горького, под нёбом скопилась слюна.
Это вино фейри. Я уже пробовала его в ту судьбоносную ночь во дворе Калдамира и знала, каким крепким оно бывает. Внезапно настигло сомнение: стоит ли поддаваться сегодня соблазнам? Мне все же хотелось оставаться в трезвом уме. Фейри этого двора, быстро завязавшие разговор, едва различимый за звоном бокалов и столовых приборов, все равно могли представлять для меня угрозу, несмотря на весь их энтузиазм.
Когда я, взглянув на Сирена, не стала брать бокал, он нетерпеливо пододвинул его еще ближе, так, что тот коснулся моих губ. Теперь я почти ощущала вкус вина.
– Чего ты так боишься? – спросил он, выгнув бровь. – Думаешь, если выпьешь, то застрянешь в мире фейри?
Он поднял рукой свой бокал и поднес к губам, не утруждая себя магией. Наклонив бокал, он сделал совсем небольшой глоток, смывая остатки крови, сиявшей на его губах.
Меня снова накрыло волной жара, хотя еще недавно сковывало льдом изнутри перед внезапной встречей с другими фейри. Мне уже доводилось пробовать этот напиток, так что если уж из-за этого я обречена остаток своих дней провести в Элизии, то еще один глоток ситуацию точно не усугубит.
Одного глотка явно будет мало, чтобы мой взгляд не задерживался надолго на фейри, придвинувшем свой стул, похожий на трон, слишком близко к моему.
– Вообще-то, это место предназначено для главы седьмого рода, но последнего его представителя видели еще до войны, – объяснил Сирен. Его губы были так близко к моим, что я чувствовала, как его дыхание шевелит мои волосы. – Обычно оно пустует, но сегодня, думаю, мы можем сделать исключение.
Я наконец взяла бокал с вином, который завис передо мной, и наклонила его, сделав глоток гораздо больше того, что сделал Сирен. У вина был более терпкий вкус, чем у того, которое я пробовала в Горном дворе, но эффект был точно таким же: напиток придал смелости, не позволив отстраниться от Сирена.
– Главы седьмого рода? – спросила я. Уже не в первый раз с того момента, как я оказалась здесь, он говорил нечто подобное.
Сперва он кивнул головой в сторону стульев по правую сторону от нас, а затем, слегка повернувшись, кивнул на те, что расположились на другой стороне.
– Мы являемся хранителями великой магии Элизии, магии такой сильной, что она может уничтожить фейри, владеющих ею. Она позволяет нам защищать народ нашего мира, сохраняя при этом древнее знание – чары, которых в других мирах почти не осталось, наполняют королевство изобилием.
Пока Сирен говорил, я заметила Элви за столом прямо перед нами, сидевшую рядом с братом и бабушкой. Близнецы не отрываясь смотрели на меня, но Элдер отвел взгляд, как только наши глаза встретились. Он покраснел первым, из-за чего был молниеносно награжден щипком от своей бабушки, догадавшейся, на что тот пялится, даже не проследив за его взглядом.
Итрис, вполне возможно, была единственной фейри, которая не испытала особой радости, услышав новость о том, что я присоединюсь ко двору. Мне казалось это странным, особенно учитывая тот факт, что она единственная знала, насколько долго мне придется тут задержаться. Сирен не производил впечатления фанатика, который будет кричать на каждом углу о том, что я собиралась покинуть двор, как только мне позволят. А это, по моим подсчетам, могло произойти примерно через два месяца.
Два месяца. Мне нужно продержаться еще два месяца.
– Тебе на это нечего сказать? Я решил, что магия заинтересует тебя сильнее всего.
– Магия – да. Монархия? Не особо, – ответила я, не отрывая взгляд от развернувшейся передо мной небольшой драмы и делая еще один глоток придающего храбрости вина. – Как по мне, звучит так, будто ты завуалированно пытаешься сказать, что ты и остальные короли Элизии приберегли самую сильную магию для самих себя.
За столом напротив Элви старалась повторить фокус Сирена с бокалом, но добилась лишь того, что вино забрызгало ей все лицо и перед серебристого платья. Цвет отлично сочетался с ее пунцовыми щеками, но Итрис, поцокав языком, взмахнула рукой, и вино, словно вода, стекло на пол, рассыпавшись на отдельные капельки, и ручейками потекло меж камней.
– Тебе повезло, что у меня сегодня хорошее настроение, потому что если ты хоть раз обвинишь меня в чем-то подобном снова, я уже не буду так великодушен.
Я удивленно оторвала взгляд от стола, но не успела прочесть выражение, написанное на лице Сирена: что-то перед нами вызвало у него улыбку.
Передо мной, сияя, возникла Элви. Щеки ее снова порозовели, хотя в этот раз причиной тому было вино – ее глаза внезапно остекленели.
– Бабушка хочет видеть тебя, дядя, – произнесла она, кивнув головой назад, где за столом, нахмурившись, еще сидела женщина, а рядом с ней пустовало еще одно место. – Я бы не стала заставлять ее ждать. Ты же ее знаешь.
Сирен низко прорычал фразу:
– Да, – сказал он, и я задумалась, вспомнился ли ему тот момент, когда она выдернула его из водопада странствий во время моего первого посещения башни. – Да, знаю.
Как только Сирен встал, чтобы подойти к сестре, Элви перегнулась через стол и, понизив голос так, что только я могла услышать ее шепот, сказала:
– Ты ему нравишься. Это все видят.
– Элдеру?
Вытянув шею, я попыталась выглянуть за склонившуюся фигурку в поисках ее брата-близнеца, который несомненно краснел за столом там, где она его оставила, но Элви уже мотала головой.
– Нет, не моему брату. Дяде. Сирену.
Я чуть не поперхнулась вином.
– Что? Нет, не может быть!
Реакция была не совсем искренней. Я так или иначе чувствовала притяжение между нами. Похоже, не одной мне пришлось это заметить. Если Элви заметила, значит, и остальные жители двора тоже. От этой мысли я чуть не поперхнулась во второй раз.
– Есть еще одна хорошая новость, – продолжила Элви. – Я слышала, что жена ему не очень-то нравится.
На этот раз я действительно поперхнулась.
– Жена? – спросила я. Будто невидимая рука сжала сердце, а легкие будто сдавило от недостатка воздуха. Я умудрилась проглотить вино, которым подавилась. Удалось сдержать себя и не добавить еще одно пятно к небольшим пятнам крови от незажившей раны, нанесенной клинком отродья и наивно перекрытой бинтами. На миг я даже засомневалась, что у меня получится восстановить дыхание.
– Да, – ответила Элви, кивая и не замечая моей паники, – до войны.
– До…
Настала очередь Элви крутить головой в поисках своего дяди в толпе.
– Его жена погибла во время бедствия, как и вся его семья.
– Вся…
– Весь его род стерт с лица земли, – произнесла Элви, в чьем голосе послышались трезвые нотки. – Весь, кроме меня, Элдера и бабушки. Мало кто это признает. У меня никогда этого не было… то, что время здесь остановилось, не умаляет значимости прошлого. Мне кажется, двор так и не позволил себе погоревать по-настоящему. Им нравится притворяться, что ничего не изменилось, раз уж время застыло.
Она замолчала и покачала головой. Я поняла, зачем ей это было нужно: страшные события пронеслись перед глазами юной фейри.
– Может, я просто слишком молода, чтобы понять.
Едва ли я могла с ней согласиться, ведь несмотря на то, что она была «слишком молода», она все равно почти на век старше меня.
К счастью, ее мимолетное мрачное настроение долго не продлилось. Мы обе заметили перемены за столом, когда Сирен отошел от своей сестры, и обменялись робкими взглядами из-за их разговора шепотом.
– Хорошо, что ты здесь, и не только для Сирена, – сказала Элви. – Нам всем это было нужно, была нужна ты. – Она снова лучезарно улыбнулась, но в этот раз в ее взгляде промелькнула легкая грусть. – Надеюсь, ты решишь остаться, Делфина. Не знаю, что со мной будет, если мы потеряем еще одну фейри.
Грусть миновала так же быстро, как и появилась, сменившись чем-то злобным.
– Даже если это грязная полукровка.
Элви ускакала прочь, а я осталась сидеть, разинув рот. Ах ты маленькая с…
– Моя племянница тебе надоедает? – спросил Сирен, усаживаясь на трон рядом со мной. По-другому назвать этот «стул» язык не поворачивался. Остальные звездные фейри сидели на скамьях, и только семеро – или шестеро – во главе восседали на богато украшенных резьбой стульях. Я была не настолько пьяна, чтобы считать себя одной из них. Наверное.
В ответ на слова Сирена я покачала головой:
– Нет, – отвечала я, удивившись тому, как искренне прозвучали слова. – Она просто старается быть дружелюбной.
Кто бы мог подумать… дружелюбная! Дружелюбной с фейри была я, с некоторыми даже чересчур, но никогда даже представить себе не могла, что по-настоящему подружусь с кем-то из них.
Может, не так уж и плохо будет узнать о том, каково быть звездной фейри. Как бы я ни пыталась этого отрицать, такова теплилась в душе часть меня. Сирен был прав. Сущность фейри взывала ко мне, требуя, чтобы ее больше не игнорировали. К тому же такова часть сделки. Мне предстоит узнать об этой части себя, а Сирен взамен отведет меня домой, если захочу. Свою мысль он выразил очень четко. Никаких размытых обещаний о том, что он уведет меня отсюда. Никакой неопределенности в сроках. Я была ему благодарна за то, что он не пытался обмануть меня. Он должен был показать мне, что значит быть фейри.
Я не обязана была соглашаться, но если и существовала справедливая сделка с фейри, то эта была к ней ближе всего.
Впервые с того дня, как меня привели во владения фейри, я подумала, что действительно нахожусь в незнакомой прежде безопасности, не только с физической точки зрения, когда за мной никто не охотится, но в более глубоком смысле. Такое трудно объяснить. Я чувствовала, как Элизия будто бы ждала меня, хотя долго избегала этой мысли.
Минуты рядом с Сиреном растянулись в часы. Вынесли новые блюда. Музыканты мелькали по периметру комнаты. По бокалам разливалось вино. Холодные белые стены согрелись жаром снующих по залу гостей и неразборчивыми разговорами.
Еще чуть-чуть, и я бы затерялась в них, поддалась бы той же праздности, что и остальные фейри вокруг меня, но тут разум пронзило нечто, абсолютно противоположное праздности. Сначала меня окатила незримая волна, потом показалось едва заметное шевеление где-то за открытыми сводами главного зала. Если бы я сделала хоть еще один глоток вина, то, может, и не заметила бы, но я внимательно следила за тем, чтобы не переступить черту и не напиться по-настоящему.
Никому из остальных фейри это, похоже, не удалось, даже сидевшему сбоку от меня Сирену, чье кресло пододвинулось еще ближе, и под столом с моей щиколоткой соприкасался уже не только подол платья. Большую часть прошедшего часа он терся своим коленом о мое. Хоть разум и продолжал снова и снова напоминать мне, что его прикосновение должно вызывать отвращение, я не могла заставить себя к нему прислушаться.
