Текст книги "Мой (не)выносимый сосед (СИ)"
Автор книги: Ана Сакру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Ну ладно, тогда пока. Спасибо за вечер, подарок, цветы… Отлично в кино сходили, да?
– Незабываемо…– бурчит, в сотый раз оттягивая на груди влажный испорченный свитер.
*** Я сжимаю телефон в руке, гипнотизируя Сашкин контакт всю дорогу, пока Леша гонит свою тойоту по ночной Москве. Они о чем-то своем тихо болтают с Владой, сидящей рядом с ним на переднем пассажирском. Влюбленные, умиротворенные, уверенные друг в друге.
Завидую ли я? Да, немного…
Влада встретила Лешку в пятом классе. Они давно не просто пара, а настоящие лучшие друзья. И ей немного не понять той неразберихи, которая творится сейчас вокруг меня. Что от одного своего кавалера я позорно убегаю, прикрываясь подругой, а другому собираюсь с духом, чтобы позвонить, уже добрых полчаса. Пальцы скользят по простым пяти буквам контакта " Л-ю-т-и-к".
Какая же дурацкая у него фамилия, да? Ему так не идет. И меня так тянет улыбаться, стоит только мягкой "Л" коснуться языка. И сердцебиение растет…
Нет, я не буду звонить.
Уже почти десять. Поздно. И мой голос может предательски задрожать. Решаю написать. Захожу в вотсап и набираю сообщение.
Привет, я сегодня уже не приеду. Можешь принести мою курсовую в универ? Она на столе в зеленой папке.
Нажимаю "отправить". Не мигая, туплю в экран. Доставлено, прочитано…
Кусаю щеку, не дыша.
Сашка набирает ответ. Перестает печатать. Набирает опять. И опять тишина.
К лицу приливает кровь и глаза режет сухостью от того, как долго они распахнуты. Только сейчас до меня доходит, что Лютик не в курсе про Владу, и что наверно решил, что я у Арса буду ночевать. Я не специально написала именно так, но теперь уже не буду объяснять…
Может ему вообще все равно, да?
Печатает вновь. И мне прилетает сухое короткое:
ок.
Вместо смайлика – точка. Она какая-то очень обидная, будто дверью хлопнули, чуть нос не сломав. Будто выгнали тебя.
Спасибо :-)
Отправляю ему. Доставлено, прочитано.
Снова пишет. Снова ничего не приходит. Еще раз пишет. Не приходит.
Больше даже не пытается писать. Жду минут пять и убираю телефон.
Логично, все по делу – что тут еще скажешь. Попросила – он принесет. На остальное плевать.
Но мне все равно вдруг так грустно. И внутри гнетет тяжелое чувство, что в чем-то я ошибаюсь. В чем-то я не права.
11
Несмотря на такой насыщенный событиями вечер, а может и благодаря ему, спала я в доме сестер Павловых так крепко, как будто меня пристрелили, вырубившись еще на самом начале включенного на ночь фильма.
И никакие сновидения не беспокоили меня. Мозг словно сдался под натиском впечатлений, отказываясь даже пытаться их обработать.
Зато эти самые впечатления накрыли лавиной утром, когда Кира с четвертой попытки меня добудилась.
Сашка, чистящий картошку над раковиной; его наглая улыбка и озорно блестящие в полумраке тусклого освещения диодной ленты глаза; горячие руки на моих бедрах; вкус обжигающе пошлого поцелуя; удушающая неловкость, когда мне пришлось знакомить их с Арсом в коридоре; безуспешные попытки вникнуть в сюжет дерьмового кино; возмущающийся мужик сзади; кола; окаменевшее лицо Арса, пытающегося сохранить достоинство; мой немного жестокий смех…
И, главное, эти смски Лютику с жалкими смайликами, на которые он не ответил. Вернее, просто написал "ок" с этой точкой дурацкой, чтоб ее.
О, убейте меня…
И я снова прячусь под одеяло.
– Я никуда не пойду! – заявляю Кире, пытающейся выпихнуть меня с кровати.
– Не только пойдешь, но и сейчас же встанешь, примешь душ и отправишься мерить мою одежду, потому что твое платье в этой чертовой коле! – не сдается подруга.
И рвет на себя одеяло так, что я вместе с ним тюком валюсь на пол.
– О-о-о, садюга, я теперь инвалид, – скулю, потирая ушибленный копчик.
– Любимая садюга, попрошу, – фыркает Кира, как ни в чем не бывало, принимаясь застилать постель, – Давай, инвалид, не тупи, опоздаем все из-за тебя.
Мне ничего не остается, как смириться, встать и прошлепать босыми пятками в гостевую ванную, демонстративно охая и прихрамывая. Ведь, и правда, еще одежду выбирать.
Оказалось, что несколько капель колы до меня вчера все-таки долетели. А в универ к Лютику я лучше голая приду, чем грязная.
Был вариант не прийти вообще, на который я очень надеялась, но Кира его только что решительно отмела.
*** Попрощавшись в главном холле с Владой и Кирой, спешу по запутанным коридорам к нужной аудитории. Первой парой у нас технология индустрии, которая вечно проводится в самом дальнем крыле, а мне еще надо успеть забрать курсовую у Сашки, отнести ее на нашу кафедру и вернуться обратно.
То, что я могла попросить Сашу подождать меня у главного входа, доходит до меня только сейчас.
До этого всё, на что меня хватило, пока мы ехали, это написать еще пару идиотских смс с не менее идиотскими смайликами.
Лиза. Ты в универе уже? :-)
Саша. Да.
Лиза. Взял курсовую? :-)
Саша. Да.
Лиза. :-)
В ответ тишина. Естественно.
Краткая инструкция, как на ровном месте почувствовать себя дурой. О, как я ненавидела себя теперь за эти несчастные смайлы!
И что это за непреодолимая мания – улыбаться Лютику даже в телефоне.
За последний смайл было стыдно особенно. Хоть бы свою бесячую точку в ответ прислал.
Может я тогда бы додумалась попросить Сашку меня встретить, а не неслась бы сейчас по узким темным коридорам, злясь на себя.
Последний поворот, и я наконец влетаю в нужную рекреацию. Здесь уже половина нашей заочной группы. Разбились на кружки по четыре– пять человек и заняли все низкие подоконники в длинном как баварская сосиска коридоре.
Мой ищущий взгляд выхватывает знакомые лица и застывает, когда натыкается на Сашкины совершенно равнодушные глаза.
Их безэмоциональное выражение настолько мне непривычно, что я на секунду теряюсь.
Уверена, что на наш холодильник Сашка смотрит с большим энтузиазмом, чем на меня сейчас. Да он вчера даже картофельным очисткам лениво улыбался, а тут…
Будто просто заметил, что на стене за мной штукатурка треснула. Не беда конечно, но и радоваться нечему. Или та трещина – я…
Попытавшись сморгнуть это странное ощущение, машу ему рукой, вежливо улыбнувшись. Он отворачивается, говорит что-то парню, Антону кажется, с которым до этого болтал, и, подхватив мою зеленую папку с подоконника, пересекает рекреацию.
– Привет, – переминаюсь с ноги на ногу, нервно одергивая великоватую мне Кирину юбку– брюки.
Сашка кивает всё с таким же совершенно каменным выражением лица. Протягивает папку.
– Спасибо, что принес, – откашливаюсь, забирая. Хочется сгореть на месте от непонятной неловкости.
– Пожалуйста, – изволит глухо ответить.
Скользит быстрым взглядом вниз– вверх по моей фигуре и останавливается на лице.
– Переоделась даже. Тебе идет, – выдает будто робот механический.
Просто факт. Сейчас зима – ты переоделась – Голод – всадник Апокалипсиса.
Непроизвольно тут же одергиваю блузку с достаточно глубокой V-образной горловиной, хотя Сашка вроде бы и не смотрит туда…Но кожа все равно горит, розовея.
– Спасибо. Это…
Я хочу сказать, что это одежда Киры, и что ночевала я у подруг – мне вдруг кажется жизненно важным это сказать.
Но в этот момент какой-то парень огибает меня и с размаху лупит Сашку по плечу, забирая всё его внимание.
– Санек, здорово!
– Здоров, – Лютик отворачивается от меня и уходит с одногрупником, больше обернувшись.
– А мне пора, – зачем-то растерянно сообщаю его удаляющейся спине, прежде чем покинуть рекреацию и понестись с курсовой на кафедру.
Хорошо, что приходится бежать. Сбитое дыхание, пылающее лицо и сердце, больно бухающее в горле, списываю именно на это.
11.2
На пару я все-таки опаздываю. Буквально на каких-то несколько жалких секунд, но все же. Стучусь и тут же влетаю в аудиторию, пытаясь состроить скорбное выражение на лице. Вжимаюсь лопатками в массивную дверь под тяжелым взглядом Юрия Рудольфовича.
– Керефова, опять? – цедит он с раздражением.
– На кафедре задержали. Извините, здравствуйте, можно? – лепечу покаянно.
– Хватит оправдывать свою безалаберность вашей неумной общественной активностью. Проходите, – машет в сторону дальнего ряда, – Но если завтра так же явитесь на зачет, можете за оценкой даже не подходить, ясно?
– Ясно. Спасибо, – киваю рассеянно, потому что в этот момент разглядываю компанию, занявшую правую сторону заднего ряда.
Марат вроде бы, Антон, Лида Киселева и… Сашка. Сейчас в упор смотрит на меня, впрочем, как и все в аудитории. И взгляд такой же как у всех. Внимательный, но отстраненный. Я – просто опоздавшая, ворующая лишнюю минуту у преподавателя.
Отворачиваюсь. Прохожу к свободным местам. Сердце опять как-то болезненно, поднывая, бьется. Я начинаю уставать от этих муторных ощущений, хочу от них избавиться – страдать и рефлексировать вообще не в моем характере. Но как?! Не тогда, когда мне стоит только чуть повернуть голову, и я тут же взглядом наткнусь на НЕГО, с вежливо -дружелюбным лицом слушая, что ему там нашептывает улыбающееся Лидка.
У-у-у, а она хороша конечно. Тут как тут уже…Коза.
Мне приходится сесть на тот же ряд, что и им. Уткнуться в конспекты и поднимать голову только на доску, когда там что-то соизволит написать Юрий Рудольфович. Правая сторона лица немеет от желания сделать ее как можно более равнодушной. В аудитории тихо -тихо, только скрип ручек – завтра же зачет, и никто не хочет выводить из себя нашего нервного преподавателя.
И потому я особо хорошо улавливаю каждое движение на находящихся от меня правую руку стульях. Не пропускаю ни один приглушенный смешок, шепотом брошенное слово, кажется, даже взгляды чувствую. В основном это парни шушукаются между собой, но бывает и Лидка тоже.
Она сидит крайней, рядом с Сашкой, и будто специально каждый раз пригибается к нему, когда хочет им что-то сказать. Кладет как бы между прочим руку Лютику на локоть или плечо. И у меня жжет аналогичное место на теле. Она убирает руку от него, а меня все равно продолжает потряхивать от ревности, на которую никаких прав у меня нет!
И это убивает больше всего. Я не должна это все чувствовать, но разве можно себе просто запретить?!
С трудом досиживаю до перерыва и первое, что делаю – переношу свои вещи на единственный свободный стул в первом ряду. Лучше я буду сгорать от неизвестности, что у них там происходит, чем точно знать, что Киселева спокойно может его трогать, а я – нет!
***
На перерыве половина ребят высыпает в рекреацию, и я вместе с ними. Присоединяюсь к кружку мало знакомых девчонок – болтаем ни о чем. Лютик со своей компанией остаются в аудитории, что меня должно бы абсолютно устраивать, но…
Я слышу взрывы беспечного смеха, доносящиеся оттуда, и каждый раз мне кажется, что это именно Сашка ржет. Я так внимательно прислушиваюсь внутри себя, только создавая видимость, что увлечена общим разговором, что, когда чужая рука ложится мне на плечо, это оказывается полной неожиданностью.
Вздрагиваю и оборачиваюсь. Арсений.
– Привет, напугал, – прикладываю руки в груди, переводя дух и облегченно улыбаясь.
– Привет, Лиза, – ладонь с моего плеча перемещается на талию и там остается.
Арс тянется к моим губам, и я даже не уворачиваюсь. Легкий, ничего не значащий поцелуй, который я бы могла подарить и Владе. Не Лешке конечно ее, но…
– Девчонки тебя переодели? Тебе очень идет. Только ты будто строже, старше стала, – улыбается Арс, бегло оглядев меня.
– Это Кирины шмотки, ты же знаешь – у нее весь гардероб такой, – отмахиваюсь, пока Арс теснит меня к единственному свободному в рекреации подоконнику, – На меня оказывается все-таки попала кола того мужика.
– Да, мужик был хоро-о-ош, – смеется Арс, прикрывая ладонью глаза.
Я тоже смеюсь, ободряюще тормоша его за плечо.
– Зато я теперь знаю, что с тобой мне ничего страшно – ни бешеный мужик, ни недиетическая кола, – подлизываюсь, чтобы Арс окончательно забыл, как не вовремя я вчера начала над ним угорать.
Мне все-таки стыдно, да. И радует, что, кажется, Арсений решил на вчерашнем не зацикливаться.
– Да, со мной не страшно, – Арс упрямо ловит мой взгляд и вкрадчиво добавляет, – И мое предложение пожить еще в силе, Лиз.
– Э-м-м, – как обычно, когда не знаю, что сказать, я выдаю что-то нечленораздельное.
И в это время из аудитории высыпает компания Сашки. Я почему-то сразу оборачиваюсь на дверь за своей спиной, будто чувствую, что это он.
Лютик тоже моментально врезается в меня взглядом, который быстро переводит на стоящего рядом Арсения. По Сашкиному лицу пробегает странная тень, которая, возможно, связана с тем, что он слышит в трубке телефона, прижатой к уху, а не со мной.
Не убирая телефон от лица, Саша за два шага пересекает коридор, чтобы протянуть Арсу руку и кивнуть на его сухое "привет". Тут же отворачивается и немного отходит от нас, продолжая телефонный разговор.
Обрывочные фразы "Алик, слушай, я не уверен", " у меня завтра зачет", " да-а-а, как настоящий студент" и Сашкин смех доносятся до меня.
Обхватываю себя руками, тру предплечья и становлюсь к Сашке спиной, когда его окружают двое его приятелей и эта чертова Лида!
– Не думаю, что в этом есть необходимость, – тихо отвечаю Арсу на его предложение, отводя глаза.
– Лиз…– Арсений поджимает губы, пока подбирает слова, мечет в Лютика быстрый режущий взгляд, – Мне эта ситуация немного неприятна. Попробуй меня понять…
– Ладно, вечером подойду, ненадолго только, – смеется Лютик в трубку за моей спиной, – Я сказал уже…Все, давай, брат, до вечера…Ну сказал же, что буду! Давай, пока!
– М-м, а ты куда? – тут же сладко воркует Киселева, стоит Сашке сбросить вызов.
– Да, там у друга юбилей, он караоке клуб снимает, – рассеянно отвечает Лютик.
В это время Арс мне тоже что-то говорит, но я все пропускаю мимо ушей, вслушиваясь только в Сашкин низкий бархатный голос, долетающий со спины.
Так внимательно, что, кажется, даже звук его дыхания различаю между произносимыми словами.
– Оу, круто, а что за клуб? – Киселева все не отстает от него.
Такая же склизкая, как и ее фамилия, морщусь я про себя.
– " Хотабыч" вроде…Да там столько народу будет, он и не заметит, если я не приду.
– Ой, я знаю этот клуб, – театрально восклицает невидимая мне Лида, – Он прямо рядом с моим домом. Я там очень бывать люблю.
– Да? Ну хочешь – заходи, – хмыкает расслаблено Сашка, – Именинник – Алик, назовешь охране. Думаю, пропустят без проблем.
– Нет, я так не могу. Может вместе сходим? Мне кажется, нам будет классно…– с придыханием выдает Киселева, и тут я уже не выдерживаю и оборачиваюсь к ним.
Очень вовремя, потому что в этот момент эта компотная прилипала повисает на Сашкином локте!
Правда мой локоть тоже оказывается плененным – за него настойчиво тянет Арс, пытаясь обратно переключить на себя мое внимание. У него не очень получается – под давлением я делаю к Арсению шаг, но взгляд мой все так же приварен к Лютику и обхаживающей его даме.
К Лютику, который отворачивается от своей Киселевой и пялится на пальцы Арса, крепко сцепленные на моем локте. Секунда, две…Я вижу, как Сашка моргает, и рыжеватые ресницы на мгновение скрывают его удивительные серые глаза. А потом он поворачивается к Киселевой и дарит ей рассеянную кривую улыбку.
– Ладно, давай, часиков в девять.
– Уи! – взвизгивает Лида и кидается ему на шею. Сашка как-то неловко делает шаг назад, будто намекая, что объятия можно перенести и в более интимную обстановку.
– Эй, зачет же, – притворно возмущается рядом с ними Марат, – Я так -то тоже хочу.
– Хочешь -пошли, без проблем, – дергает головой Сашка.
В этот момент Арс сжимает мой локоть чуть сильнее, и я все-таки поворачиваюсь к нему.
Меня так потряхивает от сдерживаемой кипучей ревности, смутной обиды, разочарования, что я не могу сказать, что И Я бы пошла, и еще черт знает чего, что я с трудом фокусирую взгляд на лице Арса.
– Лиз, я вот и про это тоже, – пользуясь ситуацией, нудит Арсений так тихо, чтобы слышала только я, – Как ты учиться собралась? Придут еще посреди ночи. Толпой. Пьяные…Мальчики…Девочки…Сама уж додумывай…Оно тебе надо? Слушать…
Многозначительно косится на с виду на все готовую Лиду. И это оказывается последней каплей.
– Да, ты прав! – не естественно звонким голосом перебиваю его, – Вещи сегодня соберу и перееду к тебе!
Арс даже осекается от неожиданности. Он явно не рассчитывал, что я соглашусь так легко. Повисает тишина, во время которой я четко слышу Сашкин хриплый смешок, непонятно кому именно адресованный:
– Ну вообще шикарно, млять. Приехали.
11.3
После перерыва досиживаю пару в каком-то коматозе. Стеклянный взгляд прикипает к Юрию Рудофольвичу, расхаживающему прямо передо мной как маятник – туда– сюда, а спина деревенеет от ощущения, будто кто-то непрерывно на нее смотрит.
Но я не поворачиваюсь. Так и сижу словно кол проглотила, и только плечами нервно повожу иногда, пытаясь скинуть давящее оцепенение.
Дальше будет проще. Дальше у нас практическое занятие по иностранному языку, там мы делимся на группы, и красная линия проходит как раз между нашими фамилиями на "К" и "Л". А после всё – лекций в этом году у нас уже больше не будет.
Завтра зачет и небольшой перерыв с поправкой на Новый Год, а третьего начинается основная сессия. Получается, к Арсу перед поездкой домой я переезжаю всего на пару дней. А там…
Посмотрим.
Не получается обрубать окончательно ниточку, связывающую меня с Сашкой, даже в мыслях.
Просто не хочу.
И вдруг мне у Арса будет так хорошо, что и обрывать ничего не придется? Она, эта мучительная невидимая связь, незаметно растает и все. Хотелось бы… И я с упрямством, достойным лучшего применения, убеждаю себя, что так и будет.
***
Сделав первый оборот ключом в замочной скважине, сначала прислушиваюсь к звукам за дверью. Кажется, ничего – тишина. Но Сашка по идее уже должен быть дома – я задержалась в универе, заходила в профком. Хотя что можно расслышать, когда у тебя пульс шумно долбит в ушах? Машинально вытираю влажную ладонь о пуховик и открываю дверь.
Квартира встречает меня темнотой и той особенной пустотой, которая бывает только в безлюдных помещениях. Сердце недовольно стукается о ребра и перестает шуметь, уныло замедляясь. Сашки дома нет. Переодевшись в домашнее платье, лезу в холодильник и мстительно доедаю всю оставшуюся после вчерашнего вечера курицу. Она вкусная даже сегодня, на второй день, и это почему-то невероятно бесит. Ну почему он кажется мне таким идеальным? Почему? Разве это справедливо?!
Единственный Сашкин недостаток в моих глазах заключается в том, что он не влюбился в меня. Непростительная с его стороны оплошность…
Запускаю посудомойку и ухожу в свою комнату. Первым делом собираю вещи к Арсу, хотя он должен заехать за мной только к восьми вечера – у него какие-то дела в конторе отца. Ничего сверхъестественного не беру – скорее наоборот. Простой домашний комплект, две пижамы, хлопковое белье. Кажется, даже когда я собираюсь к деду, я кидаю в дорожную сумку более провокационные вещи.
Но в том-то и дело. Провоцировать я не хочу. Мысль о совместных вечерах и без того заставляет нервничать. Особенно, когда так свежи вчерашние воспоминания о том, как это может быть. Когда вроде бы ничего такого – вы просто готовите, болтаете, смеетесь…А потом…
Заставляю себя не прокручивать в голове, что потом.
Ты просто неопытная дурочка, Лиза, а Сашка просто понял, что ему сейчас без проблем перепадет. И больше это не значит НИ-ЧЕ-ГО.
Да и кто сказал, что с Арсом не может быть так же? Такая вот уютная интимная атмосфера все равно влияет…
Вот и узнаю, да.
Покончив с небольшим чемоданом, принимаюсь за билеты к завтрашнему зачету, то и дело поглядывая на часы. Время тянется как жевательная резинка. Лютика все нет, а до приезда Арса остается четыре часа. Не знаю, чего именно жду, но минутная стрелка настенных часов примагничивает мой взгляд постоянно. Тишина в доме давит. Редко, когда я так остро ощущаю, что нахожусь в квартире одна. И даже под ложечкой начинает как-то совсем тоскливо сосать. Борясь с этим, включаю тихо музыку. И хоть учить мне так тяжелей, но зато я не слышу позвякивание собственных нервов.
***
Звук распахивающейся входной двери через пару часов заставляет буквально подпрыгнуть на кровати. Я сажусь, вслушиваясь и сминая пальцами покрывало. Сашка…
Вешает пуховик, разувается, идет в туалет, моет руки, проходит на кухню. Неожиданно так стыдно становиться за съеденную курицу, что я даже жмурюсь.
Ну что я за девушка такая, а? Назло оставить мужика голодным – мама бы у виска покрутила.
Что– что, а священная заповедь счастливой семейной жизни "сначала корми – потом разговаривай" у нас чуть ли не в рамочке в столовой висит. А я…
Резкий хлопок дверцы холодильника кажется мне злым. Подавляю в себе желание вскочить с кровати и побежать на кухню замаливать грехи.
Обойдется…Кисель накормит.
Стоит вспомнить о повисшей на Сашкином локте Лиде, и совесть умиротворенно затихает. Обратно устраиваюсь поудобней на кровати, открывая двадцатый билет. Но буквы расплываются перед глазами, потому что единственный рабочий мой орган чувств сейчас – слух.
Кажется, Сашка разбивает яйца, режет что-то, потом начинает шкварчать сковородка, по дому разносится характерный запах яичницы. Раздается звук струящегося из термос пота кипятка, и я почти вижу, как Лютик мешает в чашке растворимый кофе. Воображение рисует, как он делает первый глоток.
Прикрываю глаза ладонью. Боже, я как помешанная…
В шоке от самой себя. Нет, съехать было правильным решением.
Говорю Алисе сделать музыку громче, чтобы заглушить все остальные звуки в квартире и из последних сил пытаюсь вникнуть в этот несчастный двадцатый билет.
А минут через десять Сашка стучит в мою дверь.
– Да? – то ли каркаю, то ли пищу от неожиданности.
И раньше, чем успеваю окончательно разнервничаться, Лютик уже оказывается на моем пороге. Резко сажусь прямо на кровати – пальцы рефлекторно сминают страницы, рискуя порвать. Саша опирается плечом о дверной косяк – уже до боли знакомая мне поза – и засовывает руки в карманы джинсов. Он еще не успел переодеться – в том же, в чем был в универе. И взгляд почти такой же. Непроницаемый. Мне мерещится мятежная буря в глубине его серых глаз, но скорее это лишь блики от моих собственных эмоций. Молчим пару секунд. Я не знаю, что сказать, а он не торопится.
– Учишь? – кивает наконец на раскрытый конспект в моих напряженных руках и на распахнутый рядом ноут.
– Гхм -гхм… Уже почти всё, – откашливание не помогает, голос все равно не естественно шершавый. Помолчав, зачем-то добавляю, – Там ничего сложного.
– Да, я просмотрел, – кивает Сашка.
И так и оставляет голову чуть склоненной, отчего выходит, что он смотрит на меня исподлобья.
У меня от этого его взгляда мурашки бегут.
– Ты что-то хотел? – облизываю губы.
– Да так… – неопределенно пожимает плечом. И тишина. Смиренно жду.
– Лиз, – начинает наконец Лютик, потирая бровь, еще через пару секунд повисающего между нами молчания, – Не думай, что я не в чужие дела лезу, но…Если ты из-за меня съехать к этому своему Сене решила, то не надо. Я же обещал, что никого приводить не буду, мешать не буду. Не стоит переживать. Я бы не хотел, чтобы ты…
Опять пожимает плечами, не договаривая и, кажется, вдруг слегка краснеет. Едва заметный румянец доходит до самых кончиков ушей.
– Короче, если это из-за вчерашнего, то…Не пыли. Нет и нет, я не буду… Я по ходу не так тебя понял…И...
И что-то еще и еще объясняет, исподлобья глядя на меня. В ушах так начинает шуметь, что я уже с трудом различаю. Чем больше Сашка говорит, пытаясь аккуратно донести, что и не надо ему со мной ничего сто лет, тем ближе я к обширному инфаркту. Сердце реально адски начинает ныть в грудной клетке, неровно, с надрывом сокращаясь. Уши горят. И мне хочется, чтобы пол под Лютиком рухнул до уровня подвала. Тогда ведь он заткнется наконец!
– С чего ты это взял? – нахожу в себе силы его перебить, – Ты вообще не причем. Арс предложил – я согласилась.
– А –а-а,– осекается Лютик. Вижу, как дергается его кадык, в глазах опять мелькает что-то. Острое, по самым нервам мне. Больно, – Ну ок, извини. Не буду тогда мешать учить.
Тонкие губы дергаются в подобие улыбки, он делает шаг назад и захлопывает дверь. А я чудом не кидаю ему след смятый конспект. Фак! Почему всё так по-дурацки, а?!
