Текст книги "Мой (не)выносимый сосед (СИ)"
Автор книги: Ана Сакру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
9
До универа нам совсем недалеко. Особенно, если дворами. Идем с Сашкой молча, быстро, мешая грязный снег зимними ботинками. Рядышком, потому что тротуар не успевают чистить – его тут же заваливает вновь. То и дело задеваем друг друга рукавами курток.
Я прячу подбородок в высоком вороте, Сашка засовывает ладони без перчаток в карманы. Снег так и кружит вокруг ленивыми белыми хлопьями. Плотно ложится, приглушая звуки города.
Вдалеке все в белой дымке, под ногами то хлюпает, то мягко хрустит подледеневшая грязь, разъедаемая солью. Морозец щипает щеки и облачка пара от нашего дыхания так и норовят слиться, хоть я Сашке и по плечо.
Трусь носом о ворот пуховика, поглядывая на Лютика, вышагивающего рядом. Вперед смотрит, немного хмурый, будто задумался о чем-то своем, улетел от меня. А ему идет не улыбаться, оказывается. Когда говорит – постоянно усмешка на губах. То широкая, то едва заметная. Отчего он кажется несерьезным. Не таким, как сейчас.
Хотя, когда улыбается, тепло…
Перед глазами встает далекий августовский день. И как припекало усталое солнце, и как дуло с набережной прохладой, и как зелено было вокруг. И как шли вот так же рядом, но болтали без умолку, и как я постоянно забегала вперед, не в силах вынести бурлящие эмоции в крови, чистые, счастливые, беззаботные. Казалось, прыгнешь и рискуешь полететь. Сейчас мне тоже нервно, но это совсем не то, не так, и мне до слез жалко тот день.
– Лиз…
– М? – прикусываю край ворота, переводя на Лютика взгляд.
Сашка чуть сбавляет шаг, чтобы удобней было смотреть мне в глаза.
– А аспирант у нас не ночует? Зубной щетки его нет…
Я на это удивленно приподнимаю брови, а Саша криво улыбается, обозначая ямочку на левой щеке.
– Или у него что? Вставная челюсть?
– Дурак что ли, – толкаю кулаком его в плечо, – Нет, он носит щетку с собой!
Без понятия, зачем я вру. Просто…Пусть не думает, что он один тут был допущен к телу. Тоже мне, Шерлок.
– С собой? Как шпагу мушкетер? – угорает на это Саня.
Не выдерживаю – тоже смеюсь, представив Арсения с зубной щеткой наголо, готового к любым предложенным условиям проживания. Наш общий смех постепенно стихает, остаются только блуждающие улыбки на губах, Сашка пинает бумажный стаканчик в сторону, медленней идя рядом. Снежные хлопья падают на его черную вязаную шапку, заломанную на затылке.
– С чего тебя вообще мой парень так заботит? – фыркаю, поглядывая на него.
У Сашки снежинка на щеке тает, так и хочется дотронуться пальцами и убрать.
– Просто интересно, – пожимает плечами, смотря себе под ноги. И вдруг добавляет тихо, резанув по мне взглядом, – С кем там тебе получше.
Что?
Смысл сказанного до меня не сразу очевиден – сначала окатывает душным жаром с ног до головы. Торможу, врезаясь в снежную кашу ботинками. лицо заливает пунцовым.
Сашка останавливается тоже, поворачивается ко мне, смотрит в упор. Выдох– вдох, мои губы размыкаются. Глаза в глаза. И в зрачках тот летний день пляшет, издеваясь.
Да это же просто… самолюбие его! – доходит до меня вдруг.
Глядите, как задело!
А то, что кинул меня, так ничего! Как будто и надо так! А вот слова ему мои не понравились.
Накатывает гневный адреналин, закладывает в ушах.
И, вместо ответа, нагибаюсь и сгребаю горячими руками снег. На улице почти ноль – лепить сильно не надо. С размаху швыряю рыхлый ком Сашке прямо в лицо.
От отшатывается, сплевывая.
– Э-э-э!! Ты че?! – не ожидал.
Моргает, а у него все ресницы в снегу, все лицо.
Я закатываюсь и бегу. Через секунду в спину прилетает между лопаток. Больно! От души кинул.
Сашка тоже ржет. Это зло и весело.
Нагибаюсь на бегу и наскоро леплю еще снежок. Разворачиваюсь. Попадаю! Прямо в грудь.
– Лизка, стой! – орет, стряхивая белые тающие хлопья.
Но я только хохочу и припускаю дальше, так и смотря назад – на него. Его сердитое раскрасневшееся лицо – как магнит для моих глаз.
– Стой!!! – бежит за мной, уже совсем близко.
Поворачиваю голову вперед, чтобы ускориться. И взвизгиваю от испуга.
Потому что машина, проносится у самого носа. Но Сашка успевает выдернуть меня обратно на тротуар за капюшон. Оглушает клаксоном. Словно в фильме вижу, как ругается водитель в салоне, а затем с визгом дает по газам.
– Чумная, блин! – рычит Саша. Хватает и крепко держит, обняв рукой за плечи и прижимая к себе.
Тяжело дышу, переводя дух. Постепенно доходит, что только что могло произойти. Колени слабеют, начинает тошнить. Блин…Облокачиваюсь на Сашкину грудь спиной, потряхивает. Кажется, что сама и не стою. Сейчас он отпустит, и рухну.
– Ты как? – Саша наклоняется к самому моему уху, заглядывает в лицо, считывая реакцию, – Норм?
– Да…
– Все, ничего не случилось. Пойдем.
На мгновение прижимает крепче, так что плечи сводит от боли, и, кажется, целует мою шапку, а затем легонько отталкивает от себя.
– Опаздываем.
– Да…– только и могу повторять.
Плетусь за Лютиком, постепенно приходя в себя. И как я так умудрилась чуть не выбежать на дорогу? Сердце не успокаивается, испуганно стучит. Заигралась.
Видимо, судьба такая – с ним заигрываться.
***
В нужную аудиторию залетаем с Сашкой вместе со звонком. Топчемся у двери, извиняясь перед лектором, сухим мужчиной лет пятидесяти со строгим, будто острым лицом. И, получив наконец разрешение войти, прокрадываемся к самому последнему ряду состыкованных в одну линию парт. Все, что ближе, занято.
Выдыхаем, только положив перед собой листы и развалившись на стульях. Мужчина представляется Юрием Рудольфовичем и начинает первую установочную лекцию по технологии гостиничной индустрии. Его поставленный скрипучий голос эхом плывет по аудитории, позвякивая в ушах.
Учитывая, что я с детства кручусь в папиных отелях, ничего нового он мне сейчас не сообщает, поэтому, слушая вполуха, я ленивым взглядом обвожу просторный кабинет. Замечаю, что Лютик делает тоже самое. А, ну да, у него ведь тоже есть кое-какой опыт и азы не очень интересны.
Через пару минут дверь в аудиторию снова тихонько приоткрывается, и в проеме показывается девушка с демонстративно виноватым выражением на симпатичном лице.
– Извините, не сразу нашла кабинет, можно? – мямлит она, хлопая накрашенными ресницами.
Юрий Рудольфович сбивается и сердито поджимает губы. Кидает взгляд на круглые часы, висящие над доской.
– Фамилия?
– Киселева, – с готовностью сообщает девушка и просачивается в аудиторию вся.
Она оказывается высокая, с узкими плечами, маленькой грудью и гораздо более объемной нижней частью, эффектно обтянутой замшевыми легинсами.
Кто-то из парней одобрительно свистит. Лектор недовольно цокает языком, выискивая глазами шутника, и возвращается в опоздавшей.
– В последний раз, Киселева, садитесь. И дверь посильнее захлопните за собой. Итак…
Под продолжение лекции девушка пробирается к нашему ряду. Мы с Сашкой двигаемся, уступая ей крайнее место. Она падает на стул рядом с Лютиком и длинно выдыхает.
– Еле нашла, ну и катакомбы, – шепчет нам, улыбаясь.
– Да, тут поначалу сложновато сориентироваться, – вежливо соглашаюсь я.
Лютик просто с интересом на нее смотрит, и это…задевает. Да, она объективно красивая. И мне тоже хочется на нее смотреть…Но я же не пялюсь так!
– Я – Лида, – глаза Киселевой бегают то по моему, то по Сашкиному лицу.
– Лиза.
– Саша.
– Приятно.
– Ага…– выдаем с Лютиком синхронно.
Улыбка Лиды становится шире.
– Вы вместе, да?
– Нет! – это выходит еще более синхронно и к тому же громко, отчего на нас обращает внимание Юрий Рудольфович и предупреждающе стучит ручкой по столу.
Дружно утыкаемся носом в листы перед собой.
– Нет, у нее есть аспирант, – тихо-тихо сообщает Лютик новой знакомой.
Я раздраженно пихаю его вбок. Достал уже со своим «аспирантом»! Боковым зрением ловлю, как губы Сашки разъезжаются в нахальной усмешке. Держусь, чтобы не заулыбаться в ответ. Троллище…
– Эм, хорошо…– многозначительно тянет Лида, одаривая Лютика ласковым взглядом.
Пригибаюсь ближе к парте, чтобы лучше видеть ее смазливое лицо. Что? Мне показалось же сейчас? Черт…
Сашка пожимает плечами, мол, да, как ветер свободен, и продолжает лыбиться. Гад!
Прожигаю его возмущенным взглядом, в котором орет бегущая строка «мы договаривались никого не водить!!!». Хлопает невинно глазами в ответ, что видимо означает «домой не приведу – не парься».
Кажется, у меня сейчас пар из ушей пойдет…
Издав беззвучное «пф-ф-ф», отворачиваюсь. Да пошел он…
Сжимаю ручку в ладони до белеющих костяшек. Хочется ее сломать! Попытка проанализировать злость проваливается. Да плевать почему, просто бесит и все!
– Ой, ручку найти не могу, – скорбно вздыхает в этот момент Киселева.
И Сашка услужливо лезет в рюкзак.
– Держи.
– М-м-м, Домбай – счастья край, прикольно, ты там отдыхал? – воркует она, читая надпись на корпусе.
А меня, кажется, сейчас стошнит это этого пошлого дежа вю, потому что это, похоже, «моя» ручка!
Не выдерживаю, подхватываю сумку и двигаюсь по ряду дальше, занимая место через стула четыре от этих милых голубков. Я не обязана это слушать. Пусть только в квартиру не тащит и все. Вон, к Алику…
– Лиз, ты чего? – Сашка моментально перестает улыбаться. Хмуро косится на меня.
– Ничего, слушать мешаете, – шиплю, смотря прямо перед собой.
Лектор кашляет, предупреждая в последний раз. Я всем видом показываю, что больше и слова не пророню.
– Как хочешь, – доносится до меня глухое Сашкино бурчание.
Как хочу. Да.
9.1
До перерыва я досиживаю с огромным трудом. Мозг упорно отказывается вникать в то, что говорит преподаватель. Слух обращен не к доске в начале аудитории, а к моим соседям по ряду слева. Как назло, они больше не разговаривают, и я вслушиваюсь в тишину между этой парочкой до такой степени, что, кажется, улавливаю Сашкино мерное дыхание и редкий скрип его пишущей ручки.
Я понимаю, что это бред. Что мне должно быть плевать, общаются они или нет, но я…
Не могу.
Я не могу это контролировать, не могу заставить себя перестать. Он мне нравится. Очень.
И я совершенно не представляю, что с этим делать…
Вот что делать, когда тебя уже один раз кинули и теперь даже не пытаются придумать какую-нибудь невразумительную байку и хотя бы извиниться? Что?
Очевидно, что не связываться больше никогда! Да, Лиза?!
Да…
Звонок на перерыв противно трещит в ушах, и я чуть ли не первая подрываюсь с места, чтобы пулей вылететь из кабинета. Схожу в профком, а потом просто пересяду подальше от Сашки и Киселевой, чтобы не мучать себя попытками за ними подглядеть.
– Лиз, стой! – требовательный окрик застает меня в дверях аудитории.
Выхожу в коридор, но торможу около большого окна напротив. Опираюсь бедром о низкий подоконник, пока Сашка приближается ко мне. Он не улыбается, серьезный. И взгляд такой внимательный– внимательный, что хочется отвести глаза и даже немного покраснеть.
– Лиз, ты чего отсела? – сдвигает светлые брови на переносице.
Рука ложится на подоконник рядом с моим бедром. Он вообще как-то слишком рядом, отчего воздух вокруг прогревается теплом его тела. Нервирует. Делаю маленький шажок назад.
– Ничего, сказала же, мешали.
Хмурится сильнее, сверля меня недоверчивым взглядом.
– То есть все нормально, да? – опять наклоняется ко мне.
– Нормально, – раздражаюсь, потому что он снова слишком близко, и это мешает адекватно воспринимать разговор.
Лютик вообще что-нибудь слышал о личной дистанции? У меня такое ощущение, что мы с ним не в пустынном коридоре, а в вагоне метро в восемь утра…Он говорит, и ментоловое облачко щекочет мою щеку. Еще немного, и я губы почувствую чуть повыше виска. Его корпус все время чуть наклоняется ко мне, будто в грудь встроили магнит. И я снова делаю шаг назад, упираясь спиной в угол оконного проема.
– Мне нельзя от тебя отсесть? Это какое-то преступление? – добавляю с нотками смутного вызова.
Сашка непонимающе моргает. Серые глаза отрываются от моих губ, возмущенно сверкнув.
– А спросить, судя по твоему тону, точно преступление, – фыркает в ответ, – Ладно, «нормально» – ок. Больше не поинтересуюсь.
Наконец отступает, подняв ладони вверх, будто сдается. Что бесит только еще больше! Я его вообще не трогала, зачем подходить и мгновенно выставлять меня виноватой? Не знаю в чем именно, но ощущение паршивое…
– Знаешь, тебе вообще не стоит уделять мне столько внимания, – едко добавляю, – Мы не пара, не друзья, просто случайные соседи. Какой смысл ходить друг за другом хвостом? У тебя своя жизнь, у меня своя, да?
К концу моей пламенной речи пульс так долбит в ушах, что я с трудом могу расслышать Сашкин ответ. Скорее чувствую его. Улавливаю смысл слов по становящемуся отстраненным выражению его лица. По тому, как поджимает губы, как засовывает руки в карманы джинсов, выдвигая широкие плечи вперед, будто вставая в агрессивную защиту.
– Ладно, без проблем, извини.
Разворачивается и уходит. А мне плакать хочется. Ощущаю себя еще большей идиоткой! Не понимаю, что на меня нашло. Почему. В первый раз со мной такое. Когда и прогнать хочется, и до слез обидно, что так легко поддался и ушел.
У меня похоже какая-то ядреная вариация биполярного расстройства…
***
На последующих двух лекциях я упорно занимала первые ряды как можно дальше от Лютика, всегда выбиравшего галерку. Больше мы не говорили, только взглядами натыкались иногда друг на друга, будто не было никакой возможности этого избежать. На переменах я сбегала в родной профком, чтобы не толкаться вместе в коридоре.
Впрочем, Сашка вряд ли страдал от моего отсутствия. Как я поняла к третьей паре, он в отличие от меня, уже умудрился перезнакомиться почти со всей группой. И если на второй половине первой пары он так и остался сидеть с Киселевой, то на остальных двух лекциях Лютик оказался в компании двух парней примерно его возраста, и они постоянно о чем-то тихо ржали между собой, мешая преподавателям.
И это тоже меня бесило. Вот почему ему так легко все дается? Сидит там, веселится, за пару часов новых друзей нашел, а я только и делаю, что уговариваю себя не сворачивать шею в попытке как бы случайно повернуться в его сторону.
Почему?
Когда пары заканчиваются, я выдыхаю с облегчением. Хорошо, что лекционная часть у нас короткая – всего три дня, потом зачет, небольшой перерыв на Новый год в пять дней и уже после четыре экзамена. Осталось чуть-чуть потерпеть, и Сашка снова испарится из моей жизни. Тем более, что на сам Новый год я уезжаю в Питер к родным, а после праздников начинается еще и сессия на моем первом высшем – юридическом, и я пока плохо представляю, как все буду успевать.
Так что вместе нам жить совсем немного времени, которого у меня еще не будет, так как я буду зубрить сутки напролет.
Когда выхожу с последней лекции, Лютик неожиданно материализуется рядом и просто начинает молча идти шаг в шаг. Кусаю щеку, косясь на него с немым вопросом в глазах. Поправляет рюкзак на плече, криво улыбнувшись одним уголком губ. А взгляд пытливый, почти колючий…Специально для меня.
– Что? Вместе домой тоже нельзя? – с легким сарказмом.
– А я не домой, мне надо в деканат, – бурчу, – а потом курсовую сдать.
– Точно, ты же здесь на очном еще…Когда придешь?
– Эм, я должна отчитываться? – выгибаю бровь.
– Ты ключи не взяла.
Хлопаю глазами, торможу. Сашка улыбается шире и теперь улыбка задевает и серые ехидные глаза. Лезу в сумку. Перерываю ее всю! Точно, нет…
–Откуда ты знал? – поднимаю на него обвиняющий взгляд.
– Да мы когда уже к универу подошли, я вспомнил, что видел связку на обувной тумбе, не стал говорить. Откуда я знал, что станешь шарахаться от меня.
– Я не шарахаюсь!
– Ну да –а-а …– тянет, усмехнувшись.
Это так глупо отрицать на самом деле, что я не выдерживаю и улыбаюсь в ответ. Подвисаем, смотря друг другу в глаза. Даже моргнуть боюсь – так меня поглощает этот момент. В районе сердца странно горячо…почти щекотно.
– Кхм, – Сашка хмурится через пару секунд и трет лоб, переводя взгляд куда-то мне за спину, – Так тебя когда ждать? Мне с дядькой встретиться надо.
– Я…я не знаю, через пару -тройку часов, – откашливаюсь, убирая из голоса внезапную хрипотцу.
– То есть не знаешь, когда, – подытоживает Сашка, – Ладно. Лиз, давай телефонами обменяемся. Позвонишь за часик, ок? Там разберемся. Пиши мой.
И взгляд у Лютика в этот момент такой спокойный и прямой, что так и подмывает его спросить, а тот, что в первый раз давал, неправильный что ли, да? Ну если я сохранила…вдруг! Но я конечно, прикусив губу и открыв «контакты», проглатываю свой сарказм.
– Диктуй.
– 89046054605, звони.
Пока делаю прозвон, прожигаю Лютика злым взглядом, мечтая, чтобы он засох!
Потому что я помню ТОТ номер, и это даже близко не он!
Если я раньше и питала слабую надежду, что Сашка просто ошибся, не дописав одну цифру, то сейчас она умерла.
Лютик немного растерянно смотрит в ответ, явно улавливая мое настроение, но не понимая его причин.
Он похоже настолько привык вешать девчонкам лапшу на уши, что даже не врубается, что не так! Как же бесит..у-у-у…
Его телефон разражается стандартной мелодией. И я тут же сбрасываю звонок.
– Все, пока.
9.2
– Да, я тоже поверить не могу, – вздыхаю, подливая себе чай из заварника.
Глаза Киры, сидящей напротив, горят таким жгучим любопытством, что мне даже неуютно чуть-чуть. Сашка ввалился в мою, а оказалось в его квартиру, только этой ночью, и я до конца еще не успела осознать, какое это фантастическое совпадение. Но сейчас, когда я рассказываю Кире, что произошло, проговаривая события последних суток вслух, и я сама с трудом верю, что это правда.
– Офигеть, я же проверила все документы! – бормочет подруга, машинально откусывая шоколадку, – Ты уверена, что он не врет?
– Он при мне звонил Егору, так что да. Сегодня они должны встретиться, все обговорить.
– А ты встретиться не хочешь? – Кира тянется за своей кружкой с чаем, а я неопределенно повожу плечами.
– Зачем? Возмутиться, что он меня обманул? Да мне как-то…Сашка разрешил дальше снимать на тех же условиях. Какая мне разница на какой номер карточки перечислять деньги?
– Ну да…Но договор все равно надо переподписать! И документы в этот раз проверить нормально, я этим займусь, – решительно поджимает губы Кира.
Я понимаю ее рвение – виноватой себя наверно чувствует за сложившуюся ситуацию. Но ведь ничего страшного в итоге не произошло…
– Ладно, я Сашке скажу, – соглашаюсь, откидываясь в стареньком продавленном кресле.
Мебель в профкоме у нас дурацкая – находящаяся тут чуть ли не с советских времен. Я уже год как выбиваю новую, но проректор по хозяйственной работе сказал, что пока никак не заложить эту статью в бюджет. Возможно на следующий год…
– Как ты его… Сашка…– Кира стреляет в меня озорным взглядом поверх чашки.
Я в ответ изо всех сил пытаюсь сохранить беспристрастное лицо. Да…Сашка…А как еще? Подруга облизывает губы и подается ближе. У меня по спине пробегает душная волна. Заранее краснею. Сейчас, похоже, личные вопросы пойдут…
– Слушай…– шепчет заговорщически Кира, хотя в профкоме мы одни, – Это вот реально ОН? Тот? Летний?!
Сестры Павловы между собой прозвали моего первого мужчину летним, как будто он какое-то явление природы типа ливня. Прошел, дело сделал и погнал свои тучки дальше…
– Да, прикинь? Я в шоке ночью была вообще…– отвечаю ей точь– в -точь таким же жарким шепотом.
– Вот это кри-и-инж, – Кира округляет глаза, – Мне его даже немного жалко. И как же он объяснился, что свалил? Наплел же что-то наверняка.
– Ага, как же! Даже не пытался! – закатываю глаза, – Будто так и надо! Я бы вообще решила, что он меня и не вспомнил, если бы по имени не назвал, а потом еще две тысячи молча вернул, которые я ему через друга его передала.
– Вернул?! – Кира начинает смеяться, чуть не подавившись чаем, – Может обиделся, что мало?
– Не помню, чтобы там было на больше, – весело язвлю я, тоже хохоча.
– А-а-а, я хочу его увидеть! Пошли к тебе, а? Ну пошли-и-и! – и Кира уже подлетает со своего видавшего виды кресла.
– Нет! – я выкрикиваю так резко, что подруга замирает, удивленно поднимая брови, а я теряюсь, сама не понимая, откуда этот внутренний протест. Знаю только, что пока не готова знакомить Лютика со своими неугомонными, и…что скрывать, очень симпатичными подружками. Сначала хочется как-то наладить с ним отношения самой…
– Нет, – более мягко повторяю, – У меня курсовая по международке не оформлена, буду доделывать, завтра Прокофьеву надо уже сдать. Давай потом?
– М-м-м, ну давай, – Кира строит разочарованную моську и садится обратно в кресло, демонстративно отбирая мой шоколад в качестве компенсации, – Слушай, а как кстати с Арсом прошло?
– Ой, там… – тяну я, готовясь изложить события вчерашнего культурного похода в театр.
И начинаю рассказывать. Обстоятельно, в красках, до мельчайших подробностей. Моментов с Арсом мне не жалко, а вот про Лютика делиться я почему-то не готова.
*** Возвращаюсь домой я ближе к пяти. На улице уже темнеет, зимние сумерки сгущаются вокруг меня за считанные минуты. После утреннего снегопада потеплело, и ботинки месят тающую грязь. Нажимаю "вызов" на домофоне, только сейчас понимая, что забыла позвонить и предупредить, что иду.
Вдруг он ушел?
Пока вслушиваюсь в скрипучие гудки транслятора, рассеянным взглядом скольжу по двору и замечаю свою очищенную от снега машину. На губах начинает играть нервная улыбка. Убрал…
– Лиз, ты? – доносится Сашкин голос из динамика.
– Да.
Пиликает открывшаяся дверь. И сердце тут же срывается на бег, а адреналин подскакивает в крови до шкалящих величин от осознания, что я сейчас поднимусь, а там он.
И никакие обиды, опасения и предубеждения не способны это остановить. Чисто телесная, глубинная реакция на голос другого человека, переломанный домофоном.
И как это контролировать? Никак…
Если кто-то может, то я нет.
***
Входная дверь предусмотрительно оставлена открытой, чтобы не ждать, пока я поднимусь. Из самой квартиры орет драм на весь подъезд. Зайдя, первым делом кидаю злосчастные ключи в сумку, чтобы больше не забывать. Сашки не видно, но закрытая до этого вторая комната нараспашку, и там очень громко.
– Привет, – кричу, пытаясь перебить музыку.
Сашка выглядывает из комнаты, салютует мне, едва заметно криво улыбнувшись, и снова исчезает в дверях. Сглатываю, теряясь, потому что в моем понимании он почти голый. В одних спортивных серых штанах, босиком, с обнаженным торсом. Золотистая кожа блестит испариной, и на левой лопатке маленькая татуировка в виде какой-то руны. Я раньше не видела ее…
Через пару секунд становится тихо – Сашка прикрутил звук.
– Привет, я тут обживаюсь. Слушай, Лиз, где у тебя швабра? Я не нашел – только тряпку, – орет мне из комнаты.
– А я без швабры! – кричу в ответ, разуваясь, – у меня робот– пылесос хорошо моет, а если что – можно тряпкой протереть.
Снимаю шапку, вешаю пуховик. Взгляд цепляется за собственное отражение в зеркале – раскрасневшееся от морозца щеки, влажные губы и какие-то совершенно бешено блестящие глаза с неестественно широкими зрачками. Гормоны в крови словно наркота…
– А, ясно, – доносится из комнаты.
– Дать пылесос? – спрашиваю, идя по коридору к его комнате.
– Не, я уже по старинке на четвереньках справился, – смеется немного и хрипло, – Но в следующий раз – да!
Застываю на пороге его комнаты, подпирая плечом косяк. Сашка с тряпкой в руках поворачивается ко мне, утирая пот со лба. Улыбается. Лениво. Оценивающе скользя наглыми серыми глазами по моей фигуре. Наверно так нагло, потому что я тоже во все глаза на него смотрю. У него очень красивое тренированное тело, от вида которого я забываю, что так смотреть на чужого человека нельзя.
Вокруг идеальная чистота, комната оказывается небольшая – меньше моей, но светлая. В дальнем углу у окна аккуратно сложены сап, какие-то лыжи, туристический рюкзак, несколько больших коробок для переезда, открытая спортивная сумка с вещами. Посередине кинут надувной матрас и в общем все… Простор и пустота. Рядом с матрасом прямо на полу валяется включенный ноут, на экране страница из соц. сети.
И Сашка посреди всего этого улыбается мне.
– Привет, – повторяет вкрадчиво, ловя мой блуждающий по его телу взгляд.
– Привет, – шепчу, ощущая, как пространство вокруг нас будто сжимается, делая невозможной попытку игнорировать тот факт, что мы наедине, – Тебе помочь?
– Нет, я все, – медленно качает головой.
– А с дядей встречался? – не выдерживаю и все-таки отвожу глаза.
Смотреть на Сашку и не цепляться взглядом за его торс – просто непосильная для меня задача. И самое ужасное, что он это замечает.
– Да, сейчас в душ схожу и расскажу.
9.3
Пока в ванной шумит вода, быстро переодеваюсь в домашнее платье в виде простой удлиненной майки, доходящей до середины бедер, закалываю волосы в небрежную высокую кичку на макушке, будто случайно оставляя пару вьющихся прядей у виска, и иду на кухню.
Есть совсем не хочется, но надо же как-то оправдать здесь свое пребывание. Просто сидеть и ждать, пока Сашка выйдет из душа, кажется мне так себе вариантом, поэтому распахиваю холодильник, раздумывая, чтобы такого схомячить. И застываю от неожиданности.
Столько продуктов у меня не было никогда. Овощи, фрукты, нарезки какие-то, штук пять видов кисломолочных продуктов и даже вариантов сыра целых три. Сашка – что? Готовится к празднованию здесь Нового года? Так он вроде бы только через неделю…
Лезу в морозилку ради интереса – там все забито тоже. Мда…
В основном мясо на любой вкус, но и мешок пельменей, и рыба тоже присутствуют. Возвращаюсь к верхнему отделению и выуживаю со второй полки, отодвинув сырную голову, свой сиротливый йогурт. Надо с Лютиком как-то договориться о выделении мне отдельного места в холодильнике. Иначе я просто устану там что-то искать, разгребая гору его продуктов.
Отворачиваю крышку питьевого йогурта и плюхаюсь в ближайшее кресло-мешок. Перед глазами так и стоит забитый до отказа холодильник. В последний раз я видела такой дома. И у меня какие-то очень семейные ассоциации с таким количеством продуктов. Ассоциации, которые я невольно переношу в эту квартиру, на нас. Это уже совсем бред, Лиза…
Сашка появляется на кухне минут через пять, разнося по комнате едва уловимый шипровый аромат мужского геля для душа и тепло распаренного чистого тела. И опять в одних штанах…Конечно! Пялюсь на его порозовевшую кожу на груди, прикусив губу. Не выдерживаю.
– Давай договоримся полуголыми не ходить, – поднимаю на него хмурый взгляд.
– Нервирует? – криво улыбается.
– Да, – не вижу смысла отрицать.
– Ладно, – хмыкает Лютик и снова выходит из кухни. Возвращается в черной свободной майке и смотрит с ироничным вызовом на меня, – Ты про Егора хотела узнать? Ну я с ним разобрался. Он сказал, что за декабрь ты заплатила и что больше тебя не побеспокоит. Так что не переживай. Если что, мне просто звони сразу.
Сказав это, Сашка раскрывает холодильник и устремляет на забитые полки задумчивый взгляд.
– Саш, а откуда у него документы вообще были на квартиру? – залезаю с ногами в кресло-мешок, наблюдая за ним.
– Так он раньше был одним из собственников. Это наследственная квартира, доставшаяся мне от семьи отца. Долю Егора я выкупил этим летом. Ключи у него были, потому что он помогал смотреть за бригадой, делающей ремонт. Откуда я знал, что он додумается дубликат сделать! Хотя должен был догадаться… Вот так…
Высказав все в это в распахнутый холодильник, Сашка достает оттуда целого цыплёнка.
– Лиз, курицу с картошкой будешь? – переводит на меня вопросительный взгляд.
– Готовить? – скептически выгибаю бровь.
Он что? Забил холодильник в надежде, что повара себе дома завел?
– Есть! Готовить – я уж как-нибудь сам, – фыркает в ответ.
Я немного теряюсь от такого заявления.
– Знаешь, я решила, мы сошлись на том, что питание у нас – отдельно.
– Не думаю, Лиз, что ты сильно объешь меня за три недели, – отмахивается на это Лютик, начиная обмывать тушку цыпленка под холодной водой, а потом мне достается хитрый взгляд из-за плеча, – И буду очень благодарен, если сообразишь салат. Я там у тебя айсберг видел…
На это я не выдерживаю и смеюсь.
Есть такие люди – легкие. Не легкомысленные, а именно вызывающие в тебе чувство веселья, доверия, полета. Сашка вот из таких. Тяжело злиться, тяжело помнить о плохом. Хочется отдаться моменту, улыбаться, переглядываться, болтать. Возможно – это профессиональный навык. Он ведь говорил, что инструктор. И я буквально вижу, как играючи ему удается организовать вокруг себя всю группу и задать нужную атмосферу. Он будто и мной сейчас исподволь манипулирует, заставляя себя отпустить. Шажками-шажками-шажками…И ты уже на краю.
– Ну если мой айсберг – единственное, на что ты претендуешь, то так и быть, – милостиво соглашаюсь, хитро улыбаясь в ответ, – Только мне надо курсовую отредачить. Дай мне час…
На словах «единственное, на что претендуешь» Сашкины глаза как-то очень масляно вспыхивают. И то, что вслух он никак не реагирует, только еще больше добавляет двусмысленности его выражению лица. Будто чувствительный укол – мимолетная неловкость, но я стряхиваю с себя это ощущение.
Внешне ведь все так по-дружески, что мне начинает казаться, что все его неуловимые намеки и взгляды – это только в моей голове. Просто он мне нравится. Сильно. И я выдумываю то, чего нет. А Лютик искренне старается установить в доме дружескую бесполую атмосферу, не напрягающего никого.
–Нет, час –нет, – категорично возражает тем временем Саша, включая духовку, – Я сейчас уже поставлю курицу, так что у тебя пятьдесят пять минут.
***
Я справляюсь за двадцать.
Распечатываю готовую курсовую, подхватываю свой ноут, блокнот, ручку и бегу к Сашке на кухню обратно. Меня тянет как магнитом туда. По всему дому уже разносится аромат запекаемой курицы, плывут звуки записи живого концерта «Muse», включенного на телевизоре, и Сашка, сгорбившись над раковиной, подпевая себе под нос, чистит картошку. Когда я вижу всю эту картину, застываю на пороге. Внутри так трепетно и тепло, что мне даже страшно вдумываться, почему именно так. Сашка отвлекается от картошки и поднимает на меня взгляд исподлобья, собирая на лбу морщинки.
– Что? Уже все? У тебя еще полчаса…
В ответ только руками развожу и прохожу на кухню, прижимая к груди свой ноут.
– А, забыл, ты же у нас отличница, да? – хмыкает Сашка, следя за мной взглядом, а потом кивает на бокал рядом с собой, – Вина?
– Давай…
