Текст книги "Я – наложница для Прайма (СИ)"
Автор книги: Ана Сакру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
24.
Даю себе секунду выдохнуть и прийти в себя, а заодно рассмотреть стоящего передо мной человека. Высокий, крупный, темнокожий. Пугающий разворот плеч, огромные кулаки, бычья шея. И лицо грубовато-красивое, словно тесаком сотворенное. Пухлый большой рот, широкий нос, явно несколько раз переломанный, нависающие надбровные дуги и глубоко посаженные колючие глаза, которые сейчас старательно сверлят дырку в моём черепе. Такому слабость демонстрировать точно нельзя. На инстинктах загрызёт. И я задираю подбородок, показывая, что мне стыдится нечего, да и страха я не испытываю.
– А должна была сопротивляться? – спрашиваю у громилы, иронично вздёрнув бровь, – Вы меня похитили непонятно для чего, заперли вместе с этим...
Тычу носком туфли в ногу прайма, совершенно безразлично наблюдающего за нами.
– Один из твоих утырков назвал меня шлюхой, прежде чем вырубить, – продолжаю я, мазнув по двум мужикам за спиной Герда неприязненным взглядом, – А теперь удивляешься, что я хотела сбежать? Пусть и с помощью прайма.
– Китти тебя предупредить должна была, – рычит громила, но уже не так уверенно, – Ты ж вроде сама мечтала слинять, не?
– Вот только на счастливое изволение это не сильно тянет, – я обвожу руками мрачную комнатуху без окон, – Скорее на похищение ради своих целей, которые мне вряд ли понравятся. Но, если я ошиблась, я только рада. Тем более ты вовремя. Ничего не произошло.
Герд поджал пухлые губы и склонил голову набок, сканируя меня черными глазами.
– Не доверяю я тебе, – пробормотал задумчиво, будто разговаривая сам с собой. А потом уже громче, – Пошли, пока с кошкой посидишь. А там решим, что с тобой делать.
– Китти сказала... – начинаю было я, желая начать разговор о моей судьбе прямо сейчас. Мало ли до чего этот тип додумается. Ему я тоже что-то не доверяю.
– Китти – дурёха, хоть и сосёт хорошо, – фыркает Герд. Делает знак рукой, и ко мне тут же подлетают два его амбала, чтобы схватить под локотки.
Я молча плетусь со своим конвоем на выход. Что-то не нравится мне это сопротивление. Больше на бандитов смахивают. Ещё и как этот бугай о Кит отозвался. Может она и правда не семи пядей во лбу, но про "сосёт" было явно лишним. Оборачиваюсь напоследок на прайма, так и сидящего, прислонившись к стене, и Герда, присевшего рядом с ним на корточки. Дез неожиданно поворачивается и подмигивает мне. Я даже застываю, моргнув. А он уже смотрит только на Герда. Показалось может, это выглядело так невероятно. Торможу пятками, не желая уходить. Но амбалы толкают меня бесцеремонно в спину, и ничего другого не остаётся.
Сто’ит выйти из комнаты, служившей нам камерой, как в нос ударяет ещё более ощутимая затхлая вонь, а нога тотчас попадает в какую-то мерзкую жижу. Под хохот двух своих сопровождающих я отпрыгиваю от мутной лужи и вжимаюсь спиной во влажную холодную стену. Фууу. Это ведь и правда канализация. Или катакомбы какие-то. Наверно так нас и вынесли из хорошо охраняемого района Деза. Под землей. Вот только насколько далеко унесли? Вряд ли очень. Там дальше был лес, я помню. В лесу канализаций не бывает. Хотя это наверно всё-таки катакомбы. Слишком часто попадаются двери по пути. Откуда они в канализации. По ноге мажет прикосновением чья-то тушка, недовольно пища, а я, вскрикнув, подпрыгиваю снова. Да твою мать, ещё и крысы. Есть планеты, на которых этих тварей нет?
– Шагай, принцесска, хорош визжать, – почти добродушно произносит один из амбалов и подталкивает меня вперед.
– Куда ведёте? – интересуюсь я у него, аккуратно ступая по грязному мокрому полу.
– Не слышала Герда? К кошке, – хмыкает он, – Соберём всех дырочек яркоглазого вместе. Вам наверно есть что обсудить.
Я поднимаю на собеседника удивленный взгляд.
– Эная тоже здесь? Зачем она вам?
– Так ради неё всё и затевалось. Она ж... – сообщает мне амбал доверительно, но второй тут же раздраженно фыркает на него.
– Заткнись, Пол, на хрена ей знать, – шипит, зло поглядывая на меня. Громила, болтающий со мной, сразу поджимает губы и отворачивается. Свет тусклых ламп выхватывает из тени его смутившееся лицо.
– Блин, Даян, да я думал, что в курсе она.
– Думал.. Не твоё это – думать, – сообщает первый, а потом кидает мне через плечо, – Пришли, залетай.
И снимает тяжелый замок с железной двери напротив.
Тот, кого зовут Даяном, без слов заталкивает меня в комнату, как две капли воды похожую на ту, где я очнулась с Дезом. Вот только вместо него в углу на соломе расположилась сверкающая зелеными глазищами Эная.
25.
Дверь захлопывается за моей спиной оглушительно громко, отрезая путь к отступлению, и я невольно пячусь под неприязненным кошачьим взглядом. Эная медленно обводит мою фигуру сощуренными глазами, а потом пренебрежительно фыркает себе под нос.
– Не дрожи, много чести с тобой связываться, – и устало прислоняет голову к стене, смежив веки.
Я растерянно смотрю на неё пару секунд, а потом медленно подхожу и сажусь рядом с Энаей на солому. Она приоткрывает глаза, наблюдая за мной, но сохраняет молчание. Я тоже ничего не говорю. Даже благодарна ей за эту безмолвную передышку, дающую возможность осмыслить происходящее. В камере царит давящая тишина, лишь вода мерно капает с потолка в дальнем углу, действуя на нервы. Кап – счет до восьми – кап. Через пятнадцать капель за стеной слышатся мужские голоса: смех, что-то про еду. Я задерживаю дыхание, прислушиваясь к доносящимся обрывкам общей речи. Разобрать сложно: шаги, звуки приборов...
– У них там что-то типа комнаты отдыха, – вдруг подает голос Эная, внимательно смотря на меня.
Я вздрагиваю от неожиданности.
– Ясно, – медленно отвечаю.
– Как Дез? В себя пришел? – спрашивает кошка и тут же добавляет, – Я слышала, как их главный орал тут, что эти дебилы вас вместе заперли.
– Ддаа, пришел, нормально, – медленно отвечаю, внимательно наблюдая за своей собеседницей.
Эная моментально подается ближе ко мне и понижает голос на пару тонов.
– Вы успели? – почти шепчет мне в лицо.
Я даже невольно отшатываюсь, не зная, что отвечать. А вдруг она из-за ревности спрашивает. Сейчас как вцепится мне в лицо показавшимися белоснежными клычками. Но в зеленых глазах плещутся лишь лихорадочное возбуждение и требовательный интерес.
– Нас прервали... – осторожно произношу, на всякий случай отодвигаясь подальше от кошки. Это конечно вряд ли меня спасёт, если она решит напасть, но все же.
– Чёёёрт, – тянет Эная разочарованно и снова прислоняется затылком к каменной стене, откинув голову и прикрыв глаза.
– А ты хотела, чтобы успели? – на всякий случай уточняю я.
– Ты дура, да? Конечно! – фыркает кошка пренебрежительно, покосившись на меня, и снова отворачивается, показывая, что разговор окончен.
Я пожимаю плечами и повторяю её позу, прислонившись лопатками к холодной влажной стене и вытянув ноги на соломе. Нет, я вроде не дура, но с вами чёрт ногу сломит. В доме ревновала, а тут возмущается, что не было ничего. Понять бы, что вообще происходит.
– Один из амбалов сказал, что мы из-за тебя здесь все, – осторожно начинаю я.
– Ну не из-за тебя же, – хмыкает Эная, всем своим видом демонстрируя, что не намерена ничего объяснять.
– И зачем ты им?
Молчание.
Я тягостно вздыхаю и сдаюсь. Перестаю обращать внимание на кошку так же, как она на меня. Голоса за стенкой становятся громче. Среди них неожиданно пробивается один женский, до боли знакомый...Это же Китти! Она тоже здесь? Кажется, они уселись есть, а стол стоит как раз у нашей стены по ту сторону. Я переключаю внимание на разговор мужчин и Кит, доносящийся до меня, и холодею с каждым новым словом. До меня доносятся лишь обрывки, но сложить их вместе не составляет труда.
"Я ей обещала...Да нормальная она"," она шлюха прайма", " ну, мы зашли, а она с ним лижется", "да нет!", " нечего", " а знаешь сколько праймовские стоят? Продадим и дело с концом", " точно, у меня знакомый есть, переправляет таких на аукционы", " вот!", " ну, ребят...ну не знаю", " всё, решили"...
Дальше я не слушаю. Всё и так понятно. Вот тебе и спасли. Спасли от одного извращенца, чтобы перепродать другому.
– Сочувствую, – хмыкает кошка рядом, вновь покосившись на меня. Будто мысли подслушала.
***
В сочувствие Энаи мне совсем не верится, так что я просто молча отворачиваюсь от разглядывающей меня девушки. Да, Ри, глупо было думать, что кому-то здесь есть дело до тебя. Что ради какой-то землянки будут рисковать жизнью совершенно незнакомые тебе люди. За стенкой разговор не прекращается, слышен женский смех, какие-то пошлости. Восклицание Китти: " Герд, ты что долго так с ним? Узнал что-нибудь?". И хриплый ответ: "Мне отойти надо срочно. Вернусь – расскажу". Удивленный мужской возглас:" Ты куда?". И грубое в ответ: " Не твоего ума дело. Ждите здесь, на кухне."
Эная, всё это время тоже прислушивающаяся к разговору за стеной, вдруг вытягивается в струнку и замирает, гипнотизируя зелеными глазами дверь. Мне тут же передается её очевидная тревога.
– Что? – решаюсь спросить шепотом у застывшей кошки, но ответа так и не получаю.
В следующую секунду замок противно скрепит, и я как раз вовремя оборачиваюсь, чтобы встретиться глазами с пустым взглядом входящего Герда. Громила делает пару шагов и отступает от прохода, а за его спиной вырисовывается... Я подскакиваю одновременно с Энаей...Дез!
– Быстрее не мог? – кидается на него кошка недовольно.
– Еле вышло внушить волю. Сил пока нет, – тихо отвечает ей прайм ровным голосом, переводя взгляд на Герда, равнодушно наблюдающего за нами, – И это ненадолго, так что шевелитесь.
Энае объяснять два раза не приходится. Она уже около прайма и крепко хватает его за руку, утягивая в темноту коридора. Но Дез не идет, переводя взгляд на меня.
– Что встала, землянка?Не слышала?
– Зачем она нам? – возмущенно шипит Эная, смеряя меня быстрым неприязненным взглядом, – Слабая , глупая. И точно сдаст нас при первой же возможности.
– А питать меня ты будешь, а, Марита? Или на аукцион айли между делом забежим? – парирует Дез, и снова поворачивается ко мне, – Давай, Риана. Договоренность наша по деньгам в силе.
Я хлопаю глазами пару раз. Прайм кошку как назвал? Марита? Не Эная? И разве она не айли его? Зачем ему именно я? Ни черта уже не понимаю. Ну кроме фразы про деньги. И правда, пора поторапливаться, позже разберусь. Здесь я точно не останусь.
Кошусь на Герда, с увлечением разглядывающего стену перед собой, и подбегаю к прайму с кошкой. Дез чуть ли не силком выталкивает нас из комнаты, а потом закрывает дверь на замок.
– Вправо, – едва слышно произносит, указывая на узкий тёмный коридор, ответвляющийся от основного.
Эная-Марита или как её там, перед тем как побежать в нужном направлении, одаривает меня ещё одним уничижительным взглядом.
– Чую я, боком нам выйдет твоя землянка, братец.
– Может, перекинешься наконец и вперёд пойдешь? – фыркает в ответ Дез, крепко хватая меня, вконец обомлевшую, под локоть и грубовато таща за собой.
26.
Некоторое время я просто шокировано бреду за праймом, так и не отпустившим мою руку. Эная перекинулась в огромную рыжеватую пуму и убежала вперёд, разнюхивая дорогу, поджидая нас лишь на развилках бесконечного тоннеля. Дез шагал быстро и молча, ни разу не взглянув на меня. Если бы не длинные сильные пальцы, впившееся в мой локоть, я бы решила, что он и вовсе забыл про меня. Очередной поворот. Внимательные золотистые глаза поджидающей нас кошки, сверлящие меня, и Эная вновь убегает вперёд, раздраженно вильнув хвостом.
– Она назвала тебя "братец", – наконец тихо произношу, когда силуэт пумы становится едва различим в плотном сумраке, – Как это возможно?
– Вас, – машинально поправляет прайм, на что я скептически вскидываю бровь. Обстоятельства явно не располагают к официозу.
– У нас один отец, – произносит Дез скупо через некоторое время, так и не дождавшись от меня желанного "вы".
– То есть ты наполовину оборотень? – интересуюсь, назло делая упор на "ты" и тут же ловя на себе недовольный взгляд. Но уже не поправил. Маленькая победа, от которой в груди приятно жжёт.
– На очень слабую половину. Праймы гораздо более сильная генетически раса.
– А обращаться умеешь? – я сразу представила рядом огромного кота. Может это была игра услужливого воображения, но мне и правда почудилось, что в Дезе есть что-то от зверя.
– Нет, обращаться не умею. Все, что могу, это – прятать свечение психической энергии. Ты видела. Чистым праймам это недоступно.
– И как в тебе это совмещается? Оборотни же живут инстинктами, а праймы...
– Праймы тоже, – отрезает Дез и притормаживает на очередном повороте, вглядываясь в темноту, чтобы различить рыжий силуэт пумы.
– Но у них ведь разные инстинкты...
– Землянка, ты молчать вообще умеешь? – косится на меня мой суровый спутник.
Я обиженно поджимаю губы. Ну и ладно, не хочешь разговаривать – я тоже не хочу. Дальше мы бредём молча.
Время кажется заблудилось с нами в этих тусклых сырых коридорах. Бесконечных. В какой-то момент мне становится страшно, что мы потерялись и ходим по кругу. И никогда, никогда больше не выйдем отсюда. В этот момент прайм сжимает сильнее мой локоть, почти до боли. Почувствовал мой страх. Стало сразу спокойней несмотря ни на что. Он так уверенно это сделал. И рука его огромная, горячая. Даже глупым показалось бояться чего-то, когда тебя держит такая рука.
– Свет, – кивает Дез вперёд ещё через какое-то время, – Выход.
Я до боли вглядываюсь вглубь тоннеля, но ничего не различаю. Вот только пума, завернув в тупик, остановилась у стены и ждёт нас. Стоит подойти, и она тут же оборачивается девушкой. Натягивает спавшие тряпки, оставшиеся от платья. Только сейчас я замечаю за её спиной большие железные скобы в стене, ведущие наверх. В потолке над нами виднеется едва-едва приоткрытая крышка люка. Слишком высоко, и слишком слабый лучик света проникает в тоннель, чтобы я могла разглядеть его человеческими глазами издалека.
– Лесом пахнет, – недовольно щурится кошка, – И вообще воздух другой, чуешь? Мы не на Вилае.
– Да, но далеко не успели бы переправить, на спутнике где-нибудь, – медленно кивает Дез, оглядываясь по сторонам, – Должна быть подсобка...
Взгляд его падает на неприметную дверь сбоку. Прайм дергает за ручку и заглядывает внутрь.
– Отлично, – бросает нам с кошкой через плечо, – Сюда идите.
Мы втроём набиваемся в душную каморку. Я не вижу совершенно ничего, а вот моим спутникам темнота похоже ничуть не мешает. Дез начинает шарить по полкам, заставленным каким-то хламом. Эная роется в вещах, грудой валяющихся в углу и развешенных на стене. Через пару секунд она кидает в меня ворох тряпок.
– Переодевайся, что застыла, – летит мне грубое вслед за вещами.
Я покорно натягиваю широкие мужские штаны из плотной прорезиненной ткани. Такую же куртку, зашнуровываю тяжелые армейские ботинки. Одежда огромная для меня, висит мешком, но если наверху и правда лес, то лучше так, чем в невесомом хлопковом сарафане. Дез в это время набивает два походных рюкзака, которые нашёл тут же, всякой всячиной. Протягивает мне тот, что поменьше. Кошка остаётся без ноши, видимо, чтобы не нести за неё, когда она решит перекинуться.
– Ну вроде бы всё взяли, – бормочет Дез себе под нос и поворачивается к кошке. На меня даже не смотрит, вот только локоть вновь перехватывает.
– Давай выбираться отсюда. Тот чёрный уже точно отошел, за нами идут.
27.
На поверхности и правда оказался дремучий лес, пугающий и незнакомый. Странные цвета вызывали во мне безотчётную тревогу: серая сухая земля под ногами, белоснежные массивные стволы деревьев, бордовая ажурная листва и ярко-рыжие кустарники. Голубое пронзительное солнце в небе уже клонилось к закату, по правую руку от него виднелась огромная желтоватая луна.
– Вилая, – кивнул на луну Дез, – если справа, значит мы скорее всего на Корите.
– На спутнике-руднике? – Эная недовольно поморщилась, – Не очень-то здесь праймов жалуют. Хорошо, хоть взгляд тушить можешь. А то я бы дальше без тебя предпочла пойти. И твоей этой...
Кошка выразительно покосилась на меня и презрительно скривила губы.
– Далеко бы ты ушла, – фыркнул Дез, но как-то беззлобно.
Он вообще на её постоянное хамство по мне так слишком равнодушно реагировал. Я-то сама уже давно мечтала высказать блохастой всё, что о ней думаю. Только боялась, что они тут же бросят меня здесь одну. А лучше один знакомый полупрайм, чем какой-то неизвестный полноценный чурбан, поджидающий меня на аукционе.
– Далеко бы, не переживай, – кошка медленно подкралась к Дезу и игриво начала перебирать пуговицы на его охотничьей куртке, – Но раз уж пока ты здесь у нас главный, братец, то скажи, что дальше делать будем?
– Найдём городок, снимем деньги с моего безличного счета, арендуем межатмосферный лётмобиль и вернёмся на Вилаю, – ровным голосом перечисляет Дез.
– И всё? – кошка чуть не взвизгивает в ответ, – Просто вернёмся? Ничего, что нас выкрали прямо из дома? ТВОЕГО дома, братец! Ты обещал мне безопасность! Ты...
– И пока с тобой ничего страшного не случилось, Марита, насколько я знаю. Пошли, – и он просто начинает шагать вперёд, вновь подхватив меня под локоть. Крепко. У меня даже возникает подозрение, что на месте моей руки прайм сейчас представляет шею шипящей ему в спину кошки.
– Нас кто-то сдал, – всё не унималась та, – И этот кто-то из твоего окружения, Дезире! А впереди ещё три месяца...Три!
– Давай решать проблемы по порядку, – наконец бросает ей Дез через плечо, – Сейчас мы в лесу без еды и денег на недавно бунтовавшем против праймов спутнике, кишащем всякими отбросами и наемниками. А за нами уже сейчас идут люди, которые нас выкрали, чтобы сдать Аскольдам. Так может сначала выберемся, сестра?
Кошка замолкает, раздраженно фыркнув, а потом и вовсе принимает звериную форму и убегает от нас вперёд.
– Ищи место для ночевки, – кричит ей Дез вслед.
Пума оборачивается на него и смотрит с таким видом, что и без слов понятно, что она и так собиралась это делать, и в его распоряжениях не нуждается.
Некоторое время мы идём молча. Вернее, как идём. Дез то тащит меня за собой силком, вечно недовольный моим темпом, то просто вскидывает себе на плечо без предупреждения и несёт, если подлесок, по его мнению, оказывается слишком непролазным для меня. Не то чтобы такая манера передвижения сильно меня не устраивала, но возникало стойкое ощущение, что я для него мало чем отличаюсь от тушки убитого оленя или кабанчика, например. Ещё меня смущало, как уверенно он идёт вперед, словно навигатор включил. Кошки и вовсе видно не было.
– Откуда ты знаешь, в какую сторону надо идти? – подаю голос, нарушая тишину между нами, когда мой нос в очередной раз чуть не ударяется ему в спину, а на ягодицы по-хозяйски ложится горячая пятерня.
– Чую поселение, – отвечает Дез после небольшой заминки, словно не сразу вспомнил, что его ноша вообще умеет разговаривать.
– И далеко? Сколько идти? – все-таки это очень странно: разговаривать с кем-то, смотря на его задницу, да ещё вися вниз головой.
– Не очень. Сейчас стемнеет – будет ночлег. А утром придём.
– Яясно, – тяну я.
А потом добавляю, чтобы хоть что-то ещё сказать. Молчать мне уже порядком надоело.
– Это хорошо, что ночлег. Очень спать хочу. И есть.
– Ужин на Марите, поймает нам кого-нибудь. А потом ты меня покормишь, – ровно сообщает прайм.
– Размечтался, – фыркаю возмущенно.
И вместо ответа получаю увесистый шлепок по пятой точке.
28.
К тому моменту, как мы натыкаемся на пуму, ожидающую нас у небольшой пещеры на крутом берегу мелкой лесной речки, я уже валюсь с ног от усталости, а солнце полностью скрылось за горизонтом, даря последние скупые лучи.
– Хорошее место, Марит. Заночуем здесь, – говорит Дез и скидывает с себя рюкзак. Я тут же падаю рядом, снимаю осточертевшие ботинки, а затем с наслаждением вытягиваю гудящие ноги.
– Я на охоту, – произносит кошка, сощурившись наблюдая за мной, – Заставь хоть девку свою хвороста собрать. А то никакой пользы.
Я было открываю рот, мечтая наконец выплеснуть на Мариту все свои соображения по поводу её персоны, но тяжелая рука Деза падает мне прямо на макушку, заставляя замолчать.
– Я сам разберусь, – отрезает прайм и кивает сестре в сторону леса. Мол, иди уже.
Та фыркает недовольно и, вмиг перекинувшись, исчезает в сумраке.
Прайм медленно убирает руку с моей головы, рассеяно проведя пальцами по волосам, отчего по телу мгновенно расползается волна мурашек. Слишком интимно как-то. Я вздрагиваю. И отчетливо ощущаю, что мы остались одни. Но он ведь сказал после ужина, верно?
– Ветки сухие собери, – бросает мне Дез, доставая из рюкзака небольшой топорик в чехле.
И хоть я жуть как устала, но идея занять себя чем-то мне нравится. Так как подозреваю, что, когда все дела по обустройству стоянки будут переделаны, прайм займёт меня кое-чем другим. Сам Дез уходит глубже в лес на поиски сухостоя, и через пару минут до меня доносятся мерные удары топора.
Возвращается прайм по мне так слишком быстро, ещё быстрее сооружает костёр, недовольно косясь на мою скудную добычу из пары-тройки веточек. Ну да, я не торопилась выполнить его поручение. Это не в моих интересах. Кажется, воздух между нами накаляется одновременно с разгорающимся потрескивающим пламенем. Я уже даже не знаю, отчего мне жарче: от близкого огня или от окутывающего меня напряжения. Всматриваюсь в темноту, подступающую со всех сторон, в надежде увидеть кошку, но она всё не идёт. Взгляд прайма, направленный на меня, становится тяжелее с каждой секундой. Плавится, затягиваясь похотью. Я пытаюсь не думать о том, что мы одни сейчас, что вокруг темно, и о том, что его сущность голодна. Пытаюсь не думать, потому что знаю, что прайм улавливает исходящее от меня волнение, и оно его только ещё больше распаляет. Как акулу, почуявшую кровь. Пытаюсь не думать, но у меня ни черта не выходит.
Когда Дез, кинув последнюю хворостинку в разгоревшийся костёр, обходит меня и садится сзади, у меня перехватывает дыхание. Его пальцы неожиданно крепко обхватывают мою шею и тянут на себя, и меня начинает подташнивать от нахлынувшего лавиной волнения.
– Что ты делаешь? – сиплю изменяющим мне голосом. И повернуться к нему страшно, и вырваться я не решаюсь. Моя спина крепко вжимается в его грудь, нос прайма зарывается у меня в волосах, жадно втягивая воздух, а вторая рука обхватывает мой живот и стремительно ползёт ниже.
– У нас есть время поиграть, землянка, – тембр Деза моментально меняется, становясь вкрадчивым и хриплым. Я уже узнаю его.
– Ты говорил после ужина, – я цепляюсь за призрачную надежду отсрочить неизбежное. Сердце глухо ударяется о ребра, отдаваясь болью в грудной клетке.
Дез игнорирует мои жалкие попытки увильнуть. Тянет за волосы, поворачивая моё лицо к себе. Рука на животе преодолевает резинку штанов, протискиваясь всё ниже.
– В глаза посмотри, – приказывает тихо.
Я моргаю, пытаюсь наоборот отвести взгляд, увильнуть. И не успеваю. В глубине его радужки меня ловит что-то, буквально парализуя волю. Дыхание стопорится в горле, пульс бьёт в висках. Липкий жар расползается по телу, делая кожу болезненно чувствительной. Томление опоясывает низ живота, наливается тяжестью.
– Воот так, мы только поиграем, – шепчет Дез довольно на ухо, всё сильнее сверкая глазами, гипнотизируя меня, – Только поиграем, Ри...сладкая...
Я не могу отвернуться, не могу не смотреть ему в глаза. Ничего больше не существует кроме магических радужек этих, порабощающих меня. Открываю рот, но возражения так и застывают на кончике языка, трансформируются в жалобный всхлип. Его рука между ног, пальцы толкаются в меня, нагло ощупывают внутри, заставляя стенки томительно сжиматься. Большой палец надавливает на клитор, пропуская по телу электрический разряд, ещё и ещё. Мой пульс учащается, достигая бешеного ритма, влажная тяжесть обжигает с каждой секундой сильнее. Подступающая разрядка сбивает дыхание... Так быстро...Слишком...
Широкая ладонь на моей шее переползает на рот, накрывает нос, закрывает собой пол-лица и вжимается всё сильнее. В голубых глазах, сверлящих меня, сверкает что-то хищное. Я осознаю, что происходит, только когда воздуха перестаёт хватать. Пытаюсь вздохнуть и не могу. Приоткрытыми губами лишь натыкаюсь на его плотно прижатую руку, языком чувствую вкус кожи. Глаза широко распахиваются в панике, грозят вылезти из орбит, картинка смазывается от выступивших слёз. Пальцы между ног продолжают быстро ритмично растягивать меня, входя и выходя с пошлым хлюпающим звуком. Низ живота скручивает от напряжения. Сознание плывёт в дурмане асфиксии. Я вцепляюсь в его руку в жалкой попытке оторвать её от своего лица, вытягиваюсь в струну, желая вырваться. Это изощренная пытка: мозг в ужасе, а тело в огне. Бьюсь пару раз, и меня накрывает.
Прайм тут же отпускает меня. Я хватаю сладкий воздух как рыба. Стекаю на землю, вытягиваясь от мелкой пульсации, затухающими волнами прокатывающейся по телу.
Дез обхватывает мои щеки пальцами, рывком поворачивает лицо к себе. Быстрый глубокий взгляд, и я чувствую, как невидимая связь резко рвётся. После прайм просто встаёт и как ни в чём не бывало начинает выкладывать посуду и рюкзака. Словно и не произошло ничего сейчас. Ничего, заслуживающего его внимания. Меня же топит в буре эмоций. Отголоски экстаза, страха смерти, злости на него, за то, что так легко сделал это со мной, стыда. Такая мешанина, что я даже не в силах вычленить что-то определенное. Перевожу рассеянный взор в черное беззвёздное небо, судорожно вдыхая и пытаясь прийти в себя.
Шорох веток с трудом прорывается в моё сознание. Поворачиваю голову и натыкаюсь глазами на рыжую пуму. В зубах у неё небольшая тушка олененка. Марита кидает её у костра и моментально оборачивается. Смеряет меня, валяющуюся на земле, пренебрежительным взглядом.
– На девке твоей лица нет, как бы новую искать не пришлось, – фыркает стерва, отчего я сразу приподнимаюсь на локтях. Опять открываю было рот, чтобы наконец ответить, и опять Дез меня опережает.
– Не придется, я аккуратен. И она айли, не девка, советую запомнить.
