Текст книги "Непристойные уроки любви"
Автор книги: Амита Мюррей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Нападавшего?
Лайла Марли была права. У ласкара – как бы его ни звали – не было ни единого шанса, окажись он в руках вла-стеи. Его тут же признают виновным. А если он не нападал на Тиффани? Разве он, Айвор, не обязан выяснить правду?
И если где-то в потаенных глубинах души он ощущал стремление подольше побыть с этой женщиной – ну так к черту эти потаенные глубины! Чтоб им провалиться в ад, он знать ничего не желает!
Глава 14
К Уайтчепелу Лайла оказалась совершенно не готова. Обычно здесь нечего было делать женщинам из ее социального класса. «Даже таким пропащим, которые вынуждены держать салон», – с горечью подумала Лайла. Чем ближе кеб подъезжал в Уайтчепелу, тем сильнее ею овладевало чувство, что она погружается в омут, грозящий затянуть и уже никогда не выпустить.
В Уайтчепеле ее ждал Тристрам. И – с куда меньшей охотой – Мэйзи и Сунил, если они вообще придут. Лайла отправила Мэйзи записку, в которой сообщила, что хочет устроить встречу Мэйзи и Сунила с хозяином злополучного дома Айвором Тристрамом. Вне всякого сомнения, она особо не надеялась на то, что встреча состоится. Мэйзи была непревзойденной мастерицей драматических исчезновений. Казалось, стоило Лайле провести с ней полминуты, как девчонка уже порывалась сбежать в соседнее графство или куда подальше. Возможно, не стоило сообщать им про Тристрама. Но Лайла не могла пойти на такое: она не могла обмануть Мэйзи.
Пришлось проявить некоторую настойчивость (и изрядное терпение), чтобы убедить Мэйзи в том, что Тристрам обещал помочь. Что он, по сути, их главная надежда, поскольку именно Тристрам выдвинул обвинение против ласкара, и чтобы во всем разобраться, он сам должен выслушать их версию.
В записке Лайла написала, что уверена: Тристрам не сдаст Сунила сыщикам прямо на месте, и изо всех сил надеялась, что так оно и есть.
Ей казалось, что она понимает Тристрама. Да, у него были свои недостатки. Бессчетное количество недостатков. Упрямец. Привык, чтобы все делалось так, как ему хочется, – подобное качество раздражает во всех, но в мужчинах особенно. И конечно же, очевидно, что он не способен заглянуть в ее душу, прочесть ее мысли, увидеть ее сущность… То есть ему были присущи все самые распространенные пороки. Айвор Тристрам твердо придерживался того ужасного и пошлого впечатления, которое создалось у него при первой их встрече, а в сущности, было еще до их встречи. Но бесчестным Лайла его не считала.
Она изо всех сил надеялась, что убеждение в его честности возникло у нее не под влиянием воспоминаний о его горячих губах.
Неудивительно, если Мэйзи и Сунил не придут. Мэйзи не доверяла в этом мире абсолютно никому (возможно, за исключением Сунила). Ничего странного в этом не было. Семья, на которую мать Мэйзи работала семь лет, спокойно отправила женщину на виселицу за преступление, которого она не совершала. Даже если преступление каким-то образом удалось бы доказать, Сара Марли могла бы вмешаться и предотвратить казнь. А если не она, так ее сын. Джонатан Марли носил титул графа Беддингтона, и он мог добиться для Энни более мягкого приговора. Но Марли и пальцем не пошевелили. Так с чего бы Мэйзи доверять богачам?
Лайла вышла из кэба. Тристрам предлагал привезти ее в Уайтчепел в своей карете, но она отказалась. Молодая женщина осмотрелась вокруг, словно обозревая чужую планету. Дома были черны от копоти. Дороги – сплошь в колдобинах. «Задница дьявола» – так Ханна назвала это место, когда Лайла сообщила ей, куда едет. И едва не привязала Лайлу к кровати, услышав, что та едет в Уайтчепел одна.
На углах перешептывались старухи. Мужчины и женщины ругались друг с другом. Проститутки в рваных чулках и замаранных нижних юбках подпирали стены пивных. Задирая подолы, они демонстрировали струпья на голенях – столь же многочисленные, как зияющие пустоты в зубах. Вдоль обочины выстроились попрошайки. Лайла не могла совладать с собой. Не могла не думать, что ждет женщин в положении Мэйзи. Девчонка на седьмом месяце беременности от одного из своих клиентов. Как узнать от кого, да и зачем? Мэйзи этого не знала. Ей повезло, что с ней был Сунил. О большинстве женщин в положении Мэйзи не заботится ни одна живая душа. «Возможно, Сунилу недолго осталось быть с ней», – напомнила себе Лайла. Если она не докажет невиновность ласкара, на что им рассчитывать?
Пока она ждала Тристрама, к ней подбежал мальчишка и принялся выпрашивать пенни. Он ухмылялся, сверкая громадными дырками между зубов.
Лайла, прищурившись, взглянула на него.
– Денег у меня нет, – сказала она, – но если ты поедешь ко мне домой, могу устроить тебе ванну, чтобы ты свой живот смог отличить от зада.
От угрозы помывки мальчишка выпучил глаза и умчался прочь, словно за ним гнались все собаки Лондона. Лайла покачала головой, на секунду представив, как мчится за ним. Вооружившись мочалкой, Ханна легко управится с пареньком. Она прыснула, представив, как Ханна железной хваткой держит оборвыша, а тот проклинает час, когда увидел «богатую мисс».
Затем из прохода между домами появилась только что обслужившая клиента проститутка, подол у нее до сих пор был подоткнут.
Заметив, что Лайла смотрит на нее, она сплюнула.
– Что смотрите, нравится?
Она потрясла бедрами и хихикнула – заржали и парни, стоявшие под фонарем.
– А вы чего ржете, доходяги? – цыкнула на них проститутка и опустила подол, впрочем, дав парням насладиться видом.
Десять минут спустя Лайла и Тристрам сидели в трактире за грубым деревянным столом вместе – о чудо! – с Мэйзи и Сунилом. Мэйзи вся ощетинилась. Руки она скрестила на груди, над животом. Сунил положил ей ладонь на плечо.
– Не вижу, что хорошего может выйти из того, что мы встречаемся с типом, который заявил на моего Сунила и напустил на нас сыщиков! – Кожа да кости, если не считать живота, и каждая клеточка тощего тела источала злость. – Мы таким манером вообще могли бы пойти прямо к сыщикам, дерзкие такие, типа, сказать им: «Пожалуйста, сэры, забирайте нас вот прямо сейчас».
– Мэйзи, – успокоительным тоном произнесла Лайла, что, впрочем, не оказало на Мэйзи заметного воздействия, – давай все-таки попробуем.
– Я бы вообще не пришла, это Сунил меня притащил, – заявила Мэйзи, просто чтобы внести ясность: вдруг какой-нибудь недоумок возомнит, будто она явилась на эту встречу по своей воле.
– Нам нужно их выслушать, – произнес Сунил с таким видом, будто ровно то же произносил уже несколько раз за последний час, что, впрочем, так и было.
Лайла покосилась по сторонам. Несколько минут назад, встретившись с ней у трактира, Тристрам сурово спросил, не сошла ли она с ума – ждать его в таких потемках в таком месте.
– Я хотел прийти раньше, – сказал он, – просто чтобы вы не ждали одна. Но вы явились еще раньше. Разве вам не известно, что может с вами случиться в этой клоаке?
Не дав Лайле высмеять его – да кто он, собственно, такой, чтобы проявлять беспокойство? – он объявил, что в трактире она должна будет притвориться его женой, но, встретив возмущенный взгляд Лайлы, снизил планку до невесты.
Лайла нехотя согласилась, и, положив руку ей на плечо, Тристрам повлек ее в заведение. Прикосновение теплой ладони Лайла чувствовала даже теперь, когда они сидели на противоположных концах не особо широкой скамьи. Однако Тристрам все правильно придумал: стряхнув его руку, Лайла зашла в трактир на пару секунд раньше него, и перед тем как Тристрам снова положил руку ей на плечо, она успела заметить наглый взгляд, которым трактирщик смерил ее с головы до ног.
– Нам с моей невестой нужно поговорить с рабочими для фермы. Потребуется стол на четверых.
Отношение трактирщика к Лайле изменилось мгновенно. Она бросила на него убийственный взгляд, но могла бы и не делать этого: трактирщик был слишком занят расшаркиванием перед Тристрамом, от которого, при всей скромности вида, исходили флюиды богатства и власти.
Посмотрев на Мэйзи, Тристрам вздохнул.
– Я бы сказал по-другому, – заметил он с бесконечным терпением, – что я тот самый человек, которого вам следует убедить в невиновности мистера Мета.
Мэйзи чуть не плеснула ему в лицо элем из кружки.
– С чего бы это мне занадобилось вас в чем-то убеждать?
Это было произнесено столь уничижительным тоном, что Лайле пришлось прикусить губу, чтобы не усмехнуться или, того хуже, подмигнуть девчонке.
Но олух, с которым она делила скамью, ее жених, сохранял невозмутимость. Как же ей хотелось увидеть, что его хоть что-нибудь выведет из равновесия.
– С того, что я единственный, кто может отозвать сыщиков, – спокойно сказал Тристрам.
Тут, не дав Мэйзи плюнуть в Тристрама, вмешался Сунил:
– Я не нападал на вашу юную кузину, сэр.
Он произнес это так, что Лайле стало непонятно, как вообще кто-то может сомневаться в его искренности. В облике ласкара была едва уловимая чувствительность, словно в свободное от трудов время он сочинял стихи или предавался еще чему-то утонченному. Лайла прекрасно понимала, что он не занимается литературой, но выглядел он так, словно писал стихи с рождения.
– В комнате с кузиной были только вы. – Тристрам внимательно изучал лицо ласкара.
– Там был кто-то еще, – возразил Сунил. – Этого человека вашей кузине, похоже, удалось ударить, потому что я слышал глухой стук и стон. – Он покачал головой. – Я должен рассказать все по порядку. Позвольте мне начать с самого начала. Дело в том, что я ждал Мэйзи под окном столовой. Я услышал звуки борьбы и испугался, что кто-то угрожает Мэйзи. Я зашел в вашу библиотеку…
– В мой кабинет, – поправил Тристрам.
– В ваш кабинет, да. Было темно, но в скудном свете с улицы – окно было занавешено – я на секунду увидел что-то похожее на драку у двери в коридор. Я услышал возню, удар и стон, как я уже говорил. Потом – я еще не успел подобраться ближе – борющиеся в темноте как будто расцепились, и кто-то пронесся мимо меня и чуть не сбил с ног. Пока я пытался приити в себя, кто-то ухватился за меня и закричал. То есть кричала ваша кузина. Я пытался удержать ее, но тут дверь распахнулась и вбежали люди, у двоих были лампы в руках. Остальное вы знаете, сэр.
– Разумеется, я ждал, что вы расскажете нечто подобное, чтобы выставить себя невиновным, – заявил Тристрам. – Какой у вас выбор с учетом обстоятельств, в которых вас обнаружили?
Мэйзи мгновенно вскочила на ноги:
– Подонок! Зачем было тащить нас сюда, если вы даже слушать не хотите?!
Сунил не сказал ни слова, но его пальцы, сомкнувшись вокруг запястья Мэйзи, похоже, оказали на нее успокоительное воздействие. У Мэйзи чуть ли не пар валил из ушей, но, хоть и против воли, она опустилась обратно на скамью. Лайла не могла не задаться вопросом: смотрел ли кто-нибудь еще на Тристрама с такой откровенной злобой? Она восхищалась Мэйзи. Если девчонка и благоговела перед богатством и положением Тристрама, то виртуозно скрывала это. Лайла едва сдержалась, чтобы не зааплодировать ей.
Повисла тишина. Лайла бросила взгляд на Тристрама: тот смотрел на Сунила. А потом сказал нечто такое, от чего уже Лайла чуть не вскочила со скамьи:
– Странно, но ваш рассказ совпадает со словами моей кузины.
Мэйзи словно мешком по голове огрели.
– Что? – тупо спросила она.
А Сунил не нашелся, что сказать.
– Я несколько раз просил кузину описать события той ночи, – объяснил Тристрам. – Ее самый первый рассказ, сразу после случившегося, был, как нетрудно предположить, путаным. Второй раз она рассказала обо всем день спустя, после того как я был у вас в салоне, мисс Марли. Третий – этим утром, и я расспрашивал ее весьма подробно. Если суммировать, на нее напали, но она ударила нападавшего коленом, и он отступил, как будто хотел выбежать из комнаты. Она вспомнила, что слышала звуки шагов. Моя кузина думает, что нападавший по какой-то причине, вместо того чтобы выбежать в коридор, остановился посередине комнаты, и она наткнулась на него, когда блуждала в темноте.
– Это был не тот человек, который напал на нее! – воскликнул Сунил. – Она наткнулась на меня!
– Я склонен вам верить, знаете ли. У человека, который напал на мою кузину, не было никаких причин стоять посреди комнаты. Он бы снова набросился на Тиффани или, наоборот, выбежал из комнаты, прежде чем она смогла бы его узнать. Ему ни к чему было застывать в темноте и ждать, когда его обнаружат. – Тристрам вытянул руки перед собой. – Когда я спросил кузину, из какой ткани была одежда нападавшего, – пока они боролись, она не могла не ощупать ее, – она сказала, что ткань походила на шелк. Рискну предположить, на вас не было шелковой одежды?
Сунил даже не стал качать головой.
Тристрам продолжил:
– Есть и еще кое-какие мелкие детали. Когда мы ворвались в комнату, вы проворно убежали. Я видел это. Не испытывая никаких затруднений, вы выбрались через окно.
Сунил нахмурился.
– С чего бы мне испытывать затруднения? – В больших карих глазах, обрамленных предлинными ресницами, мелькнула растерянность.
– Тиффани, моя кузина, похоже, убеждена, что ударила нападавшего коленом в промежность. – Тристрам запнулся и покосился на Лайлу.
Та опустила голову и разгладила складки на юбке.
– Ах, мистер Тристрам, я сейчас постараюсь не впасть в меланхолию от слова «промежность». Я же вся такая утонченная, вся такая воспитанная. Впрочем, возможно, мне помогут нюхательные соли. Или пара глотков бренди. Я ведь такого вообще никогда не слышала. Промежность… Я просто вне себя от…
– Благодарю вас, мисс Марли, – выдавил Тристрам.
Больше он ничего не добавил. Лайла, даже не взглянув на него, улыбнулась Мэйзи. И Мэйзи – о радость! – ответила смеющимся взглядом.
Тристрам решил не развивать тему и посмотрел на Сунила – единственного человека за столом, выказывающего ему уважение.
– Пока что я не могу окончательно признать, что ошибочно счел вас злоумышленником, мистер Мета. Мне потребуется несколько дней на то, чтобы выяснить правду.
Лайла ощутила огромное облегчение. Ее ожидания не оправдались. Она ждала, что Тристрам будет демонстрировать свою обычную подозрительность. Однако беседа за столом наводила на мысль, что подозрительность он питает не ко всем, а лишь к ней, Лайле Марли. Она снова нахмурилась.
Мэйзи нетерпеливо подалась вперед:
– Ну так и что?
Тристрам задумался.
– Той ночью в доме было не меньше двадцати гостей, половина из них, если не больше, – мужчины, и еще были слуги мужского пола. Хотя слуги.
– Шелковая одежда исключает слуг, – заметил Сунил.
Тристрам, Сунил и Мэйзи принялись обсуждать этот вопрос, но Лайла не принимала участия в разговоре. Постепенно ее молчание заметили. Мэйзи пристально поглядела на нее и заерзала на скамье. Лайле не нужно было подыскивать слова, чтобы задать вопрос – очевидный вопрос. Она раскрыла рот, но Тристрам определил ее. Он устремил взгляд на молодую пару.
– Для начала, какого дьявола вы делали в моем саду?
Наконец-то! Тот самый вопрос. Лайла перевела взгляд с Мэйзи на Сунила и обратно.
– Вы должны рассказать нам, с кем у вас была назначена встреча. Пока мы не узнаем подробностей, мы будем блуждать в потемках.
Мэйзи сузила глаза. Вид у нее был упрямый. Лайла хорошо помнила: когда Мэйзи было семь и она наотрез отказывалась сообщать, куда убегала вечером или сколько печений съела из вазы, – именно такой вид она и принимала.
Сунил украдкой поглядел на нее.
– Пьяри[7], – произнес он примирительным тоном.
Мэйзи сердито зыркнула на него, а когда Сунил, пожав плечами, бросил на Тристрама взгляд из разряда «ох уж эти женщины», зыркнула еще свирепей.
– Мэйзи, мистер Тристрам имеет право знать, что мы делали в его доме, – сказал Сунил.
– Если мы хотим добраться до сути… – начала Лайла.
Мэйзи мотнула головой.
– С кем у меня была назначена встреча, не имеет никакого касательства к тому, что случилось с вашей кузиной, мистер Тристрам. Так что какая разница, скажу я или нет?
– Этот человек мог видеть того, кто напал на Тиффани.
– Да не мог он, – стояла на своем Мэйзи. – Я была одна в саду. Он не объявился.
Снова повисла тишина.
– Мэйзи, – опять начала Лайла.
Девчонка досадливо фыркнула.
– Ладно. Это был ваш сводный брат, мисс Лайла. Вот вам. Хотели знать – теперь знаете.
– Джонатан? – Лайла удивилась бы меньше, скажи Мэйзи, что отправилась на свидание с орангутангом. – Ты встречалась с Джонатаном?
Зачем кому-то в здравом уме могло понадобиться встречаться с Джонатаном Марли, графом Беддингтоном, сводным братом Лайлы, и проводить время в его обществе, было выше ее понимания. Джонатан был скучный, сварливый, капризный и вечно ныл…
– Не понимаю… – произнесла она, совершенно растерявшись.
– Про работу туфта, конечно, но он как-то сказал мне, что поможет с деньжатами, если понадобится.
Лайла ахнула.
– Джонатан? Ты уверена? На него это не похоже.
– Он тогда был пьян в зюзю, – пояснила Мэйзи.
– И тем не менее.
– Я ему про это обещание никогда не напоминала. Он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь моей матери. И я не представляла, как пойду к нему просить денег. Но раз уж мы с Сунилом хотим жить честной жизнью, может, в деревне, если мы хотим вырастить этого, – она показала на свой живот, – а там, глядишь, и еще парочку завести, я решила, что кое-какие деньжата нам не помешают. Работу-то я еще долго не смогу найти.
Лайла, не удержавшись, скрипнула зубами.
– И ты решила попросить денег у Джонатана, а не у меня? – В голосе ее звучала переполнявшая сердце обида. Попросить у Джонатана, у этого никчемного, сопливого ублюдка! – Почему не у меня, Мэйзи?
Та не ответила.
Даже теперь Лайла не могла не задаться вопросом, правду ли говорит девчонка. С одной стороны, у Мэйзи не было причин врать о том, с кем она встречалась. Но чтобы встречаться по такому поводу? Джонатан Марли не имел привычки обещать деньги кому бы то ни было. Он был жаден, как крыса, и Лайла не сомневалась, что с деньгами у братца туго: он почти все потерял в азартных играх, до нее доходили рассказы о его похождениях.
– У этого человека нет денег, чтобы давать в долг или просто так, – к ее удивлению, сказал Тристрам. – Но теперь мы можем отбросить хотя бы одну версию. Джонатан не мог напасть на мою кузину. Не знаю, объявлено ли об этом официально или нет, но у меня есть веские основания полагать, что они обручились.
Глава 15
Лайла не успела дать волю своему возмущению тем, что кто-то в принципе пожелал выйти замуж за ее сводного брата, потому что ее сердце бешено забилось. Тело среагировало быстрее мозга на источник опасности.
– Не оборачивайтесь, – поспешно сказала она Мэйзи и Сунилу. – Мне кажется, сюда только что зашел ваш сыщик.
Оба оцепенели.
– Вы уверены? – прошептала Мэйзи.
– Полный, мускулистый, со шрамом на… – начала Лайла.
– Жирный и уродливый, – поправила Мэйзи.
– Хорошо, пусть так.
Походка сыщика была расслабленной, однако глаза пристально осматривали сидящих за столами людей. Точнее, он присматривался к темнокожим обоего пола, а в трактире таких было полно, потому что где же им еще жить, как не в Уайтчепеле.
Лайла нахмурилась.
– Как он узнал, что мы здесь? – Она не удержалась и бросила взгляд на Айвора Тристрама.
– Если кто-то ему и сообщил, то не я, – невозмутимо ответил он.
– Нам надо его отвлечь, – поспешно заявил Сунил. – Или… – Вид у него сделался неуверенный. – Или сдаться.
– Нет, – яростно возразила Мэйзи. – Если ты сдашься, тебя вздернут. Так что хватит об этом, уже мочи нет слушать.
Лайла подумала, что Мэйзи права, и принялась грызть ноготь на большом пальце. Сыщик подходил все ближе.
– Позади нас дверь, – сохраняя невозмутимость, произнес Тристрам. – Если мы с мисс Марли переключим внимание на себя, вы сможете быстро выбежать?
Сунил кивнул. Мэйзи взяла своего кавалера за руку и крепко стиснула.
Тристрам встал, и Лайла сделала единственное, что пришло ей в голову: схватила со стола кувшин с элем и плеснула ему в лицо. Он уставился на нее. К огромному удовлетворению Лайлы, выглядел он ошарашенным.
– Как вы смеете, сэр! – завопила она, а поскольку инцидент привлек внимание лишь половины трактира, с грохотом швырнула пустой кувшин на пол. – Я вам не дура! – добавила она и смахнула на пол стоявшие на столе кружки.
Теперь на них смотрели все. Лайла покосилась на сыщика. Тот казался спокойным, словно подобные семейные дела – обычное дело здесь.
Мэйзи и Сунил были еще в таверне. Не долго думая, Лайла забралась на соседний только что освободившийся стол.
– Нет, вы только посмотрите на него, – показала она пальцем на Тристрама и топнула ногой.
Что делать дальше, она не знала, стояла и взирала на него сверху, уперев руки в боки.
Спокойно обтерев лицо носовым платком, он властно протянул ей руку. Вид у него был злой, но Лайла готова была поклясться, что заметила в его глазах проблеск чего-то еще – чего-то, чему она не могла подобрать определения.
– Слезайте сейчас же, Лайла, – приказал Тристрам. – Здесь не место для выяснения отношений.
Она невольно ощутила трепет, когда с его губ слетело ее имя.
– Не слезу, сэр! Если вы так боитесь скандала, тогда нечего было глазеть на… – она сглотнула, – на грудь другой женщины, когда сидите за столом со своей невестой!
Губы Тристрама изогнулись в гримасе. Он снова протянул ей руку.
– Ну же. Давайте обсудим это разумно.
– Разумно! – Теперь Лайла разошлась не на шутку: выбила ногами дробь на столе, надеясь, что не свалится. – Ах, вы так любите разумные разговоры, верно? Хорошо, давайте проявим разумность. Вот вам моя разумность: я не выйду за вас, сэр. Я выйду за того… – ее подбородок дрогнул. – За того, кто будет любить меня.
Трактир гудел. Женщины поддерживали Лайлу, слышались крики: «Покажи ему, покажи! Нечего с нами как с грязью, а ну, давай, покажи ему!» А мужчины кричали Тристраму, чтобы он задрал юбку бесстыднице и всыпал как следует по заднице.
Лайла улучила момент и окинула трактир взглядом. Сыщик стоял, скрестив руки на груди, и не сводил с нее глаз. Так, уже хорошо… В сторону задней двери она глядеть не стала, боясь привлечь внимание. Она надеялась, что Мэйзи и Сунил уже выбрались из трактира.
И тут Тристрам ошеломил ее чуть ли не до смерти. Глубоким, звучным голосом, от которого сомлела бы любая женщина, он произнес:
– В моей жизни нет никого важнее вас, Лайла, милая.
Лайла смотрела на него, не отрываясь. Уголки его губ дрожали – он с трудом сдерживал улыбку, но глаза были абсолютно серьезными. Вид ее ошеломленного лица, похоже, развеселил этого господина еще больше.
Она послала ему убийственный взгляд.
– Не надо мне тут милкать, сэр!
Еще раз топнув ногой, она нагнулась, схватила со стола кружки и принялась швырять одну за другой на пол, вызвав шквал одобрительных криков, на сей раз и от женщин, и от мужчин.
К столу устремился трактирщик – Лайла удивилась, что он терпел так долго, если только не надеялся собрать с посетителей деньги за неожиданное развлечение. А вслед за ним – и это было намного, намного лучше! – к ним направился сыщик. Лайла подумала, что столь непривлекательного человека трудно отыскать. Мускулистый, приземистый, со шрамом на лице – от левого глаза до самого подбородка. Плечи как у быка, а руки громадные, толстые и мозолистые. Единственное, за что можно было бы зацепиться, если попытаться отыскать в нем что-то хорошее, – вид у него был такой, словно он испытывал к роду человеческому постоянное недоверие, но не открыто-враждебное, а скорее спокойно-философское.
– Вы нарушаете порядок, мисс, – сказал он.
– Но я же ничего не разбила! – бодро ответила она, показывая на кружки. – Они же из дерева! – Она повернулась к Тристраму: – Айвор, я же ничего не разбила, да?
– Не беспокойтесь, милая. Давайте мне руку и слезайте уже. – Потом он обратился к сыщику: – Предоставьте это мне, сэр.
Тот мрачно кивнул.
В следующее мгновение Тристрам обхватил Лайлу за талию и снял со стола. Под крики «Поцелуй ее, поцелуй же, олух!» он крепко обнял ее и сделал именно то, чего хотела публика.
Лайла вырвалась и влепила ему звонкую пощечину. Потом, вглядевшись в лицо, на котором не отражалось никаких эмоций, обвила его руками и целовала до тех пор, пока толпа не стала умолять Тристрама поскорее тащить ее в постель.
Тристрам прижал руку к сердцу, извинился перед орущей толпой, громко требовавшей поцелуя на бис, и повел Лайлу из трактира – под оглушительные аплодисменты. Последнее, что она успела услышать, было: «Давай, мистер, покажи ей, как это делается!»
Лайла икала, сдерживая рвущийся наружу истерический смех, а Тристрам, когда они отошли от трактира подальше, сказал:
– Бессовестная вы женщина!
Это было уже слишком. Лайла залилась хохотом.
Тристрам затащил ее в проулок, где она смогла отдышаться, пока приступ не миновал. От смеха из глаз у нее лились слезы, но и Тристрам тоже посмеивался.
– Они сбежали? – выдохнула она.
– Последнее, что я видел, – как они пробирались к двери.
– Ох, вы меня чуть не прикончили своей игрой! – сказала она, вытирая глаза.
– А вы мне должны за испорченные шейный платок и рубашку. В следующий раз, когда захотите окатить меня, может быть, выберете воду?
Тут Лайлу снова прорвало, как и Тристрама, который смеялся уже по-настоящему. Но тут краем глаза Лайла заметила, как кто-то вошел в проулок. Улыбка тут же стерлась с ее лица.
– Не оборачивайтесь, – шепнула она и обхватила Тристрама за шею.
Он напрягся: должно быть тоже услышал шаги, но виду не подал.
А потом на несколько мгновений Лайла забыла о том, что, возможно, им грозила опасность, – Тристрам приник к ее губам, и она почувствовала, как ее подхватила теплая волна. Тристрам стискивал ее так крепко, что почти поднял над землей, и ей хотелось, чтобы этот поцелуй не кончался.
Но тут кто-то позади них кашлянул, и Лайла резко отпрянула. На всякий случай она захихикала, словно не подозревала, что в проулке они были не одни. Затем повернулась к незнакомцу и изобразила удивление. Тристрам все еще обнимал ее, и она почувствовала его напряжение. Высокий, тощий как скелет мужчина, одетый во все черное, смерил их пристальным взглядом. Лицо у него было мертвенно-бледное. И вправду Король преисподней. По всей видимости, это был человек, следивший за Мэйзи и Сунилом.
Незнакомец приблизился и коснулся рукой шляпы.
– Сэр, мэм, сдается мне, прогуливаться в подобных местах не самое лучшее времяпрепровождение, – произнес он. – Я бы не рисковал на вашем месте.
Голос у него был низкий, и Лайла невольно подумала, что его слова содержат в себе предупреждение или угрозу.
Он кивнул, неспешно дошел до конца узкого, темного от копоти проулка и свернул за угол. Тристрам приложил палец к губам, взял Лайлу за руку и повел в противоположном направлении.
Выбравшись на улицу, они ускорили шаг.
– Поговорим в моей карете, – тихо бросил он. – Вы позволите отвезти вас домой?
Лайла кивнула. Они дошли до кареты, Тристрам помог ей сесть, проворно сел сам и велел груму трогать.
Едва карета набрала ход, они, не сговариваясь, повернулись друг к другу. Руки Лайлы стиснули лацканы его сюртука, его руки обвились вокруг ее талии. Их губы встретились, и Лайла не смогла удержать стон. Рука его, соскользнув с талии, начала опускаться ниже, к ее ногам. Лайла хваталась за его шею, за его волосы, чувствуя в своих действиях некое отчаяние. Он чуть хмурился, когда она кидала на него взгляд из-под ресниц.
Сама того не заметив, она устроилась у него на коленях. Несколько секунд они пристально смотрели друг друга в полумраке кареты. Тристрам притянул ее ближе и стал покусывать губы. Она раздвинула бедра – и почувствовала твердость у входа в свое теплое, влажное нутро. Он выругался вполголоса. Все происходило через одежду – через много слоев одежды, однако она ощущала его член, и больше всего ей хотелось поддаться, дать ему проникнуть внутрь. Зуд вернулся, и это был не зуд, а скорее биение пульса между ногами. Она ощущала запах Тристрама, вкус его губ, ощущала, как его язык прижимается к ее языку. Когда он наклонился и горячими губами коснулся ее декольте, она ахнула. Язык Тристрама прошелся между ее грудями, а рука в это время ухватила ее бедро, прижимая к себе еще сильнее.
Выбоина на дороге заставила их в ужасе отпрянуть друг от друга.
Они сидели в полутьме. Биение между ногами Лайлы сделалось нестерпимым, ее тело готово было взорваться от желания. Оба тяжело дышали. Но после того, как магия была прервана, начать все заново казалось невозможным. Она соскользнула с его колен, он помог ей устроиться на сиденье. И вот они снова чинно сидели бок о бок. Некоторое время оба молчали. Единственным звуком, нарушавшим тишину, было цоканье копыт по булыжникам.
Затем Лайла повернулась к Тристраму.
– Это был тот человек, – сказала она.
Ей хотелось, чтобы ее тон был спокойным, словно то, что произошло между ними, не более чем каприз, который ничего не значит. Но дрожь в голосе скрыть не удалось.
– Вы его видели раньше? – спросил Тристрам.
Его голос не дрожал. Словно он был также намерен изображать спокойствие. Или и вправду был спокоен. Возможно, для него это действительно ничего не значило. Возможно, для него она была лишь одной из многих. Никаких теплых чувств он к ней не испытывал. Более того, он ненавидел ее, так как считал, что она была любовницей его отца.
Лайла прислушалась к себе. Внутри все горело огнем, однако ее бил озноб. О чем она только думала, когда поддалась ему?
– Нет, – ответила она на вопрос Тристрама, – но его видела Мэйзи и описала мне. Сказала, что этот человек следит за ней и Сунилом.
Карета ехала быстро и уже не подпрыгивала на булыжниках. В тусклом свете Лайла видела, что Тристрам хмурится. Теперь все его мысли вновь вращались вокруг незнакомца, и дыхание было ровным.
– Что ж, это объясняет, почему в трактире оказался сыщик, – сказал он.
– Думаете, кто-то сообщил ему, где может быть Сунил?
Тристрам подумал.
– Да, скорее всего. Сыщик высматривал его. Почему в трактире? Почему сегодня? А если он шел за нами по пятам, то почему не забрал Сунила сразу же? Почему он вошел в трактир вскоре после нас? Кто-то несомненно сказал ему, где находится Сунил. Кто-то, кто, должно быть, следил за парнем.
Лайла молчала: она ощутила внезапную усталость. Сначала этот спектакль в трактире, а потом приступ страсти, который все еще давал о себе знать.
– Не понимаю, кто это… Какая-то бессмыслица.
Тристрам выдержал долгую паузу.
– Единственное объяснение, что это и есть настоящий злоумышленник, напавший на Тиффани, или же он как-то связан с ним. В его интересах, чтобы сыщики арестовали Сунила.
Лайла выпрямилась на сиденье.
– Не надуманно ли ваше предположение?
– Не знаю, может быть.
Она схватила его за рукав.
– А если не надуманно, Айвор? Что, если кто-то и вправду следит за ними с вполне определенной целью? – выпалила она и замерла.
