Текст книги "(Не)случайное зачатие (СИ)"

Автор книги: Амелия Борн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Часть девятнадцатая. Даниил

Удивительное дело! Эта женщина одной фразой умудрилась уронить во мне одно и одновременно с этим – поднять другое.

Мое боссовое достоинство было основательно попрано предложением помочь Самойловой расследовать факт того, кто обкончал ее полотенце. Сколько можно, ну в конце-то концов? Мало того, что офис превратился в площадку для съемок Санта-Барбары и больше напоминал балаган вперемешку с дурдомом и чайханой, чем солидную, на минуточку, фирму, так теперь еще ко всему этому Самойлова решила добавить развлечение в виде детектива местного масштаба. И как она себе это представляла? Я что, должен вызывать к себе в кабинет каждого представителя мужского пола от ведущих менеджеров до курьеров и спрашивать их: а не кончали ли вы, любезный, в полотенце на том корпоративе, где все нажрались как свиньи и развлекались кто на что горазд? Думалось мне, что там кончали не только в полотенце и этих резвых головастиков Самойлова, если верить старине Гуглу, могла подхватить абсолютно где угодно.

Вообще, после ночи, полной ужаса и новых открытий, поверить я мог уже во что угодно. Сеть буквально пестрила рассказами один страшнее другого. Вот в Италии две девушки залетели, подцепив сперму в бассейне. А вот ещё интереснее – якобы доказанный учеными факт самооплодотворения! Или даже прилет инопланетян с целью осеменения и последующего захвата землян. После сотой прочитанной истории я уже почти поверил не только в то, что Самойлова могла залететь от оскверненного мной полотенца, но и в то, что сам способен родить от своей же спермы и получить за это миллион долларов! В общем, после всего прочитанного мне стало ясно лишь одно – верить никому нельзя. А значит, мне нужна была консультация профессионала, а которому я и собирался обратиться, но перед этим все же хотел понять: почему Самойлова так уверена, что источник ее радости на девять месяцев и всю дальнейшую жизнь – именно сперма с полотенца?

Этот вопрос я и задал, но вместо понимания чего бы то ни было меня ждало новое потрясение – справка о девственности!

Глядя на бумажку, выданную поликлиникой, я начал подозревать, что Самойлова надо мной издевается. К вопросам о том, как можно забеременеть через полотенце, добавился новый – как можно забеременеть, будучи девственницей? Если, конечно, эта справка не была липовой, чего я исключать не мог, потому что уже совсем не понимал, чего ждать от женщины, стоявшей напротив.

Отодвинув бумажку, я для проформы грозно зыркнул на Самойлову и сказал:

– Самойлова, я не далее, как вчера, тебе сказал – это офис, в котором я – генеральный директор, а не психотерапевт и уж тем более не детектив! И превращать работу в парк аттракционов я не позволю, это ясно?!

С видом оскорбленной невинности Самойлова сделала глубокий вдох и, посмотрев на меня, как на кусок дерьма, развернулась к выходу.

Рано обрадовалась, я еще не закончил.

– Подожди, – скомандовал я, поднимаясь со своего места. У меня тоже было чем порадовать Катюшу.

– Если ты так хочешь знать, – заявил, разворачивая Самойлову к себе лицом, – то сперма на полотенце принадлежит мне.

Кажется, она не особо-то и удивилась. Стало как-то даже обидно, хотелось все же отплатить ей шоком на шок. Но не случилось, что укрепило меня в мысли о том, что Самойлова это знала и так и просто проверяла меня вчера. Неужели все-таки следила за мной тогда? Может, она и вытерлась этим полотенцем нарочно, надеясь на такой результат?

Кажется, я впадал в паранойю.

Самойлова молчала и, сложив руки на груди, я добавил:

– Впрочем, не исключено, что еще какой-нибудь любитель розового цвета тоже надругался, как ты выразилась, над твоим полотенцем.

– Исключено! – быстро отреагировала Катя. – На полотенце сперма только одного человека.

– Как интересно, – протянул, приподняв брови. – И откуда такая информация?

– От профессионалов, – коротко отрезала Самойлова.

Чудненько, эта история, похоже, вышла далеко за пределы офиса. Я вдруг понял, что Самойлова добивалась именно этого. Того, чтобы я признался в изнасиловании ее полотенца и я, как распоследний идиот, это и сделал. Ну что ж, самое время потребовать компенсацию за моральный ущерб!

– Что ж, раз мы выяснили данный вопрос, остается еще один, – снова заговорил я, прерывая возникшую паузу. – Если ты умудрилась залететь от моей спермы, а я при этом и пальцем тебя не тронул, будет справедливо, если я все же проверю лично факт твоей девственности, не так ли?

– Вы хотите пойти со мной к врачу?

Хочу – не то слово. Только врач тут не причем.

– Зачем же такие сложности? – усмехнулся я. – Есть способы попроще и поприятнее.

Рука Самойловой взметнулась, снова целясь в мою физиономию, но на этот раз я успел перехватить ее раньше, чем она сделает то, после чего у нее начнутся проблемы. На работе как минимум.

– Нехорошо бить отца своего будущего ребенка, – процедил я с усмешкой, приобретшей кривые черты.

– Так вы признаете, что ребенок ваш? – так и обмерла Самойлова от такого заявления, даже руку забыла вырвать из моего захвата.

Ни хрена я признавать пока не собирался. Бежать от ответственности, впрочем, тоже. Если этот ребенок действительно мой, то этим я осчастливлю еще одну женщину – дражайшую тетушку, которая наконец успокоится насчет того, что помрет, не понянчив внуков.

Вот только как понять, что он действительно мой? Для выяснения этого вопроса явно требовался человек знающий, а не рассадник ужастиков Гугл.

– Я признаю его, когда для этого будут четкие доказательства, – ответил я и Самойлова как-то разом сникла. Неужто надеялась, что я сейчас рухну на одно колено и предложу ей руку, сердце и прочие органы во владение до конца дней моих?

Хотя это была не такая уж и плохая мысль. В конце концов, я хотел ее так, что потерял всякий покой и это желание даже не думало утихать даже теперь, когда мне грозило неожиданно стать папашей. И рано или поздно все равно придется завести семью, так почему бы и не с Самойловой?

Впрочем, я сильно забегал вперед. Сначала нужно было выяснить, каким же все-таки путем в действительности забеременела Катя.

– Вот что, Самойлова, – порешил наконец я. – Для начала мы действительно проведем небольшое расследование на тему того, кто куда кончал в тот вечер, чтобы исключить другие варианты. Это тебя устроит?

– Да, – кивнула она и я жестом показал, что на этом разговор окончен:

– Тогда можешь возвращаться на рабочее место.

Если в данной ситуации мне хоть в чем-то и повезло, так это в том, что у меня был человек, с которым можно было проконсультироваться по столь деликатному вопросу, как это странное зачатие.

– Гена, мне нужна твоя профессиональная помощь, – начал я с места в карьер, позвонив школьному другу, с которым мы когда-то вместе рвали штаны, играя в дворовый футбол. Теперь же он был одним из лучших специалистов в области гинекологии, а я тем, кто интересовался вопросами, о которых прежде никогда и не думал.

– Ты что, сделал операцию по перемене пола, если тебе понадобились мои услуги?!

– шутливо ужаснулся друг, но мне было как-то уже не до смеха.

– Хуже, – отозвался я мрачно.

– Что может быть хуже?!

– Перспектива платить алименты, не тронув женщину никаким местом, тебя устроит?

– Это уже интересно, – заметно оживился Гена. – Рассказывай давай.

– В общем, есть некая особа, которая утверждает, что забеременела от спермы на полотенце.

– Так. И откуда сперма там взялась?

Предполагая, что весьма развеселю своим заявлением друга, я все же признался:

– Я в него кончил.

– Не подозревал в тебе тяги к такому фетишу, – откровенно заржал Гена, но я сухо прервал его веселье:

– Кончай ржать и лучше помоги мне.

– Так в чем вопрос?

– Вопрос в том, возможно ли вообще забеременеть таким образом.

– Зависит от обстоятельств. Как это произошло?

Я кратко обрисовал историю осквернения полотенца, опустив подробности о том, что к такому падению меня привело зрелище сосания Самойловой тарталетки. Не хватало еще только насмешек на этот счет.

– Так, – протянул задумчиво Гена, выслушав мой рассказ. – А какая температура была в той парилке?

Я попытался вспомнить, но в голове не отложилось ровным счетом ни хера. Помнил лишь, что мне было жарко, когда кончил, но с учетом того, чем я занимался…

– Не знаю, – признался честно. – А что?

– Ну, если времени между тем, как ты кончил и она подтерлась, прошло не слишком много, а температура не была очень высокой, то беременность таким способом не исключена.

Мне казалось, что за ночь я почти смирился с мыслью, что могу стать отцом, но слова Гены все равно приложили точно обухом по башке. Решено! Впредь не буду кончать куда ни попадя, а то мало ли это приведет меня к многодетности, причем от разных мамаш. Придется работать на одни алименты!

– Но ведь возможно, что беременность случилась и другим способом? – уточнил я на всякий случай.

– Конечно, взять хотя бы самый стандартный, – хмыкнул Гена и я поспешил его огорошить:

– Она утверждает, что девственница.

– Ну ты вляпался! – снова заржал друг и я, тяжело вздохнув, поинтересовался – уже, впрочем, зная ответ:

– Я так понимаю, что беременная девственница – это не редкость?

– Да, таких псевдоДев Марий я повидал немало, – усмехнулся Гена. – И каждая утверждала, что абсолютно невинна. А потом выяснялось, что она просто не поняла, что в нее входил палец в сперме или даже член.

– То есть, возможны разные варианты подобного зачатия?

– Конечно. Неполное проникновение с эякуляцией на половые органы, да хоть из того же бассейна приплыть могло. Судя по всему, у вас там был тот еще разврат, – хмыкнул друг.

Если разврат у кого и был, то точно не у меня. Кончал себе мирно в парилке, никого не трогал, и нате вам – получите младенца, распишитесь!

– Ладно, спасибо за консультацию, – сказал я рассеянно, мысленно отметив, что надо поинтересоваться у Кати, не баловалась ли она с кем-то петтингом и прочими фистингами. Не то чтобы я цеплялся за возможность отмазаться от отцовства, но если уж обзаводиться ребенком, хотелось быть уверенным, что это действительно мой, а не какого-нибудь Снежкова, спустившего в бассейн плодоносную струю.

– Полагаю, поздравлять тебя не стоит? – весело поинтересовался друг и я, не разделяя его веселья, отрезал:

– Рано, – и, распрощавшись, нажал отбой.

Похоже, независимо от того, чья сперма заскочила Самойловой куда не надо, ближайшие месяцы в любом случае грозили быть весьма веселыми и познавательными.

И с этим оставалось только смириться. А еще – работать, потому что вероятные алименты уже маячили передо мной во всей красе, да и вообще, у моего ребенка должно быть все самое лучшее.

Последняя мысль поразила меня самого до глубины души.

Часть двадцатая. Катя

Мы с Викой сидели у меня дома и пили чай. По телевизору шла «Красотка», которую мы уже видели тысячу раз, но сейчас говорить было не о чем, поэтому приходилось смотреть.

– Везет же иногда кому-то, – вздохнула подруга, отставляя чашку.

– Угу.

– Ладно, Катюх, ты чего такая убитая?

Она еще спрашивала! После признания шефа и того, что он мне не поверил, такие вопросы мне казались оскорбительными. Я посмотрела на Вику, красноречиво давая ей понять, что думаю по поводу ее вопроса.

– Поняла я, поняла. Слушай, а хочешь я к нему сама схожу? Как представитель конторы, через которую ты все выяснила?

– Вик… он сам во всем признался.

– Блин, точно.

– Поэтому пока подожду, что там за расследование предложит Богуцкий.

Мы снова уткнулись в телевизор, где Гир как раз лез на балкон к Робертс. Вот бы и ко мне так приполз будущий отец моего ребенка, жаль только, что шеф совсем не обладал талантом быть настолько романтичным.

– Это еще кто? – удивилась Вика, когда в дверь позвонили. Я вынырнула из мечтаний о балконных приключениях и посмотрела на часы. А вдруг сам босс собственной персоной? Нет, это очень сомнительно.

– Не представляю, – шепотом ответила я подруге. – Может уйдут?

Но звонок в дверь повторился и я, поднявшись с дивана, прошла на цыпочках в прихожую.

– Черт! – выкрикнула я, когда посмотрела в глазок.

– Что? Богуцкий?

Вика уже была рядом в виде моральной поддержки.

– Не настолько черт, – вздохнула я. – Родители.

Они приезжали ко мне редко и в основном вот так – без предупреждения, но в этот раз были совсем некстати. С мамой и папой у меня сложились не очень теплые отношения. Оба родителя были увлечены всякими религиозностями, в которые пытались погрузить и меня, я же, в свою очередь, активно была против, чем вызывала у отца строгое выражение на лице.

– Привет! – как можно радостнее произнесла я, открывая родителям дверь, когда они настойчиво нажали на кнопку звонка в третий раз.

– Мы уже думали, что ты не откроешь.

Папа, отодвинув меня с прохода, вошел в квартиру и недовольно посмотрел на Вику. Она ему не нравилась, о чем он постоянно мне говорил.

– Драсьте, – поздоровалась с отцом подруга и начала совать ноги в туфли. Предательница! Хотя, отчасти я ее понимала.

Мама вошла за отцом и, вручив мне сумки, в которых были какие-нибудь иконы или что-нибудь похожее на них, с осуждением посмотрела на Вику. Та засобиралась из моего дома с удвоенной скоростью и вскоре вышла из квартиры, уверив, что позвонит мне потом.

– Почему вы не предупредили? – поинтересовалась я у родителей, которые прошли на кухню и стали разбирать свои гостинцы. Икон пока не было, зато были всякие крупы про запас и даже три пачки соли.

– В новостях передавали, что может быть гастрономический кризис, – пояснил папа в ответ на мой удивленный взгляд.

– А больше ничего не передавали? – хмыкнула я.

– Кажется, нет. А что? Мы что-то пропустили?

Ага, новость о том, что ваша дочь непорочно зачала от собственного босса. Ну или предположительно от него, что не отменяло факта непорочности.

– Ничего не пропустили, – поспешила ответить я.

– Ты все еще дружишь с Викой?

– Да, я все еще дружу с Викой.

– Она тебя до добра не доведет.

– А я и не хочу доводиться до добра.

– Екатерина!

О, я знала прекрасно, что скрывается за этим самым возгласом. Он обычно ставил передо мной ту черту, за которую было опасно заходить.

Екатерина! И мама начинает креститься, а папа грозно хмурит густые брови. Сколько раз я слышала свое имя, произнесенное таким тоном, и сразу же замолкала. Притихла и сейчас, чтобы не вводить родителей в грех. Заодно надеялась на то, что они надолго не задержатся и не введут в грех меня.

– Кстати, мы приехали не просто так, – примирительно сказала мама и уселась за столом, указав напротив себя, чтобы я села тоже.

– Я слушаю.

У меня было нехорошее предчувствие. Что еще могли задумать родители? Записали меня в церковный хор? Это мы проходили несколько лет назад, когда мне было тринадцать.

– Мы нашли тебе мужа, и ты его очень хорошо знаешь, – начал папа, улыбаясь так довольно, что сомнений в «прекрасности» кандидатуры у меня не осталось.

– Даже не представляю, почему нам и раньше в голову не пришло намекнуть ему, что ты давно заневестилась.

– Теперь я спокоен за твое будущее, Екатерина.

– И я тоже спокойна. Степан Ипполитович будет тебе прекрасным мужем.

– Чтооооо?

Я выронила пачку макарон, которые как раз собиралась пристроить в одном из кухонных шкафчиков. Ладно родительское желание выдать меня замуж! Этим ведь так или иначе занимаются почти все матери и отцы. Но Степан Ипполитович! Да на него же без слез не взглянешь, хоть мужику всего тридцать восемь. И как вообще в голову пришло такое?

– Как вам вообще такое в голову могло прийти? – вскричала я, в ужасе глядя на родителей. – Вы что, считаете меня настолько… настолько неприглядной?

– Почему ты так говоришь?

Так. Так-так, спокойно! Ребенку от этого будет только хуже, а мне надо теперь думать в первую очередь о нем.

– Потому что выйти замуж за Степана, прости господи, Ипполитовича может только слепая старая дева, на которую уже никто никогда не позарится!

– Ты что, перестала быть старой девой?! – округлил папа глаза.

Какой ужас! Я ведь так и не перестала ей быть, он прав. Все такая же незамужняя и невинная, даром что уже ношу ребенка.

– А это что?! – взвизгнула мама, тыкая пальцем в салатового цвета распашонку, первую одежду моего будущего малыша, которую сегодня принесла в подарок Вика. А я ведь говорила, что купленные так рано вещи для ребенка – это плохая примета.

– Это распашонка. У меня будет ребенок, – выдавила я из себя то, что являлось абсолютной правдой. Мама упала обратно на стул, с которого вскочила в порыве удивления, закрыла глаза и зашевелила губами. Наверно просила для меня прощения грехов. Вот и пусть займется делом, это правильно.

Папа же смотрел на меня так, как будто собирался отречься от своей единственной дочери здесь и сейчас, и я бы совсем не удивилась подобному исходу, но вместо этого он спросил тихо, даже угрожающе:

– И кто его отец?

Я решила не скрывать правду и дальше. Вообще конечно правда эта была весьма условной, но не рассказывать же родителям, что я залетела непорочно, когда парилась в бане. А может, вообще не там. Хотя, может в этом случае папа бы от меня отстал до момента родов, пока не понял бы, что у него родился самый обычный внук.

– Его отец мой босс. Даниил Леонидович. Это имя вам о чем-то говорит?

Я произнесла свой вопрос с вызовом, готовая до победного отстаивать право рожать от кого я сама захочу, но растерялась, когда услышала голос отца. И звучал он непререкаемо.

– Теперь говорит. Говорит то, что прямо сейчас мы едем с ним знакомиться. Одевайся, Екатерина и вези нас к своему боссу!

Часть двадцать первая. Даниил

Звонок в дверь, раздавшийся среди выходного дня, заставил меня неохотно подняться с постели, гадая о том, кто такой наглый пожаловал ко мне без приглашения.

Незваных гостей я не любил, да и кто их любит? Но что было куда важнее – все соседи тоже прекрасно знали, что беспокоить меня по пустякам не стоит. Даже свидетели Иеговы, рискнувшие как-то раз заглянуть на огонек, дабы обратить меня на путь истинный, после состоявшейся между нами познавательной беседы ушли, заикаясь и нервно дергая глазом, и больше, на свое счастье, не возвращались.

В общем, заранее посочувствовав гостям, зря проигнорировавшим табличку на двери «осторожно, злой хозяин!», я натянул джинсы, оставив торс обнаженным, и пошел открывать.

– Господи! – воскликнул при виде моей не слишком одетой фигуры незнакомый мужчина и испуганно округлив глаза, перекрестился три раза.

– Вы обознались, – откликнулся я, растянув губы в елейной улыбочке. Что ни говори, а приятно, когда тебя так приветствуют.

Растерянно моргнув, мужчина наконец пришел в себя и сурово нахмурился. Ясно, шутка до него не дошла.

– Екатерина! – воскликнул он строго, оборачиваясь куда-то назад. – Это он?

Из-за спины мужика, воображавшего себя грозным, высунулась – ну конечно же! – Самойлова. Я должен был сразу догадаться, что очередное странное происшествие в моей жизни никак не могло пройти без ее участия. Господи, как же скучно я жил до того, как имел дурость подрочить в ее полотенце!

Мужчина, взяв Самойлову за локоть, вытолкнул ее вперед и та, оказавшись напротив, посмотрела на меня как-то… виновато? Стало даже интересно, во что еще меня вмешала эта женщина?

– Ну? – потребовал ответа мужик и я, вопросительно приподняв бровь, воззрился выжидательно на Самойлову.

С той от моего взгляда приключилось что-то странное.

– У тебя глаз дергается, – заметил я любезно, глядя на то, как правый Катин глаз то открывается, то закрывается, как болезный.

Закатив глаза, что, очевидно, означало, что я безнадежен, она тяжело вздохнула и наконец сказала:

– Он.

И тут стало еще интереснее.

– Когда свадьба? – вопросил меня мужчина, нахмурившись еще более грозно, чем до того – так, что густые кустистые брови сползли чуть ли не до усов.

Какая еще, нахрен, свадьба? Впрочем, я догадывался, какая, но, послав Самойловой убийственный взгляд, наивно вопросил:

– Ты позвала на мою свадьбу новых гостей? Как это мило с твоей стороны.

– На нашу свадьбу, – с нажимом поправила Самойлова и для верности наступила мне на ногу. Каблуком, сучка! Доходчивый аргумент, ничего не скажешь.

Поморщившись от боли, я прошипел:

– Ахххх… да. Ты же выиграла конкурс на звание невесты.

Не будучи дураком, я прекрасно понимал, что именно тут происходит. Ко мне пожаловал тот самый религиозный папаша и – кинул я взгляд ему за спину – такая же мамаша.

И Самойлова, чтоб ее, поспешила свалить на меня свое счастливое положение. Прекрасно! Вина еще не доказана, а казнь уже назначена.

Можно было бы, конечно, послать ее лесами да полями с такими выкрутасами, но меня останавливала мысль, что этот экземпляр мог угрожать Кате расправой. Вдруг принесет несчастную в жертву, как Авраам – Исаака? А я даже не успел ее до сих пор трахнуть! Нет, так дело не пойдет.

– Какой еще конкурс? – поинтересовался, тем временем, с подозрением папаша, и я не упустил возможность слегка отомстить.

– Телевизионный, – охотно поведал ему я. – «Холостяк» называется, вы смотрели?

Тут уже не выдержала мамаша.

– Матерь Божья! – пискнула она испуганно и медленно осела прямо на лужайку перед моим домом.

Нехорошо как получилось. Там же шезлонг рядом стоял.

– Мама, ну что вы! – воскликнул я, бросившись поднимать женщину с травы. – Пойдемте в дом, что же вы как не родная тут сели?

– Мама?! – взвизгнула та возмущенно, вырываясь из моих рук. – Кеша, пойдем отсюда Христа ради!

– Пойдем! – подхватил папаша и, снова впившись в локоть Самойловой, заявил решительно:

– Ты не выйдешь за этого человека!

– Как же это не выйдет? – нахмурился в свою очередь я. – А как же контракт?

– Контракт! – простонала «мама» и упала на лужайку окончательно.

– Какой еще контракт? – более мужественно поинтересовался «Кеша».

– По условиям конкурса мы должны пожениться, – охотно пояснил я. – А если одна из сторон нарушает это условие, выплачивает пострадавшей стороне миллион долларов.

– Миллион д-долларов! – начала заикаться мама.

– Мама, встаньте, Бога ради! – попросил я снова. – У вас вон от холода икота началась. Простудитесь. Папа, скажите же ей!

– Я вам не папа! – проревел тот, но жену все-таки поднял. Эх, придется заново засаживать лужайку.

– Милая, что же ты не предупредила, что родители против наших отношений? – обратился я наконец к Самойловой, все это время с молчаливым ужасом смотревшей за разворачивающейся картиной.

– Пошли отсюда! – вмешался папаша раньше, чем Катя успела открыть рот и снова было потянул ее за собой.

Ну уж нет! Я с ней еще не разобрался.

– Никуда она не пойдет! – отрезал я, одним резким движением прижав Самойлову к себе. – Я ее честно выиграл. Вернее она – меня. В общем, неважно, Катя остается со мной. До встречи на свадьбе!

И, втащив Самойлову в дом, захлопнул дверь перед ошалелым лицом папаши.

– Ну спасибо, – процедила Катерина, сложив руки на груди. – Как я им теперь все объясню?!

– Скажешь правду, например? – предложил я, складывая руки в том же жесте.

– Да не могу я! Я же говорила, они глубоко верующие люди…

– Вот и чудесно, значит и в твою историю поверят.

– Ну я же вам подмигивала! – отчаянно заломила Самойлова руки. – Просила подыграть, неужели это так сложно?!

– Я и подыграл, – резонно возразил я.

– Ну не так же! – схватилась она за голову и стала ходить по прихожей из стороны в сторону. Похоже, дурдом из офиса перебрался уже ко мне домой.

Перехватив ее за запястье, я препроводил Самойлову в гостиную и указал на диван:

– Садись уж, раз пришла. Пить будешь?

– Мне нельзя, – отозвалась она и всхлипнула.

– Ах да, – спохватился я и огляделся в надежде найти то, что ей пить можно. – Воды? – предложил наконец и Самойлова кивнула.

Пройдя на кухню, я выудил из холодильника минералку и, вернувшись в гостиную, поставил перед Самойловой разом всю бутылку, предварительно сняв крышку. Что уж размениваться на любезности со стаканами тем, у кого было одно на двоих затраханное полотенце?

Выпив разом полбутылки, Самойлова тяжело вздохнула и спросила:

– Ну и что нам теперь делать?

– Нам? – уточнил я, издевательски взметнув бровь.

– Они же меня теперь на порог не пустят!

– Судя по всему, невелика потеря, – заметил я цинично.

– У меня больше почти никого нет, – всхлипнула Самойлова и я, инстинктивно положив руки ей на плечи успокаивающим жестом, возразил:

– Ну почему же? У тебя есть ребенок.

– Неизвестно от кого!

– От этого он не перестает быть твоим.

Офигеть какой я мудрый!

Всхлипнув еще раз, Самойлова спросила:

– Вы еще не начали обещанное расследование?

– По-твоему мне заняться больше нечем в выходной день? – приподнял я брови.

– Ну да, разгуливать голым по дому более важное и интересное занятие, – хмыкнула Катя в ответ.

– Я, между прочим, одет, – оскорбился я. – Все, что ниже пояса, не для бесплатного просмотра.

– Не думала, что дела фирмы так плохи, – пустила Самойлова шпильку.

– А я беру не деньгами, – парировал я. – А что, претендуешь?

И тут Самойлова наконец покраснела. До чего же приятное зрелище все-таки. Лучше него только сосание тарталетки.

– Нет! – отрезала она и встала. – Мне пора.

– Ну вот, на самом интересном месте, – усмехнулся я, но препятствовать не стал. А вдруг эти блаженные все еще ждут за дверью? Нехорошо задерживать людей.

Их там, однако, не оказалось. Дождавшись, когда Самойлова вызовет такси и сядет в салон, я, глядя на удаляющуюся машину, испытал странное чувство.

Без Самойловой мне действительно стало… скучно.

И это было что-то новенькое.