Текст книги "Полная капитуляция"
Автор книги: Аманда Мэдисон
Жанр:
Короткие любовные романы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Энн тяжело рухнула в кресло. Она потерпела полное фиаско. В одно мгновение потеряла все, что составляло смысл ее жизни. Рубен никогда не простит ее. А если он и вправду решит прекратить поиски Стивена, то может статься, что она больше никогда не увидит сына.
Вопреки своим угрозам, Рубен не стал отменять поиск. Он старался убедить себя в том, что не желает в этом участвовать, но, едва пришло сообщение, что Каролину обнаружили, без колебаний отправился за Стивеном. Он мог сколько угодно злиться на Энн, но ни за что бы не заставил страдать невинного ребенка. Даже не переодевшись, Рубен помчался к ожидавшему его самолету. Он уселся на пассажирское сиденье, хотя у него руки чесались от желания самому взяться за штурвал. Чего он до сих пор не мог взять в толк, так это зачем сестре понадобилось похищать мальчика. Не собиралась же она действительно что-нибудь с ним сделать!
Самолет взял курс на материк. Рубен откинулся на сиденье, потирая руками виски. Он долго массировал их, но напряжение не отпускало. Объяснение с Энн отняло у него больше сил, чем он ожидал. Хватит, пора с этим покончить, решил Рубен. Пора восстановить покой в своем мире, а это возможно только в одном случае. Энн должна навсегда покинуть остров.
Рубен закрыл глаза и стиснул зубы, борясь с подступившим приступом боли. Самолет тряхнуло, он угодил в воздушную яму, но Рубен этого не почувствовал. Он был занят борьбой со своими демонами, и одним из этих демонов была любовь.
Ибо он любит Энн, и отрицать это бессмысленно. Когда-то, очень давно, в другой жизни, он был готов целовать следы ее ножек. Но это было до того, как она предала его доверие и разбила ему жизнь. А его любовь все не хочет умирать…
В течение нескольких минут Рубен ничего не видел и не слышал, его сердце разрывалось от тоски, к которой примешивались ярость и сожаление. Вот так же он чувствовал себя, когда его совсем маленьким покинула мать. Прижав костяшки пальцев к глазам, Рубен пытался отогнать подступающие к ним слезы. Все равно ничего уже не изменишь. Что было, то прошло, и надо идти вперед, не оглядываясь на прошлое.
Наконец он опустил руки и стал тупо глядеть в иллюминатор, за которым клубились облака. Спустя некоторое время ему удалось успокоиться. Однажды он уже пережил страшную боль и лишь стал сильнее, переживет и теперь потерю Энн. И не только ее, но и сына. В конце концов, он деловой человек и достаточно сильный мужчина. Его слово – закон, в том числе и для него самого…
А в особняке на Суэньо Роса безуспешно старалась успокоить Энн, прикладывая к ее лбу салфетку, смоченную в настое ароматических трав.
– Пожалуйста, сеньора, не надо так плакать. Вам станет совсем плохо, – твердила она.
Энн отворачивалась, сбрасывая салфетку со лба. Ей не нужны были никакие разговоры и утешения. Ей нужен был только Стив – и Рубен. Чтобы вся семья снова была вместе…
По-видимому, она задремала, ибо проснулась оттого, что снаружи раздался шум мотора подъехавшего автомобиля. Комната тонула в лиловых тенях – на остров стремительно опускалась ночь. Энн с трудом поднялась на ноги, и в эту минуту дверь ее комнаты распахнулась. На пороге стоял Рубен – в той же одежде, что и утром. Вид у него был усталый, волосы взлохмачены.
– Идем, – резко бросил он, – пора во всем разобраться.
– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Энн, испуганная его измученным видом.
Однако Рубен лишь отмахнулся.
– Мы привезли Стивена. Похоже, он в порядке, но я на всякий случай велел своему врачу осмотреть его. Ты скоро его увидишь.
– Слава Богу! – Энн порывисто бросилась к Рубену и, обхватив его за талию, крепко прижалась к нему. – Я знала, что ты его не бросишь. Знала, что ты найдешь сына. Спасибо тебе!
Рубен напрягся и застыл.
– Я сделал это ради него, а не для тебя, – сухо ответил он, и Энн ощутила, как напряглись мышцы его тела. Казалось, ее объятия ему глубоко отвратительны и он едва сдерживается, чтобы не оттолкнуть ее.
– Рубен, я люблю тебя. Я всегда тебя любила и буду любить!
– Я не хочу этого слышать. – Рубен оторвал руки Энн от своей талии и отстранил ее.
– Но ты должен меня выслушать!
– Нет, я сказал! Слишком поздно – для нас обоих. – Выпрямившись, он властно указал рукой на дверь. – Идем. Каролина ждет нас. Давай покончим с этим раз и навсегда.
Господи, это какое-то безумие! – думала Энн, следуя за ним в гостиную. Чего он от меня хочет, публичного признания в измене? И какие еще преступления повесит на меня Каролина? Энн была полна решимости не поддаваться и все отрицать. Ее вина заключалась лишь в том, что, будучи юной и неопытной, она не решилась доверить мужу свои переживания!
В гостиной она сразу увидела, что Каролина расположилась там с обычной невозмутимостью и горделивым достоинством. Окинув чуть насмешливым взглядом хмурое лицо брата и испуганную Энн, она вскинула голову, словно готовясь принять вызов.
– Слово за тобой, – коротко бросил ей Рубен.
Каролина пожала плечами и начала рассказ. Слушая этот хорошо поставленный голос, Рубен все больше мрачнел, а Энн понемногу сжималась. Вся ее решимость улетучилась в одночасье. В изложении Каролины она выглядела взбалмошной, испорченной девчонкой, которая сама не знает, чего хочет. Каролина упомянула о приступах мрачного настроения Энн, о нескольких детских выходках, которые та позволила себе в ее присутствии, о вечных жалобах на скуку и отсутствие мужа. Энн была в шоке: она ведь делилась с золовкой, думая, что та ей сочувствует, а на самом деле она вызывала у сестры Рубена лишь брезгливую жалость и раздражение. Золовка считала ее эгоистичной дурой, не способной ни понять, ни поддержать мужа, думающей только о собственных удовольствиях. Наконец Каролина приступила к описанию памятного вечера. С брезгливой гримасой она расписывала, как Энн откровенно вешалась на шею Диего, да при этом еще глотала шампанское бокал за бокалом, как кокетничала напропалую чуть ли не с каждым мужчиной, присутствовавшим на приеме.
Энн хотелось провалиться сквозь землю. Не решаясь поднять глаза, она вжалась в спинку стула и мечтала лишь об одном: бежать отсюда – сию минуту и как можно дальше. Краем глаза она заметила стоявшего в углу Марсело. Лица его она разглядеть не могла, но отчетливо представляла себе, что он должен думать о ветреной жене своего патрона. Энн показалось, что в комнате еще кто-то есть, но кто именно, она не знала, ибо продолжала упорно смотреть в пол.
– Она так напилась, что была не в состоянии ничего соображать, – словно издалека донесся до нее голос Каролины. – Это было противно, и я решила отправиться спать. Мне в голову не приходило, что они могут зайти так далеко! Я уже почти разделась и собиралась ложиться, но потом подумала, что Энн может стать плохо и надо бы пойти посмотреть, как она там. Я вышла в коридор и увидела, как Диего, держа Энн на руках, открывает дверь ее комнаты. Она нисколько не сопротивлялась. Последнее, что я видела, – это как он уложил ее на кровать, а потом захлопнул дверь. Что я могла сделать? Ворваться в комнату и положить конец этой сцене? Я бы разоблачила ее на следующее же утро, но она сбежала, и я решила, что лучше тебя не травмировать, Рубен. Эта никчемная девчонка и без того доставила тебе кучу неприятностей…
– Довольно! – властно перебил ее брат. – Я услышал достаточно. Сожалею, Каролина, но, как бы ни повернулось дело, ты не можешь больше оставаться в этом доме. По понятным причинам я не стал заявлять в полицию. Энн натворила много глупостей, но то, что совершила ты, – совершенно непростительно, и я…
– Можешь не продолжать, – оборвала его Каролина, поднимаясь с кресла, – я уезжаю. Должна признаться, что ты меня разочаровал, Рубен. Не могу понять, как после всего, что случилось, ты мог снова притащить сюда эту дрянь. У тебя отсутствует одно важное качество, присущее нашей семье, – ты недостаточно тверд и потакаешь своим слабостям. Попомни мои слова: это не доведет до добра! Хотя удивляться не приходится, учитывая то, кем была твоя мать. Склонность к плебейкам ты, очевидно, тоже унаследовал от нее.
– Оставь мою мать в покое!
– О, разумеется, – с иронией усмехнулась Каролина. – Извини, что я о ней упомянула, как видишь, у меня тоже есть свои маленькие слабости. Что ж, прощай, брат. Надеюсь, тебе не придется пожалеть о том, что ты сейчас сделал.
Последние слова Каролина произнесла уже с порога и в следующую минуту гордо выплыла за дверь. В наступившей тишине было слышно, как хлопнула дверца автомобиля и завелся двигатель. Затем раздался шорох шин по подъездной аллее, который постепенно замер вдали.
Оцепеневшая от боли и унижения, Энн несколько секунд сидела неподвижно. Она была настолько убита, что до нее не сразу дошел смысл слов Каролины. Однако когда ей удалось немного сосредоточиться, в памяти отчетливо всплыли слова: «учитывая то, кем была твоя мать». Что это значит? Энн недоуменно вскинула глаза и обнаружила, что не только Каролина покинула комнату. Рубен ушел вслед за ней. Энн стала беспомощно озираться, словно ища поддержки, хотя и знала, что ей никто не поможет. Она как была здесь чужой, так и осталась.
От стены неожиданно отделилась тень, и Энн невольно вздрогнула. Приглядевшись, она поняла, что это Долорес, старая домоправительница семьи Каррильо, вырастившая Каролину, а потом и Рубена. Энн вздохнула с облегчением: она точно знала, что Долорес ей не враг. Рубен сообщил, что те два дня, когда Стив был оторван от нее, мальчик находился на попечении Долорес. Да и потом Энн видела, как Долорес заходила к малышу, стараясь, впрочем, не попадаться на глаза его матери. Старая экономка, может, и не одобряла Энн, но и не осуждала открыто, что в ее нынешнем положении было преимуществом. Однако сейчас Энн было не до размышлений. В ее мозгу вихрем проносились вопросы, на которые ей был нужен ответ – и немедленно.
– Ради Бога, Долорес, – взмолилась она, – что сказала Каролина про мать Рубена? Они ведь брат и сестра, разве не так?
– Единокровные, – отозвалась Долорес. – Мать сеньора Рубена была второй женой его отца. Она уехала, когда он был совсем маленьким.
– А я думала, она умерла при родах…
– Нет, сеньора Энн, при родах умерла сеньора Мария Исабель, мать Каролины. Дон Андрес был безутешен. – Долорес в детстве жила в Калифорнии и неплохо говорила по-английски, хотя и с заметным акцентом. – Мария Исабель была необыкновенная женщина – настоящая аристократка из старинной испанской семьи, редкая красавица, и сердце у нее было золотое. Каролина очень похожа на мать, такая же красивая и аристократичная, но у нее нет доброты и великодушия, за которые все так любили сеньору Марию Исабель. В детстве та неудачно упала с лошади, у нее были проблемы с позвоночником, и врачи запретили ей рожать, но она не послушалась. Роды были очень тяжелыми, она впала в кому и умерла несколько дней спустя, не приходя в сознание.
– Боже мой! – прошептала потрясенная Энн.
– Может, мне и не следует это рассказывать, но, думаю, вы должны знать. Может, узнай вы это раньше, понимали бы, что творится в доме, – задумчиво покачала головой Долорес. – После смерти матери дочь стала для отца единственной радостью. Он очень любил ее и баловал. К сожалению, Каролина унаследовала властность и жесткость Каррильо де Асеведа. Ей бы мужчиной родиться! Может, если бы у нее была мать, она и стала бы другой, но… А потом, когда Каролине было четырнадцать лет, ее отец в Америке познакомился с матерью Рубена. Она была американкой. Он влюбился без памяти, женился и привез ее сюда. Каролина была вне себя. А через год родился Рубен.
– И Каролина его возненавидела? – поежившись, спросила Энн.
– Нет, это может показаться странным, но она сразу полюбила маленького братика, хотя и потеряла из-за него Суэньо и право управлять состоянием. А вот мать Рубена она ненавидела. Та была женщиной капризной и довольно недалекой. Ей, как и вам, было скучно на Суэньо, и она завела интрижку с охранником. Каролина выследила их и обо всем доложила отцу. Дон Андрес был очень суровым, даже жестоким человеком. Он не простил. Мать Рубена в тот же день выслали с острова, хотя малышу было всего три года. Она потом умерла от рака. Сеньор Рубен больше ее не видел.
Сердце Энн сжалось от сочувствия. Так вот почему Рубен так переполнен горечью! Его мать не умерла, она была отнята у него. Знает ли он, какую роль сыграла в этом его сестра?
– А что было потом? – спросила она, видя, что Долорес замолчала.
– Каролина уехала в Штаты – в университет Калифорнии. У нас не любят посылать девушек учиться за границу, но сеньорита настояла, и отец сдался. Там она познакомилась с молодым человеком – он был англичанин, из хорошей семьи. Но что-то у них не заладилось, он разорвал помолвку и женился на подруге сеньориты Каролины. Та вернулась домой и полностью посвятила жизнь отцу и брату. Я не знаю подробностей, сеньорита никогда не вспоминала о своей несчастной любви, но, по-моему, этот парень разбил ей сердце. С тех пор она ни разу не ответила на ухаживания кавалеров, все мужчины, кроме сеньора Рубена и дона Андреса, для нее просто не существовали. И она изо всех сил старалась оберегать тех двоих, кого по-настоящему любила…
Энн задумчиво кивнула. Теперь ей все стало ясно. Слишком много ассоциаций. Поэтому-то Каролина и возненавидела ее. С внезапной ясностью Энн осознала: выходит, дело не столько в интригах Каролины, сколько в ней самой! Не сумев стать достойной подругой своему умному и сильному мужу, она дала возможность его сестре развести их! А Каролина… Пусть она считает, что, поступая так, защищает брата, но ведь это чуть не разбило ему жизнь!
Энн вскочила на ноги. Нет, в этот раз все будет по-другому! Она будет сильнее, мудрее, храбрее. Она заставит Рубена выслушать ее, ведь он любит ее, любит по-настоящему, в этом у нее нет сомнений.
– Где Рубен? – резко спросила она.
На лице Долорес появилась печальная улыбка.
– Мне очень жаль, сеньора, но вы не сможете с ним увидеться. Мне велено проводить вас к машине, которая доставит вас к самолету.
– К самолету? Зачем? Куда мне лететь?
– Домой, в Бостон.
– Боже мой, – спохватилась Энн, – а мой сын?
– Стивен уже ждет вас в машине.
– Как в машине? Он там что, один? Как мог Рубен после всего, что случилось, оставить его без присмотра?
– Не волнуйтесь, его хорошо охраняют.
– Но как же так? Нет, я непременно должна увидеть мужа!
– Прошу вас, вы только сделаете себе еще хуже! Я знаю сеньора Рубена. Если он принял решение, то уже не отступит. А он его принял, я видела это по его глазам.
– Какое решение?
– Отправить вас назад в Штаты.
– Вот, значит, как… – Руки Энн бессильно опустились. – Но ведь я ему не изменяла, клянусь вам! Я не такая, как его мать! Я всегда была ему верна!
– Я знаю. – Энн лишь тупо посмотрела на пожилую женщину. – Мне все рассказал Марсело, – с той же печальной улыбкой пояснила Долорес.
– Марсело? А он-то тут при чем?
– Он все видел. Видел, как этот… сеньор понес вас в комнату, а сеньора Каролина пошла за ним. Вы лежали у него на руках совсем обмякшая, и Марсело это показалось странным. Затем вы стали приходить в себя, и сеньора Каролина быстро удалилась. А потом… вы стали звать на помощь. Марсело вбежал в комнату и увидел, как этот… мерзавец пытается снять с вас платье. Марсело выкинул его из вашей комнаты.
Энн закрыла лицо руками. Все части головоломки окончательно сложились вместе. Она никак не могла вспомнить, каким образом ей удалось спастись от негодяя. Она помнила, что вино в бокале показалось ей каким-то странным. Сделав глоток, она решила, что на сегодня выпила чересчур много, но Каролина и Диего настаивали, чтобы она допила до дна, и Энн, улучив минутку, когда оба отвлеклись, вылила содержимое бокала в кадку с цветком. Однако в шампанском, по-видимому, был какой-то сильный наркотик, потому что Энн на время отключилась. Очнулась она на своей кровати. Чьи-то руки шарили по ее телу. С трудом разлепив веки, Энн увидела склонившегося над ней Диего. Она закричала и стала сопротивляться. Ее рука нашарила шкатулку с драгоценностями, а потом она снова провалилась в никуда. Очнулась она около двух часов ночи. Голова гудела, к горлу поднималась дурнота. Энн с трудом добралась до ванной, ее стошнило. Ледяной душ и две таблетки аспирина помогли ей немного прийти в себя. Кое-как подсушив волосы и пошатываясь, она наспех побросала в маленькую дорожную сумку кое-какие вещи, сунула туда же драгоценности из шкатулки и выбралась из особняка. В голове у нее вертелась одна-единственная мысль: бежать, бежать без оглядки! Пока Рубен не узнал обо всем, что случилось.
Добравшись до берега, Энн встретила там знакомого рыбака, который с готовностью согласился переправить ее на яхту, стоявшую на рейде. Та доставила ее на корабль, который шел на материк, а оттуда Энн улетела домой.
Стоп! Что-то уж слишком складно все получается. Эта мысль впервые пришла Энн в голову, и она нахмурилась.
– Я вижу, вы начинаете догадываться, – удовлетворенно кивнула головой Долорес. – Суэньо – уединенный остров. Это частное владение, и сюда редко заходят корабли. К тому же выбраться из особняка, минуя охрану, почти невозможно. Вы не удивились, что никто вас не остановил и на рейде как раз стояла яхта, словно нарочно поджидала вас?
Энн прижала руку ко рту, глядя на Долорес расширенными от ужаса глазами.
– Да, – кивнула та, – это сеньора Каролина все организовала. У нее на острове повсюду были глаза и уши. Даже ваша горничная была ее доверенным лицом. Когда она доложила, что вы собираете вещи, Каролина срочно вызвала своего человека. Она знала, что он приторговывает наркотиками, но закрывала на это глаза, потому что он постоянно держал наготове яхту, на которой она в любое время могла отправиться на материк так, чтобы никто об этом не узнал. Она велела отправить вас прочь с острова без лишнего шума, а охране приказала вас не останавливать. Марсело слышал ее разговор и сделал попытку вмешаться, но Каролина лишь отмахнулась. Марсело был ей не конкурент, так же, как и вы, сеньора Энн. Она слишком хорошо знала сеньора Рубена и всегда умела им манипулировать. Каролина не сомневалась, что сеньор Рубен не станет вас разыскивать, тем более, что по острову уже ходили слухи о вашем легкомысленном поведении. Но одного она не учла: Рубен – такой же однолюб, как и она сама. После вашего побега он был сам не свой, и сеньора решила на время исчезнуть, надеясь, что через какое-то время все уляжется. Мы бы рассказали все сеньору, но не верили, что от этого будет толк, понимаете?
– Понимаю, – устало отозвалась Энн. До похищения – да что там, наверное, до сегодняшнего вечера! – Рубен понятия не имел, что его сестра им ловко манипулировала.
– И все бы, наверное, улеглось, если бы Марсело не нашел ту заметку в газете, где было написано, что вы выходите замуж. Вот чего сеньора Каролина не могла ожидать, так это, что сеньор вас вернет. Думаю, что о Стивене она знала – у нее, еще раз говорю, повсюду глаза и уши. Поэтому она и примчалась – хотела снова разлучить вас. И, боюсь, это ей удалось. – Долорес сокрушенно покачала головой.
– Нет! – Энн отчаянно замотала головой и ринулась к двери.
Не обращая внимания на попытки Долорес остановить ее, Энн вихрем взлетела на второй этаж. Подбежав к спальне Рубена, которую они делили в последние дни, она дернула ручку. Дверь распахнулась. В комнате было пусто и темно. Энн бросилась вниз, к кабинету Рубена. Здесь дверь была заперта, но из-под нее пробивалась полоска света.
– Рубен! – в отчаянии закричала Энн, дергая ручку. – Выслушай меня! Я понимаю, что ты зол на меня, и ты имеешь на это полное право. Но, прошу тебя, не наказывай сына! Можешь делать со мной что хочешь, но только не бросай его! Он любит тебя, ты ему нужен! И мне тоже. – В горле у Энн пересохло, ее всю трясло. – Прошу тебя, Рубен, поговори со мной! Мы должны объясниться! Открой дверь, умоляю!
Ответом было молчание. Сзади осторожно подошел Марсело и тихонько взял Энн за плечо, но она стряхнула его руку.
– Рубен, пожалуйста, поговори со мной! Ты не можешь вот так посадить нас в самолет и отправить восвояси! Что я буду без тебя делать? Как мне вырастить Стивена без тебя? Если ты меня выгоняешь, то хоть как-нибудь помоги нам, пожалуйста!
– Сеньора, прошу вас, пойдемте, не заставляйте меня вызывать охрану, – негромко произнес за ее спиной голос Марсело.
Однако Энн отказалась подчиниться. Она изо всех сил заколотила в дверь кулаками.
– Рубен, помоги! Они хотят меня увести! Ты можешь остановить их! Ты должен!
Рука Марсело вновь легла ей на плечо.
– Пожалуйста, Энн, не надо скандалить, – мягко произнес он, впервые назвав ее просто по имени. – Это не поможет. Постарайтесь уйти с достоинством. Если не ради себя, то хоть ради Стивена.
Энн не желала красиво уходить ради Стивена. Наоборот, ради него она готова была бороться за его отца. Ведь Рубену они были нужны так же, как и он им.
– Никуда я не уйду! – Она прижалась лбом к двери, словно стремилась слиться с деревом и просочиться внутрь кабинета. – Не уйду! – По ее щекам покатились слезы. – Рубен… – прошептала она, теряя голос и задыхаясь от рыданий. По ту сторону двери полоску света закрыла тень, и в сердце Энн замерцал лучик надежды. – Рубен, я в своей жизни любила только тебя одного!
Она чувствовала, что Рубен совсем рядом. Казалось, биение его сердца, тепло его тела шло к ней через дверь. Энн приложила ладонь к тому месту, где могла находиться его грудь, будто стремясь достучаться до его сердца. Ладонь запульсировала, словно впитывая в себя его гнев, нерешительность, боль, гордость. Энн опустилась на пол и просунула пальцы под дверь. Может, ей все же удастся удержать его?
– Я пойду за тобой на край света, Рубен. Пожалуйста…
Тень исчезла, и Энн поняла: он уходит. Все было бесполезно. Он вычеркнул ее из своей жизни. Навсегда.
Марсело помог ей подняться на ноги. Энн больше не противилась. Молчаливый уход Рубена отнял последние силы. Она ему больше не нужна. И их сын тоже. Он принял решение и не отступит.
Снаружи у лимузина стояли в ожидании водитель и охранники. Водитель открыл заднюю дверцу, и Энн увидела Стивена, мирно спавшего, свернувшись калачиком под одеялом. Маленькая ручонка крепко обнимала голубого плюшевого слоненка.
Вся дрожа, Энн осторожно провела ладонью по лбу Стивена. Ее малыш. Их с Рубеном малыш.
– Не могу поверить, что все так кончилось, – прошептала она.
– Мне очень жаль, сеньора, – мягко произнес Марсело, наклоняясь к ней. – Если хотите, я могу сейчас пойти к нему и все рассказать.
У Энн сжалось сердце. Она только сейчас со всей остротой осознала, насколько уязвим Рубен. Он вечно будет объектом чьих-то интриг и притязаний, от него все постоянно будут чего-то требовать. Сегодня Рубен за один вечер потерял всех близких. Может, он еще этого и не осознает, но теперь он бесконечно одинок.
– Не надо, – медленно покачала головой Энн. – Это лишь восстановит его против вас. Я слишком люблю его, чтобы лишить последнего друга, который у него остался. А вы его настоящий друг, Марсело.
– Но ведь вы можете потерять его навсегда.
– Я его уже потеряла. – Энн сделала попытку улыбнуться, но на ее лице появилась лишь слабая вымученная гримаса. – Скажите ему… – Она оглянулась на погруженный во тьму особняк. – А впрочем, не стоит. Мне, пожалуй, пора отправляться в путь, пока не проснулся Стивен.