Текст книги "Женщина с дурной репутацией"
Автор книги: Аманда Маккейб
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
«Будь начеку». – Ей показалось, что кто-то шепнул ей эти слова. Оглянувшись через плечо, она, однако, никого не увидела. Даже Мария, женщина в белом, исчезла вместе со своими картами.
– Я принес вам немного светлого эля, – спокойно сообщил Марк и вложил ей в руку прохладный кубок. – Оно утолит жажду лучше, чем терпкое вино.
– Да. Спасибо. – Джульетта осторожно отпила глоток. Эль был маслянистым и немного горьковатым, но она не почувствовала в нем ничего плохого. – Наверное, уже близится рассвет.
– Да, так оно и есть. – Еле заметная улыбка коснулась его губ, он стал больше похож на того Марка, которого она успела узнать – ну, или вообразила, что узнала. – Пора заканчивать ночные гулянья.
– Так скоро? – тихо спросила Джульетта. По правде говоря, казалось, будто она только что появилась в этом странном месте, хотя, возможно, жила здесь всю жизнь.
– Боюсь, что да. Но впереди еще завтрашний вечер и послезавтрашний. Я провел бы их все с вами, мое Солнце, если бы вы позволили.
Джульетта допила эль и взглянула на него, намереваясь сказать в ответ что-нибудь игривое. Что-то в его глазах, непонятное и серьезное, остановило ее.
– Нам пора идти, – пробормотала Джульетта, наклонилась и поставила пустой кубок на пол. Когда она выпрямилась, Марк взял ее за руку, провел в зал, где развлекался народ. Жар веселья значительно угас, барабаны умолкли, лишь лютня продолжала тихо играть. Никто не танцевал, многие расположились на подушках. Воздух все еще был насыщен густым дымом, пол усеяли пустые кубки и кувшины.
Марк осторожно маневрировал среди растянувшихся на полу тел и продолжавших веселье людей, пока оба не вышли на лестничную клетку, которая вела наверх, в реальный мир города. Пальцы рук Марка и Джульетты переплелись. Она чувствовала себя как Эвридика, которую Орфей выводит из призрачного подземного мира.
На узких улочках не оказалось ни души, Джульетта откинула голову назад и вдохнула влажный сладковатый воздух. Небо стало темно-голубым, окрасилось серовато-розовой каймой, предвещавшей наступление нового дня.
– Холодно, – сказал Марк, и она почувствовала, как что-то мягкое легло ей на плечи. Это плащ Марка окутал ее, обдав запахом и теплом тела своего хозяина. Солнце накрыла Луна.
– Но вам будет холодно, – возразила Джульетта, собираясь снять плащ, хотя, по правде говоря, ей больше ничего так не хотелось, как утонуть, найти защиту в этом украшенном звездами бархате.
– Нет, мадонна, – иронично ответил Марк. – Моя кровь лихорадочно бурлит. – Он снова взял ее за руку и повел домой по скользкой мостовой. Небо над ними окрасилось в пламенеющий розово-оранжево-сиреневый цвет.
Глава 9
В комнате Марка стояла оглушительная тишина. Он запер дверь, бросил на пол плащ и маску. Его кровь и нервы все еще пульсировали под ритм барабанов и тарелок, кожа пахла экзотическим жасмином, которым были надушены волосы Джульетты.
Джульетта. Марк сорвал с себя дублет и рубашку, в одних лосинах прошел к ожидавшему его кувшину с холодной водой. Он плеснул воды на лицо и грудь, облил свое разгоряченное тело, но прохладнее не стало. Он все еще представлял Джульетту, лежащую рядом с ним на шелковых подушках с распущенными волосами, раскрытыми в ожидании поцелуя устами, в ожидании ласк.
Но она и наполовину не горела такой страстью, как он! Когда они первый раз танцевали вольту на площади и Марк привлек ее к себе, поднял высоко и медленно опустил на ноги, чувствуя каждую частичку ее стройного, гибкого тела, в нем затрепетал каждый нерв. Он желал ее, жаждал так, будто на свете больше не осталось ни одной женщины. Конечно, это можно было бы объяснить действием вина, но он в тот момент еще не выпил ни одного кубка. Возможно, виной тому дух карнавала, атмосфера необузданного веселья.
Нет. Он знал, что это не так. Виновата она. Оставаясь наедине с собой, Марк был способен трезво думать о своих намерениях, своих тщательно продуманных интригах. О том, сколь важную роль она сейчас играла в них. Но когда он был с ней, заглядывал в эти темные глаза, касался ее шелковистой кожи, пахнущей духами, в голову не приходило ничего вразумительного. От хладнокровия не оставалось и следа.
– Проклятие, – злобно пробормотал Марк, зачерпнул ладонью воду из кувшина и серебристым дождем брызнул ее на пол. Ему следует держаться дальше от нее и от ее проклятого магазина. В ее глазах точно сияло что-то колдовское, то же чувствовалось в ее прикосновениях. Это волшебство отвлекало от прошлого и клятвы, которую он дал душам мертвых.
С ней он забывался. Хотя понимал, что с ее стороны нет никакого колдовства, лишь собственная слабость влечет его к этой таинственной и красивой женщине. Надо будет преодолеть слабость, если он в Венеции хочет выполнить клятву и вернуться к влекшему его морю.
– Как же мне не везет, – пробормотал Марк, глядя в небольшое зеркало, висевшее на стене. Но своего отражения не увидел, так как с лица и тела стекали ручейки воды. Он видел Джульетту, бледную и серьезную, когда та встала из-за стола гадалки, повернулась к нему и посмотрела на него большими глазами, в которых неожиданно вспыхнул огонь подозрения.
«Джульетта Бассано… какие секреты ты хранишь? – спросил он себя. – Что ты скрываешь? Чего добивается от тебя Эрмано?»
Да, ему следует держаться дальше от нее, но он не в силах так поступить. Джульетта ему так нужна, она – недостающее звено в его головоломке. Они связаны неразрывными узами до тех пор, пока Марк не выполнит клятву. Такова их судьба, и это ясно читалось в тех позолоченных картах. Если бы Марк повстречал ее где-нибудь еще, например, в Испании, Франции или даже на далеких островах, если бы они были разными…
Однако строить предположения бесполезно. Он не простой морской торговец. Она не юная синьорина, которую можно взять в жены и поселить в своей севильской гасиенде, чтобы она там дожидалась его возвращения из плавания. Им предстояло разыграть собственные судьбы. Солнце и Луна оказались в ловушке миров, созданных ими самими.
Марк взял полотенце, лежавшее рядом с кувшином. Пока он вытирался, его взгляд упал на предметы, разложенные на столе. Мыло, бритва, запертый кожаный несессер и фиолетовый флакон с духами, которые он купил для матери.
Флакон оказался не рядом с несессером, где он его оставил, а сполз на край стола, безобидно сверкая аметистовыми гранями.
Марк нахмурился, поднес его к свету и внимательно осмотрел. Джульетта запечатала филигранную пробку тонким кольцом воска. Похоже, воск остался нетронутым, однако на затвердевшем фиолетовом круге обнаружились две крохотные царапины и одна небольшая – на стекле. Марк мог поклясться, что их там раньше не было.
Он поставил флакон на стол и взял бритву, прямое, плоское сверкающее лезвие, которым брился каждое утро. Бритва могла пригодиться и для того, чтобы перерезать кому-нибудь горло.
Марк быстро обернулся и осмотрел каждый угол комнаты. Казалось, все на прежних местах. Толстые бархатные занавески перевязаны, разглаженное постельное белье лежало на валиках постели. Стол и стулья стояли перед холодным камином.
Дорожный сундук, потрепанный дубовый ящик, на котором Марк во время долгих плаваний вырезал резвящихся русалок и змеев, стоял в ногах постели запертым. Марк достал из брошенного на пол дублета крохотный ключик, открыл сундук и откинул крышку. Вроде все в порядке. Одежда аккуратно сложена, бумаги свернуты в свитки, перевязаны лентами и скреплены печатями. Однако кусочек тонкой голубой нитки, которую Марк заложил между краем сундука и выступом, теперь оказался поверх сложенных рубашек. Он эту нитку там не оставлял.
Кто бы это ни сделал, давно ушел, не оставив следов в пыли или запаха духов. Однако придется удвоить бдительность, всегда быть начеку. Даже когда он будет держать Джульетту Бассано в своих объятиях.
Особенно когда будет держать Джульетту Бассано в своих объятиях.
Глава 10
– Синьора! Синьора, просыпайтесь. – Бьянка настойчиво трясла Джульетту за плечо даже после того, когда та отбросила ее руку, словно отмахиваясь от назойливого комара. – Просыпайтесь!
– Гм, – пробормотала Джульетта и глубже забралась под одеяла, ища спокойного места, где можно отоспаться, пока не пройдет головная боль. Увы, тщетные надежды. Бьянка не отставала от Джульетты и вцепилась в рукав ее сорочки.
– Что, уже пора открывать магазин? – спросила Джульетта, взбираясь на подушки. Волосы, которые она забыла заплести, прежде чем броситься в постель, спутались и застилали ей глаза. Она отбросила их назад и взглянула на Бьянку затуманенным взором.
Служанка, в отличие от хозяйки, выглядела безупречно. Жесткие черные волосы аккуратно уложены под идеально белым чепчиком, полосатая юбка и розовый лиф чисты и тщательно выглажены. Глаза ясны, улыбка лучезарна. Бьянка протянула хозяйке маленький поднос.
– Я подумала, что вы проголодались, – сказала или, скорее, назойливо прощебетала Бьянка. – Для ванны греется вода.
Джульетте стало не по себе, когда она взглянула на графин с элем и небольшой каравай золотистого и ароматного, словно только что испеченного хлеба. Она не знала, сможет ли есть, но перед тем, как заняться повседневными делами, следовало подкрепиться.
Джульетта оторвала кусочек хлеба и стала неторопливо жевать его, а Бьянка сновала по комнате, быстрыми аккуратными движениями подбирая разбросанные вчера вещи. Она руками разгладила кружева и шелка Джульетты, сложила их в сундук для одежды, распутала ленты на маске, поставила вместе парчовые тапочки.
– Как прошел вчерашний вечер, синьора? – поинтересовалась служанка, усевшись на край кровати, после того как завершила уборку. – Все было великолепно?
Перед тем как ответить, Джульетта отхлебнула немного эля. Бьянка приправила напиток вкусными травами, снимавшими головную боль.
– Да, все было великолепно, и очень много народа.
– Музыка была чудесная? – не унималась Бьянка. Ее черные глаза блестели. – Одежда была красивая?
Джульетта вдруг почувствовала угрызения совести. Как это она не догадалась, что Бьянке тоже не хватает веселья? Что она, должно быть, устала, хлопоча все время по магазину. Служанка казалась такой довольной, услужливой, ей хотелось научиться готовить тонкие духи, заниматься делом. Джульетта непременно уговорит Бьянку взять свободный вечер и повеселиться на карнавале. Может быть, даже сегодня!
Или, возможно, Джульетте понадобился предлог, чтобы скрыться в своей комнате, подумать о Марке Веласкесе и обо всем, что произошло вчера.
Позднее. Когда она примет ванну, причешется, оденется, снова почувствует себя по-прежнему и перестанет быть одичавшим существом, допоздна лежащим в постели. Джульетта взяла расческу из слоновой кости с ночного столика и, расчесывая спутавшиеся волосы, рассказала Бьянке об одеждах и драгоценностях, которые видела на карнавале. О сотнях огней, горевших на площади и освещавших базилику Сан-Марко. О музыке, танцах, фонтанах, из которых лилось вино.
Только не обмолвилась ни словом о другом веселье. Она еще не понимала, произошло это наяву или во сне.
– А Лев? – спросила Бьянка с хитрой кривой улыбкой. – Он хорошо танцует?
– Весьма искусно, – коротко ответила Джульетта. Она вдруг вспомнила, какие чувства испытала, когда Марк поднял ее высоко и держал, как пушинку, их жаркие тела соприкасались, испытывая страсть. Как ей хотелось обхватить ногами его бедра, обвить руками шею и больше не отпускать. Ее рука застыла, расческа упала на колени.
– Еще бы, – продолжила Бьянка. – Он кажется таким сильным! Мадонна, все женщины, наверное, завидовали вам.
Джульетта взяла расческу и вновь принялась старательно расчесывать спутавшиеся волосы, пока у нее на глазах не навернулись слезы. Она уже не могла представлять танец с ним мысленно.
– Мы были в масках. Никто не узнал его.
– О, могу поспорить, что многие узнали его только по фигуре! – Бьянка прыснула со смеху. – Широкие плечи, узкие бедра, это…
– Хватит, Бьянка! – Джульетта резко прервала ее.
– Жаль, что меня там не было, – беззаботно продолжила служанка. – Я бы увидела, какую замечательную пару вы составляете, послушала бы музыку.
– Почему бы тебе сегодня не пойти на карнавал? – спросила Джульетта. Она быстро заплела волосы, завязала черной лентой и движением головы забросила за спину. – Я займусь магазином.
– Мадонна, может быть, я пойду, – ответила Бьянка. – Или же вы, наверное, сегодня снова пойдете туда. – Бьянка достала из кармана передника пергаментный свиток. – Чуть не забыла, его принесли сегодня утром. Это еще одно приглашение?
Джульетта взглянула на аккуратный свиток, перевязанный лентой и запечатанный шариком зеленого воска, и ее сердце почему-то замерло. Неужели Марк так быстро успел прислать его? Но она догадалась, что он не от Марка. Пергамент отдавал не чистой морской водой, а бергамотом и розами.
Граф Эрмано. Вдруг ей снова стало тошно.
Джульетта сломала печать и развернула послание, пробежала глазами по аккуратным буквам, выведенным черными чернилами.
– Да, это действительно приглашение, – сухо сообщила она. – Но не от того, по ком тоскует твое юное сердце, Бьянка.
– Нет? Это не любовное письмо ото Льва?
– Никаких любовных писем. – Да будет благословен за это святой Иоанн Креститель. Джульетта подумала, что ей вряд ли придутся по душе цветистые увещевания графа в столь раннее утро. – Это приглашение от графа Эрмано на банкет, который состоится в его дворце сегодня вечером.
– Вы должны туда пойти? – Бьянка нахмурилась от досады.
Джульетте не хотелось идти. Время в обществе графа всегда тянулось утомительно долго, а официальная вечеринка в его доме сулила двойную тоску. Джульетта стала читать дальше и убедилась, что Эрмано особенно подчеркивал одно обстоятельство – на банкете будет много аристократов и богатых торговцев. По именам она узнала своих всегдашних клиентов или людей, которых не хотела бы видеть в числе постоянных покупателей. Джульетта и ее магазин немного значили в необъятном море венецианской политической жизни. Ее такое положение устраивало. Раньше она была членом важного семейства, но это было ей не по вкусу. Однако доставляли радость покупатели, желавшие получить свои особенные духи и готовые много платить за них. Ей хотелось, чтобы они продолжали посещать ее небольшое заведение, а не магазины многочисленных конкурентов.
Поэтому приходилось общаться, вести беседы, смеяться, расточать подходящие комплименты с выгодой для дела. Даже если встречи происходили в палаццо Грацциано.
Джульетта вздохнула и отложила письмо в сторону. Как-никак на этом банкете будет множество народа, к тому же она не останется наедине с графом.
– Ну что, мадонна? – спросила Бьянка.
– Да, пожалуй, я пойду, – задумчиво ответила Джульетта. – Я должна. Но тебе все равно надо побывать на карнавале. Я думаю, ничего не случится, если дом на один вечер останется без присмотра. – Джульетта отбросила одеяла и спустила ноги с кровати, затем встала, готовясь встретить новое утро. – Идем. Нам пора открывать магазин.
Дворец Грацциано был освещен от самой крыши до шестов, к которым привязывали гондолы, точно шла подготовка к великому празднику. Факелы сверкали вдоль крыши и пристани, их высоко держали пажи, одетые в зелено-серебристые ливреи. Каждое окно светилось бледно-золотистым светом, точно путеводный маяк для толп людей, которые выходили из своих судов и направлялись к внутреннему двору. В вечернем бризе развевались вымпелы, переливались зелеными и серебристыми оттенками.
Джульетта села на край подушек в нанятой гондоле, ожидая, когда настанет ее черед сойти на берег. Ее тело покалывало от тревожного ожидания, ноги подергивались в бархатных туфлях, точно подсказывая, что следует бежать отсюда при первой возможности. Дворец – самый великолепный и большой вдоль канала, выстроенный из бледно-розового мрамора. Окна венчали причудливые купидоны и демоны, взиравшие на толпы разряженных людей, которые приближались к ним.
Все это сооружение недвусмысленно свидетельствовало о большом богатстве и власти, намерении вселить благоговение. Большинство людей считали бы за честь получить приглашение на ужин в таком дворце. Джульетте хотелось покинуть это место, избавиться от удушливой роскоши. Она вспомнила вчерашнее веселье, барабаны и шелковые подушки, пропитанный дымом воздух, вино, дикое забытье.
Казалось, место, которое она посетила вчера, находится на расстоянии миллиона миль от этого, и ей так хотелось снова вернуться туда, посмеяться вволю, танцевать и без страха целовать Марка Веласкеса.
Однако бежать уже поздно. Гондола коснулась причала. Гондольер протянул руку и помог Джульетте сойти на берег.
Почти все гости уже прибыли во дворец, во внутреннем дворе осталось всего несколько человек, они поднимались по каменной лестнице, ведущей в залы верхнего этажа. Здесь также горело множество факелов, и ночь казалась днем. Пока Джульетта приближалась к сверкавшему искусственному миру, ее сопровождал странный оранжевый свет.
За двойными открытыми дверями ее встретил паж, принял плащ и провел внутрь. Перед большим залом на стенах висели высокие зеркала в серебряных рамах, Джульетта остановилась, чтобы взглянуть на свое отражение. По сравнению с изысканными одеждами других дам ее платье из красного бархата казалось строгим, только лиф и подол украшала золотистая вышивка. Да рукава те же золотистые, что и прошлым вечером, туго повязанные, чтобы подчеркнуть небольшие буфы бело-золотистой сорочки. Темные волосы Джульетты были заплетены, украшены красными лентами и увенчаны маленьким золотистым чепчиком, отделанным крохотным жемчугом. Нет, здесь она была не самой модной женщиной, но алый цвет шел ей, а драгоценности – пара серег с жемчужинами, длинная нитка жемчуга и рубинов, принадлежавших когда-то ее матери, – смотрелись красиво. Так сойдет.
Ободренная столь небольшой дозой тщеславия, Джульетта вошла в переполненный зал и посмотрела на других гостей – власть имущих, богатых, великих, тех, кто мог подивиться появлению владелицы парфюмерного магазина. Они тоже смотрели на нее, но пока никто не заговаривал. Все рассредоточились по залу группами себе равных, будто разыгрывая сцену в комедии масок.
На это стоило посмотреть. Джульетта взяла кубок вина, предложенный пажом, и уединилась в тихом углу, чтобы все лучше рассмотреть. Она никогда не была внутри дворца Грацциано, а лишь из разговоров в своем магазине слышала о царивших в нем обычаях. Все невероятные описания оказались правдой. С высокими потолками, украшенными фресками резвящихся богов и пастухов, этот зал был не менее великолепен, чем любой другой во Дворце дожей [15]15
Выражения «Дворец дожей», «дворец дожа», «герцогский дворец» являются синонимами.
[Закрыть]. Стены увешаны толстыми коврами, полы выложены полированным мрамором с золотистыми прожилками. В воздухе витал густой запах тысяч восковых свеч с позолоченных канделябров, прикрепленных к стенам. Это место подходило для демонстрации шелков и драгоценностей гостей, прибывавших с каждой минутой.
Джульетта потягивала вино и смотрела на красочное зрелище, точно пьесу, поставленную для ее развлечения. Всегда интересно наблюдать за людьми, за тем, как они разговаривают, заигрывают, улыбаются или хмурятся. Как они столь незаметно берут верх друг над другом. Сложная игра, которой нет конца.
Джульетта чувствовала себя одинокой в этом огромном зале, чего не было на странной вечеринке, куда ее привел Николай Островский. Там она погрузилась в бурлящий водоворот жизни, подставляя себя бурным волнам и порывам ветра. Здесь же… здесь все было надежно. Даже стоя посреди жилища своего врага, она чувствовала себя в большей безопасности, чем рядом с Марком Веласкесом.
В центре зала группа людей расступилась, уступая дорогу хозяину дома. Сегодня граф Эрмано был в фиолетовой одежде, украшенной серебристо-золотистой ниткой и отделанной мехом мерцающей серебристой лисы, который хорошо сочетался с цветом его вьющихся волос. Драгоценности на его толстых пальцах сверкали, когда он смеялся и жестикулировал, слушая какую-то шутку. Толпы людей, окружавших графа, восторженно смотрели, как тот говорил, будто держал их состояния и судьбы в своих руках. Казалось, он даже не замечает никого из них. Эрмано льстил женщинам, целуя им руки, откровенно шутил с мужчинами. Однако его взгляд долго не задерживался на одном собеседнике, а быстро переходил к следующей жертве.
Этот острый взгляд уже приближался к тому месту, где скрывалась Джульетта. Она тихо отступила к увешанной коврами стене, однако слишком поздно. Эрмано заметил ее, его глаза сделались большими, и он крикнул:
– Вот где прелестная Джульетта Бассано! Как я рад, что вы украсили мой дом сегодня вечером.
Окружавшие его люди тоже взглянули на нее. Если их и удивило то обстоятельство, что граф уделяет ей столько внимания, никто и виду не подал. Все продолжали улыбаться вежливо, очаровательно, уступая графу дорогу, пока тот направился к Джульетте.
– Граф Эрмано, – сказала Джульетта, чуть присев в реверансе. – Ваше приглашение честь для меня.
– Не преувеличивайте, – ответил он, целуя кончики ее пальцев и не выпуская руку.
Джульетте стоило больших усилий не вырвать ее! Однако сказалось воспитание, хотя и прошло так много лет с тех пор, как она девочкой жила в Милане. Джульетта натянуто улыбалась, продолжая стоять неподвижно.
– Это для меня честь, что вы приехали сюда, хотя жаль, что не позволили послать за вами гондолу, – продолжил Эрмано. – Что вы думаете о моем доме, синьора Бассано?
– Граф, он великолепен. Думаю, в Венеции ему нет равных.
Эрмано небрежно пожал плечами, но в его холодных зеленых глазах сверкнул довольный огонек.
– Думаю, в этом доме не хватает заботливых рук женщины. Украшения давно вышли из моды. Однако пойдемте, я представлю вас моим гостям. Конечно, вы уже знакомы со многими из них. Я несколько раз видел синьору Мерканти в вашем чудесном магазине…
Джульетта позволила ему вести себя по залу. Граф вежливо беседовал с богато разодетыми людьми о модах, магазинах и популярных актерах. У нее болело лицо от вымученных улыбок, а самой только и хотелось, что сбежать отсюда. Эти люди ей не по вкусу. Здесь ей не место!
Но она не могла убежать. Эрмано все время находился рядом, как собственник, держа ее руку. Запах его духов бил ей в нос. Джульетта не понимала, почему он так себя ведет, зачем устраивает эту вечеринку. Казалось, мраморные стены дворца надвигаются на нее, а толпа плывет перед глазами.
К счастью, Джульетта не успела упасть в обморок – двери зала распахнулись, затрубил горн герольда, эхом отдаваясь от мраморного пола и высокого потолка. Радуясь тому, что их так громко прервали, она ускользнула от Эрмано.
Под аркой из горнов появился сам дож, Андреа Гритти, сверкая бело-серебристыми одеждами. Холодным взглядом он окинул собравшихся людей, в зал проследовала его свита, являя собой картину изобилия и власти. Сразу за дожем шел Марк Веласкес.
Джульетта, уходившая все дальше от Эрмано, застыла на месте. Тело начало покалывать, ее бросало то в холод, то в жар, будто припекало беспощадное летнее солнце. Джульетта вздрогнула и уставилась в пол. Она чувствовала себя набитой дурой, глупой юной девчонкой, которая хихикает и краснеет всякий раз, увидев привлекательного мужчину. Однако тело не прислушивалось к голосу, велевшему сменить столь нелепое поведение. Она снова вздрогнула – не ожидала встретить Марка, ей хотелось подбежать к нему, но она застыла, прикованная к месту.
Джульетта вдохнула густые теплые запахи воска свечей и духов, что вернуло ее на твердую землю. Она взяла кубок у пажа и отхлебнула большой глоток терпкого вина, затем бросила взгляд на свиту, сопровождавшую дожа. Взглянула на Марка.
На мгновение она увидела его таким, каким он был вчера вечером, когда опустил голову ей на колени, распустил волосы, расстегнул дублет и смотрел на нее томными, вожделеющими глазами. Но это был лишь краткий миг, ее страстный пират уже исчез, превратился в изысканного придворного, стоявшего в удушливом дворцовом зале. Как и вчера, он был в черных одеждах, но на этом все сходство кончалось. Волосы блестящими волнами ниспадали на плечи, единственная жемчужная серьга-слезка сверкала в ухе.
Лицо, красивое и строгое, как у негодующего бога, ничего не выражало, темные, как океан, глаза оглядывали толпу. Как будто все здесь собрались исключительно ради него, будто он мог оставить гостей здесь ради своего удовольствия или распустить. Не исключено, так оно и было. «Лев», – по залу пробежал шепот, пронеслась волна благоговейного страха и восхищения. Стоявшая за Джульеттой женщина, роскошно одетая и увешанная драгоценностями аристократка, захихикала.
Джульетте тоже хотелось рассмеяться. Однако она не могла позволить роскошь вести себя глупо, как эти избалованные женщины. Было бы непозволительно привлечь к себе внимание, бросившись к новому герою Венеции, встав рядом с ним, взяв его за руку, Глядя на него и вздыхая. Она не имела права допустить, чтобы о ней сплетничали, стать предметом разных домыслов.
Она сжала пальцы в кулак, видя, как к Марку, делая реверансы, тихо смеясь за веерами из перьев, подходит стайка этих знатных женщин. Наконец на губах Марка появилось подобие улыбки, он склонял голову над их белыми ручками, спокойно отвечал на жеманные остроты.
Нет, ей не хотелось быть среди них. Стать одной из многих. Джульетта помнила, что чувствовала, когда его жаркие и жесткие пальцы коснулись ее обнаженного бедра, какого вкуса был его поцелуй – отдавал вином, корицей и темными страстями.
Джульетта вздрогнула, смутно вспоминая все это, ее взгляд невольно остановился на его руке. Марк держался за позолоченную рукоятку кинжала, висевшего на позолоченном ремне. Длинные загорелые пальцы были, как и прежде, растопырены. Она снова вспомнила, как они вцепились в ее юбки с золотистыми кружевами, поднимали их вверх, обнажали плоть перед его жадным взором…
Джульетта безрассудно выпила еще один глоток вина, ища забвения в его пьянящей силе. Обнаружила, что, пока наблюдала за ним поверх золотистого края кубка, он тоже следил за ней. Его бирюзовые глаза стали темно-голубыми, он смотрел на нее спокойно, серьезно, понимая, что происходит. Будто угадал ее похотливые мысли.
Джульетта не могла оторвать от него глаз, отвернуться или даже улыбнуться. Оказалась в полной власти этих голубых глаз, и не было сил ни вырваться, ни громко закричать.
Марк крепче сжал кинжал. «Джульетта», – безмолвно шептали его губы. Ей показалось, что его уста томительно скользнули по ее шее. Она прищурилась, и он еле заметно улыбнулся. «Потом», – похоже, свидетельствовала эта улыбка. Потом.
Однако Джульетте было некогда ломать голову над этим. Граф Эрмано захлопал своими усыпанными драгоценностями руками, раздался резкий звук, и в зале, где все отдавалось эхом, сразу наступила тишина.
– Друзья мои, – объявил он, – ужин подан.
Граф славился по всей Венеции своим богатым столом, потчуя гостей редкими деликатесами. Джульетта убедилась, что все разговоры о графе не преувеличение.
Столовая была не меньше большого зала. Длинное помещение из холодного белого мрамора со сводчатым, расписанным фресками потолком. Ее обогревали высокие камины, расположенные с обеих сторон. Роскошные ковры с изображением свадебного пира в Кане [16]16
Речь идет о картине Паоло Веронезе «Брак в Кане», воспевающей праздничный блеск Венеции.
[Закрыть]приглушали эхо мраморных стен. Вокруг огромного полированного стола стояли не только скамьи, но и мягкие, обитые бархатом кресла для каждого гостя.
Резное, похожее на трон кресло в конце стола предназначалось для дожа. Справа от него сидел хозяин дома, слева – Марк. Джульетту, как не столь важную гостью, усадили ближе к середине, однако рядом с ней сидел Бальтазар Грацциано. Молодой человек был, как всегда, молчалив, угрюмо красив и предлагал ей все лучшее из мяса и фруктов.
Джульетта пристально рассматривала угощения, разложенные на серебряных и золотых блюдах. Щедрость Эрмано, как и его огромные теплицы на самом большом острове, явно не вымысел.
Стол отца Джульетты славился в Милане, ее муж тоже не слыл скрягой, но такого разнообразия она еще не видела. Лук-порей в миндальном соусе, цыпленок, нежное мясо, форель, фаршированная лимоном, тыквенные лепешки, маринованные анчоусы. Широкие чаши с десертом, увенчанным крупными ягодами клубники, дичь, вареная говядина, каплун. И еще множество других яств, названий которых Джульетта не знала. Посуда из майолики со сверкавшими экзотическими фруктами, вазы из серебра с засахаренным миндалем. Вино лилось рекой.
Джульетта пила пьянящий напиток. В голове становилось легко, но здесь подобного допускать нельзя, ей необходимо сохранить трезвый ум.
– Хотите клубнику, синьора Бассано? – услышала она голос Бальтазара и перевела взгляд на своего соседа по столу. Тот, по-прежнему с серьезным видом, протягивал ей сочный темно-розовый плод.
– Спасибо, – пробормотала она и взяла из его рук ягоду. На вкус она была сладкой и сочной, фантастическое угощение среди зимы. Но ягода не доставила Джульетте абсолютного удовольствия. Этот вечер действовал ей на нервы, напрягал и настораживал до предела. Джульетта вспомнила канатоходца с площади, балансировавшего на тончайшей проволоке и глядевшего в неведомую бездну. Дож, граф Эрмано, Бальтазар, Марк – все они олицетворяли темные тайны и давили на нее со всех сторон.
Тем не менее она разглядывала Бальтазара, пока жевала клубнику. Странное ощущение чего-то знакомого, которое она испытала во время праздника обручения с морем, непонятно почему вновь посетило ее.
Джульетта нахмурилась. Она не понимала этого молодого человека. Его худое молодое лицо менялось в зависимости от настроения – могло стать и очень красивым. Резкие скулы, прямой нос, полные губы, которые от злости часто сжимались в тонкую ниточку. Темные волосы, длинные и прямые, напоминали сверкающий занавес. Зеленые, как у отца, глаза. Правда, у Эрмано они светились жестким, холодным изумрудным блеском, у Бальтазара же казались темными, болотного, точно девственный лес, оттенка. В его возрасте у нее кружилась голова от наивных надежд и радости, безграничной романтической любви, которую убило замужество. Бальтазар всегда оставался настороженным, бдительным и недовольным. Интересно чем? Вся Венеция только и ждала, чтобы распластаться у его усыпанных драгоценностями ног.
Джульетта не любила загадок. Они всегда навлекали беду.
– Что вы думаете о нашем славном герое, синьора Бассано? – поинтересовался Бальтазар. Его взгляд остановился на Марке, который непринужденно беседовал с дожем. Серьезное выражение его лица не изменилось, но Джульетта заметила, как он стиснул зубы.
Она тоже смотрела в сторону этих людей, в чьих руках сосредоточена вся власть в Венеции. Однако она не замечала ни этой власти, ни сверкающих атрибутов политики, видела лишь красивого мужчину, по ласкам которого безумно тосковала. Он стал предметом ее нелепых, вновь проснувшихся желаний.
