Текст книги "Любовь с первого багета (ЛП)"
Автор книги: Аманда Буше
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
Глава 5
Моя вера в человечество – или, по крайней мере, в среднестатистического человека – возможно, восстановилась.
Я нашла мужчину на сайте «Любовь на двоих», который не лгал и не искажал информацию о себе – по крайней мере, насколько я могла судить.
Максим был славный. Нормальный. Симпатичный. Интересный. И мне с ним было весело.
Мы заняли мой обычный столик в дальнем углу ресторанчика-бистро «У Филиппа». В маленьком блюдце мерцала свеча, колыхаясь от ветра, проникавшего через открытое окно у входа. Красная роза в крошечной керамической вазе изящно оттеняла белизну скатерти. У барной стойки собралось множество людей, а некоторые вышли на тротуар, чтобы насладиться тёплым летним вечером.
Это время года во Франции всегда сбивало меня с толку, даже после многих лет жизни в Париже. На улице было так светло допоздна, что яркий вечерний свет путал мои внутренние часы. Мне постоянно казалось, будто на три часа раньше, чем на самом деле. Только около одиннадцати, когда наконец стемнело, я осознала, как поздно стало.
На улице уже почти стемнело, а значит, мы с моим спутником болтали довольно долго.
У Максима были золотисто-каштановые волосы, голубые глаза и достаточно чётко очерченная линия челюсти, придававшая лицу мужественность. Когда он улыбался, на подбородке появлялась небольшая ямочка, и за вечер она начала меня очаровывать. Я ловила себя на том, что стараюсь смотреть на него целиком, а не только на одну деталь. Мне хотелось коснуться этой ямочки.
Но я не сделала этого. Всё-таки это было лишь первое свидание. Никаких прикосновений – ни с его, ни с моей стороны – не должно быть.
– Не могу поверить, что ты никогда не видел «Le Fabuleux Destin d'Amélie Poulain»[27]27
Le Fabuleux Destin d'Amélie Poulain – с французского переводится: «Невероятная судьба Амели Пулен». Французская романтическая комедия 2001 года режиссёра Жан-Пьера Жёне на русском выходила в прокат под названием: «Амели»
[Закрыть], – сказала я по-французски. Фильм ведь не такой уж старый. Я ещё жила в Штатах, когда он вышел в прокат, и он имел огромный успех за рубежом. – Кафе, где снималась большая часть фильма, находится прямо за углом.
Когда я только переехала на Монмартр, кафе «Две мельницы» всё ещё было переполнено туристами, вдохновлёнными историей о взбалмошной девушке, вмешивавшейся в жизнь соседей, чтобы сделать их счастливыми. Почти двадцать лет спустя ажиотаж поутих, но кое-кто всё ещё заглядывал туда, гуляя по кварталу.
– Если это так увлекательно, – сказал Максим, – тебе придётся сводить меня туда после ужина.
Я улыбнулась, радуясь, что он снова намекнул на продолжение вечера. Он делал это уже не в первый раз, и мне казалось, что всё развивается в правильном направлении.
– На самом деле не так уж и интересно, – призналась я. – Но я люблю Монмартр и всегда показываю его достопримечательности.
– Ты давно здесь живёшь?
– Лет десять, – ответила я. – А ты? Где живёшь в Париже? – я знала лишь, что он с левого берега.
– В четырнадцатом округе. Там нет ничего интересного.
Я почти уверена, что это было не совсем правдой, но он сказал это с таким лукавым огоньком в глазах, что я поняла: ему просто хотелось сказать, будто Монмартр особенный – потому что живу здесь я.
Я сделала глоток вина, почувствовав лёгкое головокружение – не только от второго бокала, но и от приятного волнения. На этом стоило остановиться. Нельзя позволить расслабленности перейти в опьянение.
Максим был обаятелен, лёгок в общении, хоть и слишком часто отбрасывал волосы с лица. Длинные пряди спадали на лоб и касались верхней кромки очков в тёмной оправе – где-то между интеллигентностью и дерзостью. Он был определённо привлекательным, хотя, на мой вкус, немного худощавым. И всё же не выглядел таким, кого может сбить с ног любой ветер. Разве что ураган. Но это вряд ли.
Кстати о высоких и крепких мужчинах – Адриан привлёк моё внимание, когда нёс бутылку шампанского к соседнему столику. Пара там, похоже, отмечала годовщину. Адриан слегка натянуто улыбнулся, проходя мимо нас, не задержавшись, чтобы поздороваться. Он выглядел усталым – неудивительно, ведь в баре сегодня было многолюдно, и он не успевал перевести дух.
И всё же меня немного задело, что он даже не сказал мне «Bonjour[28]28
Bonjour – с французского переводится: «Здравствуйте» или «Добрый день».
[Закрыть]».
– Если бы ты выиграл в лотерею, – спросила я Максима, – что бы ты купил первым делом? – Это был один из вопросов из моего списка «для первого свидания», и, пожалуй, самый любимый.
Он откинулся на спинку стула, и улыбка тронула его губы:
– Горнолыжное шале в Альпах.
– Горы? А не сельская местность или пляж? – уточнила я.
Он склонил голову набок:
– Почему? Ты больше любишь пляж?
– Я люблю читать книги, пить горячие напитки и не ломать ноги о крошечные палки.
Максим рассмеялся:
– Другими словами, Альпы – это хорошо, но без катания на лыжах.
– Если честно, я никогда не пробовала, – призналась я.
Он удивлённо поднял брови:
– Никогда не каталась на лыжах?
– Знаю, знаю. Катание на лыжах – почти национальная французская традиция, – я махнула рукой. Почти все здесь зимой ездили в горы, но я выросла не во Франции, и моя семья этим не занималась.
– Может быть, когда-нибудь решишь попробовать, – сказал он. В его голосе прозвучал лёгкий, едва уловимый намёк: «возможно, со мной». Мы знали друг друга всего несколько часов, и было бы безумием планировать совместный отдых через полгода. Я оценила, что Максим – сдержанный, спокойный и «нормальный». Всё остальное вызвало бы у меня настороженность.
Мы закончили ужинать, и Максим настоял на том, чтобы заплатить. Я подождала его у двери, пока он сходил в туалет. План был простой: проводить его до ближайшего метро, поблагодарить за вечер и дать понять, что хочу увидеться снова, но без поспешных приглашений домой. У меня не было строгого правила о количестве свиданий до близости, но их точно должно было быть больше одного.
Пока я ждала, Адриан проскользнул мимо, неся пиво к столику на улице. Возвращаясь, он вдруг остановился в дверях, посмотрел на меня сверху вниз, и выражение его лица стало серьёзным.
– Tu es très belle ce soir[29]29
Tu es très belle ce soir – с французского переводится: «Ты сегодня прекрасно выглядишь».
[Закрыть], – произнёс он.
У меня подскочил пульс, и я вся вспыхнула, чувствуя, как его слова буквально касаются кожи, хотя он стоял в метре от меня. Наши взгляды встретились: глаза Адриана сверкали, как два сапфира под густыми ресницами, и я порадовалась, что не на каблуках – иначе точно потеряла бы равновесие.
– Я… я на свидании, – выдохнула я, хватаясь за дверной косяк, чтобы не пошатнуться.
– Je sais[30]30
Je sais – с французского переводится: «Я знаю»
[Закрыть], – ответил он тихо. Его взгляд на секунду задержался на моих губах, прежде чем он отвернулся и ушёл.
Я проводила его взглядом, сглотнула и мысленно спросила себя:
Что это только что было?
Максим вернулся, положил ладонь мне на поясницу и вывел нас на тротуар. По дороге к метро он взял меня за руку и слегка пожал её, вопросительно улыбаясь.
Я улыбнулась в ответ. Вроде бы всё было нормально, но внутри стало неловко.
Бросив быстрый взгляд через плечо на ресторан, я поймала себя на мысли: всего несколько минут назад я мечтала о возможном поцелуе на прощание с замечательным парнем, с которым у меня было чудесное свидание.
А теперь всё моё тело было напряжено и наэлектризовано – и мне до боли хотелось вернуться в «У Филиппа» к Адриану.
Глава 6
Максим поцеловал меня. Мы стояли на верхней ступеньке станции метро после нашего приятного ужина в ресторане «У Филиппа». Он медленно наклонился ко мне, с лёгкой улыбкой на губах.
Это должно было быть тем, чего я хотела, но желудок скрутило, и дыхание перехватило. Слова Адриана о том, что я сегодня прекрасно выгляжу, прозвучали в моей голове, как сирена.
Губы Максима едва коснулись моих, и я сразу отстранилась. Он даже не стал настаивать на поцелуе или обнимать меня за талию, хотя я почувствовала, что он вот-вот это сделает.
Нахмурившись, он произнёс моё имя так, как это делают большинство французов. Иногда у меня возникало искушение просто представляться Эддарой, а не Хизер. Лучше принять бойкот буквы «Х» и всех звуков, которые она способна издавать во Франции, чем продолжать эту безнадёжную борьбу.
– Je suis désolée[31]31
Je suis désolée – с французского переводится: «Прости» или «Мне жаль».
[Закрыть]. – Закусив губу, я посмотрела на Максима. Невозможно передать, как мне жаль. Он был чертовски хорош.
– Trop tôt?[32]32
Trop tôt? – с французского переводится: «Слишком рано?»
[Закрыть] – спросил он.
Он хотел узнать, не поторопился ли с поцелуем. К сожалению, проблема была не в этом. Проблема была в высоком, темноволосом, голубоглазом художнике, который подрабатывал барменом. Большая, серьёзная проблема – с сильными руками скульптора и… страстью.
Я всё ещё горела от того, как Адриан посмотрел на меня сегодня вечером, прежде чем я вышла из ресторана.
Но у Максима был огромный потенциал. В глубине души я хотела подстраховаться. Заманчивая мысль – оставить рядом такого замечательного парня, как Максим, на случай, если я полностью ошибаюсь насчёт Адриана. Но это было бы несправедливо и, если честно, подло. Я бы не хотела, чтобы кто-то так поступил со мной.
Я покачала головой.
– Нет, ты не поторопился. Ты замечательный. Я отлично сегодня провела время, – сказала я по-французски. – Просто я… кое к кому неравнодушна. И хотя мы не вместе, мне неловко целоваться с кем-то другим.
На его лице отразилось множество эмоций: удивление, разочарование и что-то более глубокое. Не совсем гнев, но определённо раздражение.
– Прости, – повторила я. Он имел полное право злиться.
– Почему вы не вместе? – спросил он, откидывая со лба длинные золотисто-каштановые волосы.
– Не уверена, что он заинтересован.
Максим поднял брови.
– Тогда я сомневаюсь в его интеллекте.
Я покраснела и улыбнулась. Неужели я действительно собиралась отпустить этого мужчину из-за «А что, если?»
Хотя, по сути, мы познакомились всего несколько часов назад и были лишь на одном свидании. А с Адрианом у нас, казалось, уже было несколько свиданий – просто мы их так не называли. Он работал в баре, а мы с Флер часто заходили выпить или поужинать в «У Филиппа». Но мы с ним общались – легко, часто и по-дружески. Я знала о его скульптурах, о том, что он занимался сваркой на складе недалеко от своей квартиры на склоне Монмартра. Знала о его предстоящей выставке в местной галерее и о том, как он нервничал, но с нетерпением её ждал, надеясь, что она принесёт успех. Всё это интересовало меня куда больше, чем второе свидание с Максимом.
– Merci – поблагодарила я, принимая его комплимент. – Мне действительно было весело сегодня. Спасибо ещё раз.
– Мне тоже было весело. – Он достал из кармана проездной и покрутил его в руках. – Позвони, если передумаешь.
– Обязательно, – ответила я с искренней улыбкой.
– А если это тот бармен, который весь вечер сверлил меня взглядом, – добавил он, – то, думаю, он заинтересован.
Мой пульс подскочил, как ракета.
– Что? – прохрипела я.
– Высокий, тёмные волосы. Ты сидела к нему спиной, но он каждый раз оборачивался, когда ты смеялась.
Я почувствовала, как округляются мои глаза.
– Правда? Это... э-э... интересно.
Максим криво усмехнулся.
– Возможно. Но когда он подошёл к нам с бутылкой шампанского, я на секунду испугался за свою жизнь.
Я покачала головой, тихонько посмеиваясь.
– Он не опасен.
– Я был почти уверен, что он, как минимум, направит пробку в меня, когда она выскочит, – усмехнулся Максим, – но в конце концов он её придержал.
Я представила, как Адриан отпугивает моих потенциальных ухажёров, стреляя пробками, и мне это почему-то очень понравилось.
– Просто спроси его, – посоветовал Максим. – Действуй. Если не получится – у тебя есть мой номер.
– Спасибо. – Я подошла ближе, и мы обнялись на прощание, хоть это и было немного неловко.
***
По дороге домой я прошла мимо «У Филиппа», но не зашла. Адриан всё ещё работал и не заметил меня, когда я мельком заглянула в окно. В ресторане вечер подходил к концу. Возвращаться не имело смысла, разве что ради того, чтобы пригласить его на свидание. Но я не была уверена, что готова к этому. К тому же, не хотелось выглядеть так, будто я мечусь между мужчинами – ведь я была здесь на свидании всего двадцать минут назад.
Вместо этого я пошла домой, к Флер.
– Ты когда-нибудь приглашала мужчину на свидание? – спросила я соседку по комнате, когда она пододвинулась, освобождая место на диване, и выключила телевизор.
– Нет.
Ну что ж, провал.
– Но... – продолжила она через мгновение. – Я бы так и поступила, если бы тосковала по кому-то, а он не делал шагов. – Её глаза загорелись. – Мне кажется, ты нравишься Адриану. Тебе стоит рискнуть.
Внутри всё затрепетало, словно от взмаха крошечных крыльев колибри.
– Он сказал, что я сегодня прекрасно выгляжу... и, кажется, бросил на моего спутника испепеляющий взгляд.
Флер взвизгнула:
– Правда? Ура!
– Люди обычно не радуются убийственным взглядам.
– Люди обычно не приводят случайных кавалеров в один и тот же ресторан и не показываются с ними перед носом парня, который им действительно нравится.
У меня отвисла челюсть.
– Флер!
– Забудь про «Любовь на двоих». Это был эксперимент. Теперь ты знаешь: интернет-знакомства – отстой. Мы обе видим, что эти свидания ни к чему не привели. И Адриан тоже это знает. Он сделает шаг, если ты перестанешь появляться с другими мужчинами.
Я поджала губы и нахмурилась. Флер была права. Завтра я деактивирую свой аккаунт на «Любовь на двоих». А потом посмотрю, что будет дальше с Адрианом. Если он не предпримет никаких действий в ближайшее время... тогда сделаю я.
Глава 7
Я решила остаться в городе на выходные. Выйдя из квартиры, я поднялась по улице Лепик, свернула направо к станции метро Аббесс, а затем направилась к базилике Сакре-Кёр, чтобы полюбоваться потрясающим видом на Париж.
Полчаса я провела на площади Тертр, наблюдая за художниками. В основном они рисовали Париж – уличные пейзажи, памятники, крыши, – а рядом работали карикатуристы. Я никогда не заказывала собственный портрет, хотя искушение было. Это могло бы оказаться забавным опытом… или катастрофой. Вряд ли картина, на которой художник подчеркнёт все мои недостатки, помогла бы мне в жизни.
Я бродила по узким улочкам, которые знала и любила, – там вместо многоэтажек стояли старинные дома. Благодаря им эта часть города напоминала уютную деревню: маленькие ворота, увитые плющом стены и разноцветные оконные рамы.
Будь у меня деньги, я бы непременно переехала в этот район Монмартра. Но я даже представить не могла, сколько стоит аренда хотя бы одной из этих очаровательных квартир.
По мере того как я спускалась по склону холма, город становился всё более серым и индустриальным. Не то чтобы плохо – просто это уже не была та самая «деревня» и уж точно не мой Париж. Я как раз размышляла, не живёт ли Адриан где-то поблизости, когда вдруг увидела, как он выходит из здания справа. Меня пронзила волна адреналина, пульс резко участился.
– Хезер? – Он остановился как вкопанный.
Я тоже застыла.
– Bonjour. Ça va?[33]33
Bonjour. Ça va? – с французского переводится: «Добрый день. Как дела?»
[Закрыть] – выдавила я из себя.
– Très bien[34]34
Très bien – с французского переводится: «Отлично».
[Закрыть]. – Кажется, он был в порядке, хоть и смотрел на меня так, будто я прилетела с Марса. – Et toi?[35]35
Et toi? – с французского переводится: «А ты?»
[Закрыть]
Я кивнула и улыбнулась.
– Ça va[36]36
Ça va – с французского переводится: «Всё хорошо».
[Закрыть]. – Со мной тоже всё было хорошо, если не считать микроинфаркта. – Просто вышла прогуляться, – добавила я по-французски. – Ты здесь живёшь?
Он кивнул в сторону здания, из которого только что вышел. В руках у него была стопка листовок.
– Это для твоей художественной выставки? – спросила я.
Адриан показал мне флаер. На нём было несколько фотографий его работ, а также название и адрес галереи, где его скульптуры должны были выставляться на следующие выходные, а потом продаваться в течение нескольких месяцев.
Снимки впечатляли. Я знала, что он использует металлолом, но даже не представляла, насколько изящными и красивыми могут быть изделия, сделанные из промышленных отходов. И при этом это были не просто скульптуры, а полезные предметы: основание лампы, вешалка для одежды, журнальный столик. Фотографий книжного шкафа не было, но я знала, что он делает и их.
– Это потрясающе, – с восхищением произнесла я, наклоняясь к листовкам, чтобы рассмотреть поближе.
На лице Адриана вспыхнул лёгкий румянец.
– Рад, что тебе нравится. Я работал над подготовкой выставки несколько месяцев.
– Волнуешься перед открытием?
– Un peu[37]37
Un peu – с французского переводится: «Немного».
[Закрыть]. – Он протянул мне одну из листовок. – Надеюсь, ты придёшь. И Флер тоже.
– Мы бы ни за что это не пропустили, – заверила я.
Он чуть переминался с ноги на ногу – редкое зрелище. Обычно Адриан выглядел спокойным и уверенным в себе.
– Похоже, вчера у тебя было хорошее свидание, – наконец сказал он.
У меня снова ёкнуло сердце.
– Было весело. Но я с ним больше не буду встречаться.
– О да? – его голубые глаза стали настороженно-сосредоточенными. – Почему?
Самое время было проявить решимость, но я не могла заставить себя выдохнуть. Ладони вспотели.
– Просто… он не мой человек, – пробормотала я.
– Не тот, кого ты ищешь? – уточнил Адриан.
– Что-то вроде того. – Я отвела взгляд. – Я заканчиваю с «Любовью на двоих». Хватит с меня онлайн-знакомств. Дурацкая была затея.
Губы Адриана, такие притягательные, чуть приподнялись в улыбке. Мне вдруг захотелось запустить пальцы в его тёмные волосы и притянуть его к себе. Поцеловать.
– Можно я посмотрю твои скульптуры? – выпалила я.
Он на секунду удивился, затем кивнул и провёл меня через улицу к другому зданию. Найдя нужный ключ на связке, он открыл металлическую ставню, поднял её с грохотом, на который я не обратила внимания, любуясь тем, как перекатываются мышцы под облегающей футболкой. Адриан включил свет.
Внутри была настоящая сокровищница.
– Это невероятно! – я медленно обвела взглядом мастерскую. – Ты всё это сделал сам?
Он кивнул с немного застенчивой улыбкой – так не вяжущейся с его сильной, уверенной внешностью.
– Я могла бы обставить всю квартиру твоими вещами. Этот книжный шкаф, винный шкаф... – я рассмеялась, глаза горели восторгом.
Он усмехнулся:
– Я знаю, ты любишь вино.
– Эй! В пределах разумного, – кокетливо парировала я, продолжая осматривать предметы. – Кстати, мы с Флер приносим тебе прибыль. Половину зарплаты оставляем в «У Филиппа». – Здесь я преувеличила. Но всё же. Поесть мы любили, а готовить не умели. Вывод очевиден.
– Эта лампа напоминает мне тебя, – сказал Адриан, поднимая металлическое основание. Оно было оплетено изящными виноградными лозами, скрученными в завиток вокруг патрона лампы. Адриан всё предусмотрел. Осталось вкрутить лампочку и подобрать абажур.
– C’est merveilleux![38]38
C’est merveilleux! – с французского переводится: «Это великолепно!»
[Закрыть] Почему она напоминает тебе обо мне?
– Хрупкая и в то же время крепкая, – сказал он, отворачиваясь, чтобы я не видела его лица. – И, по-моему, она красивая.
У меня перехватило дыхание. Это были, пожалуй, самые романтичные слова, что я когда-либо слышала.
Мы встретились взглядами. Волна тепла прокатилась по всему телу.
– Могу я чем-нибудь помочь на открытии? Принести что-то?
Он покачал головой.
– Только себя.
– Думаю, я справлюсь, – прошептала я хрипловато. – Если дашь мне несколько флаеров, я раздам их в бутике. У нас много клиентов, которые интересуются искусством.
Его глаза оживились.
– Merci. C’est très gentil[39]39
Merci. C’est très gentil. – с французского переводится: «Спасибо. Это очень мило».
[Закрыть].
– Мне не трудно, – улыбнулась я, убирая листовки в сумку. – Надеюсь, ты продашь всё.
– Я тоже, – ответил он, выводя меня на улицу и закрывая ставню.
– Если всё удастся, ты перестанешь работать барменом?
Адриан задумался.
– Не думаю. Мне нравится работать в «У Филиппа». Бруно отличный парень. И... рад, что мы там встречаемся.
Я почувствовала, как заливаюсь краской, и едва не расплылась в глуповатой улыбке.
– Я тоже рада. – Я глубоко вдохнула. – Хочешь пойти со мной на воскресную прогулку?
Он улыбнулся:
– Воскресенья созданы для прогулок.
И в этот момент я поняла – мы оба, наконец, сделали первый шаг.
Глава 8
Вечер, когда проходила художественная выставка Адриана, выдался необычайно тёплым и прекрасным. Долгие, почти золотистые летние сумерки впитывали дневной свет, понемногу растворяя его, пока мягкое сияние внутреннего и уличного освещения не взяло верх, делая всё вокруг более интимным.
Внутри галереи гости и зрители неспешно прогуливались среди произведений искусства, любуясь скульптурами и совершая покупки, в то время как другие выходили к распахнутым дверям с бокалами шампанского и изысканными закусками в руках. Крошечные крошки выпечки исчезали с губ, смываемые новой порцией шампанского или приветственными поцелуями, когда люди прижимались щеками в знак приветствия.
От Адриана требовали внимания, объяснений, покупок и даже будущих заказов на именные вещи. Он казался совершенно в своей стихии – будь то извилистая улочка Монмартра, склад, полный скульптур, барная стойка ресторана «У Филиппа» или эта модная художественная галерея, полная его собственных творений.
Я старалась не занимать его время, но наши взгляды постоянно пересекались, даже через всю комнату: его глаза сияли счастьем и удовлетворением, а мой взгляд, вероятно, выражал восхищение его успехом и талантом. Время от времени он подходил ко мне, предлагая свежий напиток или ненадолго уводя к одной из скульптур, чтобы мы могли перекинуться парой слов в относительной тишине.
– J'aime bien tes boucles d'oreilles[40]40
J'aime bien tes boucles d'oreilles – с французского переводится: «Мне нравятся твои серьги».
[Закрыть], – тихо сказал он по-французски, подводя меня к более крупной работе, сочетавшей тёмное дерево и металл, похожий на кованое железо. Скульптура могла бы идеально вписаться в мою квартиру, вечно страдающую от недостатка шкафов. Он наклонил голову ближе, слегка коснувшись пальцами одной из подвесок, свисающих с мочки моего уха. Его пальцы скользнули по моей шее, и дрожь, пробежавшая по телу, стала совершенно очевидной.
Я обожала его руки – сильные, большие, немного шершавые и грубоватые. Всё моё тело напряглось, как тетива лука, от одной мысли о них на моей коже.
– Я подумала, они отлично будут сочетаться с твоими работами, – ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя всякий раз, когда Адриан приближался, мне казалось, что я забываю дышать. Внутри всё бурлило, и энергия, почти не поддающаяся контролю, пронизывала меня.
– Я мог бы сделать тебе что-нибудь подобное, – пробормотал он, не сводя с меня взгляда. Его пальцы по-прежнему играли с линией моего подбородка и металлическими петлями серёжек.
По телу разлилось тепло, которое можно было бы списать на шампанское, но в основном это было из-за Адриана – сегодня он выглядел особенно привлекательно и пах восхитительно. Его одеколон будто тянул меня к нему. Я неосознанно наклонялась ближе, ожидая чего-то большего. Его белая рубашка с закатанными рукавами обнажала сильные запястья и предплечья – завораживающе красивые. Я не могла отвести взгляд. Настоящий француз, заслонявший меня от большинства посетителей галереи, создавал ощущение, будто мы остались наедине. И мне до боли хотелось, чтобы это было правдой.
– Cela me ferait plaisir[41]41
Cela me ferait plaisir – с французского переводится: «Мне это доставило бы удовольствие».
[Закрыть], – всё ещё играя с моей серёжкой, произнёс он. Его рука скользнула по моим волосам, а пальцы вновь коснулись кожи, заставив её вспыхнуть огнём.
Я не знала, что ответить, поэтому просто молчала, наслаждаясь его близостью и теплом прикосновений. Ощущения пронзали меня короткими электрическими разрядами, а мысли путались и рассыпались. Все что крутились в голове не подходили: «Я люблю подарки. Моё тело горит. Поцелуй меня. Я твоя».
Я сглотнула и, чтобы сказать хоть что-то, выбрала первое пришедшее на ум:
– Я хотела купить ту лампу, которая мне так понравилась, но не увидела её здесь.
Адриан уже собирался ответить, когда кто-то позвал его по имени. Он обернулся, и я заметила за его плечом одну из постоянных клиенток бутика, которым я управляла. Она терпеливо ждала своей очереди, чтобы сделать покупку.
Меня охватило головокружительное волнение. Всю неделю я раздавала листовки и расхваливала работы Адриана всем, кто был готов слушать. По меньшей мере дюжина человек со всего Парижа пришли в эту маленькую галерею на Монмартре, потому что я сказала, что здесь они найдут что-то уникальное и прекрасное.
Одним взглядом, одним тихим словом Адриан умел заставить меня почувствовать себя особенной – как никто другой. Я была счастлива, что помогла ему заработать сегодня вечером.
Пусть увеличит продажи, пусть сможет выставляться чаще и масштабнее. Следовать своей страсти. Я хотела этого для него.
Я улыбнулась, как дурочка, когда клиентка моего бутика помахала мне рукой, а Адриан повернулся ко мне с озадаченным выражением лица. На мгновение выражение благодарности сменилось чем-то более глубоким – жгучим, чувственным голодом, от которого у меня внутри запорхали бабочки.
Mon Dieu![42]42
Mon Dieu! – с французского переводится: «Боже мой!»
[Закрыть] Адриан, возможно, был самым сексуальным мужчиной на свете. И то, как он смотрел на меня...
Реакция моего тела была мгновенной и такой сильной, что я едва могла дышать.
В поле зрения появилась Флер.
– Ты вся красная. Вот, выпей. – Она протянула мне холодную газировку, решив, что мне нужно либо остыть, либо протрезветь.
– Спасибо, – сказала я, не отрывая взгляда от Адриана.
– Если ты будешь смотреть на него ещё пристальнее, он загорится, – заметила Флер, переводя взгляд с него на меня. – А… Так вот почему ты сама сейчас вспыхнешь.
– Что? – спросила я, наконец выходя из оцепенения.
Флер одарила меня хитрой улыбкой, её глаза блеснули. Это была одна из тех улыбок, которые человек тщетно пытается сдержать, но всё равно не может.
Она кивнула в сторону Адриана:
– Лев. – Потом в мою. – Газель.
Её лицо выражало чистейшее ликование, когда она добавила:
– Он вот-вот прыгнет.
Мой пульс забился, как у скаковой лошади.
– Я всерьёз подумываю наброситься первой.
Флер усмехнулась.
– Bonne idée[43]43
Bonne idée – с французского переводится: «Хорошая идея».
[Закрыть].
Да, идея и правда хорошая. Я была готова взять свою личную жизнь в собственные руки.
Начиная с Адриана.
