Текст книги "Девочка из провинции (СИ)"
Автор книги: Алла Холод
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
В ту ночь Катя не спала. Но даже не из-за страха перед завтрашним событием, которое должно было произойти, а из страха, что она в любую минуту, в любой момент может потерять Димочку. Он и сейчас ей не принадлежит, связь с ним слишком эфемерная, он постоянно ускользает от нее, не дает ухватить себя. А может произойти так, что Катя вообще больше никогда его не увидит. И что тогда?
Наутро Катя в полной боевой готовности дождалась Ликиного звонка. Стиснула зубы в немой решимости довести дело до конца и поехала в нужном направлении. Все произошло в полном соответствии с разработанным планом. Вот она вошла в открытую заранее калитку, надела парик, подошла вплотную к нужной тропинке. А вот и Лика делает ей знак. Катя пригибается, на корточках движется к нужному месту, меняется с кузиной местами, а Лика ползком удаляется в сторону дома. И вот она, ничего не соображая, держит в руках кисточку и делает вид, что покрывает лаком садового идола. Лики не было пятнадцать минут, которые длились десятилетие. Никогда еще время не двигалось так медленно. Яркая майка стала мокрой от пота, руки дрожали, Катя постоянно испуганно косилась в сторону Игоря и Ирины, которые беззаботно возились с туями. И от этого напряжения у нее разболелась голова. А вдруг Ликин отец сейчас подойдет? Просто захочет посмотреть, как идут дела у дочери? Вдруг ее мама спросит, какую-нибудь ерунду, вроде того: «вынула ли она мясо из морозилки»?
Когда Лика появилась, Катя чуть не заплакала от облегчения. Все, она свободна. Лика вернулась ползком по тропинке, девушки поменялись местами, у калитки Катя сдернула парик, выскользнула на улицу, ежесекундно озираясь по сторонам. Но на улице ей никто не попался. Через несколько минут она набрала домашний номер Лики из уличного автомата, долго-долго слушала гудки, но к телефону так никто и не подошел. Катя повесила трубку. На этом ее миссия была окончена.
Когда Катя приехала домой, она немедленно сняла майку, завернула ее в пакет, туда же положила парик и не мешкая отнесла все это на мусорку. На самую дальнюю, куда ходят выбрасывать отходы жители соседней улицы. После чего набрала ванну, забралась в нее и долго сидела неподвижно в пузырьках пены.
В это время в доме Зарубиных происходило следующее. После ухода Кати Лика еще немножко повозилась в саду, привлекая внимание родителей ничего не значащими вопросами. А потом настало время, когда в кабинете отца зазвенел телефонный звонок.
– Пап, возьми трубку, я прерваться не могу, – крикнула Лика, поднимаясь во весь рост.
Отец махнул рукой в знак согласия. Боковым зрением Лика видела, что он пошел в сторону двери, сердце ее забилось с удвоенной силой. Через минуту из распахнутого окна на фоне непрекращающихся звонков донеслось громкое матерное ругательство отца. А еще через минуту отец показался в саду с перекошенным лицом и вытаращенными глазами.
– Нас ограбили, – сказал он.
– Как?! – в один голос взвизгнули мать и дочь.
Все кинулись в кабинет, где Игорь Зарубин продемонстрировал своим женщинам девственно чистый кейс.
– Здесь было три миллиона, – констатировал он.
– Пап, ты зачем же такие деньжищи в доме держал? – страдальчески скривила мордочку Лика. – Ну что у тебя сейфа в офисе нет, что ли?
– Да я из дома завтра собирался на встречу ехать, нужно было деньги брать с собой. Входная дверь открыта, значит, кто-то вскрыл дверь.
В холле обнаружилась пропажа маминой сумочки. Ирина очень расстроилась, сразу же кинувшись искать телефон банка, чтобы заблокировать свою карточку. Больше в сумочке ничего ценного не было, не считая трех тысяч рублей наличностью. Игорь Зарубин от расстройства налил себе коньяка, выпил и стал звонить в полицию.
Лика понимала, что план при всем своем великолепии имеет некоторые черные дыры, ведь со временем, когда она решит использовать деньги, их происхождение нужно будет как-то объяснить. Катька уж пусть сама придумывает на счет своей доли. А ей еще нужно скрыть следы. Уничтожить дубликаты ключей, мамину сумку, перепрятать деньги… Но все это уже не так опасно и не так страшно. Главное сделано.
Глава 10
Самым мучительным для Кати было то, что Димочка никак не хотел пускать ее на свою территорию. То есть, он мягко, аккуратно, но все же решительно показывал ей, что его жизнь – это его личное пространство, и пока оно строго охраняется, в том числе и от нее. Не то, чтобы Димочка был с Катей холоден или замкнут, не то, что бы она чувствовала его безразличие или отчужденность, нет. Он радовался их встречам, был горяч в минуты близости, мог быть откровенным, мог доверить ей какие-то свои мысли, но только тогда, когда сам считал это нужным.
Катя терзалась, но что поделаешь: все люди разные, это она влюбилась в него с первого взгляда и до потери рассудка, не у всех же происходит именно так. Не всех же любовь накрывает одним сокрушительным девятым валом, не всех же валит с ног точным и мощным ударом под дых, не всех оглушает и ослепляет так, что весь огромный мир вдруг в раз перестает быть заметным и существенным. С Катей произошло именно так, но большинству людей требуется время, чтобы возникло желание открыться человеку, появилась потребность в нем, необходимость видеть его постоянно. Большинству людей нужно сначала убедиться, что партнер не сделает больно, не предаст, что открыть перед ним границы можно без страха потерять самое себя. Любовь – эта вечная битва между мужчиной и женщиной – имеет свои правила, свои законы.
Катина любовь никаких правил не знала и не хотела считаться ни с чем. Она вообще поступила с ней некрасиво: девушка только-только начала открывать для себя новый мир, как дверь в этот мир захлопнулась прямо перед ее носом. Все мысли, чувства и желания сконцентрировались в одной точке, вся окружающая действительность раскололась на две части: то, что имеет отношение к Димочке и может повлиять на их отношения, и все остальное. Первое имело огромное значение, второе практически никакого.
Кроме своей маниакальной одержимости, Кате было ведомо лишь одно чувство: страх. Это был страх потерять Димочку, сделать что-то не так, отпугнуть. С одной стороны, страх этот был крайне полезен: он единственный девушку дисциплинировал, мог удерживать в рамках разумности и предостерегать от неадекватных поступков. Но был и свой вредный побочный эффект: не выпускаемое наружу пламя продолжало бушевать внутри, оно никуда не девалось, от него все горело и плавился мозг. Катя уже и сама чувствовала, что это становится опасным.
Страх предостерег Катю от вопроса, где же Димочка был воскресным вечером и где провел ночь, хотя внутри все клокотало и взрывалось. Внутри били гейзеры: неведение, ревность и отчаяние. Дядя Борис, который встретился Кате ночью и застал ее в смутном состоянии, не удержался от вопроса:
– У тебя что-то не так с твоим мальчиком?
– Он не ночует дома, и я не знаю, где он, – честно ответила Катя.
Борис Георгиевич только покачал головой.
– Ох, Катюша, наплачешься еще ты с ним.
– Почему ты так думаешь? – встрепенулась Катя.
– Слишком уж он смазливый, – ответил дядя, – такие мальчики быстро осознают свою цену, и, уж поверь, никогда не продешевят. Слишком красивых женщин это тоже касается, кстати. Они считают себя драгоценными алмазами в витрине, и цену себе назначают непомерную. Трезвый и разумный человек полюбуется, конечно, но в ущерб себе не заплатит. А те, кого такие камешки лишают разума, как правило, плохо заканчивают. Их ждут большие разочарования. Не входи в раж, Катюша, сгоришь, больно будет.
– Легко сказать, – вздохнула Катя и удалилась в свою комнату.
Димочка позвонил, но вовсе не потому, что захотел оправдаться и объяснить свое ночное отсутствие.
– У телефона батарея села, – были его первые слова, – сегодня его зарядил, смотрю – твои звонки, вот я перезваниваю. Ты хотела что-то сказать?
– Вчера хотела, сегодня уже нет, – ответила Катя, взяв в кулак всю свою волю.
– Тема потеряла актуальность? – весело спросил он. – Ну ладно, тогда я пошел, я с работы звоню.
– Просто хотела тебя навестить, – все-таки ввернула Катя на свой страх и риск (посмотрим, как ты будешь оправдываться), – а тебя дома не было вчера вечером. Так что тема действительно исчерпана.
– Надо же было заранее позвонить, – даже не подумал объясняться Димочка. – Меня в гости пригласили. Не знал о твоих планах.
– Желание возникло спонтанно, извини, что заранее не записалась на прием, – прошипела девушка.
– Я не вижу причин для обиды, – равнодушно заметил Димочка, – меня пригласили, а мы с тобой ни о чем не договаривались на этот день, так что я тебя в ни в чем не обманул, не понимаю, почему ты обижаешься.
– Я вовсе не обижаюсь, это твое личное дело, – холодно проговорила Катя.
– Ну и хорошо, – не заметив ее тона, нежно проворковал он, – раз уж мы с тобой пропустили выходные, может, завтра посидим где-нибудь? Лета осталось – кот наплакал.
– Ладно, давай, только звони сам, чтобы я не отвлекала тебя от важных гостей.
– Прекрати, Кать, тебе это не идет, – фыркнул молодой человек и уже более мягко добавил, – завтра позвоню.
Встреча с бабушкой Шурой прошла более чем прохладно, Катя застала старушку в страдальческой позе с поджатыми тонкими губами, которые совсем спрятались в густых морщинах. Кинув на принесенные журналы жадный взгляд, бабушка вовремя опомнилась, отвернулась, решила не показывать интереса. Стала смотреть в окно.
– Пойдем, я тебя покормлю, – предложила Катя.
– Нету аппетита, – прошамкала Шура.
«Нет, так нет», – подумала Катя, отметив, что куриную лапшу бабушка превосходнейшим образом подчистила до последней капли. Или у нее были гости? Супу-то Катя наварила целую кастрюлю. Предположение на счет гостей ей не понравилось. Ладно, надо варить новый суп и делать второе. Девушка разложила по полкам продукты и принялась разделывать куриное филе, чтобы прокрутить котлеты.
– Так что ты надумала? – раздалось от кухонной двери. – Переедешь ко мне или как?
– Ну, бабуля, мы же с тобой говорили об этом, – ласково проворковала Катя, – если ты будешь болеть, конечно, буду с тобой. Но сейчас ты неплохо себя чувствуешь, зачем я тебе? Сама подумай, ты ложишься спать рано, я в это время только буду приходить домой. Мы с тобой и видеться почти не будем. А так смогу днем к тебе заходить, все делать…
– Опять снова здорово, – буркнула бабка, – значит, квартирку в центре города ты получить хочешь, а помочь пожилому человеку, так это нет. Понятно.
Бабка Шура зло поджала губы, прищурилась на Катю в ожидании, что та ответит. Катя понимала, что надо смолчать, но не удержалась:
– Ты думаешь, я могу сидеть круглые сутки возле тебя? Не работать, не учиться, а только посвятить свою жизнь тому, чтобы подавать тебе на стол? Ты так себе это представляешь?
– Ну и что ж тут такого? – усмехнулась бабка. – Посидишь, что от тебя отвалится?
– Шура, ты свои замашки брось, тоже мне барыня нашлась, – отрезала внучатая племянница, – с сестрой жила, небось, сама по магазинам ходила и на стол накрывала, а теперь все у тебя должны ходить в прислужницах? Не угадала! Хочешь кушать красную рыбку – пожалуйста, и икорочки захочешь, принесу. Но если хочешь, чтобы я за тобой смотрела, не выступай.
– Это ты не выступай, – скривилась Шура, – тут и без тебя найдутся желающие красной рыбки купить.
Бабка развернулась и посеменила к себе, приговаривая на ходу:
– Квартиру им хочется… Да я вас всех, сволочей поганых, переживу… Тоже еще выискалась вертихвостка толстожопая…
За «толстожопую» стало обидно, у Кати прекрасные пропорции! Но больше всего Катю разозлило то, что она поняла, какую бабка выбрала себя диспозицию. Она решил взять ее шантажом. Хочешь квартиру – живи здесь и обслуживай меня как шамаханскую царицу. В противном случае найдутся и другие желающие получить приличную «двушку» в центре города.
Подтверждение своим догадкам Катя получила на следующий же день. Войдя в квартиру, она услышала приглушенный разговор в бабкиной «светелке». Женский голос ласково увещевал:
– Ну что ж, теть Шурочка, неужто я тебя брошу, одну оставлю? Хочешь, я прямо сейчас свои вещи принесу, да и ночевать у тебя останусь?
Сначала Катя застыла как вкопанная, но потом с ней произошло совершенно неожиданное, такое, какого раньше никогда не случалось.
– Это еще что за картина?! – рявкнула она, входя в бабкину комнату. – Ты кто такая?
– Это соседка, Лида, – злорадно объяснила старуха, – пришла меня проведать.
– Да кому ты нужна, проведывать тебя, – выпалила Катя, – охотница за квартирами она! А ну пошла вот отсюда!
– Что ты себе позволяешь! – взвилась соседка. – Какая-то соплячка будет мне тыкать и из квартиры гнать! Это не твоя квартира! Я к бабушке пришла! Не смей на меня орать!
– Я сказала, чтобы ты катилась вон отсюда! – грозно повторила Катя. – Вещи она свои перенесет! Я тебе перенесу! Вместе с вещами по лестнице полетишь. Раскатала губу! Я тебе ее быстро закатаю!
– Это что ж такое! – вскочила соседка. – Это просто хулиганство! Тетя Шура, что ж ты молчишь?
Бабка сидела ни жива, ни мертва, застыла как вкопанная, но глазки живо бегали от одной женщины к другой – лицезреть скандал ей явно пришлось по душе.
– Еще раз здесь увижу, позвоню в полицию, – предупредила Катя, – скажу, что ты бабку отравить хочешь.
– Какие у тебя доказательства?!
– А зачем мне доказательства?! – говорила Катя не своими губами не свои слова, – я просто скажу и все. А ты после попробуй сюда переехать и что-нибудь с бабкой сотворить. Вмиг за решеткой окажешься.
– Хамка, наглая тварь! – соседка рванула кинулась к двери.
– Вали отсюда, и чтоб ноги твоей здесь больше не было, – подытожила Катя.
Когда она обернулась к бабе Шуре, та улыбалась во весь рот, маленькие глазки блестели, сухие ручки были прижаты к груди.
– Ты меня защищаешь, Катенька? Родная моя, – пролепетала бабушка, – думаешь, она и впрямь меня бы отравила?
– Обязательно отравила бы, – выдохнула Катя, до сих пор не верившая в то, что сумела отвадить алчную бабу, – а ты уши развесила, дурочка старая.
В тот день бабка даже не стала заводить разговора на счет переезда, так была впечатлена состоявшимся скандалом. Но Катя понимала, что это ненадолго, через день-другой старуха обязательно возобновит свои песнопения. Что делать – не понятно. Бабкина квартира заворожила Катю. Высокими каштанами во дворе, плющом, который увивал стены дома, видом на уютный дворик, просторным холлом и светлыми квадратными комнатами. Если даже в том убогом состоянии, в каком она находится сейчас – без ремонта и хорошей мебели, – она производила такое впечатление, то можно себе представить, как здесь будет хорошо, когда Катя все обустроит.
С каждым приходом Катины мечты шли все дальше и дальше. Она прикидывала, как красиво будет смотреться узкий высокий комодик у широкого окна, какие светильники повесить в коридоре, который ведет из холла в кухню. А бра там нужны непременно! Это будет так уютно, так красиво! И деньги на все это обустройство у Кати теперь есть. Да Димочка вообще выходить не захочет из этой квартиры!
«Вот и призналась сама себе», – подумала Катя. Вот почему ей хочется эту квартиру! Потому что здесь она бы поселила Димочку. И тогда он больше не будет искать себе жилье, а также невест или любовниц с приданным в виде квадратных метров. Катя прекрасно помнила Димочкины слова, сказанные в Доминикане, когда она приревновала его к московской акуле: «Я же приехал сюда с тобой». У него четкие понятия о порядочности, и в Катину квартиру он не приведет постороннюю женщину. Зато она сможет прийти к нему, когда захочет, без страха увидеть темные окна.
Заселиться самой и пригласить жить Димочку Катя бы не смогла – слишком это походило бы на навязывание брачных отношений. Подобная инициатива должна исходить от мужчины, только так и никак иначе. Да и Димочка пока не готов к настоящим семейным отношениям, материально, во всяком случае. Но неплохо бы его определить в квартиру на Платонова, и пока будут строиться их отношения, приходить все чаще и чаще, пока совместная жизнь не станет естественной необходимостью для них обоих.
Придумано было, конечно, здорово. Не считая того, что квартира вообще-то пока не Катина, в ней живет глупая и вредная старуха, в ближайшие планы которой не входит отдавать богу душу. Да и в дальнейшие планы тоже.
«Она еще на моей могилке простудится», – вздохнула Катя грустным мыслям.
На встречу с Димочкой она пришла невеселая, нужное решение никак не приходило в голову.
Они устроились на летней веранде уютного кафе, заказали люля-кебабы, Димочка тоже был не в настроении.
– Знала бы ты, какого отморозка ко мне подселили, – объяснил он свой хмурый вид, – закончилась спокойная жизнь.
– У тебя другой сосед? – спросила Катя, – а тот куда делся?
– Тот теперь будет жить со своей девушкой, они квартиру снимают, – ответил Дима, – а зимой сдадут дом, где родители купили им квартиру, и они поженятся. А у меня в комнате поселилось такое чмо, что не описать. Бухает, не моется, похоже, вообще никогда, без мата ни одной фразы… Короче, ужас.
– Откуда же он взялся? У вас же студенческое общежитие.
– Да там всякого сброда хватает, – ухмыльнулся Димочка, – думаешь, если студент, так это гарантия того, что воспитанный человек? Нет.
– И что же ты будешь делать? – заволновалась Катя, уже понявшая, что встречаться в общежитии они больше не смогут.
– Снимать жилье, – ответил парень, – другого выхода нет. Найду что-то недорогое. Хотя и это непросто. То, что недорого стоит, – трущобы почище общаги, как дом более или менее приличный, так цена высокая. В общем, я сейчас прикидываю варианты. У нашей главбухши частный домик, убитый, конечно. Но жить можно, она предлагает мне туда поселиться.
– А ты? – у Кати в горле все пересохло.
– Не знаю, пока думаю.
«Главбухша»… Не спрашивать же, сколько ей лет да хороша ли собой! О господи, за что же ей такие мучения?! Главбухша… Видать, тетя в среднем возрасте, благодетельница, которая будет приходить туда то вещичку забрать, то замок починить, то еще по какой надобности. Не просто же так она приглашает в свой дом сладкого мальчика. Одну такую мы уже в Доминикане видели. Чертовы бабы, что ж они разевают свои хищные, ненасытные, истекающие слюной рты на ее Димочку!
Настроение окончательно испортилось, свидание закончилось пешей прогулкой по городу, никаких поцелуев, никакой близости. Так недолго и до того, чтобы стать просто добрыми друзьями. От этой мысли в голове все помутилось, кровь забилась, запульсировала повсюду, в каждой точке организма. Не бывать этому никогда! Димочка будет с ней и только с ней! Чего бы это ни стоило, какую бы цену ни пришлось заплатить. Как сказал дядя Борис? Разумные люди только любуются драгоценными камнями, но за них не платят и уж точно последнее не отдают. Значит, Катя неразумная, значит, она сошла с ума, но за то, чтобы получить желаемое, она заплатит столько, сколько потребуется. И даже больше.
Глава 11
Когда-то, рано или поздно, это должно было произойти! И вот наступил день, когда Катя перестала быть влюбленной деревенской дурочкой, которая совершенно не ориентируется в жизненном пространстве и каждую минуту замирает от страха сделать что-нибудь не так.
Катя готовила себя к этому дню и ждала его. Она смотрела на отчаянную, бесшабашную Лику и думала, что именно так и нужно бороться за свое счастье. Лика – совсем девчонка, а способна на взрослые, серьезные поступки. Обокрасть собственного отца – это не шутки. Она ведь и сама знает, что ее поступок отвратителен, тем не менее, она не побоялась его совершить. Может быть, сила человека не в том, чтобы делать добро, ведь его делать так легко и просто? Сделай доброе дело – и все тебя будут хвалить, все будут тебе улыбаться, превозносить твои достоинства. А ты знай себе – грейся в лучах всеобщего обожания. Много ли силы для этого нужно? В том-то и дело, что немного. Но дело даже не в этом. Много ли счастья приносит человеку строгое следование нормам общепринятой морали? Где они – кристально честные, высокопорядочные, высокоморальные счастливцы? Кто-нибудь их видел? Счастливы те, у кого на пути к собственным желаниям нет никаких запретов.
Чего бы ни стремился достичь человек – любви, богатства, власти или славы – путь его всегда тернист и сложен. Тот, кто оглядывается по сторонам, думает о том, как на него посмотрят, робеет, рефлексирует, никогда не дойдет до цели, так и будет топтаться в коридоре на придверном коврике. Никогда его, порядочного и правильного, не пригласят проследовать в парадную залу.
Ведь если вдуматься, странами правят зачастую просто сумасшедшие тираны, а если и не тираны, то отпетые лжецы, легко обманывающие целые нации. Редко когда лидером империи станет честный и добрый человек, много ли таких случаев было в истории? Единицы. По пальцам пересчитать.
А то, что звезды эстрады топают по трупам, гадят там, где едят, стирают с лица земли тех, кто еще вчера служил им верой и правдой? Это что – большая новость? Их кто-то за это осудил? Лишил званий, наград и многочисленных премий? Нет. Даже если и скажут про какую-то звезду, что она, мол, сволочь, что она налогов не платит или невинных сажает за решетку – и что? Что в жизни этой звезды меняется? Ровным счетом ничего. Она продолжает блистать, как и прежде, да еще и умело используя налет скандальности. И чем скандальнее звезда, тем ярче сияет – факт, прописная истина.
Так почему же она, Катя, должна быть хорошей и несчастной? Ведь это ее единственная жизнь, которую хотелось бы прожить, не давясь слезами, а радуясь. Просто радуясь. Неужели это так много? Неужели она не имеет на это права?
Когда момент наступил, Катя его почувствовала. Как и каким органом – не известно. Почувствовала и все. И больше не стала медлить нисколько. Она пошла к бабке Шуре и сию секунду согласилась жить вместе с ней, только условие поставила – надо прописаться. Шура не возражала, наоборот, в этой юридической формальности усмотрела серьезность Катиных намерений. После этого Катя затеяла разговор с дядей.
– Я решила продать дом родителей, – объявила она. – Зачем он мне? В райцентр я не вернусь. С сентября начну учиться, получать новую профессию. Жить мы с тобой будем и дальше вместе, во всяком случае, пока мы с тобой оба холостяки…
– Но туда можно было бы приезжать на рыбалку или поохотиться, – ответил дядя, улыбнувшись. – Не жалко тебе?
– Нет, дядя, вообще не жалко, – отрезала Катя, – и кроме того, мне нужны деньги.
– Деньги? – удивился Борис Георгиевич. – Зачем тебе срочно понадобились деньги? Ты никогда не жаловалась, что тебе не хватает, я думал, что даю тебе достаточно. Ты шубу хочешь купить, что ли? А то лето кончается, а я даже не подумал, что тебе зимой ходить не в чем будет…
– Шуба будет нужна, но до этого еще далеко. И вообще я об этом не думала, – отринула дядины предположения Катя, – тут другое. Я хочу сделать у бабы Шуры кое-какой ремонт. Ты был прав, когда говорил, что у соседей могут появиться претензии на Шурину квартиру, одну такую соседку я уже прогнала. Поэтому я решила, что надо квартиру привести в порядок, раз уж мне придется там если и не жить, то периодически ночевать.
– Ты все-таки решила туда переехать? – расстроился Борис Георгиевич.
– Нет, дядя, я просто покручу ей мозги, – объяснила Катя. – Приведу в порядок квартиру, пропишусь там, иной раз и переночую – тоже не смертельно. Но этим я четко отважу всяких там соседок и приживалок. Нечего им там делать.
– Ну что ж, наверное, это разумно, – согласился дядя. – Но дом-то зачем продавать?
– Шурина квартира будет моя, это мое наследство, почему ты должен тратить свои деньги на ее ремонт? – разъяснила Катя.
– Я дам тебе денег сейчас, продажа дома – дело не такое быстрое, – ответил Борис, – а с деньгами потом разберемся.
– Я тебе верну, – пообещала Катя, – продам дом и верну.
– Вернешь, – улыбнулся Борис, – вернешь, когда их будет много, миллионерша.
С этой минуты Катя начала претворять в жизнь свой собственный план. Перво-наперво вспомнила, где, на какой из ближайших улиц она видела строящиеся дома, пошла на разведку. Одна новостройка дала нулевой результат: там работали русские строители. Другой объект оказался временно заморожен, работы на нем приостановили, в сторожевой будке мирно посапывал охранник, больше никого не было видно.
Катя долго блуждала по городу, но к концу дня все-таки нашла то, что ей нужно. Бригадир сказал ей, что оторвать сейчас от дела своих рабочих не может. Но у него двое свободных гастарбайтеров, молодых таджиков, и руки у них вроде бы растут, откуда надо. При этих словах Катю передернуло. Она панически боялась приезжих из бывших республик, часто видела сюжеты о них в криминальной хронике, холодела под их плотоядными взглядами. Но ничего не попишешь. Ее план был именно таков, что без них просто никак. Другого, более приемлемого плана не имелось. Ничего, в саду у Лики тоже было страшно, однако пережила.
Катя взялась за работу. Бабка Шура от перспективы ремонта не то, чтобы пришла в восторг, но и отказываться не стала, ведь раз Катя делает ремонт за свои деньги, значит, у нее серьезные намерения, значит, одиночество Шуре не грозит. Да и кому не хотелось бы хоть на старости пожить в уютно отделанной квартире? Катя обещала, что процесс сделает максимально щадящим, и от звуков, рассекающих пополам черепную коробку, старушка не окочурится. Работать парни будут в строго определенные часы, а в особенно шумные моменты бабушка может гулять во дворе. Шура, тысячу лет не видевшая, что такое ремонт, верила.
По отношению к Кате она переменилась, стала лаково заглядывать в глаза, отчего девушке становилось совсем уж муторно. Глупая бабка олицетворяла собой серьезную помеху на пути к одной важной промежуточной цели, она раздражала все сильнее. Нельзя сказать, что Катя ее возненавидела, но и жалостью к старушке тоже не пахло. Да и какая может быть жалость к этому абсолютно никчемному, бесполезному существу? Шура вредная, капризная старуха, как только Катя поселится у нее, она еще покажет, на что способна, она еще высосет из нее все соки, вытянет всю жизненную энергию. Но нет! Это как раз в планы Кати не входило, свою энергию она прибережет для другого.
Через некоторое время Катя поняла, что ненавидеть старуху не обязательно, вполне достаточно брезгливости и обычной человеческой неприязни.
С Димочкой все обстояло не просто, встречаться им стало негде. В будни, когда дяди не было дома, Димочка тоже работал, а по выходным Борис последнее время, как назло, либо сидел дома, либо уезжал, но ненадолго, не предупреждая, когда вернется. Им однажды удалось вырваться в лес, на пикник, чтобы пожарить куриные крылышки, и там любовникам удалось побыть вместе. Но что это была за близость? Не то это все, не то. Не о таком блаженстве с Димочкой мечтала Катя. Не в кустах, где звенят комары размером с воробья, не на колючей подстилке.
Согласно своему плану, Катя решила начать ремонт с кухни. В принципе было все равно – свою работу гастарбайтеры все равно до конца не доведут.
Катя встретилась с рабочими, молодые парни, очень неопрятные, с масляными черными глазами, девушку разглядывали беззастенчиво, и она вся съеживалась от этих похотливых смотрин. Они осмотрели кухню, поспорили, что начинать нужно не отсюда и вообще не так, но тут же были поставлены на место. Делайте, что велено, получайте деньги. И никаких споров. Терпеть их присутствие больше недели в Катины планы не входило. Выяснить их место жительства не составило никакого труда, ничего не подозревающие гастарбайтеры легко позволили проследить их путь до своего логовища.
Работяги не заметили, когда Катя села с ними в один автобус, и как вышла на той же остановке, они тоже не видели. Жили они в жуткой трущобе, на самой окраине, в доме барачного типа, зато в отдельной однокомнатной квартире. С виду даже и не понятно было, что в этом доме еще живут люди, на втором этаже окна выбиты, квартиры там явно пустовали. Видимо, строение, все трещащее по швам, было предназначено под снос. Это очень хорошо, может, у них и вовсе соседей нет, а значит, здесь ее никто не увидит.
На все про все Катя дала себе несколько дней. Во-первых, дом, где жили таджики, действительно могут начать рушить не завтра, так послезавтра, и они переселятся в какое-нибудь общежитие – кто их знает? Тогда и план усложнится в исполнении. В общагу незаметно не проникнешь. А пока ей везет, и даже очень везет, нельзя испытывать фортуну на долготерпение. А вдруг ей наскучит, и она повернется к Кате спиной?
Сделать копии с ключей от логова таджиков тоже оказалось совсем не сложно, правда, противно было прикасаться к провонявшей потом одежде. Но риска никакого: пока таджики работали, Катя сделала дубликат. Но какая умничка! – в мастерскую сама не пошла, попросила Лику. Никто, ни один мастер в этом городе не должен опознать в Кате девушку, которая заказывает дубликат ключа.
Реализация плана требовала не только хитрости, тщательного продумывания каждой детали, но и серьезного напряжения и концентрации всех внутренних сил. И для того, чтобы все осуществить, не обязательно ненавидеть бабку. Надо подходить к проблеме более хладнокровно и расчетливо. У Кати есть цель. Шура составляет проблему в ее достижении. Вот и все. Больше ничего.
Катя прошлась по магазинам и купила вещи, которые ей требовались. Незаметно украла перчатки одного из работяг, хорошенько измазанные каким-то раствором. Из пачки денег, которые она получила от Лики в качестве гонорара, Катя изъяла 60 тысяч рублей. Когда Лика передала ей пакет, Катя денег не пересчитывала, просто спрятала в ящик со своим нижним бельем. Теперь отсчитывать купюры придется, никуда не денешься, и она сделала это, предварительно надев перчатки. На деньгах не должно остаться никаких ее следов.
В подземном переходе она купила два совершенно разных, дешевеньких паричка: один иссиня-черный с закрученными косичками, другой блондинистый, с волнистыми локонами. Оба были полной противоположностью и цвету волос, и прическе, которую носила Катя.
Нервное напряжение, наконец, достигло своего предела. Катя чувствовала, что еще день-два, и она не сможет сделать того, что задумала. Как она ни старалась представить все в свете «решения проблемы», но получалось с трудом. Тут, кроме расчета, нужны силы. И силы немалые.
Как будто для того, чтобы придать их, позвонил Димочка. Позвонил вроде просто так, но голос был невеселый, даже правильнее сказать, раздраженный. На Катин вопрос рассказал, что вчера чуть не подрался со своим соседом по комнате.
